Ты полюби меня пьяного

Миша и Юра знакомы по ощущениям уже вечность, но на деле всего лет пятнадцать. И за это время многое успело произойти: погони, расследования, бессонные ночи, ссоры, свадьба Брагина, рождение его детей и достаточно пассий Шибанова, который про каждую говорил: «Навсегда!». Юра лишь смотрел снисходительно и всегда после расставания поддерживал. И нет, наверное, людей, в которых бы они были так уверены, как друг в друге. Это намного больше, чем дружба, любовь или связь братьев, нет, у этого должно быть другое название. Скорее всего это и есть родственные души, вот только Юра в это не верит, поэтому и женился, не дожидаясь сигналов Вселенной, просто на девушке, которую полюбил еще будучи молодым парнем, только окончившим университет. А Миша слишком верил в это, вот и искал ту самую, даже не думая, как все может обернуться. Каждый новый год подкидывал свои трудности, вот и этот решил отличиться. Полгода, проведенные Шибановым в следственном изоляторе, оставили отпечаток, дали время обдумать ситуацию, если быть честным, то он уже и не хотел, чтобы его спасали, пропуская все слова и предложения Веры, повторяя лишь, что Брагиным в это лезть не нужно, не хватало еще их затянуть в этот кошмар. Когда чекисты провели все свои операции и наконец-то раскрыли карты, так что Шибанов оказался виновным разве что в причинении легкого вреда здоровью своим коллегам, сил бороться не было, как и желания хоть кого-то видеть. Но отпуск давать никто не собирался, как и увольнение, именно поэтому пришлось возглавить отдел, как и говорилось полгода назад. А потом снова бесконечный круг из погонь и новых дел, потому что толковых парней найти было просто невозможно, и вообще лучше Женьки и самого Шибанова нет. Что касается Литвиновой, то само собой она пыталась встретиться, объяснить ситуацию, вот только Мише это было больше не интересно. Однажды она даже подловила их с Юрой около здания следственного комитета. Они только вышли с совещания по планам на месяц, как она подбежала к ним. – Миш, стой! Хватит вести себя, как ребенок. Я же могу все объяснить. Неужели у тебя больше нет ко мне чувств? – Одета она была, как будто все еще продолжает играть роль бизнес-леди. Выглядела, однако, очень взволновано, не так как обычно, от прежнего холода и сдержанности не осталось и следа. – Давай, пожалуйста, не здесь. – Шибанова эта ситуация бесила просто невозможно сильно, выглядел он, словно бойцовский пес, который сейчас вонзится в свою жертву. – Кхм, – Юре эта ситуация тоже не сильно нравилась, но этим двоим нужно было уже наконец-то разобраться, поэтому, обратив на себя внимание, он решил оставить парочку наедине. – Я отойду позвонить Вере и предупрежу, что мы сегодня задержимся. – Брагин показал в сторону и поспешил удалиться, почему-то появление Литвиновой всколыхнуло, какое-то странное чувство, хотелось увести ее от Миши подальше, защитить от негативных эмоций и воспоминаний об этих месяцах, проведенных в крестах. Покрутив в руках телефон, он все же решил позвонить жене.

***

Они оба посмотрели в сторону удаляющегося Юры, вот только Шибанов не был этому рад. Все внутри разрывало на кусочки от пламени, продолжающего разгораться с каждым словом Лены только сильнее, руки уже начинало немного потряхивать и он сжал их в кулаки. Погода тоже настроения не добавляла, Питер был в своей типичной манере, холодный, ветреный, и серый, такой, что фотографируй без всяких фильтров, еще и дождь, кажется начинался. Мужчина тяжело вздохнул и повернулся к своей собеседнице: – Я очень тороплюсь. Нам знаешь ли нужно настоящих преступников ловить, – яд так и сочился в каждой фразе, но желания сдерживаться не было от слова совсем, – у тебя пять минут, время пошло. – Шибанов посмотрел на часы, которые все это время были всегда с ним, те самые синие, подаренные Юрой. – Шибанов, ты же взрослый человек, сам работаешь опером и часто притворяешься кем-то другим. Я не понимаю, чем мой случай отличается? Да я соврала, но я никому не могла раскрыть себя, а ты, если бы послушался меня тогда, то все бы вышло по-другому. – Литвинова говорила это так четко и спокойно, что казалось это очередная роль, Мишу это даже немного позабавило, так что он прищурился и усмехнулся, немного поддаваясь корпусом вперед. – Много перед зеркалом репетировала? – Да пошел ты! Я серьезно! Ты мне предложение сделал, а сейчас что? – Женщина уже тоже начинала закипать, размахивая кольцом на правом безымянном пальце перед мужчиной. – А кольцо можешь оставить себе, я подарки не забираю. Меня только оставь уже в покое. Я говорю последний раз и повторять больше не собираюсь. На этом все. Больше нет чувств, и нас тоже больше нет. – Шибанов сказал это, абсолютно спокойно глядя на Лену, после чего обошел ее и направился к машине, показывая, что разговор на этом закончен. Юра же к этому времени тоже уже закончил разговаривать. Они приехали на машине Миши, поэтому он тоже шел к ней, с жалостью смотря на бывшую невесту друга, все-таки он был человеком и ее тоже мог понять. Лучший друг после такого долгого заключения действительно стал другим. Замкнулся в себе, вел себя холоднее чем обычно, и совершенно не смотрел в сторону противоположного пола. – Не слишком ты грубо с ней? Она все-таки не со зла это делала, – взволнованно спросил Брагин, больше переживая за состояние друга. – Ой, Юр, только ты давай не начинай, я только успокаиваться начал. – Вот только нервный стук пальцев по рулю, говорил очевидно об обратном, и следователь дураком не был никогда. – Да, я вижу. – Мужчина тяжело вздохнул, удобнее устраиваясь в кресле. – Хорошо, давай поедем в адрес, Женька же не зря искал полночи этого Ильина. На этом разговор было принято закончить. Дел сегодня предстояло много. Поджимали сроки раскрытия нескольких дел и все вело к очередной бессонной ночи, которую они проведут у кого-то в кабинете.

***

Чудом удалось урвать несколько часов ночью, поэтому Брагин предложил завалиться домой к Мише, просто потому, что оттуда было ближе к работе, если вдруг их резко вызовут. Поэтому они чуть ли не ввалились в квартиру, уставшие и сонные. Все тело болело после драки с Ильиным и его пособниками, даже Юре досталось в попытке остановить этот кошмар. – Чур я первый в душ. – Следователь чувствовал, что сейчас просто жизненно необходимо смыть весь накопившийся за день стресс. – Давай, я вещи занесу тебе сейчас, твои какие-то должны были оставаться в шкафу, кажется. – Миша дает отмашку другу на душ, а сам плетется в комнату искать одежду, остававшуюся, после каких-то очередных совместных ночевок. Просто в один момент было понятно, что это не одноразовая акция и проще оставить часть вещей здесь. Опер быстро находит на нижней полке черные спортивные штаны и такого же цвета футболку, находит полотенце и несет все в ванную, после чего направляется на кухню, чтобы достать припрятанную бутылку водки. Все снимают стресс по-разному. Мужчина усмехается и залпом опрокидывает в себя рюмку. Кажется после второй к нему присоединяется Брагин. – Ты в курсе, что пить одному – к алкоголизму? – И он в излюбленной манере изгибает одну бровь, а Мишу ведет от этого. Или от алкоголя на пустой желудок? Он не уверен, но вот Юра сейчас какой-то очень привлекательный. Стоящий вот так с рюмкой, снисходительно усмехающийся, смотрящий сверху-вниз, анализируя ситуацию. И на ум приходит: «Красивый»; а следом: «Домашний». Шибанов даже трясет немного головой, пытаясь убрать это из головы. Еще странных пьяных мыслей ему не хватало. – Ты чего? Поплыл? – Брагин вполне серьезно спрашивает, пытливо глядя в глаза и кладя свою руку на плечи другу, чтобы если что его поймать сразу. – Кто? Я? – Миша, улыбаясь, показывает на себя, от чего-то становится немного веселее. – Обижаете, товарищ Первый. Водка оказывается забытой, сейчас не до этого, им обоим на сегодня и пары рюмок достаточно. Момент не хочется упускать, такой интимный, спокойный. Они вот так наедине впервые с тех пор, как Шибанова выпустили, вот только говорить про эти полгода не хочется никому. Да и за все эти годы знакомства у них уже и нет нужды в словах, всегда друг друга итак понимали. Вот и сейчас Юра о кухонный гарнитур от усталости облокачивается, а Шибанов только ближе подходит, да руки по обе стороны от следователя расставляет, в ловушку заключает. Выбираться из нее, правда, никто не планирует. – Переживал? – Скалится, наклоняется вперед сильнее, и в глаза еще пристальнее смотрит. – Издеваешься? – Снова это выражение лица, снова одна бровь изгибается насмешливо. А потом ответ, – конечно. И никто, наверное, объяснить не может, что дальше произошло, кто первый это начал. В следующее мгновение все чувства разом выключаются, мозг ни на чем кроме поцелуя сконцентрироваться не может. Только это желание быть еще ближе, прикосновение губ к губам, укусы в перерывах. Юра выдыхает несдержанно, а большего, чтобы углубить поцелуй и не нужно. Языки переплетаются, дыхание сбивается в конец, а Мишины руки на бедрах ощущаются просто превосходно, свои ложатся на плечи и сильнее прижимают. Возбуждение мурашками проходит по всему телу, скапливаясь внизу, и все плывет окончательно, но приходится прерваться из-за недостатка воздуха. Оба дышат так, будто кросс только что пробежали, в глаза никто не смотрит, сейчас намного важнее понять, что только что произошло. Юра обходит мужчину и идет в гостевую комнату. Сейчас нужно побыть одному, система выдает ошибку и разом сваливается еще и все, что за день накопилось. Миша, подождав немного, делает тоже самое. Уходит к себе в комнату, устало потирая глаза, пытаясь прийти в себя и скинуть возбуждение, которое резко появилось и совершенно не хотело уходить. Следующее утро обещало быть интересным.

***

Поспать удалось целых шесть часов. Разбудил их звонок шибановского айфона из прихожей. Видимо остался вчера в куртке. Миша нехотя встает с кровати и бредет к телефону. Голова болит от недосыпа, мышцы ноют из-за драки, и наверняка на ребрах есть пару синяков. Вынув наконец-то аппарат из куртки, мужчина отвечает на вызов: – Да, Жень. Если это не потоп вселенского масштаба, то я тебя убью. Ты меня знаешь, я могу. – зевок в конце, однако, устрашения не придает и на том конце слышится смешок. – Командир, у нас труп новый около «Академ парка», я уже еду туда. Тебя ждать сегодня? – слышится звук сигнализации от машины, значит Комаров будет там где-то через полчаса. – Жека, что ты за человек? Хоть бы раз позвонил просто «доброе утро» сказать. – Не остается ничего кроме как в очередной раз тяжело вздохнуть, и пойти будить Брагина. – Не сказали, кого из следаков назначат? – Сейчас дежурный там, но говорят будут выше передавать, там сынишка какого-то важного человека. – Понял тебя. Мы с Юрой сейчас приедем. Звонок скидывается, а Миша тем временем к Брагину в комнату заходит, чтобы сообщить «радостную» новость. Тот, впрочем, уже не спит, а что-то ищет в телефоне. – Доброе, – Шибанов усмехается, смотрит на друга привалившись плечом к дверному проему, – Комаров звонил. Ты поедешь или сразу в отдел? – Поеду. Морозов написал, что нас подключают к делу. – Голос хрипит из-за долгого молчания, тело отказывается работать, но это пройдет через несколько минут. Юра садится на диван и потягивается, от чего футболка слегка задирается вверх и Шибанов не может не проследить за этим, оценивающе окидывает взглядом сверху вниз и неосознанно облизывает губы. А дальше все молча происходит. Просто оба приводят себя в порядок, переодеваются, на завтрак времени нет и ожидается только кофе в какой-то кофейне по близости. Прошлый вечер игнорируется обоими, Юра списывает на алкоголь, а Миша на долгое отсутствие секса. Все было бы отлично, ну, поцеловались, с кем не бывает то? Вот только Шибанов пока умывается замечает вокруг своего левого запястья красную нить, в виде татуировки, с буквой «Ю» на внутренней стороне руки. Осознание ударяет в голову слишком быстро, холод пронзает все тело, мурашки бегут то ли от страха, то ли от наваждения. И радоваться надо тому, что нашел наконец-то родственную душу, но только как-то не радостно. «Черт! Лучше бы Литвинова была. Ей богу! Час от часу не легче…», – мысли настигают мрачные и настроение падает еще ниже. Самый главный вопрос заключается в том, как же скрыть эту метку, будь она не ладна. Потому что показывать это хоть кому-то и тем более Юре не хотелось. Сначала надо было самому все обдумать, потом уже втягивать в это других. На глаза попались часы. – А что? Я же всегда ношу их. Вопросов не возникнет, главное только не снимать их и все. – Шибанов бурчит это все себе под нос. На всякий случай рукава кофты натягивает посильнее, закрывая этим и часы, и запястья полностью.

***

С того момента проходит месяц. Погода в ноябре в Питере не радует от слова совсем, под постоянные дожди приходится ездить на адреса, искать очередных преступников. К этому прибавляется проблема в виде серийника. За это время к первому трупу прибавилось еще семеро парней. Примерно одна внешность и возраст, разные районы города и идентичный почерк убийцы, а самое главное ни одной зацепки, свидетеля или биоматериала. Одни говорили, что парни с девушкой были, другие клялись, что с мужчиной жертв видели. Шибанов и Брагин практически не вылезали из следственного отдела, только успевали всех опрашивать и новые детали к делу подкреплять. Сроки поджимали, начальство тоже давило, потому что новых жертв быть больше не должно было быть, но не скажешь же это преступнику, тот никак не соблюдал какие-либо интервалы и схемы, просто убивал и спокойно жил. – Помнишь того профессора, которого убили в Красноярске при задержании? – Юра спрашивает откидываясь на спинку стула и откатывается на нем к стене, чтобы лучше видеть Шибанова, который в данный момент рылся в бумагах дела. – Ну, допустим, – он отвечает отстраненно. Пожалуй их отношения не были более рабочими, чем в последний месяц. Брагин все пытался выяснить причину изменения в поведении лучшего друга, но вскоре бросил эту затею, и теперь просто наблюдал со стороны, разглядывал и старался понять все сам. – Он тогда сказал, что маньяк всегда внутри хочет, чтобы его нашли и остановили. Может попробовать оттолкнуться от его психологического портрета и этой мысли? – Юр, я хоть убей не понимаю, что ты от меня хочешь. Просто скажи, что сделать и я пойду эту версию отработаю. – Бумаги откладываются в сторону и мужчина зеркалит позу товарища, прикрывая глаза, старается расслабиться и машинально трогает запястье с меткой. Ему периодически кажется сюрреалистичным, что именно подарок следователя скрывает самую главную тайну, касающуюся его же. Вот и сейчас он усмехается своим мыслям. – Может подставную жертву сделать? Поймать на живца? Мы знаем, что он или она знакомятся с жертвами непосредственно перед убийством. Если выбирать общую точку отсчета, то становится понятно, что он находит парней где-то около Лопухинского сада. – Допустим. Но ни я, ни Комар на эту роль не подходим. Мордой лица не вышли, – Шибанов улыбается и руками разводит. – Ой, да прекрати. – Брагин тоже смеется, – Не вышел он, а сам половину дел раскрыл, флиртуя со всеми подряд. – Ревнуешь? – Опер подмигивает и только шире улыбается, а у самого сердце удар один пропускает в ожидании ответа. – Не дождетесь. – После следует смешок, и фраза, которая ревновать и переживать заставляет уже Мишу. – Я про себя говорю. – видит удивленный взгляд друга и продолжает, – А что я тоже высокий, худой, волосы вон темные, глаза голубые, осталось только в парке этом погулять и все. – Не пойму, ты сейчас шутишь или серьезно говоришь? Запомни, Юрий Иванович, ты думаешь – я догоняю. Слушать мнение Шибанова никто не собирается, мир сходит с ума и на совещании, когда Брагин свою идиотскую идею озвучивает, все, немного подумав, соглашаются. А Миша думает только о том, что лучше бы на месте друга был какой-нибудь Ухватов. Уходит из кабинета, хотя больше вылетает, психуя и снимая часы, потому что хочется потереть запястье и метку, которая словно гореть начинает от переизбытка чувств и переживаний за любимого. Также быстро выходит из здания и сталкивается с тем самым Ухватовым, про которого думал только что. – Куда летишь так! Совсем обнаглели тут все! – И ему бы молчать, когда Миша в таком состоянии, но… – Боже, тебя тут только не хватало! – он уже собирается уйти, но Андрей за руку ту самую хватает, хочет что-то сказать, но замечает красную линию тонкую и забывает все разом, смотрит только изумлено, Шибанов, поняв ситуацию, выдергивает руку и стонет измученно, к машине подбегает. Желание уехать от всего этого, как можно дальше. Устал. Все уже осточертело, город любимый, а самое главное неизвестность. В последнее время метка все чаще дает о себе знать, начинает жечь, руку выламывать изнутри, требует быть ближе, касаться. Интересно было бы, если бы она у Брагина первого появилась, что бы он сделал? Также скрывал или сразу все рассказал? Хотя это значения не имеет. Миша уже принял решение, пусть страдать от этого будет только он, семью друга он рушить не собирается, уж больно сильно он любит и Веру, и Ксюху с Максом. Педаль газа сильнее вжимается в пол, благо машина позволяет, и он перестраивается, чтобы из города потом на КАД выехать, потому что надо немного остыть.

***

В это же время удивленный таким исходом стычки Андрей Петрович идет по зданию главного управления и натыкается на всех выходящих после совещания. Юра пытается Мише дозвониться, но тот видимо поставил телефон на авиарежим, так что абонент уже не абонент, и он вздыхает грустно. Тут поговорить бы по-хорошему спокойно, без людей других. И что точно в планы не входит, так это Ухватова встретить, который впрочем, подленько улыбаясь, подходит именно к ним. – Здравствуйте, Юрий Иванович! Как я посмотрю у Михаила Владимировича на работе какие-то проблемы? Хотя вы знаете, это ничего страшного, оно ведь с любовью всей жизни все равно, кем работать. – Андрей Петрович, я сейчас совсем не в настроении ваши ребусы разгадывать. Не понимаю, о чем вы говорите вообще. – Он и правда устал уже, в отпуск бы недельки на две после этого дела, и сейчас кофе крепкий выпить, а вот разговаривать больше не хочется. Не с Ухватовым, не про Мишу и не с Комаровым и Морозовым под боком, которые само собой разговор до конца услышать планируют. – А вы что не в курсе, что у дружка вашего метка появилась? Сам только что ее видел, когда столкнулся с ним на входе. – Улыбка само собой не сходит, но вызывает только негатив. Прибывший следователь проходит мимо, будто и не говорил с ним сейчас. Брагин так и остается потрясенно смотреть на место, где Андрей стоял секунду назад. Чувствует спиной не менее удивленные взгляды коллег, и просто уходит. Слышит сквозь шум, как Морозов к Жене обращается. – У них это что, семейное? Вот так вот без прощания уходить. Комаров только плечами в ответ пожимает и смотрит тоже как-то задумчиво.

***

Это был вопрос времени, когда информация от Ухватова разойдется по всему управлению и само собой к Юре. Шибанов тупить мог периодически, но идиотом не был никогда. Поэтому особо не прятался от друга. Разве что только в кабинете своем сидит целый день. Оказывается столько бумаг на подпись накопилось, да и Жека обещал обо всех этапах операции сообщать, пока все равно просто отслеживали странных мужчин в Лопухинском саду. Слышится стук в дверь, а потом появляется и виновник, которым оказывается Брагин. – Можно, товарищ полковник? – И улыбается так приветливо, что даже искусственно как-то. – Уж кому, а тебе входить можно без всех этих прелюдий, – а мозг на двусмысленность фразы указывает, так что смеяться хочется. Точно пора на отдых. – Вот зашел к тебе перед тем, как поедем проводить оперативные действия, так сказать. А ты рассказать ничего не хочешь? – Следователь подходит к столу рабочему и облокачивается о него бедром, руки на груди скрещивает и смотрит так вопрошающе. И выглядит даже уставшим от работы, просто невозможно красиво, так что выдержка трескается с каждой минутой, потому что сил и правда нет. – А должен? – Ты мне скажи, мне скрывать нечего. – Ухватов, да? Уточнять суть не нужно, вопрос этим двоим понятен абсолютно. Миша поднимается с места и подходит к Брагину, и в таком положении они практически на одном уровне оказываются, так что глаза прямо в глаза смотрят. – Ну, а кто еще? – Усмехается. – Хорошо. Ну, допустим это правда. У меня появилась метка родственной души. – Покажешь? – Юра даже наклоняется чуть ближе, чтобы под подарком своим рассмотреть, но ничего не находит. – Нет, не вижу смысла. Вы, товарищ следователь, попробуйте сами догадаться. У вас это, кажется, дедукцией называют. – Глаза синие так смотрят пристально, но насмешливо в серые напротив, а потом опускаются ниже на губы. И вновь, как на кухне тогда, руки по обе стороны, в ловушку заключают, оскал на губах играет, и не оторвать взгляд от этой дерзости. Юра понимает, что это влечение уже на алкоголь не спишешь, горло прочищает, и думает, что сказать можно, чтобы обстановку разрядить, в ином случае, все грозится повториться. Шибанов, кажется этого и добивается. Жар от тела напротив слегка будоражит, и если принюхаться, то можно почувствовать парфюм Мишкин, название которого он не говорит все время их дружбы, но который каждый раз притягивает к себе сильнее, потому что нравится, так подходяще к этому дерзкому и грубому мужчине. Но миг этот прерывается звонком. Опер принимает вызов не глядя даже, не отрывается от серых омутов. – Командир, кажется наш серийник нарисовался. – Мы через минут десять будем. Пока просто наблюдай за ним, Жека.

***

Ровно через десять минут они оказываются в саду. Инструктажи все даны, но хочется сказать еще что-то, потому что предчувствие у Миши плохое, а интуиция работает без осечек, как и он сам. Брагин в парке садится на одну из скамеек в самом начале рядом с дачей Громова. Комаров, под видом дворника, ходит с противоположной стороны среди деревьев и наблюдает. Звонит начальнику и по наушнику передает, что следователь на месте, и что как раз рядом ходит тот самый мужчина. Шибанов из своей машины выходит и на сигналку ставит ее, а потом пистолет из кобуры достает и за пояс под кофту засовывает, уже отработанным движением. Ходит рядом с садом и ждет сигнала. Брагин, чтобы убедительным быть, книжку достает из кармана пальто и делает вид, что читает, а сам пытается своих найти. Примерно через тридцать минут рядом с ним на скамейку садится мужчина лет тридцати, со светлыми волосами, приветливо улыбающийся, и одетый почти так же как и сам следователь. – Не возражаете, если я к вам присоединюсь? Просто увидел, что читаете моего любимого писателя. – Нет, что вы. Садитесь, конечно. А что же Достоевского любите? – Спасибо. – Улыбка все не сходит с лица и от этого даже жутко становится немного, но роль нужно отыгрывать правдоподобно, иначе грозится провал операции. – Вот «Идиот» мое любимое из его произведений, не знаю почему мне так отзывается. А ваше? – «Преступление и наказание», – Юра практически представляет, как Шибанов сейчас бы глаза закатил на это, и у виска покрутил, но именно в этот момент в голову вообще ничего не приходило. Он и книжку у Максима взял из комнаты первую попавшуюся. После нескольких минут такого разговора незнакомец предлагает прогуляться за кофе, потому что становится холодно, ветер задувает все сильнее и к тому же начинает моросить дождь, руки замерзают и согласившись на предложение, следователь достает перчатки и натягивает на заледеневшие руки. Видит странный взгляд на своих руках, но старается в глаза карие не смотреть, потому что от них страх пробирает все тело. Женя сигнал всем дает, что объекты движение начали, а когда те скрываются из виду медленно начинает за ними идти. Миша тоже начинает идти в сторону друга, понятно практически сразу становится, что далеко в этот раз убийца идти не собирается, в дома рядом. Только все идти гладко не может и Шибанов отвлекается на женщину, которая дорогу спрашивает, в надежде что Женя следит за Юрой, а потом оказывается, что потеряли в одном из дворов. – Я тебе что сказал?! Следить за Брагиным! А сейчас мы не знаем где он и маньяк, просто прекрасно! – Эмоции совсем захватывают и мыслить нормально не дают. Страх липкими лапищами поглощает внутри все и сковывает, и это панической атакой назвать можно, вот только время совсем неподходящее. Миша отворачивается от собеседника, чтобы выдохнуть и успокоиться, пистолет достает, чтобы в чувство себя привести. – Ну, виноват я, но они быстро так идти начали. Я сразу сказал, что нам еще кто-то нужен, вдвоем сложно это проворачивать. – Женю тоже волнение накрывает, понимает, что Юра без оружия может не справиться, а значит счет на минуты идет. – Так, сейчас разбегаемся в разные стороны. Уйти им больше некуда. Если что разрешаю стрелять на поражение, но лучше, конечно, чтобы его потом допросить можно было. Понятно? – Он дожидается кивка от напарника, после чего они разбегаются.

***

Миша по дороге подарок снимает и в карман убирает, трет запястье и пытается сконцентрироваться на ощущениях. Говорят, что родственные души могут чувствовать друг друга через эту связь. Но опер чувствует только страх и волнение, при чем не понятно чье именно. Забегает в арку одного из домов и сердце удар пропускает, а адреналин сразу в кровь выделяется и мыслить трезво не позволяет. Мужик этот Брагина к стене прижимает, а к горлу нож приставлен. – А ну замри и положи нож на землю! Стреляю первый раз в воздух, следующий на поражение. – После эхом прокатывается выстрел из пистолета, нож убийца роняет, вот только ориентируется быстро и откуда-то достает пистолет и приставляет Юре прямо в бок. – Мне терять нечего, так что не подходи, а то выстрелю! Миша целится сначала, чтобы убрать одним выстрелом этого маньяка, но на кону жизнь любимого человека и он сдается, опускает пистолет. – Зачем вам это? Я же плохого ничего вам не сделал. – Брагин разговором отвлечь пытается, опер усмехается, как всегда в своей манере благодетеля работать собирается. – Потому что вы все одинаковые. В начале говорите, что любите, а потом изменяете, и даже сказка с родственными душами не работает. – Вас кто-то бросил так? – Угадал, – оскал хищный, – он первым самым был. Смотри, что покажу, – а там нить красную видно с буквой «А», – Александром звали. – А других зачем убивать? – Чтобы город очистить хоть немного от этих сук, – незнакомец дёргается вперед и дуло пистолета теперь отчетливо на коже чувствуется. Юра боится, что в этот раз все правда может оказаться последним. – А у тебя родственная душа есть? – Нет, я женат просто на женщине, которую люблю. – У Миши сердце сжимается от этих слов, что-то колит внутри, но взгляд не отвести от этих двоих, момент ждет подходящий. – Значит тоже кому-то изменяешь, значит все правильно делаю…– договорить не успевает, потому что Миша перебивает и обращает на себя внимание этих двоих. – Стой! Врет он, не видишь что ли? Мой он, ясно? Вот смотри даже подтверждение показать могу. – Походит медленно ближе, рукав кофты и куртки поднимает, чтобы показать. И вот он момент. Преступник отвлекается немного, от Юры отступает, заинтересованный новыми обстоятельствами. Вот тут Миша и выстреливает ему в руку, так что пистолет падает на землю, а мужчина корчится и кричит от боли. Шибанов подбегает и сразу наручники ему надевает, пистолет чужой дальше отпихивает. После к Брагину подбегает, обнимает его крепко, и чувствует ответ, оба напуганы до чертиков, сердца колотятся от только что пережитого ужаса. Слышится голос Женьки, который подбегает сразу же к преступнику, параллельно вызывая остальных. Но друзей это как-то мало сейчас беспокоит. – Ты как? Нормально? – Миша это говорит, утыкаясь в место между шеей и плечом, вдыхая родной запах и постепенно успокаиваясь. – Вроде да. Ты вовремя пришел. Всегда вовремя приходишь, – Юра усмехается и носом в волосы зарывается, чтобы запах родной вдохнуть. Они стоят так пару минут, пока окончательно в себя не приходят.

***

А после очередная ночь без сна, потому что оформить все нужно. Юра с маньяком разговаривает в присутствие Шибанова, потому что все еще немного потряхивает от ужаса, а с опером своим бояться нечего, он защитит всегда, прикроет. А Миша даже не садится на диван в кабинете следователя, пока допрос идет, стоит рядом с подозреваемым и за каждым действием следит пристально, пистолет заряжен полностью на всякий случай, а жалеть он точно не будет, если очередной преступник от пули его умрет.

***

Домой ехать смысла нет, да и негатив с задержания к детям нести не хочется. Их обоих все еще немного потряхивает, когда они в машину Мишину садятся, тот радио включает сразу, и так без разговоров едут домой, только в магазин за ужином забегают, хотя итак понятно, что кусок в горло не полезет после такого. Им день отсыпного дали, но это совершенно не значит ничего. В квартиру они заходят уже привычно вместе и это даже на традицию похоже. Вот только Юра из головы выкинуть никак не может, что Шибанов про метку сказал. Проверить самому и посмотреть времени не было, да и место не совсем подходящее, в отделе слишком много чужих глаз и ушей. – Я все спросить хотел. Это правда то, что ты про метку сказал? – Брагин как бы невзначай интересуется, пока за хозяином квартиры проходит внутрь к кухне. – А я все жду, когда же уже товарищ старший следователь допрос свой начнет. – Миша ухмыляется и уже совершенно привычно в шкаф за бутылкой наклоняется, потому что вот этот день без алкоголя точно не пережить. – Да Боже упаси тебя допрашивать. Ты еще не видел, как я допрашивать могу, пока просто любопытствую. – Он рюмки достает и одну другу протягивает, и чувство дежавю испытывает странное. – Давай выпьем сначала лучше, потому что на трезвую я об этом с тобой разговаривать не буду. – опрокидывает в себя сразу все залпом, даже не чокаясь, Юра повторяет, а потом сам к запястью тянется и подарок свой снимает. Миша не препятствует, потому что сил на это банально нет, пусть уже лучше узнает и вместе будут думать, что делать дальше. Брагин, когда видит букву «Ю» немного в ступор впадает, пальцем большим гладить начинает это место, словно пытаясь понять, что это не нарисовано. А Шибанова дрожь пробивает, потому что касание такое долгожданное получил, потому что умиротворение чувствует в момент близости, понимает, что больше опасность любимому человеку не грозит. Не может по-другому следователя в мыслях называть, он «любимый» и никак иначе. – И как давно она появилась? – Месяц уже. После поцелуя того и появилась. – И почему сразу не сказал? – в глаза смотрит так изучающе, что у опера даже врать не получается. – И как ты себе это представляешь? – Смешок не произвольно вырывается, а взгляд грустный до ужаса. – Вроде взрослый человек, знаешь, чем такая молчанка и игнорирование метки может обернуться, а сам ведешь себя, как ребенок. – Ой, Юр, хоть ты не начинай. – Но дальше возразить ничего не дают, потому что поцелуем затыкают. Брагин первым тянется, наклоняясь немного для удобства. Ладонь на скулу кладет и большим пальцем поглаживает, целует медленно, легко, без перехода границ. Миша сначала теряется, но потом все, что этот месяц копилось лопается как будто. Сдержать этот напор невозможно, учитывая, что он сдерживаться и не привык. Руки привычно на талии смыкаются, к себе ближе тянут, а поцелуи жестче становятся, потому что инициативу перехватывать опер умеет, особенно когда ее и не отнимают. Он Юру за губу нижнюю кусает, вздох ловит, а потом пользуется моментом и углубляет поцелуй, языками сталкиваясь. Следователь же с лица руки убирает и на плечи одну кладет, вторую в волосы засовывает, взлохмачивая и оттягивая слегка. У Шибанова это рык вызывает тихий, он к тумбе толкает Брагина, прижимается бедрами и улыбается прямо в поцелуй, когда такой же стояк, как и у самого чувствует. – Предлагаю в комнату, пока я еще соображаю немного. – Миша немного отрывается, чтобы сказать это, хотя признаться делать этого не хочется. Он губы напротив опухшие и красные большим пальцем гладит и оторвать взгляд от них не может. – Да, хорошая идея. А дальше все также целуясь, они в комнату хозяйскую переходят, Шибанов сразу спиной на кровать толкает, наваливаясь сверху, и водолазку начинает снимать, потому что хочется ближе, контакта с кожей. Юра в целом не против, тем же самым занимается, и вот уже кожа к коже, снова поцелуй с укусами, которые впрочем быстро ниже спускаются. Брагин никогда не думал, что у него шея такая чувствительная, но стоит Мише начать поцелуями по ней спускаться и укусами легкими, которые тут же языком заглаживались, как мурашки по всему телу пробегают, а возбуждение прокатывается вниз с новой силой. Терпеть все сложнее и чтобы занять себя хоть чем-то, отвлечься, следователь к ремню на штанах мужчины тянется, заученными движениями с ним расправляется, и дальше ширинку расстегивает, а потом из-за пояса пистолет вытаскивает, и глаза закатывает, уж это точно им не пригодится сейчас. Чувствует, как Мишины руки бедра сильнее сжимают, от чего вырывается тихий стон. – Согласен, долго сегодня не стоит тянуть с этим. – Улыбается зараза. Шибанов после этого встает и скидывает штаны вместе с бельем сразу, Брагин тоже намек понимает и тоже самое со своими проделывает, носки в эту же кучу отправляются. Пока все это происходит Миша за смазкой в ванную ходит, а Юра просто не может лежать спокойно, тело все от прикосновений горит. Поэтому, когда Шибанов возвращается, довольный своей находкой, вздыхает облегченно, а потом только понимает, что кажется боится того, что дальше происходить будет. Миша это на интуитивном уровне ощущает, когда на кровать обратно забирается. Тело под ним напрягается и причину перемены он не очень понимает. В глаза серые смотрит и видит беспокойство и неуверенность. – Я что-то не так сделал? – Решение прямо спросить как-то само приходит. – Я просто… – Следователь запинается сначала, но потом все как есть выложить решает, потому что доверяет и знает, что осуждать здесь точно не будут. – У меня просто опыта такого нет. И ну… – Мысль закончить ему не дают, Шибанов ниже склоняется, все также в глаза прямо и уверенно смотрит и это спокойствием заряжает. – Юр, успокойся, пожалуйста, ничего такого предлагать никто не собрался, мы оба к этому не очень готовы. – От этого уверенного тона голоса, Брагин расслабляется окончательно, и рукой опять в волосы тянется, а верхний к шее снова наклоняется, потому что прекрасно и с первого раза понял, что это слабое место у мужчины. – К тому же, я думаю, что сегодня ты столько не продержишься. – Кто бы говорил, ах… Ухо жарким шепотом обдает и Юра первый раз стонет тихо, а потом еще раз когда Миша под этим же ухом кусает не сильно и зализывает это место. Брагин за волосы мужчину тянет к себе, чтобы поцеловать, ноги в коленях сгибает и шире немного расставляет, чтобы верхнему удобнее ближе подвинуться можно было. Шибанов и без команд понимает, что от него хотят, смазку прямо не отрываясь от поцелуя открывает и на ладонь себе выдавливает, потом по члену нижнего распределяет, а полустон полувздох ловит ртом. Юру выгибает от этого, он руками за плечи сильные цепляется, глаза до искорок зажмуривает и губу закусывает нижнюю, чтобы тише быть и стоны сдерживать. Мишу такой вид Брагина устраивает полностью. Он в себя впитывает это как может, потому что зрелище такое запомнить хочется. Юра возбужденный весь до чертиков, выгибается под прикосновениями, стонет, волосы растрепались в разные стороны из-за возни, но самое главное - это все у Шибанова на кровати происходит и его чувство собственничества затихает немного довольным и сытым. Юра и правда долго с таким напряжением продержаться не может, особенно после того, как Миша темп ускоряет и жестче начинать водить рукой. Поэтому спустя несколько таких движений, уже не в силах сдержаться стонет, ногтями плечи царапая, и кончает на живот и в руку Шибанову. А потом пустота наступает долгожданная. Он пару минут с закрытыми глазами лежит, а потом поцелуй чувствует легкий и открывает их, чтобы на опера своего посмотреть. Отмечает, что Мише идет быть вот так сверху, нависать, инициативу проявлять, целовать долго. Юра на поцелуй отвечает, сам в это время рукой пытается смазку нашарить, и ему это почти сразу удается, повторяет действия верхнего и прикасается к нему. Миша даже замирает от неожиданности и холода смазки, а потом глаза прикрывает от удовольствия. У Брагина опыта с мужчинами нет, но здесь он просто решает действовать от знакомых ему самому движений и темпа. За реакцией внимательно следит, но Шибанов такого наслаждения решает видимо его лишить, потому что вновь в шею утыкается, дышит тяжело и стонет периодически. – Юр, – еще один укус под ухом, но уже сильнее чем до этого, – Юр, быстрее. Следователь точно еще подумает о том, что имя его еще никто так сексуально не говорил до этого, хриплый голос вызывает снова мурашки, просьбу не выполнить не получается. Юра ускоряет темп и Шибанов кончает, все также в место, где шея в плечо переходит, утыкается и закусывает, чтобы рык приглушить. Мише немного времени нужно, чтобы в себя прийти. Чувствует поглаживания по спине легкие. Вставать совсем не хочется, но это грозит тем, что они итак грязные без душа, будут отвратительно ощущать себя утром с засохшими следами от смазки и спермы, поэтому несколько минут спустя встает и идет в ванную, где мочит полотенце теплой водой и вытирает себя, а потом возвращается в комнату отдает его Брагину, в это время ища сменное белье или хотя бы штаны для них. Отыскивает это и одевается и Юре дает возможность одеться, пока в стирку полотенце относит. Все, о чем он сейчас мечтает – это спать лечь в обнимку, и чтобы завтра их не трогал никто от слова совсем. Все задуманное выполнить удается с лихвой, потому что стоит ему в комнату вернуться, как видит, что Брагин руки к нему тянет сам. – Иди сюда уже неугомонный. – Это ты про меня что ли говоришь? Нет, я просто позаботиться о нем хотел, а он… – договорить ему не дают, Юра глаза закатывает, тянет на себя и целует, так и ложатся оба на кровать и засыпают в обнимку.