Ты полюби меня пьяного

Просыпаться не от звонков или будильников даже как-то непривычно. Юра глаза открывать не хочет, потому что тепло, уютно, а еще нет никакой тревожности, и так расслаблено, блаженно. Хорошо, что часы на ночь не снял, потому что можно без лишних движений посмотреть на время. На экране высвечивается одиннадцать утра и мужчина удивленно смотрит на часы, будто быть такого не может. Он никогда не был из тех, кто долго спит, режим и отсутствие сна не давали спать дольше, чем до семи утра. Хочется перевернуться с левого бока на спину, но что-то, а точнее кто-то не дает этого сделать, и только сейчас до Брагина доходит, что это Миша прижимается к нему сзади и прижимает к себе, а, почувствовав шевеление рядом, только крепче обнимает и не дает даже сдвинуться с руки, которая начинает неприятно покалывать. – Миш. Миш, ты спишь? – Юра спрашивает хриплым и тихим ото сна голосом, но на его вопрос ответа не следует. Он старается еще хоть как-то подвинуться, чтобы разбудить, но его только сильнее сжимают, когда казалось бы куда ближе. – Шибанов, я встать хочу, просыпайся давай. Следователь говорит это в полную силу, обычным строгим и холодным тоном, отдающим приказы о поимке очередного преступника. – Что ты за человек такой, Брагин? Неужели нельзя хоть иногда побыть нормальным человеком и поспать? – Миша свою руку с талии мужчины убирает и глаза трет. – Ты время видел? Уже одиннадцать! Давай вставай! – Юра говорит это все тем же тоном, против которого невозможно возражать. – Даже дома от тебя покоя нет. – Шибанов возмущается больше для формы, потому что привык, сам улыбается лежит с закрытыми глазами, а когда слышит стон сверху, как только следователь с кровати встает, смешок сдержать не может вовсе. – Что, товарищ Первый, уже после легкой нагрузки разваливаетесь? А я говорил, что тренироваться надо, но вы же не слушаете меня. – Да пошел ты! – Юра тоже возмущается, больше для виду, чтобы ответить, сам смеется тоже, и в ванну уходит. Миша на кровати садится, когда воду слышит включенную, телефон найти пытается, в попытке это сделать, пистолет видит свой на тумбочке у кровати, ухмыляется снова, он вообще его обычно под подушку кладет, для спокойствия, но с Юрой под боком итак спится прекрасно просто. Телефон, впрочем, оказывается на полу в ворохе одежды. Там уже есть несколько сообщений от Женьки с отчетом о том, как смена ночная прошла, что опер им нужен еще один хороший, потому что у него вторые сутки пошли. Миша грустно вздыхает. Еще одного человека в отдел просто необходимо, там, конечно, кого-то пообещали прислать скоро, но это все равно мало. Работы бумажной на начальнике отдела розыска оказалось прилично, поэтому все больше приходится тратить время на это и совещания бесконечные. – Рожкова может вернуть? А что? Надавить немного, и на полставки сначала устроить, а потом глядишь и нормальным станет, мясо есть начнет. Под эти размышления в слух, он окончательно встает с кровати, разминает затекшие с ночи мышцы и идет к большому окну в гостиной. Петербург с утра красив, сегодня тот редкий день, когда солнце ярко светит в ясном небе и проникает во все окна квартиры, отражается в водах Невы. И пусть эта погода может измениться через несколько часов, все равно этот город не любить невозможно, хочется постоянно возвращать в эти светлые деньки, потому что родное. Юра тем временем выходит после душа, Миша отрывается от вида города и идет на звук. Но Брагин уже пропадает в комнате, пытаясь отыскать хоть какую-то кофту, которая будет по размеру. Шибанов бы посмотрел на это подольше, но и самому уже хочется смыть с себя остатки ночи. Вода действует исцеляюще и сразу легче становится, вся усталость окончательно проходит и впервые за последние полгода мужчина чувствует себя отдохнувшим и с прекрасным настроением.

***

Юра думает о том, что выходить сейчас за продуктами для завтрака в магазин или просто в кафе какое-нибудь совершенно не хочется. В холодильнике, конечно продуктов практически нет, потому что Шибанова дома не бывает, но яйца находятся на верхней полке в дверце, молоко тоже есть, поэтому решение сделать омлет или яичницу приходит само собой. Радует, что у Шибанова тоже есть кофемашина и сегодня точно не будет растворимой жижи, которую обычно приходится пить на работе. Пока опер принимает душ, мужчина делает им завтрак, параллельно слушая по привычке новости. В момент когда Миша заходит на кухню, как раз идут сводки преступлений за ночь и они оба оборачиваются, чтобы посмотреть. – Нда, ничего серьезного, даже странно, что тихо так было. – Опер не может не прокомментировать увиденное. Он отвлекается от экрана и подходит ближе к Юре, потому что тело будто от недостатка прикосновений ломать начинает, а еще появляется дикое желание поцеловаться наконец-то нормально. Отказывать себе Миша не привык, поэтому с удовольствием все задуманное осуществляет. Руку на талию мужчине кладет, притягивает ближе, вторую кладет на щеку и под поглаживания легкие – целует. Глаза закрываются сами собой, однако ответа сначала нет пару секунд и он уже отстраниться хочет, но потом чувствует руки на плечах и груди, которые тоже нежно поглаживают и ответные касания губ, невесомы и легкие, такие нежные, без пошлости совсем. Брагин первым отстраняется, не далеко, так что лбами соприкасаются. – Я завтрак нам приготовил. Будешь? – Меня этот вопрос глупый даже обижает немного. – Ну, откуда я знаю, вдруг ты на диете? – Сейчас не понял. Ты намекаешь на что-то? – Миша отстраняется, чтобы в глаза прямо посмотреть. Глаза у обоих счастьем светятся. Синие глаза у Шибанова еще ярче словно становятся, а Юрины привычные серые, начинают голубым спокойным отдавать. – Да нет, мне показалось, что в хорошей форме. – Брагин замечает, что у Мишки только шире ухмылка становится, довольный стоит, зараза. – Это да, есть такое. Чего стоим? Давай уже завтракать, а то с этих то станется в выходной дернуть. Они садятся за мраморный островок в кухне, Шибанов думает, что давно он вот так спокойно не ел дома. Он даже Литвинову в эту квартиру не приводил, да и готовить она не сильно любила. За всеми этими мыслями взгляд цепляется за левую руку Брагина, а точнее за запястье, вокруг которого появилась такая же красная нить и буква «М» с внутренней стороны, прями как у самого опера. От этого настроение почему-то поднимается еще сильнее и он опять не может сдержать улыбку и тихий смешок, привлекающий внимание следователя. Тот смотрит странно и удивленно, на что Миша кивком головы указывает на руку, и Юра тоже переводит взгляд с тарелки на запястье. Это было вопросом времени – появление метки, но оказалось все равно неожиданным. Никто из них еще не думал, что будет дальше, потому что это усложняло работу и надо было придумать, как об этом рассказать Вере. Шибанов впрочем, увидев, что мужчина немного загрузился, без уточнений понял в каком направлении думает «друг». – Юр, ты же понимаешь, что если ты захочешь оставить это все в пределах этой квартиры, то я нормально к этому отнесусь? – Мужчина пытается отследить реакцию на свои слова, приближается ближе к столу. Они сидят напротив друг друга, поэтому разговаривать вполне удобно, а особенно наблюдать за сменяющимися эмоциями. – Ну, на работе пока точно никому не нужно знать. Вообще подумать над всем этим надо. – Хочешь я с Верой поговорю? – Нет, лучше я сам. – Брагин уверенно смотрит в глаза, но почему-то это не внушает никакого спокойствия на этот раз. – Ну, говори, что тебя так беспокоит. – После стольких лет дружбы, Юра уже успел выучить, что это покусывание губ изнутри и брови нахмуренные ничего хорошего не предвещают. – Просто я хочу, чтобы ты знал и понимал. Последнее, что я хочу – это вашу семью рушить, и больно делать Вере и Максу с Ксюшей. – Юра кивает в ответ на это. – Но. Продолжай давай, у тебя всегда после этого идет какое-то но… – Но я также хочу, чтобы ты знал, что я свое делить с кем-то еще не собираюсь. Поэтому ты подумай над этим на досуге. Миша встает из-за стола и собирает грязные тарелки, потом отправляет их в посудомойку. Разговор на этом заканчивается, потому что потом Юре звонит Ксюша и просит заехать в магазин по поручению мамы, а Шибанову отзванивается один из агентов и ему приходится срочно ехать проверять информацию. Они переговариваются только на выходе, когда Брагин замирает и снова смотрит на левую руку. – И как мне это скрыть? Я не могу, как ты часы просто надеть. – Брагин редко смотрит вот так с паникой в глазах и волнением, Шибанова это настораживает и он отрывается от завязывания шнурков на кроссовках, пока думает в привычной манере подбородок трет пальцами. – Да не паникуй, Юр. Сейчас что-нибудь придумаем. – Они осматривают квартиру на наличие чего-то, что могло бы им помочь в данной ситуации. – О, мне тут как-то одну вещичку подогнали с дела, думаю, это выход. Миша прямо в обуви в комнату заходит, на что Юра только глаза закатывает и недовольное лицо делает, потому что он чистоту и порядок любит, несмотря то, что это не его дом. Возвращается мужчина через несколько минут с чем-то блестящим в руках, а еще очевидно очень довольным собой. – Вот. Я понимаю, что это не ваш немного стиль, товарищ следователь, но за неимением ничего другого, придется пока так ходить. А там потом решим, что с этим делать. – Он отдает небольшой кожаный с серебряной вставкой браслет следователю, а у самого что-то в груди неприятно колит. Наблюдать за тем, как Юра скрывает специально их метку неприятно, думать о том, что он на Брагина вообще права никакого не имеет, еще больнее, так что приходится губу нижнюю закусить. Он убеждает себя в том, что сейчас не время и не место об этом думать, а следователь, закончив надевать браслет и куртку, замечает вернувшуюся холодность и отстраненность. Юра хочет что-нибудь сказать, чтобы разрядить обстановку, вот только в голову ничего не приходит, да и что тут вообще можно сказать такого утешающего? Так они и выходят из квартиры, такси для Брагина уже стоит ждет его, поэтому они расходятся в разные стороны, следователь только грустно смотрит, как Миша садится в свою черную Киа и уезжает, резко срываясь с места и оставляя на асфальте след от колес. «Надо подумать, что делать с этой драмой, а то натворит еще чего.» – думает мужчина, пока садится в автомобиль.

***

С того вечера проходит практически две недели, они хоть и видятся каждый день, то на вызовах, то на совещаниях, то в кабинете у Брагина, разрабатывая версии разные, но ничего не происходит кроме работы и вот тут Юра понимает, что Миша чувствовал все это время, потому что абстрагироваться получается первую неделю, а потом в присутствии родственной души все выламывать начинает, лишь бы прикоснуться, быть одним целым. На совещаниях все замечают не характерную для следователя заторможенность. Каверин после одно такого случая даже на разговор оставляет, про семью спрашивает, здоровье, знал бы он как далек от истины. А дома Вера само собой вопросы по поводу появившегося аксессуара задает, но ей хватает ответа про то, что это подарок Шибанова за часы, она на это только смотрит умиленно и говорит, что того на ужин не мешало бы пригласить, уж больно давно они вот так не собирались все вместе. Мише впрочем все это время тоже не легко приходится. Ощущение, что все следователи решили его отдел в состав группы включить, они с Женькой домой не уходят практически, радует, что им опера нового дают, тот хоть и молодой, но указания все выполняет исправно и без пререканий. Но через две недели даже у привыкшего к такому ритму Шибанова нервы начинают сдавать, так что он, узнав про новое дело Юры, в которое само собой от розыска включили группу Миши, влетает в кабинет следователя весь взмыленный и с самым грозным выражением лица, так что желваки ходят. – Товарищ следователь, вы не перегрелись случайно тут около батареи?! – Громко спрашивает опер. – Тише ты. – Мужчина встает из-за стола и подходит к прибывшему. – Ты чего такой злой сегодня? Случилось чего? – Спрашивает встревоженно, потому что волнуется, да еще и через связь их эмоции чужие чувствует бушующие. – Что случилось? У меня пятнадцать дел в производстве! И по всем нужно взять и вот прямо сейчас принести на блюдечке преступника, с ленточкой перевязанной! – Шибанов в привычной манере жестикулирует активно, так что Юра даже немного отходит, а то еще попадет случайно. – Так выдыхай давай. Не надо кричать в моем кабинете. – Голос строже становится, потому что по-другому тут его не услышат. Он делает шаг вперед, зависает немного, потому что не виделись давно, и так хочется обнять хотя бы это безбашенного человека. – На диван садись. Кивка головы достаточно, чтобы его поняли. Приказ полковник исполняет нехотя, все еще злобно поглядывая на собеседника, который подходит к нему ближе, а затем и вовсе колено одно между ног ставит и наклоняется ближе, поставив руки по обе стороны от головы, заключая в ловушку, чтобы от него не сбежали. У самого в мыслях, только то, как поцеловать хочется ужасно и контакта близкого, чтобы до дрожи по всему телу. Видит, как напротив в глазах зрачки расширяются, дыхание тут же сбивается, и язык губы облизывает пересохшие. Брагин первым тянется, завороженный такой картиной, прикасается к губам легко, невесомо даже, но отстраниться ему не дают никакой возможности, рукой притягивают ближе так, что чтобы не свалиться приходится сесть на бедра мужчины. Шибанов поцелуй углубляет резко и жестко, кусая за нижнюю губу практически до крови, нежности нет никакой, да им это не надо, соскучились оба, изголодались до ломки. Руки опера начинают шариться по телу пока не ложатся на ягодицы следователя, сжимая и тем самым выбивая воздух из следователя, тот стонет негромко, голову откидывает и доступ к шее предоставляет, чем незамедлительно пользуются, покусывают легко, про чувствительное место за ухом не забывают и выбивают еще один судорожный вздох. Брагин не выдерживает и кофту серую расстегивает до конца, оставаясь в одной белой футболке, но даже так жарко просто невозможно. Напряжение в комнате чувствуется физически и Юра только ближе двигается, чтобы грудь к груди быть, а вместе с этим руки чужие вверх перемещаются, под футболку заползая и по коже разгоряченной проходясь до отметин, сильно бока стискивая. – Боже, если ты сейчас ничего не сделаешь, то… – договорить не дают потому что рука под пояс джинсов попадает и теперь уже без лишних слоев одежды сжимает одну из половинок, губу приходится закусить, чтобы звуков не издавать лишних, а снизу видно только два синих потемневших омута, ухмылку хитрую, тут вся ситуация очевидно под контролем совершенно другого человека находится. – То ты что сделаешь, Юрочка? М? – То я пойду и найду кого-нибудь другого, чтобы напряжение снять. А что управление большое, людей много. – На ревности играть конечно плохо, но зато способ оказывается действенным, и вкупе с укусом в шею опера работает именно так, как надо. Его на диван валят и под себя подминают, смотрят грозно и злобно снова, и Юра ловит себя на том, что это кажется слабость его новая, потому что синева эта яркая воли лишает своей напрочь. – Только попробуй, найду и убью, ты меня знаешь. У меня осечек не бывает. – Это рычание на ухо так с ума сводит, что руки сами тянуться к штанам верхнего. У них нет ни смазки, ни времени, потому что кто угодно может в любой момент зайти, но так все равно на это, желание от адреналина разгорается сильнее. Много не нужно, чтобы оба наконец-то ненужные вещи стянули ниже. Шибанов целует снова напористо, в руку оба члена берет и сразу в быстром темпе работает, слюны и естественной смазки не хватает для нормального скольжения, впрочем достаточно и этого, чтобы через некоторое время кончил сначала сам мужчина, а за ним следователь. Стоны и рычание тонут в поцелуях грубых. Несколько минут уходит, чтобы дыхание в норму пришло и мозг прояснился хоть немного. Миша первый отстраняется, нежно в лоб куда-то клюет и начинает искать, чем бы сперму вытереть с руки и животов. – У тебя салфетки лежат где-нибудь? – Ты знаешь, что в лоб только покойников целуют? – Юра вопросом на вопрос отвечает, они смотрят так друг на друга пару секунд, а потом смеяться начинают от нелепости всей этой ситуации. – Что ты за человек такой, Юрий Иванович? Салфетки я говорю где? А то зайдет еще не дай бог кто-нибудь и такую красоту увидит. – В ящике стола в первом самом посмотри, вроде туда их положил. – Опер так и делает, быстро находя, то что нужно, на ходу достает салфетки для себя и кидает пачку в следователя, усмехаясь с его недовольного взгляда на это действие. – Не знаю, что такого на тебя нашло, но меня такой расклад полностью устраивает. Почаще жаловаться приходить буду. – Ты не зазнавайся только смотри, повезло просто, что я соскучился. – Ну да, ну да. – Шибанов скептически на Юру смотрит, который салфетки обратно убирает и снова возвращается к мужчине, на этот раз на край стола облокачиваясь и скрещивая руки на груди. Немного погодя добавляет, – знаешь ты лучше вместо премии в следующий раз попроси диван новый и большой. А то этот, если ты еще раз так соскучишься не выдержит я боюсь. – Да пошел ты. – Злобы в этой фразе нет никакой, и смешок тихий и взгляд веселый и смущенный исподлобья. – Именно это и собирался сделать, а то ж ваших преступников еще ловить. – Подходит ближе, указательным пальцем за подбородок поднимает голову, чтобы глаза в глаза контакт был. – Хочешь я другую группу назначу? – Я тебе назначу, у тебя мораторий на меня и моих ребят. Ты главное помни, что ты думаешь, а я догоняю. И все тогда нормально будет. Не в первый раз такое в конце концов. К сожалению обоих, работу никто отменять не собирался, и этот украденный момент был скорее исключением для них. Поэтому после легкого поцелуя Миша так же быстро, как и пришел, вылетает из кабинета следователя и за закрытой дверью слышится звонок его мобильного. Брагин усмехается, потому что как у всех в их случае не прокатит, один все время о делах думает, а второй сорваться может в любой момент на задержание и очередное внедрение в банду. Наверное, это сочетание идеальное, потому что оба понимают и принимают ситуацию, терпеть такого же человека не трудно.

***

К концу третьей недели и к наступлению декабря удается закрыть сразу пять дел, так что три оставшихся даже не вызывают чувство тревоги. Каверин даже хвалит на последнем совещании, просит передать розыску, что они молодцы, а Юра думает, что тут скорее одного конкретного человека надо благодарить, чем он сегодня и собирался заняться. Вера и дети на выходных к родителям на дачу уехали, он тоже собирался по возможности воспользоваться своими отсыпными. Начальник разрешение дает, улыбается и домой сразу отпускает. Юра в свою машину садиться и решает в отдел Шибанова заскочить, потому что Комаров сегодня одного из задержанных Морозову доставлял и пожаловаться успел, что Миша снова несколько дней не спал, и поэтому жить остальным нормально не дает, ходит чернее тучи, кричит на всех. По дороге в магазин заехать решает, потому что у Миши дома наверняка продуктов нет никаких, а есть им что-то нужно будет. На место он прибывает через час. На входе дежурный сначала пропускать не хочет, но после удостоверения следователя центрального отдела и звания полковника, тушуется и молча пропускает внутрь. «Дурдом какой-то», – думает мужчина и по лестнице поднимается на второй этаж. В это позднее время, тем более в пятницу, народа в здание немного находится. Он по дороге снова Женю встречает, который удивленно смотрит на следователя и подходит поздороваться. – А вы к нам по делу или просто так решили заехать? – Не бойся мои все дела закрыты. Я Шибанова ищу. Он не уехал никуда? – А. Да нет, это он нас послал следить там за одними кадрами, сам вроде хотел с документами посидеть. Он генерала встретил, разговаривает стоит. – Мужчина кивком наверх указывает. – Вот за это спасибо! Ладно не буду задерживать. Прощаются быстро, а Юра дальше на этаж поднимается, где слышно как Миша ругается с начальником громко. – Товарищ генерал-полковник, я все понимаю, но у меня итак одиннадцать дел в производстве! Я только одно закрываю, как вы сразу два новых даëте. У нас в городе, что больше не работает никто?! Причем тут вообще я и мои ребята и дело Ковалева? Это же чистой воды организованная преступная группировка, их УСБ разыскивать должны. – Под конец предложения мужчина слегка успокаивается, но кулаки все еще мнет и смотрит исподлобья злобно и напряженно. – Успокойся, Шибанов! Если бы это была моя прихоть, но это приказ из центрального аппарата, работаешь ты больно хорошо. А потом тебе с конторой никто не запрещает советоваться и действовать вместе, тем более я уверен разработки у них имеются. Юра видит, что Миша затихать явно не планирует и надо на помощь спешить, а то от генерал-полковника может не остаться ничего. Поэтому шаг ускоряет и подходит к мужчинам. – Борис Валерьевич, добрый вечер! – Здравствуйте, Юрий Иванович! Вы к нам зачем в столь поздний час? – Брагин удивленный взгляд опера своего замечает и решает все в свои руки взять. – Да я за Михаилом Владимировичем приехал. У нас следственные мероприятия на вечер были запланированы, он мне днем передал, что агентура сработала, нужно быстро действовать. – Вот как? Он мне ничего не говорил об этом. – Генерал-полковник поворачивается от следователя к Шибанову, а тот собирается весь, смотрит уверенно, будто не удивлен сам словам пришедшего, после утвердительно кивка Юры и улыбки его, не менее твердо продолжает. – Да. Я как раз хотел после доклада ехать к товарищу следователю, а то нам еще ночь с ним работать. Начальник розыска на этих двоих смотрит, пытается ложь найти, но Юра смотрит прямо и уверено, будто правду абсолютною говорит. После такого скорее в себе сомневаться начнёшь, чем в его словах. Поэтому их обоих отпускают в конце концов, а Шибанов в шоке смотрит на Брагина, пытаясь понять, что вообще тот задумал. Это он и озвучивает в слух. – Эт что такое было только что? Мы же с тобой все закрыли. – Домой тебя забираю, а то ты тут такими темпами только после нового года поспишь. Собирайся давай. – Юрий Иванович, вы что только что соврали самому начальнику ГУ МВД России по Санкт-Петербургу, чтобы со мной вечер провести? – Шибанов играющее произносит, улыбается и смущается немного. – Иди уже за вещами, Шибанов! А то я и передумать могу. Юра смеется, а Миша бежит к кабинету своему, будто следователь и правда передумать может. Возвращается также быстро, улыбается счастливо, хоть под глазами мешки огромные и привычные синие глаза не блестят совсем, в серый больше уходят. Юре такой расклад не очень нравится, поэтому он разворачивается и к машине идет уверенно, когда его нагоняют быстро. – А ужин тоже в программу щедрости включен? – Включен, включен, только я боюсь, что ты уснешь сразу, как мы домой зайдем. «Домой» от Юры ощущается теплом по всему телу, успокоением, чувством безопасности, уютом и любовью. Миша в своих чувствах уверен еще с момента получения метки, тут даже сомневаться не приходится, поэтому ему так нравится ощущать его присутствие рядом на всех уровнях. Видеть в своей постели, на кухне, когда тот еду нормальную домашнюю готовит, вместо шавермы привычной, а самое главное чувствовать свой запах на одежде Брагина, потому что тот может отрицать и скрывать сколько угодно, тот факт, что после их первой ночи, он гель для душа купил точно такой же. Юра всегда его спрашивал про одеколон, но говорить секрет свой не хотелось, однако само собой тут и рассказывать не пришлось, следователь и сам понял, в чем тут дело. Поэтому даже несмотря на то, что домой они едут на разных машинах, Шибанов чувствует, что за долгое время действительно хочется поскорее в квартире своей оказаться.