Ущерб

      Джунхо с глухим стоном очнулся и, зарывшись носом в мягкое одеяло, хранящее тепло его тела, дёрнул скованными руками. Кончиками пальцев ощупав наручники, он пошевелил ступнями на пробу и, убедившись в том, что они не связаны, неаккуратно перевернулся на живот, сразу же пожалев об этом. Потревоженная рана открылась, опалив плечо жгучей болью.       Инхо правда в него стрелял.       Он тяжело вздохнул, приподнявшись над кроватью, и подрагивающими пальцами ощупал отогнувшийся край пластыря. Испачкавшись кончиками пальцев в крови, Джунхо остановился — плечо стянуло острой болью, и он, зажмурившись, переждал, замерев в неудобной позе: с рукой, лежащей поверх раны и упирающейся в матрас кровати, ногами, укрытыми тяжёлым неподъёмным одеялом, которое он не сможет стянуть пятками, не потревожив при этом плечо.       Как только боль отступила, Джунхо перевернулся обратно на спину и, отдышавшись, стёр со лба испарину. Подложил под голову вторую подушку и, уперевшись костяшками обеих рук в матрас, подтянул тело, разместив спину на подушках. Плечо снова заныло, и он, стиснув от боли зубы, часто задышал. Джунхо сильно ущипнул себя за бедро, стараясь отвлечь тело от плеча, зудящая боль в котором становилась невыносимой. Он бегло осмотрел комнату и, наткнувшись на прикроватную тумбочку, аккуратно ощупал её — кроме закрытой бутылки воды на ней ничего не было. Джунхо тяжело перевалился на бок и, вцепившись пальцами в край дерева, рывком подтянул тело. Смочив пересохшие губы, он слизал с фильтрума испарину и, вытянув вперёд кисть, царапнул ногтем тумбочку. Слабо улыбнувшись своему успеху, он отключился.       Сон отнял слишком много времени — сквозь тяжёлые сомкнутые веки он различил яркий солнечный свет и мягкое прикосновение поддуваемого ветром мягкого материала штор к своим ногам. Джунхо, зажмурившись, покрепче зарылся носом в тёплую шёлковую ткань, стараясь отогнать поднимающуюся по пищеводу слабость. Он вдохнул терпкий запах, пропитавший ткань, и, вцепившись в неё слабыми пальцами здоровой руки, замер, ощутив несмелое прикосновение к волосам.       Джунхо машинально дёрнулся и, отодвинувшись, насколько позволила рука, лежащая на его спине, встретился взглядом с Инхо. Он, в отличие от Джунхо, держался хорошо — полусидя в кровати, сложил руки на груди, внимательно считывая каждый проблеск эмоций, промелькнувший на его лице. Джунхо мог бы решить, что его совсем не беспокоило плечо, не знай он о ране. Он перевёл взгляд туда, где за чёрной шёлковой тканью рубашки прятался идентичный его пластырь, и неуютно сжался.       — Поешь, а после сменим повязку.       Джунхо вернулся к нему глазами — Инхо всё ещё смотрел на него — облизнул губы и сухо сглотнул, натянув одеяло до самого горла.       Трезвость рассудка медленно и неохотно возвращалась к нему.       — Почему я здесь?       Джунхо нащупал под одеялом собственное сердце, зашедшееся нестройным ритмом, и мягко помассировал кожу, собрав пальцами дюжину холодных мурашек. Растерянный и смущённый, он уставился на мозолистую ладонь.       — Тебе нужно поесть.       Инхо подтащил к нему поднос с едой. Джунхо ткнулся языком в щёку, сглотнул кислую от таблеток слюну и неловко почесал затылок, запутавшись пальцами в сальных волосах.       Ну конечно.       Инхо пододвинул к кровати стоявший у окна стул и уселся, оставив между ними несколько сантиметров. Джунхо уставился на соринку, прилипшую к собравшейся в несколько слоёв ткани на его бедре, робея поднять взгляд выше.       Он знал, что Инхо ловил каждую эмоцию, мелькнувшую на его лице, поэтому, намотав одну из налезших на глаза прядей на палец, сглотнул сухую, вставшую поперёк горла слюну, повозив языком отчаяние во рту.       — Ешь.       Джунхо упрямо мотнул головой и, заметив движение, вскинулся. Инхо осторожно коснулся пальцами его волос и, достав из них надутый ветром сухой листок, поднялся.       Прежде чем Джунхо смог себя остановить, он обернул вокруг запястья Инхо пальцы, несильно потянув на себя.       — Хён, — попросил он, до конца не понимая, чего.       Джунхо, придерживая ноющее плечо рукой, неаккуратно отодвинул поднос, расплескав содержимое стакана — наверное, зелёный чай — по одеялу. Вцепившись зубами в нижнюю губу, он подполз к сидящему на стуле Инхо и рухнул в его объятия, уткнувшись головой в живот. Джунхо глубоко вдохнул, проглотив собравшуюся во рту слюну, и сжал в кулаке ткань брюк. Ослабевшее тело медленно и неохотно подчинилось ему.       Успокоив дыхание и собрав последние крохи сил, он дёрнулся, рывком положив подбородок на плечо Инхо. От резкости движений его повело и замутило. Джунхо сморгнул пятнистую слабость и, выпустив собранную ткань брюк из кулака, тяжело выдохнул.       Инхо положил руку ему на затылок и, слепо ткнувшись губами в висок, прижал к себе покрепче. Медленно, почти лениво перебирая волосы на макушке лихорадящего Джунхо, Инхо неаккуратно царапнул ногтем его загривок.       Джунхо поднял голову, встретившись с внимательным взглядом Инхо. Он робко дотронулся до его щеки, мазнув пальцем по линии рта.       Смутившись, Джунхо прижался лбом к шее Инхо.       — Твоё плечо, — напомнил он.       Инхо легко качнул головой, не потревожив Джунхо, и призывающе мазнул пальцем по его позвонкам.       — Поешь, а после поговорим.       Джунхо слабо кивнул и, подтянув сползшее на пол одеяло, вцепился рукой в ноющее плечо. В два коротких рывка он добрался до подушек и, смахнув пальцем выступившую на лбу испарину, уселся, подтянув к коленям деревянный поднос. Сняв крышку с первого блюда, он, пошвырявшись в водорослях, проглотил пару ложек остывающего супа и, облизав ложку, вернул оставшийся бульон на поднос. Инхо не мог знать, что он терпеть не мог миёккук.       Откинувшись на подушки, он без особого аппетита ковырял палочками в лапше, живо изучая комнату. Она была почти пустой — кроме нескольких книг на полках и одной кружки, в которой Джунхо не без смущения узнал свой подарок, в ней не было ничего, что могло бы сказать о личности её хозяина. Комната ничем — за исключением широкого балкона — не отличалась от комнаты 29-го.       Джунхо глотнул чаю и, заглянув в тарелку с тщательно вымазанными чёрным соусом стенками, перетащил поднос на тумбочку.       — Хорошо, — Инхо кивнул, — теперь лекарство.       Джунхо качнул головой, вцепившись ногтями в ткань штанов на бедре.       — Мы поговорим, — вскинувшись, он встретился взглядом с братом, — и ты ответишь на мои вопросы.       — Как всегда нетерпелив, младший брат, — Инхо поощряюще улыбнулся одними уголками губ и, неаккуратно шевельнувшись, утешающе проехался ладонью по собственному плечу, тяжело прикрыв глаза.       Джунхо дёрнулся, непроизвольно потревожив обострившую чувствительность рану, и, легко помассировав плечо, решительно подполз ближе. Закусив щёку от слабости, он неуверенно дотронулся дрожащими от напряжения пальцами до ткани рубашки на груди Инхо.       — Могу я?.. — он замер, не решаясь взглянуть на Инхо, с сухим интересом изучающего его лицо. Весь в мелких царапинах — на лбу, щеках и носу — одетый в его одежду, оробевший, он ждал разрешения. Инхо, опьянев от вожделения, кончиком языка прошёлся по нижней губе и, сглотнув вязкую слюну, коротко кивнул.       Джунхо расстегнул три верхних пуговицы его рубашки и, ласково мазнув большим пальцем по оголенной коже, расслабился в плечах. Инхо же, стиснув руку в кулак, подавил слабую дрожь.       Играясь с петлями, Джунхо просунул палец в одну из них и несильно потянул её на себя. Инхо внимательно наблюдал за ним, медленно, неохотно ворочая в голове оправдания.       Джунхо, вернув ладонь на грудь под рубашку, резко контрастирующую с болезненным цветом его кожи, тихо выдохнул и, вскинувшись, встретился с ним взглядом.       — Почему ты уехал?       Недоумевающий, Инхо протянул руку и мягко коснулся лба Джунхо, убрав с него мешающиеся пряди. Джунхо невольно качнулся ему на встречу, стараясь задержать прикосновение на коже.       — Это всё, что тебя волнует, младший брат?       Джунхо, качнув головой, сместил ладонь Инхо с виска на щёку и, грустно улыбнувшись, неощутимо мазнул губами по большому пальцу.       Инхо ждал, отсчитывая секунды до того, как Джунхо, ощерившись, вскинется и отвернётся.       — Да, — вместо этого ответил он.       Нервничая, Джунхо бездумно цеплялся пальцем за края повязки, наложенной поверх раны Инхо.       — Её нужно сменить, — тихо заметил он.       Инхо качнул головой и, поймав руку, кружащую над его плечом, ласково проехался кончиками пальцев по тыльной стороне ладони. Неслышно выдохнув, он прикрыл глаза — искренность и кротость Джунхо лишали его рассудка. Вцепившись подрагивающими пальцами в бедро, Инхо замер и, отвлёкшись на боль, вернул себе контроль над телом.       — Вернувшись к нормальной жизни, я осознал всю её ущербность и дефективность. Игры помогли мне начать новую жизнь, но, что ещё более важно, спасти тебя.       О.       Джунхо прильнул к ладони Инхо, слепо и бессознательно выводящей круги на его щеке. Инхо не сводил с него пылающего, жадного взгляда; он отряхнул руку, скинув лёгкое щекочущее покалывание с кончиков пальцев.       — Тебе здесь не место, — Инхо качнул головой и, поймав лицо Джунхо за подбородок, бегло осмотрел его, — как только ты окрепнешь, ты уедешь.       Инхо привстал, готовясь оставить его одного.       Нет.       Джунхо дёрнулся, удерживая его руку на своём подбородке.       — Нет.       Джунхо, не дав ему сказать ни слова, упрямо вскинулся, повторив:       — Я не оставлю тебя.       Инхо с отстранённым, точно исследовательским интересом наблюдал за братом. Дёрнувшись, Джунхо встал на кровати на колени и, позволив одеялу свалиться бесформенной грудой на ботинки Инхо, вцепился в его рубашку.       Джунхо был прекрасен, как может быть прекрасно произведение искусства — отчаянный, жаждущий, неистовый. Инхо хотел прикоснуться к щекам, сверкающим лихорадочным румянцем, вгрызться носом в шею, полоска загара на которой резко обрывалась у воротника, воскресив в памяти его запах. Инхо тяжело сглотнул и, прежде чем смог отследить и пресечь мимолётное желание, ударившее в живот, мазнул большим пальцем по его губам.       — Не отсылай меня, — Джунхо потянул его на себя и, зарывшись носом в рубашку на груди, глухо выдохнул, — пожалуйста.       — Нужно сменить повязку.       Инхо медленно отступил от него и, постучав костяшками по двери, впустил доктора. Мужчина, осмотрев его рану, аккуратно ощупал её и, наложив свежую тугую повязку, отдал в руки Инхо пакет с обезболивающим.       — Ему нужно больше отдыхать — рана не успела затянуться.       Джунхо, рассеянно слушая разговор, смотрел на распахнутое окно. Он мог бы убежать, если бы захотел. Инхо бы не стал его искать. Благородный Инхо позволил бы ему сбежать.       Скрестив руки на груди, Джунхо наблюдал, как Инхо, незаметно морщась от боли в руке, налил в стакан воды и, подойдя ближе, высыпал на ладонь таблетку.       — Пей.       Джунхо хмуро покатал таблетку на ладони и недоверчиво оглядел её. Он не мог ему доверять.       — А ты?       — Я в порядке, — отрезал Инхо, — пей.       Джунхо, задумавшись, замер и, поскоблив оболочку таблетки ногтем, поднял на брата взгляд.       — Нет.       Сжав здоровую руку в кулак, Инхо устало прикрыл глаза — с Джунхо никогда не было легко.       — Ты первый.       Джунхо аккуратно поднялся, придерживая плечо, и встал голыми ступнями на пол рядом с братом.       — Вот.       Инхо, не отводя от него взгляда, наклонился к открытой ладони и втянул в рот таблетку, случайно лизнув кожу Джунхо. Он вытянул из пакета ещё одну и толкнул её в рот Джунхо. Мягко мазнув пальцем по горлу брата, Инхо убрал пакет в карман костюма.       — Хён, я…       — Тебе нужно отдохнуть.       Инхо кивнул на кровать и, подтолкнув его, подобрал одеяло.       — Не уходи, — попросил Джунхо, поймав его за запястье.       Инхо занял другую сторону кровати. Джунхо, недовольно перевернувшись, перебрался к нему. Медленно и неохотно боль уступала место дрёме. Джунхо зевнул и, потеревшись носом о шею Инхо, довольно выдохнул.       — Я не перестану тебя искать, — шепнул он ему в грудь, — и никуда не уйду.