Мишени в тире

      После емкого разговора с Чишией Арису хотелось только одного — проветрить голову, но когда спешно выкуренная сигарета не помогла, он двинулся в противоположную сторону, огибая здание Пляжа по периметру.        Вечер, сгущающийся на горизонте, придавал его шагу уверенности. Проглядывающийся на темнеющем небосводе хрустальный диск луны сопровождал, смотря одновременно высокомерно и сочувственно. Бледные блестки звезд с каждой минутой становились отчетливее, разбросанные, словно шарики фольги — такие же острые и переливающиеся в многочисленном сиянии.        Пылающее зарево солнца еще не ушло за безликий край полностью, и потому придавало округе красных и вишневых оттенков, будто кто-то перерезал небу горло. Яркие краски протекали жидкой акварелью, смешиваясь и перетекая друг в друга, чтобы вскоре погаснуть до следующей гибели светила. До нового заката.        Засмотревшись, Арису не сразу понял, что уже дошел до пункта назначения и теперь стоял, глядя на развлекающихся людей. Плеск воды из бассейна и слияние голосов стали такими привычными, что он не обратил на них внимание, неторопливо продвигаясь вперед.        Постепенно собирающаяся «компания Аи» встретила энергичными приветствиями, на что Арису криво улыбнулся, не решившись открывать рот без надобности. Все внутри гудело и трещало, требуя успокоения, найти которое оказалось не так-то просто.       На свой наполненный бокал Арису смотрел с деланным безразличием. Рациональность уговаривала пойти и лечь спать, но что-то другое — более развязное, твердило остаться и пить до дна.        Скользнув взглядом мимо нескольких лиц, Арису обратился к стоящей рядом Ае:       — В прошлый раз ты сказала, что я «не пью», – девушка, в чьих глазах угадывалось не до конца пришедшее понимание, обратила на него любопытный взор. Поспособствовала ли этому выбранная тема, – Арису не знал, и потому продолжил: — Я хочу попробовать. Еще раз.       Сделав вид, будто не заметил недоумение Аи, Рехэй нервно побарабанил пальцем по стеклянной каемке. Эти слова должны были стать ошибкой, но он не мог не попытаться снова. В прошлый раз получилось плохо, но даже так он смог увидеть Карубэ...        Один раз. Просто попытать удачу и после никогда не прикасаться в независимости от полученного опыта, будет он положительным или снова отрицательным. Арису нужен последний глоток кислорода перед погружением в неизвестность, и больше ничего.       — Ты уверен? – спросила Ая с откровенной неуверенностью. Посмотрев на нее, Арису утвердительно кивнул и твердо ответил:       — Без риска в этой стране никуда, – он не хотел цитировать Чишию, но эта фраза так сильно засела в голове, что по-другому просто не получалось.        Между тем Ая, поняв, что спорить бесполезно, обратилась к уже знакомому парню. Она когда-то называла его по имени, но Арису благополучно забыл, потому что в тот момент находился под наркотой.        — Эй, Джиро, – позвала Ая, и когда привлекла внимание, попросила. — Дай одну штуку. Это для него, – она кивком указала в сторону слегка смутившегося Арису. Джиро взглянул на него с оценкой и, беспечно пожав плечами, вскоре протянул ему одну из разноцветных таблеток; на ладонь Рехэя приземлился маленький желтый кругляшок с изображением улыбающейся рожицы на нем.       — Что это?       По внешнему виду уже можно было легко догадаться, что именно он держал в руках, но Арису все равно не мог не спросить. Нужно же было знать, что собираешься глотать ради гребанной галлюцинации.        — Экстази, – ответил Джиро, наметив слабую улыбку. — Отличная хрень, между прочим.        Арису вздохнул. Ну да. «Клубный наркотик», что же еще? Эту гадость часто можно приобрести непосредственно в клубах, и основным контингентом становится молодежь, для которых яркие цвета употребляемого становятся крайне привлекательными. И может где-нибудь посреди переулка в свете неона различные изображения на таблетках и выглядят впечатляюще, но на Арису это наводило лишь тихую смесь беспокойства и ужаса.       — Осторожнее с этим, – предупредила вдруг Ая, слабо пихнув его локтем. Фыркнув, Рехэй постарался не выдать своей нервозности.       — Один раз, – пообещал он, на что получил лишь снисходительную улыбку.       «Не верит», – догадался Арису, бросая цветной кругляшок в свой бокал. Тот медленно утонул, а со дна начали подниматься характерные пузырьки, оставающиеся плавать на поверхности. «Но это и понятно. Я бы себе тоже не поверил».        Украдкой вздохнув, Арису дождался, пока наркотик растворится полностью и, отбросив сомнения, сделал несколько смелых глотков. Вкус – как и в прошлый раз – никак не сигнализировал о несанкционированной добавке, что смогло немного сбавить отголоски тревоги.        Конечно, Арису было страшно. Но он был готов к тому, чтобы узреть кошмар снова, потому что это означало возможность в последний раз увидеть своих друзей или хотя бы одного из них. Ведь больше такой возможности у него не будет — свое слово Арису держит до самого конца.        — Расслабься, – подсказала Ая, с силой потерев его плечо. — Вот так... Вдох-выдох... Вдох... Выдох... – послушно дыша по указке девушки, Рехэй начал чувствовать, как сердце успокаивается, сбавляя беспокойный темп. — Это дело такое, понимаешь... Нужно быть позитивно настроенным, если не хочешь получить бэд трип. Уж поверь, я в этом болоте уже бывала, и не раз, так что знаю, о чем говорю.       Внезапно заинтересовавшись, Арису поднял на нее глаза и вгляделся внимательнее. Если так подумать, то об Ае ему практически ничего не известно. А зная, как быстро может стать «слишком поздно», стоило действовать на опережение.       — Что с тобой было до попадания сюда? Как вообще все пришло... К этому?        Удивившись такому неожиданному вопросу, Ая замялась, но в конце концов решила окунуться в прошлое. Набрав в легкие побольше воздуха, она начала рассказ.       — У меня с детства не складывались отношения с людьми. Они считали меня странной, а я не пыталась их переубедить. Я стремилась к местам подальше от людей, туда, где будет тихо и спокойно, ведь человеческий фактор всегда делает только одно — разрушает. Люди виделись мне вредителями. И я не хотела мириться с этим. Не хотела быть похожей на них.       Я нашла того, кто разделял мои мысли. Этот человек стал мне старшим братом. Он жил по соседству и хоть кровно ничего нас не связало, я чувствовала в нем свою родственную душу. Именно он научил меня стрелять из пистолета, терпеливо объясняя все тонкости обращения с огнестрельным оружием.       Вместе мы уезжали подальше — в горы, леса, на море, в конце концов... Родители не понимали, но и не вмешивались. Им было все равно, лишь бы у соседей не было вопросов и это не повлияло на репутацию семьи. Я была благодарна им за это, но в то же время обижалась, потому что любящие родители были у всех, кроме меня. Но старший брат легко заменил их, так что мне тоже стало плевать.       Брата убили. Виноватого нашли, и он предстал перед судом. Он хотел ограбить его, но когда встретил сопротивление, то просто отнял его жизнь и скрылся, после чего его поймали и предоставили обвинение... Я помнила о том, чему меня научил старший брат. Да. Я застрелила этого подонка прямо в зале суда. Шесть выстрелов, и ни одного промаха. Он был уже мертв и обойма опустела, когда меня схватили, под руки выводя в коридор.        Я не сопротивлялась. Знала, что ни чем не лучше его, но клянусь — я бы сделала это снова. И снова, и снова... Не существует фактора, способного заставить меня передумать тогда. Я горжусь собой и я счастлива, что смогла отомстить за брата, отплатив той же монетой. Ни секунды не жалею о содеянном.        Пока меня вели, я увидела в окне салют. Засмотрелась, а потом поняла, что никого уже нет. Здание суда пустое, как и весь Токио. Будто кто-то нажал на кнопку паузы.       Ну, а дальше, как по накатанной... Двери Пляжа открылись для меня внезапно. Я не хотела больше стрелять, решив, что одной отнятой жизни для меня хватит. Я познакомилась с ребятами, с Джиро, в том числе. По секрету: он был наркодилером до того, как попасть сюда.        Я попробовала наркотики. Поняла, что иначе точно расклеюсь и продолжила. Я этим не горжусь, и тебе не советую увлекаться. Ужасная гадость, оторваться от которой трындец, как трудно...       Арису медленно моргнул. На переваривание полученной информации у него ушло около минуты, за время которой стало немного жарче, будто температура резко повысилась на пару градусов. Ощущение тяжести быстро сошло на нет, и Арису начал узнавать симптомы. На мгновение желудок стянуло в тугой узел от накатившей тревоги, и он попытался перебить это чувство сосредоточенностью на разговоре с Аей.       — Я пообещал, что это в последний раз, – сказал Арису, с трудом заставляя свой язык двигаться. Странное ощущение удушения не давало покоя и пальцы оттянули воротник рубашки, расстегнутой на пару верхних пуговиц. Глубокий вдох дался тяжело, будто что-то мешало.       В прошлый раз было холодно, тревожно и страшно, а сейчас Арису чувствовал себя совершенно иначе; каждая клеточка тела постепенно нагревалась, закипала кровь в венах и больно, почти горячо натягивались нити нейронов. От беспокойства не осталось и следа — на смену пришла ослепительная эйфория, словно кто-то резко переключил рубильник.        — Я хочу тебе верить, – сказала Ая, вздернув уголки губ. Явно заметив состояние Арису, она шутливо звякнула своим бокалом о его и сделала глоток. — Ты главное не переживай, хуже будет.        — «Переживать»? – переспросил Арису. — Ая, я... Я чувствую себя счастливым. Это же нормально, да? А то у меня ощущение, что я могу сделать что-то непоправимое.        Ая рассмеялась. Ее плечи характерно подрагивали и она едва не пролила свой напиток. Когда же смех прошел, на заметно повеселевшем лице снова возникла улыбка.       — Развлекайся, пока можешь. Я лично придерживаюсь этого правила, потому что не знаю, что случится завтра и случится ли вообще. Так что забей, Арису, и наслаждайся вечером.        Дважды повторять не пришлось — Рехэй наслаждался, беря от остатка дня все, что мог удержать в подрагивающих от избытка эмоций пальцах. Он опустошил еще половину заново налитого бокала, прежде чем понял, что больше не хочет.        Все протекало, как в психоделическом триллере — звуки, словно приглушенные вакуумной пленкой, силуэты людей размываются акварельными красками, слишком сильно разведенными водой, и Арису ловит себя на том, что не помнит своих действий двадцатью секундами ранее. У этого нет определенного названия, но это очень опасно, как трогать раскаленную плиту еще не зная последствий этого акта фривольности.        Происходящее походило на сон. Не кошмар, как в прошлый раз, а просто дрема, в которой не можешь до конца контролировать свои действия и все глубже вязнешь в невидимом болоте, куда бросаешься без задней мысли.        Наркотик развязал Арису язык и руки. Он с небывалым удовольствием общался, при этом даже не пытаясь собрать мысли хоть в какую-то цепочку. С губ слетало то, что первым приходило в голову, потому что мозг сейчас не был способен на анализ, занятый повышенной выработкой серотонина. Сердце при этом стучало быстрее, чем должно, а накатывающий жар требовал выхода.       Снова выпав из реальности на десяток секунд, по пришествию в себя Арису приземлился в бассейн, окруженный крупными брызгами воды, летящими во все стороны. Понимание того, что громкий смех принадлежит именно ему, пришло не сразу, но когда Арису все же понял, то уже не мог остановиться.        Насквозь мокрый, он оперся руками о холодный бортик и вылез, чувствуя то, как одежда липнет к телу вместе с отросшими темными прядями. Чувство удовлетворения и радости переполняло, выплескиваясь через край. Организм немного остудился, но даже так Арису все еще чувствовал, что ему катастрофически не хватает воздуха.        Поднявшись на ноги не без помощи подоспевшей Аи, он пожаловался:       — Не помогло! – смахнув со лба капли, текущие с промокших волос, Рехэй задрал голову, пытаясь отдышаться. — Я уже с ума схожу!.. Почему ты не предупредила?       — Ну, – Ая слабо усмехнулась. — Не думала, что с тобой так будет. Сорян.        Спустя время остыть так и не получилось, на что Ая посоветовала пойти спать и заодно переодеться, на что Арису еще какое-то время упирался, говоря, что точно умрет, если останется в одиночестве. Слабое понимание происходящего твердило, что стоит задержаться и тогда, возможно, станет лучше, но когда Ая настойчиво подтолкнула его к выходу, Арису сдался и поплелся к дверям, ведущим в здание.        Идя по коридору и с неохотой переставляя ноги, Рехэй несколько раз порывался вернуться и попытаться сбить температуру льдом из бара, но почему-то ноги не слушались, упрямо ведя дальше. Изнутри его буквально разрывало и он остановился, тупо глядя на то, как капли с одежды падают вниз.        Бездумно оглянувшись, Арису тупо пялился на след из воды, оставшийся от его передвижения. Все звуки постепенно удалялись, и понимание того, что кто-то зовет его, пришло не сразу. Повернувшись обратно, Арису растерянно осмотрелся, пытаясь понять, откуда доносится голос.        И когда он наткнулся на Нираги, тело просто застыло, отказываясь слушаться. Несколько шагов, и расстояние между ними стремительно сократилось. Арису вдруг улыбнулся, в то время как Нираги смотрел на него со смесью непонимания и злости.        Секунда — винтовка в чужих руках с грохотом падает на пол. Расплывающееся сознание не успевает обработать увиденное, как Сугуру хватает его за воротник и впечатывает в ближайшую стену. От силы удара из легких вылетает весь набранный воздух и Арису интенсивно сжимает пальцы на запястьях Нираги, по какой-то причине не пытаясь заставить отпустить.       Открыв сомкнутые от неожиданности веки, Арису поднял осторожный взгляд выше, тут же столкнувшись с испепеляющей ненавистью в темных радужках, прямо сейчас горящих адским пламенем.       Мысли упрямо путались и Арису не понимал, чем заслужил это. Логическая цепочка не складывалась, ведь принятый наркотик делал свое дело — срывал крышу, отодвигая здравые идеи подальше.        — Ты, блять, шутишь? – Нираги сжал одежду сильнее, почти до треска мокрой ткани. По пояснице пробежали холодные мурашки, из-за которых Арису неосознанно подался назад, сильнее вжимаясь в стену.        Шумно вдыхая, он чувствовал, как сердце забилось сильнее, а температура снова подскочила. Если раньше было просто жарко, то сейчас от невыносимости этого чувства Арису хотелось залезть в ванну со льдом, лишь бы эта пытка прекратилась.        Облизнув губы, Рехэй хватал воздух ртом, не в силах насытиться. Картинка перед глазами расплывалась, но ярость Нираги была видна через чур четко. И тут Арису понял причину, так резко и неожиданно, что не смог скрыть проблеска осознания.        Все дело в зрачках. Он разозлился именно в тот момент, когда посмотрел в них.        — Я... – начал было Арису, но из-за того, как сильно пересохло во рту, хриплый голос быстро затих, после чего попытался снова. — Это последний раз... Мне просто... Я не хотел, чтобы так...       В ответ на сдавленную речь Нираги грязно выругался, резко отпуская, из-за чего Рехэй, лишившийся надежной опоры, тут же сполз на пол. Зарывшись пальцами в волосы, успевшие немного высохнуть, он потер лоб — тот оказался охренительно горячим.        Но долго сидеть не получилось; Нираги, подобравший брошенную винтовку, рывком поднял его на ноги и потащил дальше по коридору. Едва поспевая за быстрым шагом, Арису запинался, не падая только благодаря тому, что Нираги держал крепко. Причем настолько, что наверняка останутся синяки.        Когда дверь за ними захлопнулась, стальная хватка на руке исчезла. Но не успел Арису хотя бы попытаться прийти в себя, как Сугуру, вновь бросивший свою винтовку куда-то в сторону, взял его за подбородок, грубо сжимая пальцы до резкой боли в челюсти и заставляя смотреть на себя.        — Клянусь, я перережу тебе горло, если ты снова задумаешься о том, чтобы засунуть эту дрянь себе в рот еще хоть раз, – чеканя слова, Нираги пронизывал его взглядом, в котором сгустилась темнота. Из-за действия экстази Арису не испытывал страха и мало обращал внимание на неприятное ощущение от того, с какой силой Нираги давил на него.        — Я понял, – хрипло выдавил Рехэй. — Только опусти. Больно.        Видимо, эти слова заставили Сугуру немного прийти в себя, потому что вскоре давление исчезло на совсем. И когда он отдалился на шаг, Арису тут же вернул прежнее расстояние. Он вообще мало понимал, что делает — бушующий в крови наркотик на самом пике своей активности бил в голову молоточными ударами, не позволяя сопротивляться.         Прижавшись к Нираги вплотную, Арису запустил пальцы в его волосы и поцеловал. Пару мгновений ничего не происходило, время словно остановилось, но также быстро запустилось вновь.        Потянув его за пряди на затылке, Нираги заставил Арису отстраниться. Он без особых проблем мог и отпихнуть, но почему-то не стал.        — Не начинай то, о чем будешь жалеть, – предупредил Сугуру, награждая его тяжелым взглядом. Это наверняка должно было подействовать отталкивающе, но для Арису это стало магнитом, укрепившим желание не убирать руки и тем более не отходить.        — Я не буду... – попытавшись быть убедительным, Рехэй прозвучал тихо и вкрадчиво. — Не знаю, что со мной. Ая сказала, это нормально. – Сбившись, на мгновение он замолчал, чтобы сразу продолжить. — Я пытался что-то с этим сделать, даже в бассейн прыгнул. Не помогло. Только хуже стало.        — Ты не знаешь, о чем говоришь, – попытался поспорить Нираги, делая это без особого желания. Будто на самом деле не был против, но что-то мешало ему пойти на поводу у спонтанных желаний Арису.       — Может, и не знаю. Что это меняет? – он подался вперед, чувствуя, как пальцы Нираги разжимаются, позволяя приблизиться. Дыхание опалило губы. — Ты сам все это начал, так что не ломайся, как девчонка, и помоги мне.        Возникшая на чужом лице ухмылка с отблеском мрачной снисходительности не обещала ничего хорошего, но Арису было плевать. Возможно, он действительно не понимал, на что соглашается, но поворачивать назад было слишком поздно. Точка невозврата уже пройдена.        — Как пожелаешь, смертник, – шепнул Нираги, затянув его в поцелуй, несильно давя на заднюю сторону шеи Арису, чтобы тот не подумал отстраниться.        Все внутри бурлило, как кипящая лава, обжигая не только себя, но и Нираги, поддавшегося на нелепую провокацию. От его рук по телу расходились волны жара, нещадно давящих на и без того слабо соображающий мозг.        Арису просто нужны были прикосновения, и чем больше — тем лучше, потому что так хотя бы на краткие мгновения спадала подскочившая температура. И Нираги давал их ему, даже если понимал, что все равно останется ответственным за произошедшее. Ибо что взять с Арису, на свой страх и риск решившего добровольно проглотить экстази? В котором, наверняка, было что-то еще, как это обычно бывает.         Освобождая Рехэя от тяжести мокрой одежды, Нираги очертил языком лихорадочно бьющуюся венку на шее, прикусывая и заставляя Арису невольно вздрогнуть. Из-за наркотика ощущения обострялись раз в десять, и потому на безобидные поцелуи и укусы тело отзывалось крупной дрожью.        По венам текли волны огня, сжигающие изнутри. Пульс стучал, заведенный адреналиновым ритмом, и движения становились дергаными, порывистыми. Как бы сильно Арису не пытался себя контролировать, его била неконтролируемая трясучка.        Перед глазами же все смазывалось, безвозвратно отдаляясь и притягиваясь снова. У грани реальности его удерживал Нираги, чьи руки оставляли на коже краснеющие отпечатки и царапины. Возможно, стоило бы возмутиться, но Арису не был способен на это сейчас, когда каждое прикосновение неизбежно усиливалось под воздействием веселых таблеток, вызывая жгучий экстаз.            Почти до треска сжимая простынь под собой, Арису почувствовал, как Нираги смахнул с его лба волосы одним легким жестом. Загнанно дыша, Рехэй не знал, куда деть руки и потому дотянулся до чужого затылка, распуская собранные в небольшой пучок пряди. Пальцы беспорядочно трогали все, что попадалось на пути, требуя занять себя хоть чем-то на время краткой передышки.       Долго это не продлилось, и одежда продолжила уверенно лететь куда-то на пол. Звуки смешивались с чувствами, зрение подводило, расщепляя темную картинку на несвязанные между собой кусочки.        Когда конкретно Арису окончательно потерял контроль было непонятно, и сколько времени прошло тоже. Единственное, что он понимал достаточно четко — отголоски боли, смешавшиеся с удовольствием и распаленным дыханием, обжигающем дыхательные пути. Легкие пытались переработать весь тот воздух, который жадно глотал Арису, но не успевали, из-за чего тот начинал задыхаться.       На языке возник вкус металла от прокушенной губы. Шепот превращался во вскрики, не до конца доходящие до сознания, пребывающего где-то на грани. Кислорода не хватало, но услышав властное «Дыши» над ухом, Арису послушно вдохнул, наконец перестав чувствовать себя рыбой, выброшенной на сушу.        Быть здесь сейчас означало стать вместилищем для чужой боли, – пусть Рехэй и не был способен в полной мере испытать ее сейчас – не способной удержаться в пределах тела и души Нираги. Соображать получалось плохо, но как-то сама собой выстроилась мысль о том, что, по всей видимости, однажды Сугуру воткнули нож в самое сердце. И если от лезвия избавится получилось, то от крови, льющейся из незатягивающейся раны, — нет.        Арису с поразительной точностью почти физически чувствовал то, как к нему липнут вишневые пятна, остающиеся от зубов, губ и ладоней, прижимающихся в полную к собственной коже. Это должно было вызвать отвержение, категорический отказ от того, чтобы быть запятнанным этим. Но Арису стойко принимал каждый отпечаток, не пытаясь содрать вместе со скальпом, ведь уже говорил о готовности принять любую цену, какой бы высокой она ни была.            Нираги слизнул темно-красную каплю, стекшую вниз по подбородку, оставляя быстро остывший влажный след. С трудом сосредоточившись на нем, Арису пытался игнорировать трепет собственных ресниц, мешающих обзору. И увидев кривую усмешку на лице Нираги, он, чудом совладав с голосом, спросил:       — Что?..        Удерживать фокус внимания было тяжело, даже через чур. Заметив это, Сугуру в качестве утешения оставил короткий поцелуй на его губах. Отмахнувшись от непрошеной любезности, Арису прикрыл веки на несколько мгновений, слыша оглушающий ритм пульса в барабанных перепонках.       — Забавляешь, – коротко пояснил Нираги, видимо решив, что такого объяснения вполне достаточно. Будучи не в силах для спора, Арису безучастно кивнул, дескать: «Понятно». Хотя ничего ему было непонятно, в таком то состоянии.