Поехали! Мюзикл

      Вы слышали о ядерной войне 1812 года?       Это был ничем не примечательный выходной день, один из множества таких же, как этот. Уэнсдей и Энид, находясь в своей комнате в Офелия-Холле, занимались своими рутинными делами: Уэнсдей, орудуя куклой вуду, изображающей Пагсли, массировала тому простату, а Энид пыталась уговорить Вещь пожертвовать пару своих пальчиков, чтобы она могла пришить их ко лбу и тогда у неё были бы прикольные рожки. Ничего не предвещало беды. Но беда на то и беда, что приходит без предупреждения, когда этого совершенно не ждёшь. Когда жизнь наконец-то наладилась, когда наступает светлая полоса, происходит что-то ужасное. Что-то подобное смерти близкого родственника или попавшей в лёгкое икринке осьминога, который вылупится и разорвёт тебя изнутри.       Такое и произошло с Уэнсдей и Энид. Опять же, ничего не предвещало беды. Но вдруг, как гром среди ясного неба, разбивая их разделённое надвое окно, в комнату ворвался танк M1 «Абрамс» и встал посреди учинённого им беспорядка. Люк открылся, и оттуда сначала показались заячьи уши, потом голова в ковбойской шляпе, затем пара рук, в каждой из которых было по револьверу... Наконец, человек в ковбойском костюме и с кожей инопланетного оранжевого цвета вылез полностью, демонстративно крутанув в руках револьверы. Знаменитый Дональд Трамп.       — Бойчеш и ужашайчеш, нещщашные нелегалы! — заорал он гнусавым голоском. — Я прищёл, штоби выдворич ваш обратно в... Ой, я шчо, ошибщя джверью?       — Похоже на то, — хмыкнула Уэнсдей.       — И это не общежичие для латиношов на пошобии?       — Неа.       — Ну... По такому шлучаю я прижываю ваш проголошовач жа меня на грядушых выборах! Обешчаю, шчо лишу финанширования вше школы для ижгоев и перенаправлю дженьги на штроитэльшчво штрипчиж-клубов с нешовершеннолечними танчофшычами! Я жапрешчу ижгойшкие объеджинения! Ражгоню етот проклячый Шовет Штай Калифорнии! И введу жапрет на наличые более чем джвух глаж на одном личе! Прошчайте! И голошуйте жа меня! — он встал на четвереньки и полез обратно внутрь танка, негромко приговаривая: — Я штар... Я ошчень штар... Я шупер-штар! А порно-штар ли я? Наджо будеч шняца в дечшком...       Люк захлопнулся с глухим металлическим звуком, танк сдал назад, включил правый поворотник, повернул налево, и скрылся в неизвестном направлении. Уничтоженная стена самовосстановилась, принимая свой прежний вид, и теперь даже и не скажешь, что она отсутствовала несколько секунд назад. Удобно — за ними не станет следить этот странный огромный глаз на небе.       — Бибибибиии! — запищала Энид. — Уэнс, к нам только что ворвался Трамп на танке!       — Я заметила.       — Ты знаешь, что это значит?       — Что директриса Уимс опять нанюхалась клея?       — Это значит, что мы должны немедленно заняться страстным сексом!       — Звучит логично. Но я не могу понять, мы уже в отношениях или нет? В метках нету ER. Как я должна на твоё предложение реагировать? Согласиться сразу или смущённо недоумевать? Или подло задушить тебя ночью подушкой-пердушкой.       В комнату залетел рой моли и сожрал всю одежду на девушках, избавив их от нудного и неинтересного ритуала раздевания. Энид зашагала в сторону кровати Уэнсдей. Топ-топ. Ещё пару шажочков: топ-топ. И ещё. Топ. Топ-топ! Хуёп блять. «Блондинка» залезла сверху на «брюнетку». Рядом с ними появился игровой автомат. Энид дёрнула за рычаг, на табло выпало три стилизованных изображения презерватива. Из автомата выпала пачка резиновых изделий номер два. Энид взяла её и натянула презерватив на свой член...       — Энид, какого хуя у тебя член?       — Ой, точно.       Энид натянула презерватив на свою вагину...       — Да что ты делаешь?!       — Блин, извини. Я ещё ни разу этим не занималась. Как ты могла догадаться, в реальной жизни я мальчик и не знаю, как это у девочек происходит.       — Как я могла об этом догадаться???       — Но я ведь ходячий стереотип о девочках в представлении мальчиков! Ношу всё розовое, лакомлюсь сгущёнкой, слушаю корейские гэнгбэнды, имею склонность к некрофилии. Мои когти на пальцах по-фрейдистски символизируют фаллосы, а моя задержка в обращении точно так же по-фрейдистски символизирует проблемы с сексуальностью.       — Хорошо, что в полнолуние ты превращаешься в волка, а не в свинью. Не знаю, как бы я смотрела в глаза Вещи, если бы влюбилась в сексуальную хрюшку.       Энид сидела сверху на Уэнсдей. Они смотрели друг на друга. Волчица кидала гангстерские распальцовки. Провидица моргала морзянкой текст «120 дней Содома». Наверное, пора бы уже что-то сделать, пока блондинка опять не начала битбоксить во время секса, как это было в прошлый раз.       — Начнём? — спросила Энид.       — Приступим, — сказала Уэнсдей.       — Поехали! — сказал Гагарин.       — Ты-то тут что делаешь? А ну проваливай.       Гагарин грустно вздохнул и с поникшим видом направился прочь.       Энид оплела ноги Уэнсдей своими ногами, потом начала щекотать своими пятками её подмышки. Большие пальцы ног Энид гладили ладони Уэнсдей и ласкали её уши. Девушки нежно тёрлись своими коленями друг о друга. Уэнсдей хрустнула шеей и положила одну руку на левую Грудь Энид, другую руку на правую Грудь Энид, второй рукой она начала массировать блондинке лопатки, а ещё одной рукой она нежно щекотала её ногти на ноге. Энид издала возбуждённый стон и постарела. Зубы Уэнсдей затряслись. Брюнетка поцеловала глаза Энид и вылизала всё её тело, словно кошка, начиная с мизинцев ног и заканчивая пушком на подмышках. От таких действий Энид начала вращаться, словно центрифуга. Рыжих людей в мире меньше, чем геев. Энид засунула мизинчик в ноздрю Уэнсдей и нежно водила коготком по носоглотке. Большой палец ноги она засунула брюнетке в ухо и принялась гладить её мозг.       Вещь, наблюдая за сим действом, незаметно сбежал и обратился в ФБР с прошением попасть под программу защиты свидетелей.       — Ах... — стонала блондинка. — М-м, Уэнс, у тебя такие гладкие извилины. Ооххх. Мммм... Аааа... Оооо дааа... Ммммм ааах ааа ооо даа ммм бибибииби бюююю буээ пфффшш хтщщщщ лд рдйййййй блбльлбльлб буп буп       — Мне кажется, секс делается не так, — скептически заметила Уэнсдей.       — А КАК?!!       — Точно не так.       — Ну да! — Энид заливисто захохотала, демонстрируя миру свои белоснежные зубы и розовый и слегка пушистый язычок в горле. — Ты же у нас спец по лесбийскому сексу. Сколько, говоришь, у тебя девушек до меня было?       — Я смотрела лесбийское порно, и там иначе всё делается.       — Ты не могла там ничему научиться! Лесбийское порно снимается для мужской аудитории. Там всё не по-настоящему. О, я придумала! Давай попросим кровососущих рыбок научить нас!       Девушки оплели друг друга руками и ногами, превратившись в живой клубок червей. Они упали с кровати и покатились в сторону выхода. Они катились по коридорам Невермора, пугая народ и сбивая с ног случайных прохожих. Вероятно, ученики думали, что происходит очень странный футбольный матч. Это чем-то напоминает Библию. А именно рассказ о Лоте, который отправился в поисках приключений в Содом и Гоморру и нашёл там меч короля Артура. Он попытался вытащить меч из камня, но авраамический бог наказал его за такую дерзость и превратил в соляной столб. Хорошо хоть не в соляную братву.       Уэнсдей и Энид вкатились в комнату Дивины и Йоко. Немой попугай в золотой клетке истошно завопил.       — Приветики-минетики! — представилась Энид.       — Нам нужно, чтобы вы показали, как вы занимаетесь своим сексом, — сказала Уэнсдей голосом Оптимуса Прайма.       Хозяйки комнаты смотрели на непрошенных гостей глазами Чикатилы. Послышалось равномерное бульканье, треск, писк, блевота, геморрой, оргазм, сифилис.       — Йоко, это опять какие-то твои вьетнамские приколы? — сказала Дивина и плюнула в переплетённый уэнсдееэнидовский клубок. Энид поймала плевок ртом и плюнула его Дивине обратно. Дивина удивлённо, недоумённо, перевозбуждённо, хтонически захлопотала ресницами.       — Ну спасибо, — поблагодарила Йоко. — Я вообще-то японка. Могу рассказать анекдот. Штирлиц знал наверняка. Но Наверняк не знал Штирлица.       Уэнсдей усмехнулась.       — А ты смешная, — усмехнулась Уэнсдей. — Убью тебя последней, — усмехнулась она.       Уэнсдей усмехнулась.       — Никак не могу привыкнуть, что вы, Штирлиц, русский шпион! — сказал Борман.       — А что здесь такого?! Ленин, например — немецкий! — парировал Штирлиц.       Парировал? Возможно, вы имели ввиду: левитировал. Левитирующий Штирлиц Наверняка имеет внеземное происхождение. Ибо где это видано, чтобы люди просто так левитировали? Хотя... Все ведь помнят, как Уэнсдей на Вороньем балу, танцуя свой гигантский монструозный танец под песню Леди Гаги «Bloody Mary», неожиданно начала левитировать, насмехаясь над гигантским ленивцем по имени Тайлер? Вероятно, тут имеет место та же самая История.       — Немедленно убирайтесь из нашей комнаты, — панически загоготала Йоко грустным басом. — У вас есть 10 секунд.       Уэнсдей и Энид выкатились из комнаты, прихватив красную кроссовку Дивины, чтобы потом ею перекусить. Теперь Дивина чувствует себя однотуфельной Золушкой. I'm no Cinderella, but I like the shoes.       — Уэнс, ты поняла, что Йоко только что сделала? Она панически загоготала грустным басом. Йоко — грустная баасистка!

***

МУЗЫКАЛЬНАЯ ПАУЗА

Вставьте слюнявые мизинцы в уши и начните их вращать против часовой стрелки, пока не услышите характерный гул.

Спасибо за внимание.

***

      Девушки прибыли на Вороний бал. Но почему-то здесь не танцевали вороны. Зато здесь были оборотни, горгоны, вампиры, безликие, дендрофекальные мутанты, оборотни, оборотни, оборонти, оборовв обороволовоали. И всякие микрочелики. Ну типа Юджина, который умеет управлять пчёлами. Или Ксавье, который рисует портреты Уэнсдей, оживляет их своей магией и ********** их. Ебанутое существо блять. Кстати, если хотите знать, что с ним станет во втором сезоне: Бьянка отрежет ему уши, потом отрастит их какой-то магией, потом отрежет снова... В общем сделает из ушей Ксавье себе ожерелье, и будет с ним ходить, как Дэрил Диксон.       Мххм хмхмм мммм ммььм мь. Начался кровавый дождь. Всю комнату залило красной жижей. Paint the town blue but red. Все танцоры, бальщики, брейкдансеры, сноубордисты и изгои были покрыты кровью с ног до головы. Уэнсдей окунула палец в кровь и облизала его.       — Менструальная. Урожай 1988 года.       Девушки встали на беговую дорожку и дошли по ней до своей комнаты. Пора бы уже всё-таки заняться Сексом, а не ходить вокруг да около. Уэнсдей прижалась своими губами к зубам Энид и напрягла соски.       Вдруг на голову Энид упала наковальня. Бедная, несчастная головушка девушки скрылась под многотонным металлическим монстром, одни лишь волосы, окрашенные кровью, выглядывали из-под наковальни. Уэнсдей не могла в это поверить. Любовь всей её жизни мертва. Она ведь была жива секунду назад! Как это возможно?! Жизнь чертовски несправедлива. Почему хорошие люди умирают, а плохие люди живут на космических станциях, заказывают в баре киру безалкогольную и пиздят клоуна выключенным станбатоном? Провидица завыла от боли, обрушившейся на её душу. Уэнсдей никогда больше не сможет сказать, как она любила Энид. Да и сейчас любит. Не сможет поцеловать её любимую волчицу в лобик и в лобок, не сможет побрить её налысо, пока она спит. Энид больше не будет выковыривать когтями кусочки еды из зубов Уэнсдей. Они не нарожают 50 детишек и не назовут их одинаковым именем. «Хэээй, Уэнс, ты покормила Джоша?» — слышался призрачный голос в голове провидицы. «Кто такой нахуй Джош?!»       — Чем отличается бревно от курицы? — послышался голосок из-под наковальни.       Да! Отсоси, жук-стеклоед! Сегодня не твой день.       Энид вылезла из-под наковальни и начала брррыкать губами. Обрадованная Уэнсдей тоже принялась подбрррыкивать ей в такт, скача вокруг неё и танцуя лезгинку. Вдруг Энид повалила брюнетку на пол и сорвала с неё одежду, которая успела на ней вырасти за время, пока они воздерживались от секса. Она облизала тело провидицы от пупка до шеи, провела пальцами ей между ног и вставила туда палец, начав нежно битбоксить. Её пальцы совершали незамысловатые движения: туууууда-сюда, туууууда-сюда, туууууда-сюда! Качало, как лодку в море.       — ААААААААрлекино, арлекино! — завопила Уэнсдей.       — Уэнс? — блондинку охватило монгольское недоумение. — Ты уже кончила?       — Неееет... — протянула Уэнс. — Просто редкий советский гражданин не пел хиты Аллы Пугачёвой, прокручивая в своей заднице карандаш.       — О чём это ты? Хочешь, чтобы я принесла карандаш?       — Нет. Просто хочу сказать, что ты ошиблась дыркой.       — На что это ты намекаешь?!       — Кхм, перефразирую:       СЛОВНО ХУЙ ВОЛЧИЦЫ В ЖОПУ ПИДОРА!!!       ПАЛЕЦ ТВОЙ МНЕ В АНУС БЛЯТЬ ВОШЁЛ!!!       НЕ ОСТАВИВ КАЛУ ПУТЬ ДО КЛИТОРА!!!       КОГОТЬ ТВОЙ ВОНЗИЛСЯ, MI AMOR!!!       Поняв, что её кожаная игла проткнула тухлую вену провидицы, Энид вытащила свой палец, словно саблю из ножн, и облизала его, издавая при этом еретичные стоны. С потолка посыпалось стекло.       — Энид, я знаю, о чём ты думаешь, и спешу тебя предупредить, что метка «копрофилия» может отпугнуть потенциальных читателей и заодно привлечь ксавьерофилов, — Уэнсдей мыслила, как маркетинг.       — Блять... — едва слышно громко выругалась блондинка.       — О-о-очень хорошо, — приговаривал Аякс, сидя на кровати Энид и снимая всё действо на камеру.       — А ТЫ ТУТ ЧТО ДЕЛАЕШЬ?!! — завопили девушки хором.       — А я что, а я ничего! — начал оправдываться горгон. — Я всегда тут сидел.       — Нихера подобного, — парировал Аристотель, украв эту реплику у Уэнсдей. — Нигде не написано, что ты сидел тут раньше. Может, автор забыл упомянуть про тебя, но в метках ничего не сказано про порнографию или секс на камеру, так что будь добр — забери свои чемоданы, наполненные пережёванными Фаллоимитаторами, и съеби нахуй.       Аякс превратился в каменную статую. Ну вы знаете, эта характерная особенность горгон — в опасной ситуации превращаться в камень, словно страус, прячущий голову в жопу. Уэнсдей достала из кармана (какого кармана?) молоток и разбила статую в крошку. Чтобы не смущать девушек своим мёртвым видом, разбитый Аякс просочился сквозь пол в комнату Бьянки (она как раз была голодна и с удовольствием скушала все эти камушки).       Не желая вновь раздраконивать конечную точку желудочно-кишечного тракта брюнетки, Энид прицелилась и вонзила в неё свои пальцы с точностью снайпера. Снайпер был парень некосой. Некосая криворуких не любила. Криворукие отвечали ей взаимностью. Взаимность токсично промолчала.       Энид достала из-под кровати снитч и запустила его брюнетке в вагину. Затем она взяла ведьмовскую метлу Уэнсдей и принялась ею энергично теребить между ног той, словно она — парижский дворник. Уэнсдей отреагировала на это громким стоном, урчанием в животе, бульканьем в горле, шипением, озверением, судорогой, диверсией. Из неё с громким стуком на пол посыпались хлопья предэякулята.       — О да, моя чернокожая королева... — приговаривала Энид, облизывая губы и глядя на то, как Уэнсдей корчится, корёжится, кочевряжется и пиздоёбица до хруста костей.       Из коленно-локтевого сустава брюнетки вылетела коленная чашечка, но Энид, аки дрессированная собака, поймала зубами предпринявшую попытку сбежать от этого безумия кость, словно это был фрисби. Она вставила чашечку обратно в Уэнсдей, как будто та была банкоматом, а Энид отчаянно хотела купить в нём позолоченные презервативы со вкусом ничтожества.       Блондинка продолжила еретично щекотать провидицу, шепча ей на ухо всякие гадости, пошлости и подлости. Уэнсдей перевозбудилась от такого предательства и кончила 11 раз. Все в Неверморе, услышав эту пулемётную очередь, решили, что в школу пришёл стрелок, и попрятались по укрытиям.       По магическому шару позвонили Гомес и Мортиша. Увидев, чем занимается Уэнсдей, родители отреклись от своей дочери.       Наступило полнолуние. Со стороны леса послышался волчий вой.       — Завыли оборотни вместо Авроры, — дала Уэнсдей точный комментарий, поражающий всех своей остротой и глубоким пониманием темы. Брюнетка ощутила себя журналисткой газеты. Жёлтенькой такой газетёнки, на которую писают собаки. Эх, сейчас бы собачьей мочи, да из старого башмака... Кхм, о чём это я? Ах, да.       К тому времени Уэнсдей уже стала красивой молодой нелицеприятной пожилой красавицой подросткового возраста с отталкивающей внешностью. Вам охранник в школе уже рассказывал про пестики и тычинки? В общем, от неустанного совокупления Уэнсдей забеременнела. Надувшийся живот лопнул и из него вылез ребёнок с лицом Битлджуса. В комнату вошёл священник и принялся трясти своей... эээээ... елдой?.. балдой??... кадилом, во. Он взял новорожденного на руки и окунул его в кастрюлю с протухшим молоком, совершая крещение. Вдруг ряса попа вспыхнула ярким пламенем.       — Антихрист родился, — зашептали бабки в углу и перекрестилися.       Уэнсдей взяла микро-Битлджуса за ногу и начала с ним сюсюкаться ледяным голосом.       — Малыш, ты фильмом ошибся.       — Упс! Виноват! — сказал микро-Битлджус и исчез.       Послышался вой сирен, за окном замигали красно-синие проблесковые маячки. Чёрт возьми, легавые! Похоже, шериф Галпин никак не может простить Уэнсдей то, что она превратила его сына в кастрата, заколотила его в ящике и отправила на корабле в Мадагаскар. Старый мудак не зарыл топор войны и пришёл мстить. Донован Галпин. Чё за имя вообще такое? Донован. Дон. Доон дон дон. Донателло. Донкикаки. Айм дон айм дон. Дон. Доп доп. Скибиди допдопдоп.       Шериф вместе со своей помощницей приблизились к входу в комнату девушек, держа пушки наготове.       — Держи ухо в остро и гляди в оба, — предупредил шериф. — Эта малолетняя хулиганка может опять нас заставить решать математические задачки.       Помощница приставила два пальца к виску, изображая, будто она застрелилась. Шериф кивнул с серьёзным видом и жестом изобразил минет. Полицейские зашли в комнату и заблудились.       TW: далее по тексту Энид оторвёт себе голову и прикрутит её обратно.       Энид оторвала себе голову и прикрутила её обратно.       — Ожидайте туч, — предупредил прогноз погоды.       Девушки оказались в подземелье.       — А где мы, кстати? — спросила брюнетка.       — Уэнс, а можно я станцую брейкданс? (не путать с блоуджоб)       — Ну давай, блондинка. Блондинь.       Блондинка встала на голову, вытянула ноги в шпагате и начала вращаться. Её ноги сыграли роль пропеллера и Энид взлетела вверх, а когда уткнулась в потолок, то присосалась к нему вагиной. По потолку пошла трещина, через которую девушки смогли выбраться на этаж повыше. Это оказался склеп Крэкстоуна (каменного любителя дунуть крэк). Кто бы мог подумать, что под ним находится метро, где живут племена древних метросексуалов.       Девушки вышли из склепа и пошли в сторону Кыргызстана. Когда они оказались в своей комнате, то встретили там Бьянку-лесбиянку. Уэнсдей сняла со стены двустволку.       — Так называемое «чеховское ружьё», — проговорила Уэнсдей голосом Дженны Ортеги. — Легендарный литературный приём, заключающийся в том, что автор в самом начале произведения вешает на стену ружьё. Это ружьё обязательно должно выстрелить в конце.       — Но это ружьё только сейчас здесь появилось! — возмутилась Пчелиная Мамка. — Не было его в начале!       — Умная дохуя? — Уэнсдей выстрелила в Бьянку. Та вылетела в окно.       Энид подхватила брюнетку за ногу и та повисла вниз головой. Уэнсдей поняла своё проигрышное положение и согласилась на капитуляцию, но с одним условием: она не станет сдавать оружие. Энид согласилось на такое условие и разрешила ей оставить свою зубочиксу Страдивари. Уэнсдей села на свою кровать и раздвинула свои паукообразные ноги, а молодая волчица села перед ней на колени. Блондинка лизнула половые губы девушки, навышавшейся над ней, словно Эльфовая башня, почувствовала вкус сахарной ваты и подумала, что тут понадобится губная помада. Энид, словно сторожевая собака, принялась вылизывать «киску» (ну и словечко), будто та была миской с кормом, размазывая свои фиолетовые слюни по лобку брюнетку, и те складывались в фантастические узоры, напоминающие высеченные в горе Рашмор профили тринадцати президентов Соединённых Штатов. Боже, храни Америку! Потом Энид подумала, что чего-то здесь не хватает, купила в магазине итальянской кухни тату-машинку и попыталась сделать на лобке Уэнсдей татуировку паука, но её рука дрогнула и получился портрет Сталина. Энид не растерялась и пририсовала к нему дьявольские рожки и хвостик.       Она продолжила вылизывать промежность брюнетки. Уэнсдей затряслась в эклектическом припадке и у неё наступила преждевременная эвакуация. Все волосы провидицы выпали. Крокодилы от испуга скушали друг друга. Энид протянула Уэнсдей хвостатого серого грызунчика.       — Засунешь мышь себе в ухо?       — Ради тебя всё что угодно, mia lupa chupakabra.       Она засунула мышь себе в ухо и потянулась к блондинке для поцелуя, но промахнулась и сексуально выпала из окна.