Ты полюби меня пьяного

Миша просто вваливается в квартиру, потому что стоит мозгу понять, что ему сегодня больше не придется работать, как тут же все тело перестает функционировать. Само собой привычка не спать несколько дней — появилась уже достаточно давно, вот только потом организм резко отключался на какое-то время, как сейчас например. Юра за всем этим смотрит даже с неким сожалением, у него все эти дни хотя бы удавалось домой на ночь забегать. С реакцией у него тоже все намного лучше, поэтому как только Шибанов начинает снимать обувь и вдруг теряет равновесие, ловит его, подхватывает под локоть и держит крепко, чтобы не случилось ничего. Смотрит взволновано, он такого опера давно не видел, а Миша в ответ глядит осоловелыми синими глазами, моргает медленно и, закончив раздеваться, в комнату идет. Брагин немного задерживается, руки моет, а когда идет к мужчине, то видит просто умилительную картину, так что даже улыбки сдержать не получается. Шибанов прямо в одежде уже спит, обнимая при этом подушку и утыкаясь в нее носом, а одеяло смятое рядом лежит, впрочем, оно ему вряд ли пригодится. И лицо расслабленное абсолютно, волосы отросшие взлохмачены, несмотря на то, что их гелем укладывали. Юра любуется такой картиной какое-то время, потому что увидеть Мишу спокойным и никуда не спешащего можно было крайне редко. После этого он прикрывает дверь в комнату и идет на кухню, где вспоминает, что купленные до этого продукты оставил в машине и решает, что опер совершенно очевидно будет спать еще несколько часов, поэтому он может взять ключи и спуститься обратно в машину. Юра приходит через десять минут обратно и думает, что самое время приготовить им еду, потому что Миша само собой захочет есть, когда проснется, от этих мыслей улыбка появляется сама по себе и какое-то тепло разливается в области сердца. Распаковка пакетов и приготовление ужина занимает практически два часа так, что, когда Брагин заканчивает готовить, на улице уже совсем темно, а часы показывают около 9 вечера. Мужчина не знает, чем себя занять, поэтому идет в комнату к спящему, тот все так же спит и не реагирует совсем на звуки, рядом с кроватью на тумбочке с другой стороны находится ноутбук и следователь решает, что можно попробовать поработать немного, тем более он всегда брал с собой флешку с работы, на которую скидывались все файлы, по которым нужно закончить работу. Садится он на диван в гостиной, где несколько месяцев назад спал, когда оставался у Шибанова, включает компьютер и оказывается, что тот без пароля, так что не приходится тратить время, чтобы попробовать его разблокировать. Юра мысленно делает пометку поговорить об этом с опером, потому что с их профессией такое недопустимо, все что угодно может произойти, а тут документы есть секретные как никак.

***

Время за работой летит очень быстро, так что он успевает заполнить все отчеты, оформить документы по делам, и даже сделать несколько письменных рапортов для руководства, без кофе, конечно, не обходится. Уже за полночь слышатся шаги из дальней части квартиры, а после появляется и сам хозяин квартиры. Миша видно все еще не проснулся до конца, глаза трет и зевает периодически. Волосы торчат в разные стороны, а одежда вся помялась во время сна. Картина такая у Юры вызывает одну единственную ассоциацию, которую он решает не озвучивать, но смешок сдержать не получается, но он все равно остается незамеченный еще спящим организмом Шибанова. «Он будто мишка, который только из зимней спячки проснулся, грозный весь такой с остальными, а на самом деле дай только расслабиться…» Миша тем временем к кофемашине идет, чтобы заряд бодрости хоть какой-то получить. Видит, что следователь тоже встает и к нему идет. Ждал его получается, это греет изнутри где-то, давно забытое чувство какое-то просыпается вместе с остальным организмом. — Я ужин приготовил, сам конечно не стал ждать тебя, ты слишком уж крепко спал. — Юра подходит к гарнитуру кухонному и спиной о него облокачивается, смотрит как кофе в кружку черную наливается. — Правильно сделал. А чего у нас на ужин? — Миша забирает кружку и отпивает горячий напиток сразу, потому что уже раздражает даже эта заторможенность, не привык он к этому. — Пасту сделал. А ты бы на голодный желудок не пил кофе. Это между прочем очень вредно. — Это с каких пор? Жить, Юр, вообще вредно, и что теперь дома сидеть и травку есть? — Чувствуется, что говорит это все еще устало, несмотря на практически шесть часов сна, в их профессии — это непозволительное удовольствие можно сказать. — С таких. И зелени больше есть тебе не помешало бы. Уж плохо бы не было точно. — Я тебе не козел, чтобы траву жрать. То ли дело мясо, вот настоящий источник силы. Юра на это только глаза закатывает и достает из холодильника еду, чтобы разогреть. На это уходит какое-то время, но молчание и тишина не напрягают никого в комнате, каждый о своем думает в это время. — А ты, кстати, чего сам-то не спишь? Или ты уже? — Шибанов на глазах начинается расходиться и следователь готов поклясться, что можно было почувствовать, как моторчик разгоняется на привычную скорость работы. — Да я же был из дома вчера, выспался нормально, а потом у тебя кофе сделал и пока не хочу спать. Это тебя спасать надо было, а то Женька сказал, что ты так кого-то не дай бог убьешь, а нам с Верой опять тебя отмазывать. — Пф, нашел тоже мне достоверный источник, стоило из-за этого напрягаться. — Это все напускное пререкание Брагин видит прекрасно, это просто уже привычка, они без споров таких мелких не могут вообще разговаривать, но всегда знали, что это так, для вида больше. А потом следует, — спасибо. Тихое такое, Юре даже кажется сначала, что ему послышалось, но он поворачивается на звук машинально и видит как Миша смущенно смотрит исподлобья, глаза пытается спрятать, чтобы не заметил никто. У следователя это все снова вызывает тепло какое-то, мужчина такой спокойный, смущенный, неуверенный бывает крайне редко, поэтому моменты такие особенно ценные и приступ нежности вызывают безграничной. Так что Юра сдержаться не может и, как только Шибанов за островок гранитный садится есть, подходит со спины и слегка за плечи приобнимает, в висок куда-то целует легко и волосы пытается пригладить хоть немного, чувствует, как тело Мишино отвечает на это сразу же, он как кот начинает под касания подставляться, и от грозного начальника оперативного розыска не остается ничего. Это улыбаться заставляет, и Брагину даже кажется, что он легкий румянец на щеках успел уловить. — Юрий Иванович, ну чего вы от еды отвлекаете человека? Сами то не голодные, а мы тут поесть нормально не можем. — Шибанов подобраться пытается весь, вернуть привычный собранный и строгий вид, не получается правда особо. — Все, все, кушайте не обляпайтесь только. — В жесте примирительном руки поднимает, отходит. А потом из коридора звук телефона слышно, он жестом показывает Мише сидеть на месте и есть спокойно. Найти мобильник опера труда не составляет, тот в куртке оказывается. На экране высвечивается «Комаров», и следователь вызов сразу принимает, пока идет обратно на кухню. — Да, Жень, добрый вечер! — Ой, я что перепутал номер? Я ж вроде звонил Шибанову? — Спрашивают неуверенно и еще раз проверяют, чей номер набран. — Да нет, все нормально. Миша просто вышел, а телефон оставил. У тебя что-то случилось? — На это заявление два синих глаза смотрят удивленно и мужчина просит телефон себе, на что отказ получает, так что даже встает и подходит вплотную, смотрит грозно, предупреждающе и пытается услышать, о чем речь идет. Юра так же уверенно смотрит в ответ, показывая, что вестись на эти действия никто не планирует. — А? Нет, все хорошо. Вот звоню сказать, что мы с Муравьевым взяли одного из подозреваемых по делу Игнатьева и в отдел уже привезли оформлять. Так что все хорошо прошло. — Ну, отлично, поздравляю! Я передам ему. — А вы сейчас? — На том конце спрашивают все также удивленно и неуверенно. — А мы сейчас занимаемся тут по одному делу следственными мероприятиями, разрабатываем дальнейший план. — Юрий Иванович, а вы сможете тогда начальнику сказать, что я домой сейчас отсыпаться, а новенький на дежурстве сегодня. — Женя расслабляется окончательно, понимая, что тут точно не будет никто заставлять остаться в отделе на эту ночь. — Да, конечно. Все давай, завтра решите все с Мишей. — Брагину все равно на то, что ему очевидно показывают, что отпускать опера никто на ночь не разрешает, но поспорить они успеют и потом. После радостного прощания Комаров отключается, и Юра телефон в карман свой убирает, на что получает еще более удивленный взгляд от синих глаз в ответ. — Товарищ следователь, а вы часом не офигели?! Это сейчас, что такое было?! — Шибанов голос повышает, тоном привычным уже говорит, с наездом специально, вперед поддается и контакт глаза в глаза не разрывает. — Не кричи на меня. Ты же сейчас к ним сорвешься, поедешь и опять спать не будешь нормально. — Брагин абсолютно спокойным голосом говорит, знает, что тут повышать голос нет смысла, только усугубит ситуацию. — А тебе отдых, я подчеркиваю,нормальный нужен, так что выключай давай тон такой наглый. — А с каких пор это ты у нас тут решаешь все? — Миша наступать начинает, так что Юре не остается ничего, кроме как назад отходить. — Это ты может для кого-то начальник, старший следователь из центрального аппарата, но для меня нет. Не надо пытаться за меня решать что-то! — За тебя никто не решает, это забота называется. Если тебя не останавливать, ты вообще забудешь о себе, а ты я напоминаю больше не один здесь, — следователь на руку левую одним кивком показывает. — Тем более не случится ничего, если ты спокойно поспишь, и проведешь время дома, парни вон и без тебя прекрасно со своей работой справились, до утра уж как-нибудь Питер просуществует, а там куда хочешь иди. Мишу этот спокойный голос бесит только сильнее, они оба слишком упертые, чтобы вот так отступить просто. Может Брагин и прав в чем-то, но эта его черта раздраконивает еще сильнее, у Шибанова разгон до агрессии открытой быстрый. Вот только срываться на мужчину не хочется. Они, итак, видятся редко, дома тоже побыть нормально не получается особо, как и поесть не перекусами, а еду домашнюю, которую специально кто-то готовил. Поэтому Миша бурчит что-то себе под нос про то, что развелось больно много начальников, а сам разворачивается и уходит обратно. Брагин только усмехается победно, другого здесь не ожидал никто. Если уж чей-то авторитет Шибанов и признает, так это следователя, всегда делает так, как говорят, даже если ему это не нравится.

***

Спать пока не хочется, ровно как и начинать первым диалог. Миша все еще немного злится, а Юра не обращает на это никакого внимания и продолжает работать. А потом первым сдается, пусть уж лучше Шибанов всякую чушь мелит и шутки свои несмешные, но с которых Брагин всегда сыпется, как в первый раз, рассказывает. — Миш, ну, ты обиделся что ли? — В ответ на это только тишина, так что следователю приходится подняться с дивана, спинка которого закрывает обзор на собеседника. — Миш, вот ты сейчас не прав, ведешь себя, как ребенок. На это замечание следует только фырканье и Миша отворачивается обратно к окну, пожалуй, самым хорошим решением было расширить его во время ремонта, вид с седьмого этажа все равно открывался красивый, вдалеке виднелся шпиль Петропавловской крепости, огни освещали весь город, и в самую темную ночь, несмотря ни что виднелись здания по берегу Невы. Шибанов свой город не то что любил, обожал, за спокойствие, статность, холодность и красоту, и почему-то Юру с Питером хотелось сравнить, такими же качествами обладал, а когда доберешься глубже, в самую душу, завоюешь, то тебя согреет самым теплым летом, легким ветерком, играющим и манящим, ясными солнечными днями и белыми ночами, которые сами намекают чувственные бессонные ночи, полные любви и разговоров. А еще не угадаешь, что будет завтра, он вроде сегодня согревает, дает энергию двигаться, а на следующий день, изматывает хмуростью, побегать заставляет, своенравный до чертиков, и спустя множество ясных и спокойных дней, цунами из чувств накроет, затопит так, что только на вершине Александровской колонны спастись можно. Брагин тихонько подходит к мужчине со спины, обнимает, руками за талию обхватывает, к себе ближе прижимает и подбородок на плечо кладет, знает, что Миша до касаний жадный, ему не надо словами говорить, тут поступки намного важнее любых обещаний. А Шибанова действительно отпускает немного, тело само по себе в объятьях крепких расслабляется. Вдох глубокий, выдох, и негативных эмоций не остается совсем, он на Юру долго никогда не умел обижаться, и вот теплом затапливает, хочется в моменте этом остаться, потому что таких вечеров в жизни бывает непозволительно мало, а с их работой так и вовсе — чудо. — Нет, я не обижаюсь. Я просто думаю. — Опер облокачивается на тело позади, совсем расслабляется, голову назад запрокидывает, чтобы она на плечо чужое легла. И их разница в росте только помогает в этом. — Это моя задача у нас, разве нет? — Ну, ты же иногда преступников сам догоняешь, вот и я иногда думаю. — Миша усмехается легонько, глаза прикрывает и уже из-под ресниц на ночной город смотрит. — Я ведь ничего плохого тебе не желаю, просто… — Договорить не дают, руки сплетают с теми, что на талии обнимают. — Слушай, я понимаю все. Но я, как ты знаешь, терпеть не могу, когда решают за меня, без моего согласия. — И чуть помедлив, добавляют. — Хотя у тебя уже давно есть разрешения на все мои «нельзя». Юра поклясться может, что это было равносильно «я тебя люблю», никто из них еще этого не говорил. Одно дело родственными душами быть, знать это, тянуться друг к другу, и совсем другое вот так открыто наконец-то поговорить. Сердце на это заявление удар пропускает, а потом ускоряется, в жар бросает и мурашки запускает по телу. Несколько секунд на размышления, взвешивание решения, а потом: — Я только тебе свою жизнь доверить готов. Этого хватает, Шибанову не нужно объяснять, что это ответное признание. Поворачивается, в объятиях все еще оставаясь, снова контакт глаза в глаза, Юру два синих омута затягивают, гипнотизируют, заставляют тонуть в них. Миша вместо привычных серых, сейчас кристально чистые голубые видит, такие как небо в самые ясные дни, так что руки уже совершенно заученными движениями ложатся на щеку, поглаживают нежно большим пальцем, а после к себе притягивают. Юра прямо в губы выдыхает, воздуха не остается в легких уже от таких простых прикосновений заботливых. Вот только никто из них глаза не закрывает, целуются степенно, медленно, тягуче так, все чувства вкладывая в это, и ускоряться никто не спешит, у них все только впереди. А вокруг только свет теплый от кухни идет, и вид ночного города с его миллионами огоньков. Сколько времени так проходит не знает ни один, но оторваться было невозможно, их связь теперь, как будто становится осязаемой. Стоят так еще немного, а потом оба понимают, что сон захватывает в свои лапы, поэтому идут в комнату, и ложатся спать прямо так, сил ни на что не остается, так и засыпают вместе, на смятой постели.

***

Пробуждение сегодня выходит просто превосходным, Миша, на удивление, просыпается раньше Юры, еще с закрытыми глазами понимает, что они в обнимку так и лежат. Даже сквозь одежду, чувствуется жар от тела рядом, и мужчина решает несколько минут полежать просто так и насладиться моментом. Потом вдруг появляется желание понаблюдать за спящим следователем, очевидно, что возможности такой может особо и не наблюдаться в ближайшее время, поэтому он открывает глаза и первое, что замечает — макушку Брагина, которая лежит у него на плече, русые волосы растрепались и смялись ото сна. Лицо было расслабленное, ресницы слегка дрожали, нос утыкался куда-то ближе к шее, пытаясь постоянно вдыхать родной запах, внушавший собой защиту. Правая рука покоилась на груди, а ноги были сплетены, где-то под одеялом. Миша левой рукой зарылся в волосы и начал их перебирать, и медленно будить спящего. Одна часть неистово хотела остаться сегодня вот так, вторая напоминала, что работа не ждет и он на выходном находится в целом не совсем легально. Юра под действием ласки начинает просыпаться, пододвигается ближе, хотя они итак прижаты друг к другу, и носом потирается в районе шеи. У Шибанова это улыбку только вызывает. — Юр, просыпайся. — На это слышится протестующее мычание, и попытка уткнуться в тело под собой еще сильнее, чтобы эта реальность не наступала. — А кто-то мне говорил, что всегда рано встает. А получается, что время близится к полудню, а товарищ следователь еще в кровати валяется. — Миш, ну, что ты за человек такой? — Прекрасный человек, вопросов пока не наблюдалось. Брагин уже совсем не спит, но глаза до конца не открываются, сквозь ресницы на мужчину смотрит, потом подбородком о грудь опирается и тянется вперед за поцелуем. А кто такой Миша, чтобы отказывать ему? Тянется в ответ, прикасается к губам легонько, нижнюю у следователя в плен захватывает и отстраняется, настроение совсем не такое, чтобы это углублять. Юре такой расклад не очень нравится, он морщится, чем вызывает смешок. — И это ты мне говоришь, что я ребенок? Себя то видел? — не засмеяться у них не получается, смотрят друг на друга, Миша нежно большим пальцем излюблено водит по щеке, а у Юры глаза от этого прикрываются. — Юрец, я бы и сам подольше вот так полежал, но правда вставать надо, а то генерал лютовать будет за такое долгое отсутствие. — Да я понимаю, меня и самого могут дернуть сегодня. Чур, я тогда первый в душ. — Браги подрывается с места резко, улыбается во все зубы, хитро смотрит и слезает с кровати. — А вы не охренели часом, товарищ Первый? — Миша на кровати садится, наблюдает за всем происходящим и смеется. — Ты сам только что сказал — Первый. Брагин плечами только пожимает, мол не знаю ничего, и уходит в ванную, а опер тем временем решает проверить все смс на телефоне, которых накопилось со вчерашнего вечера достаточно, даже указания Комарову дает, и кофе ставит, решая завтрак оставить на Юру. А сам думает о том, что это все на сон похоже, страшно сглазить, хочется, чтобы это не заканчивалось, чтобы так каждое утро было, и не скрываться по углам с отношениями. Но это прерывает звук открывшейся двери, и следом Юрины шаги в комнату, времени терять действительно нельзя, поэтому Шибанов сразу идет следом в ванную, приводить себя в порядок.

***

Подходя к машинам, переговариваются о планах на день, повезло вчера рядом места найти. Миша о капот облокачивается и присаживается на него немного, и пока обе машины греются обсуждают идеи по одному из Шибановских дел. — Миш, я с Верой хочу сегодня поговорить. Детей сегодня не будет, так что лучше момента не найти. Не хочу от нее скрывать это больше, она заслуживает знать. — Само собой Юра понимает, как такие темы разговором не нравятся оперу, тот от такого начинает раздражаться мгновенно, действуя по принципу бей, и еще раз потом тоже лучше бей, и только потом беги. — Уверен? — Неприятно колоть начинает сначала, а потом мысли лезут неприятные, про то, что Брагин может пожалеть об их связи, передумать, от этого волнение появляется и страх, и мужчина начинает кусать внутреннюю сторону щеки и теребить ключи от машины. — Да, уверен. Практика показала, что мне таких встреч коротких слишком мало, хочется по нормальному. — На этом моменте пауза наступает, и Юра почему-то первый раз думает о том, что они это сами не обсуждали, как жить дальше, какие планы. Поэтому уверенность пропадает, — если ты, конечно, тоже хочешь что-то попробовать. — Мне казалось, ты меня вчера понял? — Странно. Не помню ничего такого. — Прежняя уверенность начинает возвращаться и Юра подходит ближе к Мише, зимняя куртка немного сковывает движения, но никто не обращает внимание. — Я не собираюсь это повторять. — Шибанов ухмыляется в своей манере, так что следователь это перехватывает и повторяет, оба с вызовом смотрят. — Мне заехать вечером к вам? Ты ж с женщинами разговаривать не умеешь. К тому же все знают, что я лучший психолог в Питере. — С чего ты это взял, я не понимаю? Мы с Верой всегда сами решали свои проблемы, и сейчас тоже вдвоем этот вопрос решим. — Брагин только глаза на эту самоуверенность Мишину закатывает, потому что с ним, как с пятилетним сегодня целый день разговаривают. — Ну, ну. Они на этом препирания заканчивают, потому что слышится звонок мобильного из Мишиной машины — это значит, что их украденное время закончено. Поэтому Шибанов вздыхает тяжело только, смотрит грустно на мужчину перед собой, и встает с нагретого капота. Брагин первым тянется за очередным сегодня легким поцелуем, в ответ то же самое получает, старается ободряющее улыбнуться, а когда видит все такое же хмурое лицо к Мишиному уху наклоняется и шепчет горячо: «Я тебя тоже». Уточнять не надо, его понимают прекрасно с первого раза, и видно как взгляд опера проясняется тут же, и синева будто успокаивается, цвет свой яркий и привычный принимает. Они расходятся после этого по машинам, и Миша срывается практически сразу же, на прощание только моргает аварийкой, на что Юра улыбается глядя через лобовое стекло на это.

***

Юра по пути в магазин заезжает, потому что размышляет о том, что вкусный ужин должен сыграть на руку, решает приготовить Верину любимую пасту с креветками, и вдобавок берет еще и вино. Домой он добирается уже ближе к четырем часам дня, потому решает сразу начать все готовить, Вера не должна сегодня поздно прийти. Процесс ускоряет и уверенное желание наконец-то разобраться с их любовными перипетиями. Хочется, чтобы все обошлось мирно, к тому же жена у него была женщиной разумной, и он надеялся, что, если честно обо всем рассказать, она поймет и примет. Это была единственная стратегия на этот вечер. Вера пришла аккурат к концу приготовления ужина, Юра увидел ее уже, когда она на вошла на кухню. — Привет! А чем это у нас так вкусно пахнет? — Она подходит и целует в щеку, после чего обнимает со спины, но все это не вызывает ровным счетом никаких эмоций. — Привет! Да вот решил выходной с пользой провести, так сказать. Голодная? — Неожиданно, конечно, ужасно голодная. — Она улыбается и уходит переодеваться, пока Юра раскладывает еду по тарелкам. Они сначала просто разговаривают обо всем, Юра спрашивает, как Макс с Ксюшей съездили к бабушке с дедушкой и где сейчас. Вера фотографии показывает с их небольшого отпуска, истории смешные, так что Брагину даже кажется, что, наверное, все как обычно, но волнение и тревога начинают захватывать, и он в конце уже не слушает, что ему рассказывают. — Юр, ты меня слышишь? Что-то случилось? — Вера смотрит доверительно, руку свою на его кладет нежно, вот только сейчас поддержки от другого человека хочется, но он час назад на другом конце города был. — Кхм, нет ничего. Просто мне нужно с тобой поговорить. — следователь прочищает горло и выпрямляется полностью. — Я так и знала, что это все не просто так. Хорошо, конечно, давай поговорим. — Дело в том, что недавно кое-что произошло у нас с Мишей… — Вы опять поссорились? Ты же знаешь Шибанова, он отходчивый. Хочешь пригласим его на ужин? Или… — договорить не дают, потому что юра Веру на место сажает, прямо перед собой. — Вер, мы не ругались. Тут в другом вопрос. Дело в том, что Миша нашел свою родственную душу, — у женщины глаза шокировано раскрываются, она пристально смотрит и ни слова произнести не может. — Да, представляешь, как получилось. — Ого, это же прекрасно! Только я не понимаю, к чему ты клонишь? — Взгляд цепляется за то, как Юра браслет свой расстегивает и снимает, потом потирает запястье, которое все еще не привыкло к этому, за несколько месяцев. — Я клоню к тому, что это я. Я его родственная душа. После этой фразы повисает гробовая тишина. Вера снова смотрит в шоке, но теперь уже на красную метку с буквой «М». Сначала кажется, что это шутка такая, типичная Мишина, не смешная, потом резко весь воздух выбивает от осознания реальности. Вере объяснять способ получения метки не надо, она девочка взрослая, знакома с механизмом. Вот только одно дело знать, другое столкнуться с этим. В их реальности таких людей осталось немного, тех, кто ищет целеустремленно и находит. Потому что большинство уже давно разочаровались и живут просто с теми, с кем хорошо и без меток. Много, что она знает в этой жизни, но только как реагировать на подобное не знает. А тут и доходит, что браслет этот был не просто так, скрывал все это время от чужих глаз эту метку. Вера срывается с места и убегает из кухни, потому что нужно это осознать и переварить. Юра следом идет, вот только сталкивается лишь с закрытой дверью в их спальню, после чего вздыхает тяжело и идет обратно.