Ты полюби меня пьяного

Миша находился с Женей на слежке за очередным объектом, который скоро может стать фигурантом дела, когда его резко охватила тревожность, следом за ней грусть, а потом в добавок еще и страх, пробирающийся под кожей по всему телу. Мысли сразу сузились до своей родственной души и почему-то мужчина был уверен, что это не его эмоции, а Юры. Тут вспомнился их утренний разговор у машин, обещание поговорить с Верой и отказ от помощи с этим. Опер чертыхается, и теперь думать не может больше ни о чем, кроме этого. Комаров слава богу находится в другой машине и этого не замечает. Так что Миша берет телефон и спрашивает в смс, как все проходит. В ответ прилетает: «Плохо», а следом: «Вера закрылась в комнате». Думать трезво особо не получается, поэтому на эмоциях он предупреждает Комарова, что отъедет ненадолго, и срывается к Брагиным домой. Юра крутит в руках телефон, нервничает, но уже меньше, после того, как видит: «Скоро буду» от Шибанова, даже улыбается коротко. В этом была вся суть – просто так бросить все дела и прийти на помощь. Постоянная поддержка и путь отступления, на которые всегда можно положиться. За этими размышлениями проходит около получаса и Юра вздрагивает, услышав из прихожей звонок, и идет открывать дверь. При виде опера на душе все резко успокаивается, наступает ощущение полной защищенности. – На, подержи пока. – Миша протягивает красивый букет, а сам тем временем разувается. – Ого! А ты чего так быстро? Гнал, да? – Юра наклоняется понюхать цветы, а мужчина в этот момент думает о том, что надо будет потом почаще дарить их уже следователю, больно шло ему это. – Я здесь рядом был, а потом понял, что принцессу нужно ехать спасать, – улыбается, любуется, как у Юры румянец на щеках начинает от этого расцветать, а потом добавляет, – от тебя. За это от Брагина прилетает легкий подзатыльник и смешок тихий. – Ладно, давай к делу. А то у меня там Жека один остался. Где пациент? – они мимо кухни проходят в спальню, вот только Шибанов само собой заглядывает туда, смотрит на еду оставленную, а потом замечает, – а где твои цветы? – Я этот момент как-то упустил. – Юра смотрит виновато и растерянно. – Вот поэтому я сразу сказал, что говорить надо мне. – На эти слова Брагин только закатывает глаза и пихает в бок локтем опера, тот шипит, но сожаления в глазах не мелькает. Миша стучит в дверь спальни, ответа на это нет никакого, он быстро смотрит на мужчину рядом, кусает с внутренней стороны губу от волнения, а потом решает начать вести переговоры прямо тут. – Верунчик, открой мне дверь, пожалуйста. Давай поговорим с тобой спокойно наедине, без Юры. – Затем прислушиваются к шагам, а через пару минут замок щелкает и дверь приоткрывается, а из-за нее показывается заплаканное лицо женщины. – Ну, ты чего? Вер, не плачь, пожалуйста, ты же знаешь, я человек чувствительный, сам сейчас начну реветь, а вам, поверь, это вообще не надо. Меня ж не успокоить, я же как ребенок. Миша тянется к лицу Брагиной, вздыхает тяжело, начинает слезы и потекшую тушь вытирать. Та на его слова слабо улыбается, кивает и отходит, пропуская внутрь. Последнее, что слышит Юра перед тем, как дверь вновь захлопывается перед его носом – это как Миша вручает цветы Вере.

***

Брагин пытается сначала подслушать разговор, но вскоре понимает, что эта идея провальная, потому что шумоизоляция в квартире на высшем уровне и не слышно ни слова. Поэтому он идет прибираться на кухню, а потом и вовсе заваривает себе чай и начинает рыться в телефоне, прочитывает всю почту, и отвечает на некоторые письма, чтобы хоть как-то скоротать время. Минут через сорок мужчина слышит, как открывается дверь и следом слышится тихое хихиканье Миши и ответ жены на это. Так, что он встает и идет к ним навстречу, сталкиваясь с Шибановым прямо в дверном проходе, на что Вера только закатывает глаза, вздыхает и обходит их, проходя на кухню с букетом. Пока эти двое смотрят друг на друга успевает достать вазу и набрать в нее воды для цветов. – А знаете, могла и раньше догадаться, что все так будет. Вы же, как неразлучники, всегда и везде вместе. А если что-то происходит, то весь город будет стоять на ушах, но в итоге вы все равно снова соединитесь. – Брагина говорит это без злобы, просто сообщает, как факт. – Ой, Вер, да брось! Ты же знаешь – я его терпеть не могу! Он же как начнет нудить, так все, на другом конце города не спрячешься. – Шибанов оживает первый, подходит к ней, обнимает за талию и показательно целует в щеку. Юра на это только смотрит пристально и предупреждающе, не то чтобы в верности опера приходилось сомневаться, тот был вернее самой верной собаки, однако сейчас видеть это было немного неприятно, так что хотелось к себе его прижать, чтобы все видели, чей это мужчина. – Не поделитесь, о чем разговаривали? – Юра решает перевести тему, тем более, что ему действительно интересно. – Нет! – Миша и Вера отвечают хором, а после смеются, увидев растерянное лицо мужчины напротив. – Ты посмотри, как спелись! – Общий враг, Юрочка, он объединяет. – Шибанов произносит это максимально с философским видом, за что снова получает в ответ от следователя осуждающий хмурый взгляд, только у опера на него иммунитет, это далеко не первый и точно не последний раз. Шибанову звонит Жека и тот удаляется в коридор для разговора. Брагин же пытается еще поговорить с теперь уже видимо бывшей женой о дальнейшем будущем, однако женщина осаждает его, говоря, что сейчас для этого совершенно нет настроения, и ей надо окончательно успокоиться и подумать. Миша возвращается чересчур взволнованным, так что это передается моментально и следователю, который от нервов начинает тереть запястье с меткой. – Юр, там в центре захват заложников. Трое заключенных, сбежали несколько дней назад, а сейчас в небольшом магазинчике закрылись с персоналом и парой покупателей. Это те, кого мы искали. Ты едешь? – Черт! Конечно! Сейчас только переоденусь. – Брагин срывается в комнату, чтобы надеть более подходящую одежду, а по пути получает смс от Каверина, что необходимо срочно быть на месте, потому что дело ушло в центральный аппарат. Вера смотрит на это грустно, а потом решает сделать этим двоим в дорогу бутерброды, потому что ночь обещала быть долгой. Миша да это смотрит одобрительно, отписывается Жене, что приедет сейчас вместе с Брагиным.

***

До места они доезжают в рекордные двадцать минут, потому что Шибанов на своей Киа жмет газ максимально и совершенно не смотрит на камеры и ограничения скорости. В любой другой ситуации Юра бы возмутился, но сейчас счет шел на минуты, поэтому особо не возникал. «Универсам 24» находился прямо рядом с дорогой, которую уже перекрыли и оцепили. Виднелись газели следственного комитета и много машин полиции, а прямо рядом с ними подъехал черный джип, из которого вскоре показался Бобров. – Ну да, куда ж без этих. Ладно, давай пошли посмотрим, что за кипиш устроили. – Они оба вздыхают тяжело, и выходят из машины, с полным пониманием того, что домой доберутся в лучшем случае через пару суток. Пролезают под красной лентой и чисто для формы показывают удостоверения полицейским, стоящим рядом. Те, увидев двух полковников, здороваются громко и выпрямляются по стойке смирно. Обоих мужчин эта картинка слегка забавляет и они хихикают тихо, подходя к небольшому импровизированному «штабу». – О! Хорошо, что так быстро приехали. Юра, давай принимай дело, смотри их дела личные. Мы пока решаем с генералами, что дальше делать. – Каверин не здоровается, волнуется, так что сразу к делу переходит. Юра понятливо кивает и забирает протянутые папки из рук мужчины. – Мои ребята подключаются к камерам в магазине, постараемся получить звук. Они вообще требования уже выдвигали какие-нибудь? – В голосе Боброва тоже сквозит тревога и волнение, разговаривает сквозь стиснутые зубы и оглядывается постоянно. – А куда Шибанов делся? Юра поднимает взгляд от бумаг и понимает, что Миши и правда рядом нет, хотя они подходили вместе. Теперь уже все начинаются оглядываться в поисках начальника уголовного розыска. – А там где был, сейчас уже нет. С ребятами своими разговаривал. Мы с Женькой следили за одним из них как раз. Так что надо было понять, что произошло. – Шибанов отвечает максимально спокойно и сдержано, наверное, это было то, что Юра в нем ценил – умение в сложной ситуации трезво мыслить и становиться лидером. – Не время для шуток, Михаил Владимирович. Что вам сказали ваши ребята? Не они ли спровоцировали все это. – Бобров говорит в своей привычной манере, стальным холодным голосом, пронизывающим презрением. – Нет, не они. – Миша не может удержаться от кривляний и передразниваний, краем глаза замечая короткую улыбку Юры, – Комаров сказал, что Лучников, за которым мы следили, сел в машину и поехал в центр, бросил машину в одном из дворов и пошел пешком. Около станции Маяковская встретился со своими подельниками и они пошли по направлению к магазину. Зашли в него и вот. – Мы это и по камерам могли отследить. Ценной информации здесь нет. Я пошел к своим ребятам, они в отличие от вас умеют работать. Шибанов скривился от этих слов Боброва, потому что по живому задело, он за своих оперов горой был всегда, те работали на износ, и сегодня ни Женя, ни Муравьев не должны были выходить, но больше не было людей, а контора наружку давать отказалась, поэтому пришлось обходится своими силами. Успокаивают сочувствующие взгляды Юры и его начальника, которые о противостоянии этом знают и прекрасно понимают, что полковник Бобров переборщил в этот раз. Все разговоры прерывает шум из рации, которая стоит на столе перед ними. Сначала слышатся помехи, а потом и хриплый мужской голос. – Эй, есть тут кто? Столпившиеся офицеры отвлекаются от перепалки и удивленно посмотрела на рацию. Уж что что, а это было неожиданно, обычно преступники через обычную связь выходили, или с ними настраивали связь через ФСБ. Переглянувшись с присутствующими, Брагин берет все в свои руки и решает ответить. – С вами говорит полковник юстиции Брагин Юрий Иванович. Если у вас есть какие-то требования, то можете их озвучить. – Полковник значит, полковник – это хорошо. Но мы начальник будем разговаривать не с тобой. Первое наше требование слушай внимательно. – Хриплый, грубый голос усмехается, все это у следователя вызывает отвращение, но замечает это, наверное, только Миша и то из-за большого опыта в общении с мужчиной. – Хорошо, я вас слушаю. А еще советую закончить все это мирно и отпустить людей. – Брагин пытается сдержаться, кажется, что через связь передается и Шибановская импульсивность, но Юра сильнее рацию сжимает и вдыхает глубже. Потом смотрит из всех полковников, только одному единственному в глаза, которые всегда успокаивают, вот и в этот раз словно подбадривают и одобряют. – Слышь, ты советуй кому-нибудь другому. А мы дальше разговаривать будем только с Шибановым и здесь в магазине, он, говорят, слово держит. После этого шум затихает, а Каверин, Брагин и Бобров вместе с операми устремляют свой взор на Мишу. Он тоже такого исхода не ожидал, но, если подумать хорошенько, то лучше уж он пойдет туда, чем Брагин. – А что вы на меня все смотрите?! Не знаю я их и, чего они хотят, тоже не знаю. – Шибанов в конце затихает, мнется неуверенно, а потом и сам задумывается о причинах такого поведения. – Это исключено. Мы не можем выполнить это требование. Шибанов никогда переговоры не вел. Да он один страшнее этих троих. Нет, будем штурмовать, проберемся туда через задний двор какой-нибудь. – Бобров встревает, боится рисковать так, да и не доверяет он оперу, у них всегда отношения не складываются. Спор разрешает Каверин, молчавший все время до этого. Обдумав всю ситуацию, не давая Мише на слова полковника ФСБ ничего ответить, говорит. – Отставить споры! Так, как старший по званию и руководитель ситуацией, приказываю выполнить их просьбу. Магазин в подвале, туда никак не попасть. Что касается Шибанова, то он же обещает не творить глупостей? – Андрей Федорович бровь одну изгибает и смотрит вопросительно на опера. – Ну, это само собой. – Миша вздыхает, а потом чувствует прикосновение к спине, оборачивается и видит Юру, как он улыбается, и от ладони даже через куртку тепло родное и любимо чувствуется. А дальше начинается подготовка, инструктаж сначала от Каверина и Боброва, потом уже более приятный от Юры. Следователь отводит опера подальше за угол, где потемнее, а потом целует мягко и нежно, отрывается и обнимает уже привычно утыкаясь в шею, шепчет: – Только аккуратно, Миш. Реши вопрос тихо и мирно. Шибанов усмехается, тоже обнимает и прижимает к себе посильнее. Отвечает также шепотом, что все хорошо будет. Расставаться не хочется, но приходится, потому что времени мало и их скоро искать начнут.

***

Через полчаса Миша уже оказывается в здании. Первым видит того, за кем следили весь вечер с Жекой, потом замечает двух дружков, которые выглядят знакомыми. – По глазам вижу, что не узнал. Помнишь, как отметелил нас, за этого участкового Муравьева? – Видимо не дошло до вас в тот раз, ну, это ничего я сейчас все доходчиво повторю. – Опер начинает закипать, здесь из сдерживающих факторов только несколько человек заложников и все. – А тебя, начальник, разве не на переговоры отправили? У нас тут так-то заложники есть. – Один из троицы пистолетом размахивает, на конфликт нарывается открыто. – Вы меня плохо знаете. У меня с преступниками разговор короткий. – И как бы он не собирался решать все мирно, но с сидевшими по-другому не получится и сейчас главное людей вывести. – И ты бы не махал вот этой штучкой так активно. – Так, короче, ближе к делу. – Самый молчаливый встает и подходит к своим, видно за главного у них. – Нам нужен коридор до Финки, машина хорошая и денег пару лямов. – Хорошо, тогда ты сейчас отпускаешь людей, а я остаюсь здесь в качестве вашей гарантии. – Шибанов не медлит, наступает, надеется, что контора все-таки смогла как-то подключиться и следит за всем. – Только покупателей можем. Продавца и охранника выпустим в конце, как все получим, а ты с нами останешься. – Скалится так мерзко, даже тошно становится, с такими людьми сталкиваться приходится, что потом не забыть этого кошмара. – Договорились, – опер буквально выдавливает это из себя, цедит сквозь стиснутые зубы и кулаки сжимает. А потом выпускают часть людей, Шибанов все передает через смс Брагину, под четким контролем преступников, тот видимо видит все по камерам, холодно и четко отвечает, а потом начинается затишье. Что происходит снаружи опер не знает, нужно пробовать решить проблему так, найти момент и ударить. Только вот их трое и они все с пистолетами, свой лежал у Юры, потому что его заставили от греха подальше оставить. Момент приходит, когда у захватчиков какие-то разногласия начинаются. Шибанов тихо подкрадывается, его за стойкой не видно, он показывает двоим оставшимся заложниками спрятаться куда-нибудь и те сразу же под кассу лезут. Самое главное теперь найти ствол, а для этого надо ближе подойти. – Эй, чего вы тут шепчетесь? Если больше двух, то принято в слух говорить. Что на зоне не научили? Вы как вообще так быстро вышли, а? – Не твое дело мент. Иди отсюда. – Вы так-то тоже раньше все были ментами, – слово специально выделяет и передразнивает, – хотя как я мог забыть, что вы все сбежали, мы ж вас уже несколько дней ищем, уродов. Что не понравилось сидеть? Или опустили добрые люди? Шибанов тоже не скупиться на грубость и наезды, разговаривает жестко и следит за реакцией, пытается вывести из себя, и прекрасно понимает, что дома за это по головке не погладят, но и его методы всегда работают.

***

Юра сразу, как Шибанов уходит в магазин идет в фургон ФСБ, где Бобров уже слушает все происходящее и смотрит по камерам за обстановкой. Увидев Брагина, мужчина подает ему вторые наушники, которые сразу перехватываются и надеваются, а сам следователь заходит в машину, через некоторое время к ним присоединяется и Каверин, а вот операм Шибанова остается только наблюдать за всем со стороны. Юра видит, как собравшиеся с недовольством реагируют на Мишины действия и слова, вот только мужчина уверен в том, что делает Шибанов. Надеется, что тот в своей манере сможет их разговорить и уговорить решить мирно. Честно говоря, когда оперу удается сторговаться с захватчиками, чтобы они отпустили большую часть заложников, гордости Юры нет предела. Почему-то это вызывает такой необъяснимый прилив тепла и нежности. Миша его не подвел и в этот раз, смог решить все мирно, дело осталось за малым и Брагин даже хотел, чтобы теперь Шибанов был просто самим собой и решил эту проблему так, как сделал бы обычно – применив силу. Пока другие из группы занимались опросом людей и проверкой их состояния, следователь не отрываясь следил за происходящим в этом злосчастном магазине и очень переживал из-за того, что все ушли за стенды с едой и теперь видно было только продавца и охранника. Последний как-то странно копошится, а стоит появится преступникам и оперу в поле зрения камер и людей, как мужчина открывает огонь из-за кассы и в следующую секунду один из сбежавших заключенных выстреливает в него и убивает двумя пулями в голову. – Твою мать! Идиот! – Шибанов орет и кидается к теперь уже трупу, а потом проверяет продавца, но тот только ошарашенно смотрит и трясется. Миша впрочем эту возможность использует и быстро забирает ствол у мертвого. – Так! А теперь стоять! Руки все подняли! – Ты чего, начальник? Думаешь сможешь даже со стволом нас троих задержать? – Их главный, который больше всего с ним разговаривал, усмехается, хотя больше скалится и направляет в ответ ствол, а за ним и его дружки. Шибанов кусает от волнения и раздражения губу с внутренней стороны. А Юра и остальные в это время сбегаются к экранам и смотрят с тревогой на происходящее. Сердце у следователя начинает биться с бешенной скоростью, он хватается за метку совершенно машинально, и просто от страха и ужаса пошевелиться не может. А потом для всех все происходит, словно в тумане. Брагин видит, как Мишу заставляют опустить оружие, ему заламывают руки и застегивают его же наручниками, и потом хватают за горло и прикрываясь, как щитом начинают выходить. И вот в этот момент следователь срывается с места, несмотря на все запреты руководства и попытки остановить от Комарова и Муравьева. Впереди только одна цель – спасти своего любимого мужчину. Юра замечает, что двоих подельников вяжут бойцы СОБР, но из-за этого схвативший Шибанова уголовник только больше психует и отходит снова ближе к дверям магазина, чтобы к нему не могли подобраться. Брагин в кармане куртки нащупывает Шибановский пистолет и на самом деле очень радуется внутренне, не задумываясь достает его и по старой памяти снимает и предохранителя и перезаряжает. У опера от удивления резко распахиваются глаза, не то чтобы он переживает за свой ствол, скорее за того, у кого он находится в данный момент. Следователь крайне редко посещал стрельбища и вообще применял оружие с тех пор, как ушел из розыска и оперативной работы. Миша старается аккуратно покачать головой, показывая отказ Юре в его действиях, но видит только упрямый взгляд, стойку и поджатые губы. Шибанову нужно несколько секунд с закрытыми глазами, чтобы придумать план дальнейших действий, и к слову пистолет у виска совсем не помогает. И, возможно, магическим образом сработала их с Юрой связь, но когда он открыл глаза, то смотрел четко в серые, словно бушующая от волнения и переживания Нева, омуты. Понимать друг друга без слов, видимо для них было новой фишкой, потому что Юре хватает едва заметного кивка Миши, чтобы перейти к действию, опер наступает резко одной ногой на ногу сбежавшего преступника и сам наклоняется ниже, а тот от боли освобождает опера из хватки и убирает, корчась, пистолет. Брагин в этот же момент выстреливает захватчику в руку с оружием, а следом и в ногу. От боли тот падает и взвывает, никому это, конечно, не интересно, бойцы подбегают к нему и заламывают руки, а Шибанов бежит к своему спасителю. Успокаиваются оба только когда Юра заключает в объятия своего любимого. Мише ужасно хочется обнять в ответ, но руки в наручниках не дают этого сделать, поэтому он подзывает к себе Комарова. – Жека! Ну, где ты там ходишь?! Не видишь, что начальника надо освободить что ли? – Может не надо? Ты зато такой спокойный, командир. – Комаров смеется, и это не может не злить Мишу, но окончательно добивает смешок Юры. – Как дал бы вам обоим за такое! – Цедит сквозь зубы опер, а потом его наконец освобождают, после одобрительного кивка со стороны следователя. Больше ничего не мешает нормально прижаться друг к другу. Вдохнуть запах и уткнуться в шею, потому что холодно и хочется согреться, потому что нужен контакт с кожей и это единственный вариант. Шибанов чувствует легкий поцелуй в шею, который не видно за воротом куртки и одежды, но от этой детали становится так тепло внутри и спокойно, любовь все заполняет и окончательно приводит в чувство. Юра же просто не может сдержать свой порыв, переживаниям нужен выход и еще очень нужен Миша. – После такого вечера нужна неделя отдыха. – Шибанов тяжело вздыхает, соглашаясь со следователем. – Может сбежим просто? У меня отпуска не было уже года два точно, да и у тебя тоже. – Ну, вот с этими товарищами разберемся и можно попробовать пару дней выторговать. – Им не нужно видеть друг друга, чтобы понять, что они улыбаются этим мыслям, таким семейным и домашним, и очень хрупким в реализации.

***

После всего произошедшего, естественно, приходится ехать в управление и вести допрос, готовить все документы по делу. На это уходит весь следующий день и это окончательно выматывает. Шибанов до обеда следующего дня находится в следственном комитете и присматривает за Брагиным, на всякий случай, а потом у него начинается дежурство и приходится ехать на ночную. Рабочая рутина вновь затягивает в свои омуты и не хочет отпускать, так что пара дней отдыха переносится на неопределенный срок. Юра все чаще ночует у опера, вот только это не прибавляет им встреч. Ко всему прочему добавляются дела с разводом. Подготовка бумаг, разговор с детьми, которым решают все рассказать на чистоту без утайки. Юра этого боится, кажется, даже сильнее, чем разговора с Верой, но женщина ободряюще улыбается, а Шибанов в этот день, хоть и не может с реализации уйти, но постоянно на связи и успокаивает, как только может. Дети сначала не верят, потом следует бурная реакция, куча вопросов про дальнейшую жизнь, но их удается успокоить, к тому же все понимают, что Миша итак был частью семьи, и в целом ничего не поменяется, во всяком случае Юра на это надеется. Появляется еще одно обстоятельство – Брагин совершенно забивает на сокрытие метки и не носит браслет, так, что даже из-за длинных рукавов рубашек и кофт, все равно видно метку. Шибанов заводит об этом разговор, но следователь его успокаивает тем, что это решение совершенно точно обдумано, скрывать отношения не хотелось, не в том месте работают, следователи и розыскники внимательные и умные, сами при желании все поймут. Мишу этот факт тоже не сильно волнует, ему мнение других было ни к чему, а важные люди всегда все поймут и примут. Со всем ворохом дел время проносится уж слишком быстро, да так, что в какой-то момент оба осознают, что наступает практически конец февраля, а еще что они вместе уже вроде как полгода. Это осознание накрывает Брагина слишком резко и неожиданно так, что он даже замирает на несколько секунд, пока дописывает отчет по очередному делу. После этого приходит осознание того, что за все это время у них так и не было полноценного секса, банально не хватало времени и сил на это, к тому же Миша сильно не настаивал, а Юра честно говоря даже не задумывался об этом. Разве, что только в последнее время.

***

Юра не знает, что конкретно происходит: весеннее обострение, нехватка коротких встреч, накопившейся стресс, которому нужно выйти наружу, возможно, все вместе. Но Миши перестает хватать, они видятся большую часть времени на работе, дома не всегда получается уделить друг другу внимание, а последние две недели Шибанова и вовсе не было рядом, потому что он учувствовал в какой-то очень важной операции вместе с ФСБ и был в другом городе. В это время к следователю и пришло осознание того, что нужно переходить на новый уровень, и следовало изучить этот вопрос, пока было время, чем он и занимался последние дни. Не то чтобы сам процесс был непонятен, но нюансов было намного больше, чем ожидалось и хотелось все это учесть. Юра даже пробовал несколько раз перейти от обычного и уже привычного удовлетворения себя, к чему-то новому, пытался сам себя подготовить и растянуть, но очень быстро понял, что идея эта не сильно ему подходит. Поэтому, когда Миша, наконец, вернулся, Брагин сразу решил, что нужно это время тратить с пользой. У него не было особо важных дел, и на его удачу Каверин вполне спокойно дал ему несколько дней отдыха. С Шибановым было сложнее, но тот сам сказал, что после такого хочется лежать пластом несколько дней, что тоже удалось выторговать у начальника. Обрадованный такими новостями Юра пораньше ушел с работы, решив, что вечер пятницы идеально подойдет к его планам. Хотелось всего и сразу. Провести вместе вечер, приготовить нормальный ужин, просто поговорить и Мишу тоже очень хотелось. Следователь решил, что можно это все прекрасно совместить в эти украденные выходные. Когда Шибанов получает сообщение от Юры о том, что этот вечер они проводят вместе, то улыбка появляется сама собой. Нужно только доделать чисто формальные дела, а потом приехать домой и отключить телефон, к чертовой матери, чтобы никто их не трогал. От предвкушения по телу расползается волнами легкое возбуждение. К тому моменту, когда Шибанов приходит домой, за окном уже темнеет, а Брагин успевает сделать абсолютно все, что запланировал. Мужчина решил, что выпить точно не помешает, но хотелось чего-то не сильно крепкого, поэтому он налил себе бокал белого вина и не заметил, как выпил его, пока разговаривал с Верой и детьми. Услышав хлопок двери, он быстро завершает разговор и выходит в коридор, чтобы встретить опера. – Привет! – говорят одновременно и смеются от этого. Миша уже успел снять верхнюю одежду и обувь. Подходит ближе, руки привычно опускаются на тонкую талию следователя, оглаживают мягко, а после прижимают, как можно ближе. Юра тоже тянется обнять, руки сцепляет за шеей, наклоняется и целует, нетерпеливо, немного дергано. – Тише ты. – Опер смеется мягко, показывает, что никуда не денется, а потом тоже целует, медленно и глубоко, растягивая удовольствие, вылизывая языком и прикусывая нижнюю губу, вырывая тихие вздохи. – Посажу любого, кто дернет нас на этих выходных. – Юра откидывает назад голову, предоставляя доступ к шее, чем сразу пользуются, целуют, покусывают, а в ответ получают поглаживание по затылку, так что как коту мурчать хочется. – А вы, Юрий Иванович, страшный человек, – усмешка, следом короткий поцелуй под линией подбородка, и все заканчивается, потому что Миша отходит немного назад. – Мы такими темпами не сдвинемся отсюда. Я в душ сейчас хочу с дороги, а потом уже ужин. Настолько не хочется разрывать этот момент, но так действительно будет намного лучше. Юра коротко кивает, хоть и немного разочарован отдалением. Разворачивается и идет обратно на кухню, чтобы ужин разогреть, а Шибанов вздыхает тяжело, мнется пару секунд, потому что борется с желанием плюнуть на все и просто увести Юру в их постель. На все уходит не больше получаса, Шибанов после ванны особо не заморачивается с одеждой, оставаясь просто в черных футболке и штанах. На кухне подходит к стоящему у окна следователю, но на вид города даже не обращает внимание, обнимает со спины, целует нежно между лопаток, а следом и поднимается выше к месту роста волос, а мужчина в свою очередь голову откидывает на плечо, своими руками поверх обхватывает. – Миш, – произносят так тихо, но так просяще-жалобно, что только крепче к себе хочется прижать. Юра поворачивает голову, чтобы вновь встретиться взглядами, а после затянуть в поцелуй, на который сразу отвечают пылко. – Не могу от тебя оторваться. – Хочу тебя. – Вырывается так быстро и легко, а в ответ на это только облизываются хищно, так что возбуждение в узел тягучий стягивается. – Давай в спальню, поужинаем потом. – Шибановские синие глаза, кажется, цвет меняют на темный, практически черный, такой захватывающий, заставляющий новую волну возбуждения пробежать вниз и стянуть все в тугой узел. Предохранители срывают все окончательно. Мише нужен только ответный кивок согласия и объятия разрываются. До комнаты они идут в абсолютном молчании, стараясь лишний раз не соприкасаться, потому что это чревато до этой самой комнаты не дойти. А вот стоит только переступить порог комнаты, как оба бросаются резко друг к другу, так будто они два хищника, которые сейчас собираются драться, вот только драка эта будет в другой плоскости. Миша пригвождает следователя к стене, руки его поднимает вверх и за запястья сжимает, обездвиживает, на что в ответ только сильнее в спине прогибаются, под касания свободной руки, которая скользит по груди вниз, а следом за талию прижимают к себе. Юра выдыхает, откидывает голову, ударяясь затылком о стену, его ломает, он просто не может сдержаться, стонет от прикосновения паха к паху мужчины. – Поцелуй меня, – следователь не просит – требует, и этот приказ выполняют сразу же, нежности нет, только резкость, языком проникая глубже, цепляясь, мокро, влажно, выбивая тяжелые вздохи, а руки Юры занимают свое привычное место в волосах Миши, которые еще более манящие, кудрявые после душа. Шибанов, освободив обе руки следователя, свои запускает под кофту того, оглаживая бока, царапая изредка, выбивая стоны тихие, а потом и вовсе стягивает с него эту самую кофту, тут же после этого целуя шею, чувствительное место под ухом, кусает, следом сразу зализывая, спускается ниже, и улыбается когда выбивает первый полноценный стон, после того, как сначала проходится языком по соску, а потом прикусывая его слегка и оттягивая. Юра волосы оперу сжимает и притягивает к себе, чтобы вновь поцеловать, потому что уже все тело дрожь пробирает от возбуждения. – Хватит дразниться, пошли на кровать. – Юра отрывается только, чтобы сказать это, на это уходят последние силы, мозг отключается, тело плавится, и так хорошо, что даже плохо. – Как же мне нравится, когда ты так командуешь, – Шибанов горячо шепчет это на ухо, одновременно с этим толкается в пах мужчины своим возбуждением, а после в поцелуй прямо рычит, – Юра. У Брагина голова идет кругом, думать не получается совсем, силы есть только на то чтобы с Шибанова стянуть футболку, пока тот тянется к джинсам следователя. Когда остаются оба только в нижнем белье, то наконец-то удается выдохнуть счастливо, после чего касаются кожа к коже и это так успокаивает, одновременно как током проходится что-то внутри, вздрагивают оба и снова с поцелуем тянутся, только теперь медленный, тягучий, приближающий друг к другу. Юра притягивает к себе за плечи, после чего там же руки в замок скрепляет, а Миша улыбается и рукой вниз ведет а следом за бедро сжимает и одну ногу поднимает и заводит за спину, Юра ей вверх-вниз двигает, поглаживает и прижимает с себе еще больше, а когда также хватают вторую и резко на себя тянут, то не сразу удается заторможенным сознанием осознать, по инерции хватается за шею, чтобы не упасть, а потом обе ноги скрещивает за спиной, притираясь к паху опера и вызывая тихий стон. – Пошли уже, не удержишь дурак. – Юра шепчет это Мише на ухо, потом носом проводит по шее, вдыхает такой естественный запах мужчины состоящий из геля для душа и просто обычного запаха кожи, от этого ведет еще больше, заставляя глаза закрыться от удовольствия. – Родной, ты даже не мой рабочий вес, – усмехаются тоже куда-то в районе шеи, потому что тоже стоят и просто наслаждаются этим ощущением, а вот у следователя от этого обращения и слов пробегаются мурашки, потому что скорее всего правда, да он всегда этими мышцами восхищается, любит сжимать и ощущать, как во время движений они напрягаются и еще четче рельеф обретают. Просьбу, однако, выполняют, подхватывают поудобнее и на кровать несут, а у обоих ощущения, будто это их самый первый раз. Юру на кровать бережно опускают и тот от края сразу двигается ближе к центру, пока Миша достает смазку из ящика тумбочки. Осознание того, что сейчас придется озвучить свое желание, у Юры вызывает тихий выдох, слишком резкий, так что не остается не замеченным. – Ты чего? – Шибанов спрашивает пока забирается к любимому в кровать и нависает над ним, касаясь своим крестиком холодным разгоряченной груди, но вместо ответа его снова целуют. – Просто думаю. – Ты меня сейчас этим обижаешь, Юр. Видимо я плохо стараюсь. – Усмехаются, тон игривый такой, так что улыбка у обоих появляется, смотрят друг на друга любовно, и желание в этом моменте застыть. Брагин притягивает к себе, в очередной раз целуя уже опухшие и покрасневшие губы, ноги сгибает в коленях и раздвигает шире, предоставляя возможность ближе и удобнее устроиться. – Хочу тебя, Миш, – шепчет прямо в губы, – в себе. Шибанов от такого заявления сначала в ступор впадает, глаза удивленно распахиваются и на следователя смотрят неверяще даже как-то. А следом сердце удар пропускает и разгоняется с новой силой, член дергается и выделяет смазку, которая пачкает трусы, а по губам проходятся языком, облизываясь, как животное в предвкушении. – Блять, – смотрят в глаза напротив и выдыхают тяжело, – Брагин, ты бываешь таким невыносимым, я же вообще сейчас не соображаю. – Миша утыкается лбом своим в плечо нижнему, вздыхает обреченно, и чувствует прикосновение нежное, которое по спине поглаживает невесомо, успокаивая. – Миш, я тебе полностью доверяю, – говорят тихо, спокойно, и Юра поражается вообще, что буквы в слова складываются еще, – к тому же я вроде как изучил этот вопрос пока тебя не было. Сбоку доносится обреченный стон и следователь смеется коротко с этого. Опер отрывается и смотрит в эти бесстыдные голубые глаза, которые только словами сейчас доводят до края подбрасывая картинки со всеми возможными вариантами вечера. Шибанов этого мужчину хотел до безумия, с каждым разом обычной дрочки переставало хватать, но приходилось держаться, потому что не было уверенности в готовности следователя перейти на следующий уровень, тем более, что разговаривать на такие темы не было Мишиной сильной стороной. И вот сейчас, когда ему все это дают, он просто не знает, за что хвататься в первую очередь, к тому же возбуждение действительно достигает крайней точки и появляется страх сделать что-то не так или больно, будучи без возможности нормально соображать. Вот только взгляд снизу такой уверенный и просящий, что выхода просто не остается, поэтому верхний наклоняется и нежно и проникновенно целует, стараясь передать все свои чувства, а сам стягивает белье со следователя, под тихий, одобрительный стон. – Перевернись, так будет удобнее. Юра соглашается, коротко кивает и делает то, что сказали, встает в коленно-локтевую и прогибается слегка, потому что знает, что так будет намного удобнее, утыкаясь лицом в подушку от смущения. Шибанов от вида теряет голову, закрывает глаза, выдыхает, свозь стиснутые зуба, и сжимает руки в кулаки, потому что от одного вида кончить можно. Нависает над Юрой, закрывая его полностью своим телом, после начинает покрывать шею поцелуями и идет к загривку, на котором кусает сильнее, оставляя след, после по позвоночнику вниз спускается, пересчитывая позвонки языком, вылизывая спину и помечая свое. Когда доходит до ягодиц, то решает, что следов на теле мало, как и стонов снизу от этих действий, садится на колени, открывает смазку с тихим щелчком и выдавливает на пальцы, растирая и согревая. Перед тем, как прикоснуться, предусмотрительно одной рукой за бок хватает и удерживает, когда от неожиданности и холода от лубриканта дергаются вперед. Юру слегка потряхивает от предвкушения и одновременно с этим от страха, и верхний, очевидно, это чувствует, поэтому гладит сначала просто колечко мышц по кругу, аккуратно разминая, а сам тянется к ягодицам и каждую поочередно целует влажно, засасывая кожу, кусая и оставляя свои следы даже там. Потом, понимая, что мужчина под ним вновь расслабляется, начинает потихоньку проникать одним пальцем внутрь, оглаживая стенки, медленно шевеля внутри. Особого сопротивления нет, и Миша понимающе хмыкает, вновь поддаваясь вперед к Юре, чтобы поцелуем мазнуть по щеке – предусмотрительный какой. – Знаешь, ты мне еще покажешь, как сидел и растягивал себя сегодня. – Могу заверить, что представлял я только тебя. – Под прикосновения ластятся, доступ к шее предоставляют, чтобы еще больше отметин получить. Миша думает о том, что следователь в таком положении выглядит, как произведение искусства, да еще и оказывается, что тот необычайно гибкий и так идеально подходит оперу. – Еще б ты кого-то другого представлял, – шепот ревностный, опаляющий, вкупе с резким движением пальца, вырывают еще один стон наслаждения. Растяжка Шибановым ощущается просто ужасно хорошо и это только начало. – Давай уже второй, все нормально. – Вновь приказной тон, хоть и более мягкий, вызывает улыбку и под поцелуй в плечо, Шибанов прибавляет второй палец, теперь уже начиная сильнее разминать и растягивать мышцы и стараясь найти простату, для большего наслаждения. Два пальца ощущаются уже острее, с учетом того, что они намного крупнее, чем у Юры, но эта боль даже приносит удовольствие, возвращая легкую ясность рассудку. Много времени на поиски заветной точки не уходит, и когда следователя выгибает дугой, и слышится громкий стон, который утопает после в подушке, Миша победно улыбается и продолжает делать это снова и снова, от чего у нижнего разъезжаются шире ноги и прогиб такой, будто у него вообще позвоночника нет. Взять такого раскрытого и податливого мужчину хочется ужасно, так что свободная рука опера тянется к собственному члену, чтобы хоть немного скинуть уже болезненное возбуждение. Третий палец добавляется уже быстрее, и незаметнее, особо не вызывает боли или дискомфорта. И это конечно, все равно не сравнит с проникновением, но терпеть уже нет сил ни у кого. – Где презервативы, я в ящике не видел? – Миша подтягивается вверх, чтобы спросить, продолжая растягивать тремя пальцами. А вот Юре, честно говоря, смысл предложения вообще не ясен, потому что мозг давно превратился в кашу и ни слова не понимает, но со второго раза, под хриплый смех удается понять суть и указать на подушку, на которой спит Юра. Опер достает оттуда уже готовый квадратик из фольги и разрывает его свободной рукой и зубами, после чего отрывается от растяжки и вынимает пальцы, чтобы раскатать презерватив по члену, даже такие движения приносят удовольствие, от которого хочется сощуриться, как от дневного солнца. А нижний в этот момент переворачивается обратно на спину, укладываясь поудобнее. – Ты чего? – Я видеть тебя хочу. – Юра отвечает так, будто это совершенные вещи, но не то чтобы Шибанов сильно против, хотя это не самое лучшее положение, но он достает сбоку подушку следователя и подкладывает тому под поясницу, под удивленный взгляд. – Так проще будет и чувствоваться намного ближе. – Брагин на эти слова мужчины коротко кивает доверяясь, откидывается на кровати в ожидании, которое длится не долго. Миша нависает над следователем и просто разглядывает какое-то время. Раскрасневшийся, с опухшими губами, волосы всклокочены и привычная убранная челка, спадает на глаза, по всей шее проявляются следы от укусов и засосов, просящий взгляд и изгибающееся тело, тонкая талия и виднеющиеся ребра из-за худого телосложения, ноги длинные. И конечно, он без одежды не первый раз видит мужчину, но сейчас все словно по-другому. Юра тоже разглядывает опера, будто за время растяжки могло что-то измениться. Кудри распались в разные стороны, придавая еще более дерзкий и шибутной вид, губы обкусаны, в том числе самим Брагиным, на шее проступает венка он напряжения, привлекая к себе внимание и мужчина не может удержать себя от того, чтобы не провести по ней, за что получает прерывистый вздох. Плечи и руки мускулистые с россыпью родинок, на которых также проступают синие венки и Юра себя ловит на том, что ему это ужасно нравится. Они любуются так друг другом пару минут, давая себе передышку, а потом одновременно тянутся друг к другу за поцелуем, который сначала медленный и тягучий, а после становится более глубоким, влажным и страстным. Миша приставляет член к растянутому колечку мышц и, не отрываясь от поцелуя, медленно входит практически на всю длину. Юра отрывается и откидывает голову на подушку с болезненным стоном. Шибанов был больше того, что предполагал Юра, который старался не зажиматься, но с непривычки не понимал, как этого не сделать и не приносить дискомфорт уже мужчине. Опер удивляется своей стойкости и тому, как он выдерживает хоть какое-то время, чтобы следователь привык к этим ощущениям. Когда он видит, что голубые глаза вновь смотрят на него и легкий кивок разрешает двигаться, то Миша берет медленный темп, просто раскачиваясь, что стоит еще больших усилий, потому что Юру хочется просто взять, присвоить, резко, слегка грубовато, но сейчас этого делать просто нельзя. Спустя некоторое время Брагин полностью привыкает к ощущениям и теперь хочется вновь почувствовать то самое наслаждение, пробивающее все тело. Поэтому он сам поддается навстречу движениям, давая понять верхнему, что уже все нормально, вот только Миша медлит, потому что боится сделать больно, хоть и практически не расслабляясь сам и это не укрывается от чуть остывшего от боли Юры. – Миш, посмотри на меня, – просьбу тут же выполняют, за что получают короткий поцелуй, а руки следователя поглаживают напряженные плечи и спину. – Миш, я не фарфоровый, все нормально, ты можешь расслабиться, нам обоим такой темп сегодня не подходит. Акцент на слове дает понять, что Юра тоже хочет быстрее разобраться с возбуждением и Шибанов, выдыхая, постепенно набирает скорость, которая приносит долгожданное чувство удовлетворения. А дальше все смешивается в одно. Миша наклоняется ниже, сгибая руки в локтях, так что они с Юрой соприкасаются носами и дышат друг другу в губы, прерываясь на поцелуи. Движения становятся быстрыми, с оттяжкой, следователь ноги снова закидывает за спину, скрещивая и прижимая к себе ближе, от чего немного смещается угол и глубина проникновения, и если Шибанова и до этого было много, то сейчас все усиливается еще сильнее, задевая почти при каждом движении простату и срывая из-за этого хриплые стоны от сорванного голоса, хотя и они периодически тонут в укусах, которыми Брагин покрывает шею и плечи опера, точно так же помечая. И после одного из особенно резких и грубых толчков у Юры взрываются звезды перед глазами и он кончает на живот, так и не касаясь себя. Мужчину выгибает и он старается уцепиться руками хоть за что-то, чтобы остаться в реальности и этим чем-то приходится спина Шибанова, которая тут же покрывается красными следами от ногтей. Миша толкается еще несколько раз в сильно сжавшегося мужчину, и от тесноты и просто невыносимого вида нижнего, кончает, изливаясь внутри презерватива, при этом оставляя еще несколько укусов на груди у Юры, чтобы заглушить стоны и рычание. Они лежат так какое-то время пытаясь привести себя в норму, наслаждаясь этим чувством удовлетворения, оставляя редкие нежные поцелуи и поглаживания. Шибанов первый приходит в себя и заставляет тело двигаться, так что он сползает с кровати, стягивая презерватив и направляясь в ванную, чтобы выкинуть его и взять мокрое полотенце, чтобы убрать все ненужное с тел, и возвращается обратно в спальню, где Брагин лежит с едва открытыми глазами, наблюдая за всем из-под ресниц. На все уходит не больше десяти минут, после чего, они так и засыпают в обнимку, вымотанные и счастливые.

***

Все выходные проходят в подобном темпе, они практически не встают, много целуются и занимаются сексом. Все три дня их никто не трогает, так что каждый из них благодарит за такой подарок Вселенную, понимая, что такой мини отпуск, с их работой, уже большая удача. А вот когда приходит время выйти из своего убежища, они осознают, что все засосы и укусы, являющие следами прошлых дней, вполне себе видны, и Юра немного злится, что приходится ходить в водолазке и та не сильно помогает, а Миша в ответ только смеется счастливо, говорит, что ему плевать и это не первый такой раз, так что только немного воротник куртки поднимает, а потом целует следователя в щечку, успокаивая. Само собой это не укрывается от коллег, кто-то просто делает вид, что не замечает, как Каверин и Муравьев, а вот Морозов и Комаров, отпускают шуточки завидев, после выходных Шибанова абсолютно счастливого и с засосами, но останавливаются, когда рядом появляется такой же Брагин, у которого плюсом ко всему виднеется ранка на нижней губе. Морозов вместе с Комаровым перешептываются после того, как парочка уходит, а на следующий день об этом уже знает по ощущениям весь Петербург, так что свои отношения больше и не нужно особо скрывать.