Спой мне снова

Они вернулись после конной прогулки. До этого Эд пару раз вздохнул, что Филиппа больше нет и предложил им с Лу найти себе коней. Так и собрались в лес: Эд и Люси хотели найти общий язык с животными. Уже через час они втроём носились на перегонки. Эд чуть не свалился в один из оврагов, подняв коня на дыбы и остановив у осыпающегося края — Его тут не было! — Да ладно, в этой части леса ты был ещё во времена своего правления! — ответила Лу, подъезжая к нему. Каспиан просто пытался успокоить бешено бьющееся сердце. Когда вернулись, Люси и Эд сами расседлали своих скакунов. Конюх тогда, буквально, не знал, куда деться: до этого только Каспиан сам занимался конём, а теперь ещё двое. Свою белую Альву Люси выбрала потому, что та сразу к ней потянулась. Они все вместе проходили там, когда эта лошадь опустила голову, ткнувшись мордой в макушку Люси. Уши у неё висели как-то нетипично для лошадей и девушка сказала, что кобыла чем-то похожа на эльфа. Так и назвали. Будто в противовес, у Эда был чёрный конь, удостоившийся имени Равэн. Сам он был очень мощного телосложения и с относительно короткими конечностями. На ногах были щётки. Когда шли от конюшни, Эд что-то напевал

(Жеребёнок — Александр Розенбаум)

Заболело сердце у меня

Среди поля чистого,

Расседлаю своего коня

Буйного да быстрого.

Золотую гриву расчешу

Ласковыми гребнями,

Воздухом одним с тобой дышу,

Друг ты мой серебряный.

Облака над речкою клубят.

Помню, в день гороховый

Из-под кобылицы взял тебя

Жеребёнком крохотным.

Норовил за палец укусить,

Всё козлил да взбрыкивал.

Понял я тогда: друзьями быть

Нам с тобою выпало.

И с тех пор стало тесно мне в доме моём

И в весёлую ночь, и задумчивым днём,

И с тех пор стали мне так нужны облака,

Стали зорче глаза, стала твёрже рука.

Когда они, уже вдвоём, зашли в покои, которые делили теперь вместе, Эд стянул влажную рубашку и вышел на балкон, по пути сбросив сапоги. На улицу опустился вечер и на этой высоте от земли уже не было жарко. Каспиан тоже вышел из комнаты и обнял парня со спины. Тот немного наклонил голову и Каспиан стал целовать и вылизывать чужую шею. А потом взгляд зацепился за кулон-монету. Каспиан ещё никогда не видел, что на ней. Он переместил одну руку к кулону. Каких-либо движений от Эда не последовало и Каспиан принял это за молчаливое согласие. Они оба затаили дыхание. Каспиан чуть приподнял монету, перевернул... И сразу, даже в сумерках, узнал свой меч.