Пролог.
12 февраля 2025 г., 21:37
Вообще, жизнь когда-то казалась ясной, как простая арифметика.
Было легко понять, почему всё так, как есть. Хёнджин родился омегой. Старшим ребёнком. Хотя и слабым, с болезненной астмой, но поразительно красивым — для любящих родителей как долгожданный рассвет после глубокой ночи.
Семья изначально была, казалось, как из учебника по семьеведению — мать врач, отец застройщик. За днями и ночами их жизни пролетали в привычном чередовании, где каждый знал своё место. Мать — заботливая, в белом халате, всегда готовая к новым вызовам, отец — вечно занят строительством будущего, уверенный, что каждый кирпич, который он укладывает, — это вклад в то, что они будут с женой созидать дальше. Однако, по какой-то особенной иронии судьбы или же по воле вселенной, ребенку с тяжелой формой астмы было суждено родиться именно там — в месте, где он получит качественную заботу и поддержку.
Но Хёнджин был с самого первого хриплого вздоха лишен тех радостей, что дарованы здоровым детям.
Бронхиальная астма.
Прогулки и беготня — под запретом. Прыжки — тоже.
Будучи ещё совсем маленьким, Хёнджин оказался заперт в собственной комнате, отрезанный от всего внешнего. Мир для него оказался заключен в четырёх стенах, и единственным спасением стали книги, которые отец слишком часто таскал с библиотеки и безустанно читал вслух. Голос отца был тихим и глубоким, а в его интонациях ни малейшего намёка на усталость — он будто жил для того, чтобы погружать Хёнджина в сказки и прививать ему любовь к романтике и фантазиям. Мама же, постоянно сонная, любила рассказывать ребёнку о приключениях, что когда-либо происходили на работе. А работа в местной больнице давала ей неиссякаемый источник новых и новых историй.
Когда мама заговорила о «маленьких детках», Хёнджин не мог понять, что именно она имеет в виду. Но, как бы там ни было, знал точно — живот мамы рос не от лишних пирогов и не от того, что она съела больше обычного.
И слишком быстро, без слов, без того, чтобы кто-то объяснил ему, что будет происходить, на свет появился Ники.
Поначалу Хёнджин сдерживался — малыш, с его вечным плачем и запахом молочной смеси, терпимо вписывался в атмосферу их дома.
Но время неумолимо летело, и Ники стал не просто дополнительным шумом в их доме — он стал раздражением в каждом уголке.
Папа больше не читал Хёнджину сказки, а мама попросту перестала с ним проводить время.
Младший безбожно забрал внимание обоих. Малыш-альфа, родившийся в декабре, в какой-то момент оказался тем, кто заслуживал большего, чем старший сын.
Ники был крепким, с той же фарфоровой кожей, что и Хёнджин, но в отличие от старшего брата он излучал ауру абсолютного здоровья и силы. Его улыбка, порой глуповатая, но всегда искренняя, казалась бесконечно беззаботной, будто мир обязан был любить его просто за то, что он существует. И, возможно, так оно и было. В его жизни не было места слабости. Всё, что могло быть разделено между братьями, Ники поглотил без остатка, оставив Хёнджину лишь тень былого внимания.
Время шло, неумолимо и без пауз.
Однажды книги вернулись в жизнь Хёнджина, но совсем другие. Сказки, которые когда-то читал отец, ушли вместе с ним, уступив место тетрадям, ручкам, правилам правописания и бесконечным заданиям. Мама, с ее вечной усталостью и запахом больницы, взялась за домашнее обучение старшего сына. Каждое слово, каждое предложение теперь были не радостью, а обязанностью. Сухие, скучные тексты, которые нужно запоминать, анализировать, пересказывать. Всё, что когда-то было волшебством, превратилось в рутину.
Хёнджин не сопротивлялся. Он понимал логику родителей: если ты слабый, будь хотя бы умным. Если не можешь бегать, научись думать. И он учился. Сидел часами за столом, поглощая одну книгу за другой, пока за стеной, в гостиной, раздавались смех и топот ног. Ники, как всегда, был в центре внимания. Его игры с отцом, их шутки, их радость — всё это доносилось до Хёнджина сквозь тонкую стену, оставляя на сердце мелкие, почти незаметные, но болезненные царапины.
Ники — как молодой бычок — энергичный, неугомонный, всегда в движении. Он не мог просто войти в комнату — он врывался, заполняя собой всё пространство. Его уверенность в том, что мир вертится вокруг него, была почти невыносимой. Альфа не замечал, как его присутствие, его успехи ранили старшего брата. Ники просто жил, наслаждаясь каждым моментом, а Хёнджин наблюдал за этим со стороны, как будто через толстое стекло.
Ники рос слишком быстро. Каждый его день был наполнен событиями, каждое достижение — новым кирпичиком в его идеальной вселенной. А Хёнджин… Хёнджин лечился. Медленно, по частям, шаг за шагом. Его астма не исчезла, но перестала быть главной проблемой. В пятнадцать лет он наконец ступил за пределы дома и поступил в школу. Это было достижение, к которому они с родителями шли годами.
Школа стала для Хёнджина одновременно победой и испытанием. Всё вокруг было громче, быстрее, ярче. Но именно здесь он впервые почувствовал то, чего ему так не хватало: дружбу. Сначала одноклассники смотрели на него как на чужого, но постепенно начали подходить, шутить, интересоваться. Хёнджин научился смеяться с ними. Стал коммуникабельным, дружелюбным, буквально излучающим свет.
Ники же переменился совершенно в другую сторону. Он оставался частью группы своих друзей и одноклассников, но одновременно стал держаться немного в стороне. Отстранился и стал тем, кто искал одиночества, даже когда всё вокруг бежало и суетилось.
Когда родители решили развестись —так бывает, что даже идеальные пары могут разойтись, — всё произошло тихо, почти незаметно. Хёнджину было уже восемнадцать, Ники — шестнадцать. Никаких громких ссор, бурных эмоций. Просто однажды они перестали быть парой. Мать и отец жили рядом, но каждый день становился всё более отделённым. Хёнджин наблюдал за этим со стороны, не ища поддержки, не задавая вопросов. Он принял это как неизбежность, как судьбу, которой не стоит сопротивляться. Внутри него не было бурь, только пустота, которую он не пытался заполнить.
Ники переживал развод иначе. Для него это стало ударом. Он искал причины, не мог понять, как родители могли так спокойно принять это решение. Его мир, до того яркий и беззаботный, потускнел. Когда отец сообщил, что забирает Ники с собой в родной город, альфа впервые показался Хёнджину слабым. Ники плакал всю ночь, а Хёнджин… Просто надел наушники, чтобы не слышать всхлипы за стеной. Его сердце не было обременено тяжёлыми мыслями.
Развод родителей, разлука с братом — всё это прошло мимо него.
