Переплетение

      — Как я докатился до жизни такой…       — Да ладно тебе, Снежка! Думаешь Золотейшество в восторге от того, что происходит в городе? Знаешь, что мне в той заварушке тоже чуть хвост не подпалили? — Дракон посмеивается, перекатывает злосчастную зубочистку меж своих губ и смотрит на дорогу. С каких пор он стал личным водителем москвичу, не понятно ни ему, ни самому Алексу.       Дубин выглядывает в окно, где пейзаж быстро проплывающих деревьев практически не сменяется, и тяжело вздыхает, а затем потирает переносицу.       Коллективное решение — неловкий Котейкин и решительный Хольт — и он поселяется в клане Дагбаевых, пока не найдётся истинная причина нападений не только на Августа, но и на него в том числе. Дима хотел бы возразить на это, мол на него никто не нападал, но аргументы разбиваются о факты даже в его собственных мыслях — не просто так его номер резко решил воспламениться и взорваться. Да и быть ближе, подобраться совсем вплотную к Алтану это и была его первоначальная цель. Правда Дубин так неудачно споткнулся об ван дер Хольта, и теперь всё начинает запутываться куда сильнее, грозясь кому-нибудь разбитым сердцем.       Или лицом.       Например, Дмитрий хочет разбить то дагбаевскому наёмнику за очередную провокационную шутку о его шее, о Хольте и комариных укусах. Или о том, что всё-таки Александр нейдачно о свою же ногу споткнулся и упал на…       — Слуууушай… — резко перебивает свою собственную шутейку Вадим, тянет гласную характерно в своей манере и машину тормозит прямо на дороге. Дима переводит непонимающий взгляд вперед и через незатонированное лобовое стекло Хаммера замечает ряд серебристых седанов. — Если это не твои друзья, а так же не мои, то нам тут решили устроить засаду… Стекай вниз, Снежка. Прорываться будем.       В том, что это не свита Хольта и не люди Алтана уверенность была максимальной, когда по бронированному внедорожнику начали палить. Дубин не успел заметить кто это был, сколько людей вышло из тех иномарок, потому что Дракон резко даёт по педали газа и его, предпринимателя, сбрасывает вниз. Он едва успевает прикрыть руками свой лоб, чтобы не встретиться им с бардачком машины.       Вадим выкручивает резким движением ручку громкости на приборной панели и под бит «Disease» таранит вереницу машин и… людей. Дима не хочет знать о том, сколько эта габаритная машина переехала сегодня человек, а так же что компенсирует Вадик такой крупной машинкой, потому что сейчас он думает о том, что зря он не пристегнулся, что нужно держаться и не дать себе мотаться по салону, не отбить себе рёбра. Возмущение о том, что “прорываться” было в прямом смысле слишком рискованно и глупо застревают в глотке, когда машину слегка подбрасывает, Дракон смеётся и вытаскивает Котейкина прямо за шкирку на сидение обратно, пока сам лейтенант потирает ушибленную голову.       — Ну, это меньшее из зол, кстати, — как бы невзначай замечает наёмник, Дима же косится на него и поражается тому, что он до сих пор не потерял свою зубочистку. Или же эта новая? — Я столько экшена за последние несколько дней давно не испытывал!       — Я тоже, — тут уже честно признаётся Алекс, потирает привычно переносицу, — В вашем городе всегда так… шумно?       — Неа. Только потому что ты приехал, вот и стало всё вверх дном, Снежка.       В крепость, а иначе ту никак не назовешь, они приезжают в дальнейшем без происшествий. Правда сначала охрана даже не хочет пропускать обстрелянный, покоцанный и с разбитым лобовым стеклом Хаммер, но как только Дракон высовывается из-за двери с намерениями дать кому-нибудь пизды, то в тот момент ворота открываются и он проезжает дальше, паркуется возле новенькой и явно дорогой иномарки. Выбраться из машины с покорёженной дверью Дмитрию помогает уже Отто, кратко извещая предпринимателя о том, что босс его давно дожидается и… нервничает.       — Оккупировали территорию иностранные граждане, — ворчит Вадим, но кратко кивает Шрайберу, да направляется в дом, насвистывая себе под нос незатейливую для других мелодию «Perfect Illusion».       — Thank you, Otto, — всё же не лишним будет и спасибо за помощь сказать, улыбнуться и увидеть от здоровяка лёгкую тень удивления во взгляде, а так же незаметную улыбку, которую он прячет в своих светлых усищах.

Эх, вот кому идут усы!

      Август практически сразу сносит его и заключает в объятия, кружит слегка над полом, заставляя робко прижаться в ответ, скользнуть ладонями по рубашке на спине и поморщиться, когда пальцы жалит чужой ток.       — Forgive me, my dear. Кажется, я слишком стал беспокойным в последнее время за чужие жизни… — негромко произносит Август, когда наконец позволяет себе отстраниться и взглянуть на Котейкина с улыбкой на губах. Следом невольно улыбается и Александр, а затем отводит смущённый взгляд.       Ему бы за свою жизнь тревожиться, переживать бы за провал операции, а он как дурачок улыбается оружейному магнату. Глупо? Возможно, но в душе так тепло от улыбки ван дер Хольта стало, что противиться той просто нет сил и возможностей.       — Фу, какие вы сладкие.       Дима, по началу, даже не узнаёт это ворчливое чудо в мягких тапках, с кудрявой головой и в балахоне, да в пижамных штанах. Алтан поправляет на переносице очки и стоит у лестницы на второй этаж с пачкой кукурузных снеков в руке.       — Хольт, распорядись, чтобы твои предоставили всё необходимое для защиты, а ещё… Пошли покажу вашу спальню, — Дагбаев кривится нарочно, закатывает глаза на смущение Александра и поднимается по лестнице, к которой Диму за собой ведёт голландец, крепко удерживая за руку.

***

      Общественность в Санкт-Петербурге взбудоражена новыми произошедшими взрывами: журналисты, блогеры, деятели и даже те, кто далёк от участия в обсуждении городских новостей во всю мусолят эту тему уже пару дней. Кто-то выдвигает даже теорию о том, что это всё дело Чумного доктора и появился новый подражатель, но…       — Думай, Игорь… думай… — только майор Гром уверен на все сто процентов, что это не руки Разумовского приложены к новым взрывам. Его стол завален бумагами, папками с делами, уликами, пустыми стаканчиками из-под кофе, потому что товарищ майор не спал уже пару суток. Приходится работать за двоих, потому как другого напарника себе в помощь Игорь даже не рассматривает — Димкино место никто заменить не может.       О Дубине Гром не волнуется. Тот после взрывов вышел на связь, пусть и единожды, но с чётко поставленным докладом о себе, здоровье и дальнейших действиях, так что сейчас у майора в голове не сохранность друга, а выяснение личности причастного к взрывам. Это мог бы быть и Фишкин, если бы на тот момент не находился в их следственном изоляторе.       — Думай… — Игорь стучит кончиком карандаша по подбородку, сдвигает кепку сильнее на лоб и откидывается плавно на спинку стула. — Я что-то упускаю… но что? Деталь. Пазл не складывается, чтобы обвинить только одного.       — Горь, ты так отъедешь быстрее, чем дело завершишь, — на ещё не совсем захламлённое место стола опускается контейнер с сэндвичем и стаканчик латте, а Игорь поднимает взгляд на подошедшую почти вплотную к нему Юлю.       Пчёлкина снимает чужую кепку, слегка треплет Игоря по волосам и улыбается такой улыбкой, что у Грома внутри всё теплеет, стальные тиски отпускают и больше не сковывают сознание; ему даже дышать легче, когда она рядом.       — Ты же в курсе, что не нужно так усердствовать? К тому же тебе необходимо ещё завтра на приёме показаться.       — Рубинштейн этот ещё… — майор вздыхает так тяжело, но приваливается головой к животу Юли, позволив ту поглаживать, перебирать короткие пряди своими пальчиками. — Но если бы не он, то я бы и правда не справился. Стал бы таким, как тот рыжий еб…       — Не выражайся, Игорь!       Неприятное снова щёлкает в голове, появляется лёгкий звон в ушах, который Гром старательно игнорирует, поднимая взгляд на Юлю.       — Я просто в тупике с этим делом, поэтому вот и агрессивный такой. Пойдём домой, Юль? Чаем меня напоишь, расскажешь что за контент сейчас пилишь.       — Вау, ты прогрессируешь из вредного майора в обычного современного человека с поразительной скоростью, — и после девушка тащит своего мента из участка, прихватив и перекус, и кепарик Грома. Поест по дороге, выговорится немного на свежем воздухе, а Пчёлкина обязательно его выслушает, даже если будет совсем тяжело.

***

      Лейтенант выдыхает неровно, когда горячие губы Августа касаются шеи уже раз в пятый, отвлекая от чтения книги про модель управления, но отклоняет голову в бок, чтобы тех стало ещё больше.       — Мистер Хольт, я читаю… — попытка вызвать у оружейного магната остаток самообладания с треском проваливается прямо тогда, когда после этого уточнения с губ предпринимателя срывается стон.       — Разве я мешаю тебе? — его голос рядом с ухом и Дубин плывёт от удовольствия не только слышать его, но и ощущать волнение в голосе, горячее дыхание на коже. — Я же не делаю ничего противозаконного?

Ох, ещё как делаешь!

      Дима скользит ладонью по чужой талии, предупреждающе сжимает пальцами ткань рубашки, но не оказывает ни малейшего сопротивления голландцу, когда он спускается ниже, касается губами ключиц, прихватывает чуть выше них кожу для того, чтобы оставить очередной след после себя. В себе же предприниматель делает открытие — ему нравится. Буквально всё, что с ним делает Хольт. Он словно бы безошибочно находит каждую чувствительную точку, знает правильное прикосновение, которое вызовет желание Дмитрия попросить его о большем.        — Август… — больше похоже на мольбу продолжить, чем остановиться. Дима ведёт ладонями по широкой спине, едва-едва касается ткани рубашки кончиками пальцев поверх экзоскелета, когда как в этот же момент оружейный магнат тянет его к себе за ногу, усаживая на бёдра.       — Tu voulais me dire quelque chose?       Этот мужчина с ним откровенно флиртует, судя по интонации в бархатном голосе, пока его руки пробираются под жилет и рубашку Александра, сжимают кожу пальцами, а соблазняющая улыбка с его губ не сходит, притягивает к себе внимание.       Лейтенант уже устал противиться себе, своим желаниям и мысленно диктует себе условие, что обязательно во всём разберётся потом. Кончики пальцев касаются чужих губ, оглаживают плавно и аккуратно, а затем тормозят у небольшого шрама, проскальзывает по нему подушечка большого пальца, чтобы после этого ощутить как напрягается Август, как прерывисто выдыхает и с его губ пропадает улыбка.       — Больно? — совсем тихо и неожиданно срывается с уст Димы, обеспокоенный взгляд устремлён прямо на Хольта и его последующую реакцию.       — Нет, но… Unpleasant memories.       Дубин помнит обстоятельства появления шрамов на лице оружейного магната, но поверхностно, не зная деталей. Кажется, самое время раскрыть некоторые секреты Августа ван дер Хольта и приоткрыть завесу тайны над той самой битвой, пока половину из неё сам Дима провалялся в отключке из-за дрона.       — Расскажешь мне? — прохладная ладонь ложится на щёку, та самая подушечка большого пальца оглаживает скулу.       И Хольт действительно рассказывает.       Битва с Волковым далась нелегко не только Игорю. Новый, ещё незапатентованный костюм выкачал слишком много энергии из экзоскелета, практически обездвиживая Хольта. Радовало одно, что и Олег еле-еле унёс свою и тушку Разумовского из полуразрушенного здания телеканала, но… остался другой ключевой элемент, который пошатнул многое в самом Августе. Его взгляды, его стремления, его мораль и намерения — всё это было умело раздавлено и обращено в грязь, смешанную с кровью. Психологическое и эмоциональное давление окончательно разбило его и практически уничтожило.       — Если бы не… Отто, то возможно там бы я и умер, — Дима слышит последнюю фразу лишь поверхностно, будто через толщу воды. Он и сам не понимает как тонет во всём этом рассказе и почему верит в каждое слово оружейного магната.       Наверное потому, что ему нет смысла врать о своём психологическом здоровье? Или придумывать о том, что его снова собирали по частям…       Конечно, Хольт мог и сам быть виноватым — всё же это он сам надел тот, ещё не до конца проверенный, костюм, явно возомнив себя борцом за справедливость. Но что бы сделали на его месте другие, когда дело твоей компании, твоих нескольких лет разработок используют не так, как ты хотел; что бы сделали, когда обманом приманили в ловушку, забрали контроль над ситуацией? Дима не уверен был в том, что он бы полез в опасную заварушку. Хотя… Нет, именно Дубин бы как раз и полез. За справедливостью. Лейтенант ловит себя на мысли, что не только сочувствует Августу, но и понимает его.       Так ещё и поселяется мерзкое ощущение от действий самого Игоря — майор пересёк опасную черту, которая ничем не отличает его от таких же злодеев, как Разумовский, Волков, Дагбаев...       « Разумовский был прав. Я не герой… »       — Август, я… — и он не знает, что именно хочет сказать голландцу, выдыхает тихо и порывисто льнёт к нему, обхватывает руками голову, прижимает к своей груди, привстав на диване и удобно упираясь коленями в его сиденье.       — Everything's all right, sweetheart, — но Александр знает и понимает, что в порядке Хольт уже никогда не будет.

***

      Несколько дней проходят мирно и спокойно, пока Котейкин не заикается о нескольких встречах в центре города. Разумеется, единственный, кто становится против этого — Хольт. Он упрямо высказывает свои не самые радужные предположения, вплоть до «устранения москвича, чтобы под ногами не мешался».       — Я самостоятельный бизнесмен, Август. Ты не можешь запереть меня в чужом доме и держать как птичку в клетке!       — I really can! — магнат раздражённо отодвигает тарелку с блюдом, поднимает взгляд на предпринимателя и смягчается. — Я беспокоюсь о том, кто стал мне близким за эту неделю.       — Вы бы сначала со своими отношениями разобрались, Хольт, — как всегда вовремя и так некстати Алтан вставляет своё слово, медленно попивая чай. — А то на абьюзера смахиваешь. С такими долго хорошие мальчики не задерживаются.       Удивительно, но Дима даже благодарен Дагбаеву за то, что он вмешивается в их разговор и даже слегка кивает, когда тот поднимает на него взгляд. В качестве благодарности, разумеется.       — Ладно. Хорошо. Но… — Август ворчит себе под нос, смиряется с ситуацией и, казалось бы, соглашается, но с одним условием. — Но тогда я поеду с тобой. Закатить бы глаза, да только очередной взрыв чужого характера Дима не хочет. К тому же это лучше, чем ничего. А вот над их отношениями и правда стоило бы задуматься, но об этом Дубин тоже подумает как-нибудь потом.       Потом предоставляется как раз в машине рядом с Августом, который не отвлекается от конференции с иностранными инвесторами через коммуникатор и ноутбук — Дима лишь украдкой поглядывает на него, но внимание сосредотачивает на экране смартфона и не видит перед собой букв, не разбирает написанные инструкции от Архиповой. В мыслях собственная запутанная личная жизнь, стремительно развитая из-за одного голландца. Дубин до последнего откладывал этот разговор с собственной совестью, но она в итоге тревожно давит на виски, сжимается путами вокруг сознания и требует ответов хотя бы для самого себя.       Что он хочет от этого всего? Деньги Хольта ему не нужны, положение в обществе тоже. Внимание и заботу? Кажется, да. Долгие взгляды друг на друга, совместное увлечение чем-то, перенимать привычки друг друга, неосознанно стремиться к близости — всё это Дима хочет именно с Хольтом, понимая это неожиданное открытие. Он понимает ещё одну простую вещь, что его тянет к Августу, у них оказалось много общего, совместные интересы, которые всплыли в более тесном общении за несколько дней. Голландца приятно слушать, а ещё приятнее видеть как он не просто слушает, но и слышит его, Диму.       Нет, Александра.       И это ещё одна тревожная проблема, которая накрывает Дубина так, что руки дрожат, а взгляд скользит от телефона в тонированное окно и обратно, пальцы сжимают корпус смартфона; он нервно ведёт плечом, слегка вздыхает чтобы не привлекать к себе внимание Августа и не отвлекать его от важной деловой онлайн-встречи. Лейтенант не сможет всю жизнь быть под прикрытием, да и долго обманывать такого влиятельного человека, как Хольт не получится — стоит тому только начать копать под Александра Котейкина и весь хрупкий карточный домик его приобретённой жизни просто рухнет.       Так что именно на это и давит совесть, ввинчивает не самые светлые мысли в голову, пока резко не пересекаются мысли с другими — с чего он вообще думает о том, что его прежняя жизнь хуже и что ему должно быть есть дело до оружейного магната? Видимо есть, раз Дмитрий прибегает к таким странным мыслительным размышлениям и к серой морали. Он же и правда готов оправдать поступки Хольта, не видя в этом ничего такого…       Или же за тем кроется куда большее?       В итоге по приезду в центр города Дима запутывает себя ещё больше и отвлекается от мыслей только тогда, когда Август трогает его за руку.       — Всё в порядке? Ты словно… был вне себя.       — Да, я в порядке. Просто слишком много думаю о нападениях, — почти не врет, потому что об этом лейтенант тоже думал по пути. — Если у тебя какие-то мысли есть на этот счет, то мы могли бы обсудить. За ужином, например?       — Ты приглашаешь меня на свидание? — улыбка Хольта становится шире, сам он ближе склоняется к предпринимателю и чуть тише добавляет. — Мы уже фактически живём вместе, так что можно не завуалировать приглашения ненужной рутиной.       Дубин прокашливается неловко, трёт переносицу и выдыхает тихое «Несносный иностранец», прежде чем ответить с улыбкой на губах.       — Я могу и поселиться в любом другом отеле, но прекрасно оцениваю риски собственной безопасности и в этом незнакомом городе могу доверять лишь тем, кого знаю. Так, что это вынужденная мера: принять приглашение пожить под защитой и протекцией Алтана Дагбаева, — видя лицо ван дер Хольта, которое выражает и восхищение ответом, и раздражение из-за него же, Александр посылает тому воздушный поцелуй и выходит из машины перед входом в бизнес-центр. — Я не надолго. Одна встреча и поедем в Лахта-центр. Там ещё одна. Подожди меня в машине, хорошо?       Оружейный магнат соглашается, Шрайбер паркует автомобиль на стоянке рядом со зданием, в то время как предприниматель заходит в здание.       Но он не возвращается ни через полчаса, ни через час и Хольт нервно приказывает проверить здание. В нём Александра не оказывается, как и его телефон находится вне зоны действия сети.