Чёртов Уэй

— Фрэнк, зайди в девятую! — крикнула Джамия, перегибаясь через стол. — Там Уэй после операции, помнишь? — Угу, — буркнул Фрэнк, мельком глядя на часы на руке. Половина одиннадцатого. Он зевнул, мечтая оказаться дома под тёплым одеялом, а не в очередной раз обхаживать капризного пациента. — Операция была днём. К нему никто не заходил? Сегодня Фрэнк уже делал утренний обход пациентов, ассистировал на нескольких операциях, занимался бесконечной бумажной волокитой и к концу вечера совершенно выбился из сил. — Нет. Ждали, пока ты освободишься. Доктор Кларксон пытался его осмотреть, но Уэй не дался, закатил истерику. Он сказал, что хочет только тебя. Я к нему заходила, меняла капельницу и сделала перевязку. Он снял пластырь, представляешь? Мужчина недовольно фыркнул, листая протянутую медсестрой и по совместительству подругой карту нерадивого пациента. Фрэнк Айеро был молодым и подающим большие надежды ординатором, он очень любил свою работу, с самого детства мечтал помогать людям и грезил медициной, но чёртов Уэй из девятой палаты уже который день заставлял его сомневаться в своём решении о выбранной профессии. — Напомни-ка, с какой это стати мы должны церемониться с пациентом и выполнять все его прихоти? — не поднимая глаз и продолжая листать карту, нахмурившись, спросил Фрэнк. — С такой, что он сын друга мистера Рида, — пожала плечами Джамия. Её и саму не очень-то радовала перспектива бегать вокруг капризного сыночка друга заведующего отделением, но за годы работы она к этому привыкла. — Точно, как я мог забыть, — съязвил Фрэнк, наконец-то поднимая глаза на подругу. — Да мне плевать, кто он, хоть сын президента. Мне надоели его капризы. — Фрэнк, я тебя не узнаю, где этот хвалёный профессионализм? Понимаю, что ты устал, но надо взять себя в руки. Кто знает, что у этого парня на уме, почему ты ему так приглянулся, и больше он никого к себе не подпускает. Он вроде художник, а они все, знаешь... немного того, — последнюю фразу Джамия произнесла доверительным шёпотом, поближе наклоняясь к Фрэнку. — Я врач, а не цирковая обезьянка, чтобы развлекать этого Уэя. Может, мне ещё и в жопу его поцеловать? — Ну... — задумчиво протянула медсестра, — этого я тебе запрещать, конечно, не могу, но не советую заниматься такими вещами на рабочем месте. Тем более, пациент после наркоза. — Ха. Ха. Ха. — Чётко по слогам произнёс Фрэнк, скривив лицо. — Очень смешно, стендап по тебе плачет. Ты сказала, что заходила к Уэю. Как он? Отошёл? — Ещё нет. Поднял на уши всё отделение, как обычно. Пациенты и родственники жаловались, их определили в другие палаты. — Прекрасно. Звезда, блять. — Фрэнк, остынь. Уэй, конечно, не подарок, но далеко не самый проблемный пациент. У нас встречались и похуже, тебе ли не знать. Я понять не могу, чего ты как взъелся. Из-за того, что мистер Рид за него попросил? «Чего взъелся... » — мысленно повторил Фрэнк. Как тут не взъесться, когда этот чёртов Уэй буквально поселился в его мыслях и не желал оттуда уходить. Эти большие тёмно-зелёные глаза, невинный взгляд, за которым скрывалась далеко не невинная натура, эти пухлые губы, которые он кокетливо приоткрывал каждый раз, когда невзначай касался Фрэнка... Ординатор влюбился. Определённо. Втрескался по уши, блять. Джамия права: Фрэнк привык к выкрутасам богатеньких пациентов и их родственников, дело было совсем не в этом. Сперва Уэй даже не сильно его раздражал. Возможно, чуть больше, чем другие проблемные пациенты. Его капризы ординатор воспринимал фоном и просто делал свою работу, но когда парень начал флиртовать.... Фрэнк думал, что ему кажется, но это просто не могло быть ошибкой. Каждый раз, когда он заходил на осмотр в девятую палату, Уэй обворожительно улыбался ему, даже если выглядел неважно, и старался принять соблазнительную позу. Конечно, по большей части это выглядело смешно, и Фрэнка сперва даже умиляло такое поведение и желание ему понравиться, а потом... потом он и сам не заметил, как при виде этого пациента сердце делало кульбит, а руки становились холодными. Его лучезарная улыбка казалась теперь не нелепой, а самой красивой улыбкой в мире, а изумрудные, словно сказочный лес глаза, смотрели в самую душу, не оставляя шанса на спасение. Все его «случайные» касания невзначай, его томный голос и тяжёлое шумное дыхание, когда Фрэнк слушал сердцебиение, сводили с ума. Ему было всё сложнее и сложнее сосредоточиться на Уэе и других пациентах, он всё чаще бывал рассеянным и даже допускал ошибки в назначениях, словно новоприбывший студент. Фрэнк злился на себя за непрофессионализм и попустительство, ведь он так долго шёл к своей цели, и сейчас просто не мог запороть всю карьеру, но если Фрэнк продолжит косячить... Рид точно выгонит его с плохой рекомендацией. Мужчина злился, что влюбился в Уэя, тем самым предавая свой главный принцип: не заводить отношений на работе. Тем более, блять, с пациентами. Это противоречило медицинской этике и его личным моральным принципам. Нет, он не будет поддаваться. Он не будет этого делать. Нет, нет, нет. Надо включить профессионализм и хладнокровие. В конце концов, Уэй скоро покинет отделение, завтра Фрэнк согласует его выписку с мистером Ридом, если не будет осложнений после операции... — Доброй ночи, Джерард, — толкая дверь в палату, сухо поздоровался Фрэнк. — Как ты себя чувствуешь? — Просто Джи, я же просил. Нормально, но ещё не соображаю после наркоза. Так что, извините, если буду нести какой-нибудь бред, — кокетливо хихикнул Джерард, поправляя ярко-красные спутанные волосы. — Ничего, я привык, — себе под нос буркнул Фрэнк, но Уэй, конечно же, услышал и обворожительно улыбнулся, делая вид, что не понимает, о чём он. «Даже в таком уязвимом положении умудряется флиртовать. Чёрт бы его побрал...» — пронеслось в голове у Фрэнка, пока он мыл руки. Ординатор вспомнил о том, что забыл перчатки, но сил возвращаться уже не было. Несмотря на своё очевидно неважное самочувствие после наркоза, Джерард не выглядел беззащитным и потерянным. Он даже в больничных шмотках оставался гордым и величественным. — Вытравил всех из палаты? — не удержавшись, съязвил Фрэнк, усмехнувшись и присаживаясь на стул около кровати пациента. — Я? Мистер Айеро, вы на меня наговариваете. Разве такой ангел, как я, на это способен? Фрэнк устало покачал головой, делая пометки в карте. Ординатора раздражало, что Джерард постоянно называл его «мистер Айеро». Это звучало как-то глупо, если учесть, что по документам Уэй младше него всего на два года. Почему он просто не может называть Фрэнка доктором, как все остальные? — Как ты себя чувствуешь? — повторил Фрэнк, поднимая глаза на бледного Джерарда. — Теперь хорошо, когда вы пришли. Фрэнк мысленно хмыкнул. Опять этот неуместный флирт. Он мог хотя бы после операции так себя не вести? — Я серьёзно, Джерард. Жалобы есть? Тошнота, головная боль? — Нет. После операции меня несколько раз вырвало, но сейчас всё в порядке. Разве что... живот побаливает, — немного скривившись, произнёс Уэй, пытаясь через больничную сорочку нащупать швы, и Фрэнк в очередной раз про себя подметил, что как бы он ни старался храбриться, видно, что ему сейчас не очень. — После удаления такой большой атеромы это неудивительно. Если будет сильно болеть, попросишь у Джамии обезболивающее, я укажу в назначениях. — Нет уж. Мне хватает уколов и этой штуки, — демонстративно поднимая руку с катетером и трубкой капельницы, произнёс Джерард. — Потерплю. — Окей, но я напишу на всякий случай. И седативное на ночь. — Это ещё зачем? — Чтобы ты спокойно спал. Уэй усмехнулся, но ничего не сказал, потянувшись к бутылке воды на столике около кровати. Попытка не увенчалась успехом — то ли мешала капельница, и он правда не мог дотянуться, то ли просто сделал вид, что у него не получается, но терпения Фрэнка хватило на несколько секунд: он встал и подал Джерарду воду, предварительно открутив крышку. — Спасибо, мистер Айеро, — как всегда очаровательно улыбнулся пациент, жадно присасываясь к горлышку. Несколько капель потекли по его шее и вдоль груди, и Фрэнк поспешно отвёл взгляд. — Подними сорочку и привстань, — прокашлявшись, произнёс ординатор. — Нужно послушать сердцебиение. Джерард положил закрытую бутылку на постель, вылез из-под одеяла, встал на колени и послушно задрал тонкую ткань сорочки, под которой ничего не было. Фрэнк немного нахмурился, стараясь не выдавать своего волнения. Ну конечно, кто бы сомневался, что он не наденет послеоперационное бельё. Джамия же рассказала, что и на сорочку согласился с боем. И то, только после разумных доводов о том, что футболка и шорты испачкаются и будут давить на швы. Ординатор приложил стетоскоп к груди Джерарда и постарался сосредоточиться. Это было невероятно сложно, учитывая, что его взгляд всё время норовил опуститься вниз. А посмотреть было на что — внушительных размеров член Уэя был уже полутвёрдым, и когда Фрэнк всё-таки скользнул туда глазами всего на несколько секунд, ему показалось, что он стал ещё больше. — Извините, — произнёс Джи, перехватив его взгляд. Он правда выглядел смущённым, слегка покусывая губы, его бледное лицо озарил румянец, и если бы Фрэнк не знал Уэя, возможно, поверил бы в этот спектакль одного актёра. Внутри всё перевернулось, и мужчина молился про себя, чтобы его организм не среагировал подобным образом. Вот только стояка сейчас не хватало... — Всё в порядке, это... бывает, — быстро кивнул Фрэнк, прокашлявшись. — Не отвлекайся. Дыши спокойно. Фрэнк сосредоточился, стараясь точно посчитать пульс. — Тахикардия, — себе под нос произнёс ординатор. — Повернись, послушаю со спины. — Это плохо? — Бывает после наркоза. Седативное всё-таки назначу. — А может это... просто реакция организма на вас, — хихикнул Джерард, и Фрэнк понял, что он имеет в виду не только тахикардию. — Поворачивайся, — проигнорировав Уэя, повторил мужчина. — Я помогу держать сорочку. И лучше стоя. Встать сможешь? — Конечно, я же не немощный старик, — фыркнул Джерард. Он встал с постели и вновь задрал сорочку. Фрэнк замер, изо всех сил стараясь не смотреть на упругую оголённую задницу. Кажется, у него самого сейчас будет тахикардия... чёртов Уэй. Фрэнк аккуратно дотронулся до бледной спины, поднимая сорочку повыше. От прикосновений грубых и горячих татуированных пальцев Джерард томно выдохнул, и ординатор почувствовал, как ткань его штанов натягивается. Блять... только не сейчас. Возьми себя в руки, Фрэнк! — Почему ты без белья? — всё-таки спросил Фрэнк, делая записи после прослушивания сердца пациента. Джерард сидел в постели, пожимая плечами. — Неудобно. А что? Вам не нравится? — улыбнулся Джерард. — Я думал, что выгляжу неплохо. — Мне без разницы, — проворчал мужчина. Лучше бы не спрашивал. Неужели он надеялся на другой ответ? — Тебе мерили давление? Не вижу об этом пометок в карте. Другие показатели есть. — Нет. — Хорошо, тогда сейчас принесу тонометр, надо померить, всё-таки пульс высокий, и закончим осмотр. Тяжело вздыхая, Фрэнк покинул палату и подошёл к посту медсестры, на котором сидела Джамия, со скучающим видом уставившись в компьютер и щёлкая мышкой. — Почему Уэю не померили давление? Чем вы вообще занимались? — недовольно спросил Айеро. — Он не дался, — пожала плечами Джамия. — Я же говорю, только тебя требовал. Еле удалось температуру измерить и сатурацию. Ну и капельницу чуть ли не всем отделением ставили. — Блять... как он мне надоел. Я уже по горло сыт его выкрутасами! — Потерпи, скоро выписка. Но я всё равно не понимаю, почему ты так на него реагируешь. Никогда тебя таким не видела. — Принеси тонометр. Пожалуйста, — перевёл тему Фрэнк, жалобно глядя на подругу и опираясь на стойку поста. — А то этот осмотр никогда не закончится. — Сейчас. Как он? — Жить будет. Правда, пульс зашкаливает. Уколешь перед сном седативное. И обезболивающее, если будет жаловаться на боль. Я всё написал. — Окей. Когда Фрэнк вернулся в палату, Джерад уныло рассматривал узор на потолке, и заметно оживился, увидев ординатора. — Голова кружится, — пожаловался парень. — Ничего страшного, скоро пройдёт. Это после наркоза. — Но ведь уже много времени прошло... — Каждый организм реагирует по-разному. Давай руку. Фрэнк присел прямо на постель возле Джерарда, поленившись взять стул. Уэй слегка приподнялся и протянул тонкое запястье, увенчанное шрамами. — Ты что, никогда не мерил давление? — усмехнулся Фрэнк. — Манжету накладывают повыше. — Откуда мне знать, вы тут доктор, — проворчал Джерард, зевая, и Айеро отметил про себя, что без этой напускной манерности он выглядит гораздо милее. — Давление в норме. — Закончив манипуляции, произнёс Фрэнк. — Только пульс высокий. Сейчас Джамия уколет седативный препарат, хорошо? И давай без твоих фокусов. — Ладно. — Утром должно полегчать. Выздоравливай. Фрэнк намеревался встать с постели, но Джерард с неожиданной для послеоперационного пациента силой удержал его за татуированную руку. — Подождите! А как же мой шов? Его тоже нужно посмотреть. Болит. — Джерард, это нормально. Утром доктор Кларксон будет проводить обход, и... — Нет! Я хочу, чтобы вы посмотрели. Мистер Айеро... я доверяю только вам. — Какая честь. — Пожалуйста... Фрэнк прекрасно понимал, что никакой шов у Джерарда не болит (вернее, не так сильно, как он утверждает), и это очередная попытка обратить на себя внимание и соблазнить его, но ординатор просто не мог проигнорировать жалобу пациента, поэтому всё же встал с постели, коротко сказав: — Подними сорочку. И прикройся одеялом. «Не хочется в очередной раз лицезреть твой член», — мысленно добавил Фрэнк. Джерард понял, что он имел в виду и улыбнулся, задирая сорочку и прикрывая бёдра одеялом. Фрэнк затаил дыхание, глядя на тело Уэя. Конечно, он уже осматривал его, и не раз, но всегда обращал внимание на тонкую бледную кожу, покрытую венами, вздымающуюся от частого дыхания грудь, выступающие рёбра и округлый мягкий живот на контрасте. Сейчас, несмотря на швы, он выглядел так сексуально, что у мужчины задрожали колени. «Чёртов Уэй! — В очередной раз пронеслось в голове у Фрэнка. Ему надоело ощущать себя неумекой-первокурсником, которые тает перед обаянием настойчивого пациента. — Соберись! Ты профессионал, в конце концов!» — Мистер Айеро... — подал голос Джерард, пытаясь поймать взгляд Фрэнка. — Что-то не так? Вы так долго смотрите... — Внешне швы в порядке, — сухо констатировал Фрэнк. — Сейчас пропальпирую. — Что? — Прощупаю. Если будет больно, говори. — Угу. — Подожди... — только сейчас до Фрэнка дошло, что что-то не так. И как он сразу этого не заметил... Джамия же говорила! Нет, из-за этого Уэя он стал даже хуже первокурсника! — Почему ты опять снял пластырь? — Шов чесался и болел. А что, нельзя было? — Нет. — Джамия обработала его вечером и снова заклеила, но мне неудобно с пластырем... Пока Уэй продолжал оправдываться, Фрэнк отошёл, чтобы вымыть руки и обработать их антисептиком, а когда вернулся, наклонился над ним и аккуратно дотронулся до немаленького шва, сантиметров пять-шесть. Джерард затянул с удалением, поэтому атерома была уже внушительных размеров. Её вполне можно было удалить амбулаторно и под местной анестезией, но Уэй очень боялся даже малейшей возможной боли, и захотел наркоз. Для этого ему пришлось лечь в больницу на обследование, поэтому он торчал тут уже почти неделю, включая сегодняшний день операции. Фрэнк очень надеялся, что никаких осложнений не наступит, и Джерарда можно будет выписать уже завтра-послезавтра. — Ай! — Болит? — Фрэнк сразу убрал пальцы и перевёл взгляд на Уэя. Вроде не притворяется... — Да. Тянет. — Ничего страшного, такое может быть. Всё-таки Джамия уколет тебе ещё и обезболивающее. И пластырь. Не смей снимать! Сейчас со швами всё нормально. Если всё будет в порядке, готовься в ближайшие дни к выписке. Завтра тебе покажут, как обрабатывать швы, будешь делать это самостоятельно каждый день или через день. Примерно через неделю приедешь на снятие швов. — Хорошо... не буду снимать пластырь, — произнёс Джерард, и Фрэнк подметил, что он уже еле ворочает языком. — Спасибо, мистер Айеро, вы мой ангел-хранитель. — Угу... именно. Ладно, Джерард, отдыхай. Фрэнк быстро встал с постели и уже собирался открыть дверь палаты, как его нагнал уставший, но взволнованный голос Уэя: — Постойте... Мистер Айеро, я хотел сказать, что вы... ты... блять, ты мне очень нравишься, Фрэнк! Не уходи. Сердце мужчины пропустило удар, он на несколько секунд замер, и, стараясь взять себя в руки, медленно обернулся. — Ты ещё не отошёл от наркоза. Отдыхай, Джерард. Когда за ординатором закрылась дверь, Уэй тяжело вздохнул, откидываясь на подушку.