Forever in the Fallout

      Иван сидел за столом, постукивая обеими руками по поверхности и дёргая ногой.       Он хмурился всё сильнее, с каждой секундой беспокойство только росло.       Тиканье часов не помогало.       В комнате хоть глаз выколи, и прочитать оставленную записку было нереально, но брюнет даже не потрудился включить свет.       Он и так знал, что там написано.       Дождь лил как из ведра, ночь казалась бесконечной.       А Тилл всё ещё не вернулся.       Иван закрыл глаза в отчаянии и растерянности.       Почему Тилл поцеловал его?       Иван всегда прекрасно осознавал свои чувства. Он был влюблён в Тилла. Он даже готов был умереть за него. Но Тилл?       Не то чтобы брюнет ждал, что тот когда-нибудь ответит на его чувства. Хотя, если такое случится, он ни в коем случае не станет жаловаться.       Но это…       Это могло разрушить ту дружбу, которая у них была.       А он не мог жить без Тилла.       Часы тикали с каждой секундой всё громче и громче.       В голове всё поплыло.       Брюнет внезапно вскочил со своего места, схватил пальто и зонтик и выбежал в ночную тьму.       Он всматривался в окна магазинов и ресторанов, обежал все аллеи, проверил скамейки, пока, в конце концов, не остановился на пирсе.       Он увидел молодого человека, чужая одежда развевалась на ветру, волосы промокли от дождя, а глаза…       Красивые.       Иван подошёл ближе, протягивая Тиллу зонт, и сказал: — Пойдём домой.       Тот, избегая взгляда чёрных глаз, лишь последовал за ним, приняв зонт.       Дождь начал стихать, и на душе у Тилла тоже стало легче. Почему-то он думал, что стоит ему снова приблизиться к Ивану, и он сразу задохнётся. Он ведь ещё толком не собрался с мыслями и тем более не знал, что сказать.       Но Иван, как всегда, не стал акцентировать на этом внимание. Он делал вид, что ничего не произошло.       Тилл восхищался этой способностью.       Вокруг брюнета всегда была непринужденная атмосфера.       Он всегда мог найти правильные слова.       В каком-то смысле он вёл себя почти отчуждённо.       Что бы Иван ни говорил или ни делал, на других это никак не влияло.       Но Тилл был уверен, что поцелуй с ним — это нечто особенное.       Так почему же Иван так не думал?

***

      Вернувшись в их маленькую квартирку, Иван сбросил обувь и подтолкнул Тилла в душ. Тот даже не сопротивлялся, переоделся в удобную толстовку с капюшоном и спортивные шорты.       А потом Иван потянул его к себе, предлагая высушить волосы. И Тилл снова послушался, не видя в этом ничего плохого. Он расслаблялся от нежных прикосновений, твёрдых рук, ерошащих волосы, и тёплого воздуха, прогоняющего холод и сырость. — Так… мы поговорим? — спросил наконец Тилл, чувствуя, как внутри всё переворачивается от страха. — Мы не обязаны. Можем просто забыть об этом.       Больно. Где-то в глубине души Тилл не хотел забывать об этом. — Что? Иван, мы не можем просто вести себя так, будто ничего не произошло, — твёрдо ответил он, садясь на кровать рядом с парнем. — Нет, можем, — Иван протянул ему книгу, ту самую, о которой Тилл так заботился. По большей части из-за одного конкретного человека.       Тилл понял, что Иван хотел этим сказать.       Он никак не мог понять свои чувства, а Иван всё знал и просто решил прикидываться дурачком все эти годы.       Но почему?       Если он нравился Ивану, почему тот не признался? Почему он не рассказал о своих чувствах или хотя бы не показал, что влюблён в него?       Всё это время он был лишь близким другом. И всё. — Иван, я не могу просто игнорировать то, что я сделал, — Тилл нахмурился, разочарованный собственной глупостью. — Почему? Ты сам сказал, что это была ошибка.       Ауч.       Тилл невольно съёжился от этих слов.       Он же действительно так сказал.       Парень признал, что это было ошибкой, и в тот момент, возможно, он так и думал.       Но сейчас? Он уже не уверен.       Он не знал, то ли он просто испугался правды, то ли перестал понимать самого себя.       И это пугало.       Казалось, Иван знал его лучше, чем он сам. Лучше, чем они оба.       Но насколько те слова ранили Ивана?       Почему он не показал, что ему больно?       Так ведь не должно было быть, да? — Давай пойдём спать, хорошо? — настаивал Иван с лёгкой улыбкой, ложась на футон. Чужое дыхание замедлилось, и брюнет начал медленно проваливаться в сон. — Просто… не уходи больше, пожалуйста. — Мгм.

***

      В отличие от обычного утра, сегодня не пахло беконом или яйцами. И даже вчерашним йогуртом.       Солнце не заглядывало в комнату через шторы.       Не было нежных рук, пытающихся разбудить Тилла.       Он сел, оглянулся по сторонам и понял, что уже девять утра.       Тилл встал и зевнул, переводя взгляд на всё ещё спящего парня.       В замешательстве он подошёл ближе, чтобы разбудить Ивана. — Иван, — позвал он, тряся брюнета за плечо. — Иван, проснись.       Ноль реакции. — Иван?..       Тилл протянул руку, касаясь чужого лба. Пряди чёрной челки упали ему на руку, и он на мгновение замер, а потом быстро убрал её, почувствовав жар, исходящий от Ивана. — Блять… — Тилл толкнул сильнее. — Иван, просыпайся.       На этот раз получилось: медленно и неуверенно, но Иван сел и потёр глаза, изо всех сил стараясь держать их открытыми. — Извини, я сейчас приготовлю завтрак. — Забудь об этом, придурок, ты заболел.       Брюнет ничего не ответил, просто согласно кивнул, прежде чем снова лечь и уставиться в потолок. — Это я виноват, что ты так долго был под дождём, — признался Тилл, садясь на маленькое пустое место на кровати. — Я рад, что ты не заболел. — Ты… — Тилл сокрушённо вздохнул. — Ты безнадёжен, — он почти улыбается.       Ивану просто не повезло.       Он закрыл глаза, не в состоянии больше держать их открытыми.       По телу разливалось неприятное тепло, но он смирился с этим, когда почувствовал на лбу касание прохладной руки. — Ты холодный, — пробормотал Иван.       Тилл лишь пристально смотрел на него, подтверждая слова.       Он не знал, почему он такой холодный.       Почему такой подлый, ведь Иван этого не заслужил.       Разве он не мог быть таким же тёплым, как Иван?       Иван, который улыбался, даже когда ему плохо.       Иван, который утешал, даже когда его об этом не просили.       Иван, который любил, даже когда никто не любил его в ответ.       Когда Тилл не любил его в ответ.       Он тяжело вздохнул, обмакнул в воде маленькое полотенце и приложил ко лбу Ивана, улыбнувшегося этому жесту. — Просто отдохни немного…       Брюнет кивнул, осторожно закрывая глаза, когда жар начал спадать, и его, наконец, охватило облегчение.       Тилл оставался рядом и внимательно следил за тем, чтобы у парня не поднялась опять температура. Но даже когда она полностью спа́ла, он не отошёл. Словно желая убедиться, что Иван никуда не исчезнет.       Потому что ему нравилось чувствовать себя любимым.       Нравилось это ощущение присутствия другого человека, особенно в одинокие ночи.       Тилл был эгоистом, злоупотреблявшим чужим комфортом.       А Иван всё равно его любил.

***

      Когда Иван проснулся, то обнаружил, что укрыт одеялом, на лбу у него прохладное полотенце, а рядом — чья-то рука.       Он поднимается взглядом вверх по руке Тилла, который спал, уронив голову на кровать.       Брюнет сел, легонько похлопав парня по плечу. — Тилл, просыпайся, — улыбнулся он.       Тилл открыл глаза, почувствовав, как чья-то нежная рука легла на его лицо, и невольно возненавидел себя.       За ним всегда ухаживали, о нём всегда заботились. Даже когда он этого не заслуживал.       Особенно когда он этого не заслуживал.       Прямо сейчас Иван держал виновника своей болезни нежными руками, полными бескрайней любви.       Как?       Как Иван готов был сделать так много для человека, который его не заслуживал?       По крайней мере, Тилл думал, что не заслуживал. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, слегка наклоняясь к ладони на своей щеке. — Мне уже лучше, спасибо. Хочешь лапши? — Да.

***

      Усевшись за стол, они оба молча принялись за еду. В воздухе был только звук чавканья и пар, заполнявший кухню. — Я… э-э… Прости за то, что ты простыл.       Иван покачал головой, уставившись в свою тарелку. — Ты не виноват.       Тилл нахмурился, так легко получив прощение.       Внезапно снаружи донеслись громкие звуки. Радостные крики людей, шум океана, бьющегося обо что-то твёрдое.       Тилл выглянул в окно, приподнимая рукой жалюзи. — Что там? — Лодка…       Тилл тут же оказался рядом с парнем и полностью открыл жалюзи, чтобы увидеть лодку.       Она была похожа на ту, на которой он сбежал много лет назад.       Маленькая чёрная металлическая лодка, сливающаяся с ночной тьмой и бескрайним океаном. Небольшой парус, двигатель, и, наконец, люди.       Он прищурился — их квартира слишком далеко, и довольно трудно разглядеть людей.       Но он готов был поклясться, что на долю секунды заметил что-то… розовое.       Тилл схватил пальто и потянулся к двери, но тут же замер.       Он обернулся на Ивана, застывшего на месте с мрачной улыбкой.       Казалось, он вот-вот заплачет.       Но ему нужно было идти.       Он должен был проверить, есть ли хоть малейший шанс, что она выжила. Сбежала.       Он распахнул дверь, снова оставляя Ивана одного.       Не оставляя тому и шанса пойти следом.       Что и требовалось доказать.       Он был недостоин сердца Ивана.       И всё потому, что боялся перемен.