спасать или спасаться?

— Нет-нет-нет! — Вопли Шэдоу неистовы, он готов раскрошить этот жалкий мирок на миллиарды пылинок, стереть в порошок, перемолоть в муку, раздавить всех этих чертовых букашек. Паника охватывает сознание, Милк увеличивается в размерах, принимает различные формы и хаотично размахивает то руками, то лапами, то копытами — Вам не взять меня так просто! Голос срывается в истерику: сейчас ему не до привычного актерского амплуа. Безысходность отражается в широко распахнутых глазах, зрачки мечутся, ищут, за что зацепиться. Как выиграть время? Эго трещит по швам, уязвленное поражением. Остались последние мгновения перед тем, как можно будет сказать, что война закончена. Должно же быть еще что-то… — Пожалуйста! Я не хочу туда снова! — Вырывается против воли и Шэдоу испуганно зажимает зубастый рот, пока в уголках глаз скапливаются бусинки слез. Он и правда… Не хочет? Бесконечная тьма, бесконечное забвение… Снова коротать вечность в чертовой тюрьме. Один на один с осознанием — он проиграл. И, главное, проиграл кому? Смех выходит отчаянным, отрывистым. Иногда Шэдоу прерывается, чтобы восстановить дыхание, пока не замечает, что дышать больше не может. Дрожащей рукой закрывает лицо, чтобы не было видно слез. Он не может так проиграть, все же было так идеально спланировано. Он не может… Все шло так хорошо, почему… Сознание медленно ускользает во тьму. Шэдоу чувствует — это конец.

***

— Проснулся… — Голос мягкий, обволакивающий и успокаивающий, Шэдоу отворачивается, покрепче укутываясь в одеяло. Это странно. Это не похоже на плен, полный бесконечного отчаяния и пожирающей злости. Неужто его сознание уже своего хозяина начало дурить? — Я понимаю, тебе нужен отдых, ты потратил много сил на сопротивление. Ты сможешь отдохнуть после того, как мы поговорим, хорошо? — Какого вообще… — Милк поворачивается и хлопает глазами, смотря на Ваниллу. Тут же отползает подальше, на лице кривая усмешка — Вы… Пожалеть меня решили, идиоты? Ха-ха, да вы еще глупее, чем я думал, нужно же быть настолько… — Это я настоял, — Ванилла нахмурился, опустил голову в знак провинности — Мы договорились. Если не получится убедить, то мы тут же заточим тебя обратно. Шэдоу, тебе же было страшно возвращаться туда, верно? Ты можешь всегда быть тут, мир намного прекраснее, чем ты думаешь, и ему стоит дать шанс. — Конечно-конечно, — Хитро сощурился, расплываясь в чеширской улыбке — Где-то в глубине души я всегда хотел бегать по полям, пасти овечек и нюхать цветочки. С чего начнем, мой дорогой друг? Ванилла вздохнул. С самого начала он не ждал, что с Шэдоу будет легко. Просто в тот момент, когда он в отчаянии закричал, что не хочет возвращаться в плен… Что-то внутри переломилось. Он такая же печенька, как и они, он ведь тоже заслуживает счастья, не так ли? Хотя бы шанс. Один крохотный шанс, пока его силы не восстановились и он ничего не сможет им сделать. Он пропустил колкость в голосе Милка мимо ушей и продолжил: — Есть что-то, что тебе нравится? — О, конечно, я обожаю устраивать грандиозные представления! Рассказывать другим печенькам настоящие события, проводить викторины, загадывать загадки! Я в этом мастер! — Улыбка стала обворожительной, Шадоу соскочил на край кровати и сел рядом с Ваниль, элегантно закидывая ножку на ножку — Хочешь фокус? — Если он никому не причинит вреда. Правда, твои силы… — Милк не дослушал, ловко нырнул пальцами в чужие волосы, бесцеремонно дотрагиваясь пальцами до кожи и вызывая у Ваниллы небольшие мурашки. После чего извлек на свет… Потрепанный бубенчик, который тут же рассыпался. — Что? — Милк захлопал глазами, хмурясь. Его голос понизился и был явно не довольным — Какой ведьмы...? — Твои силы на исходе. Я не могу сказать, когда они восстановятся в целях нашей безопасности, но это длительный процесс, — Мягко объяснил Ванилла, взяв Шэдоу за руки и успокаивающе сжав их — Но если будет нужно — я помогу тебе. Главное, чтобы намерения были добрыми. — Пфф, сильно нужна мне твоя помощь, — Шэдоу закатил глаза, вырывая руки из теплого плена. И пожалел. Тревога накатила оглушительной волной, руша карточные домики выстроившихся планов. Захотелось, чтобы Ванилла снова начал его успокаивать, но попросить об этом — отсуствующая опция. — Давай вернемся к представлениям. Я думаю, что мы сможем организовать тебе что-то такое. Но с условием, что я перечитаю сценарий и, если нужно, внесу правки. В остальном полная свобода. Я уверен, всем понравится. — Ага, — вымученно выдавил Милк, снова забираясь в кровать и накрываясь одеялом с головой — Мне нужно подумать над своим замечательным сценарием, так что уходи уже. Ванилла вздохнул. Получалось… Плохо. Но это только начало, еще не все потеряно. Уходить не спешил. Теплая, уютная, но слегка тоскливая из-за накатывающих мыслей аура Ваниллы словно озаряла комнату нежным светом. Он нерешительно положил руку туда, где, прежположительно, должно было находиться плечо Шэдоу и ободряюще сжал. — Все будет хорошо. Просто открой свое сердце, не думай о прошлом опыте. Многое изменилось и я могу показать тебе, что все может быть иначе. Подумай над этим. После этого он вышел из комнаты, около которой стояла пара охранников. Да уж, мало чем отличается от плена, но иначе поступить они не в силах — риск слишком велик. Да и Ванилла недалеко ушел, на время «исправления» придется всегда находиться рядом с Шэдоу. Когда комната погрузилась в давящее молчание, стало неуютно. Милка раздражали качели, которые собственный мозг устроил ему: он чувствовал себя уязвленно, униженно, но рядом с обнадеживающим голосом и прикосновениями Ваниллы становилось легче. И это бесило. Потому что он, неповторимый Шэдоу Милк куки, ни в ком не нуждался, тем более в какой-то там марионетке. Да, ему сейчас тяжело, его почти получилось сломать и он пока не знает, что делать. Но ключевое словое — пока. Он обязательно что-то придумает, карты будут растасованы в его пользу и победа будет за ним… Нужно лишь воспользоваться добротой этого глупого Ваниллы.