Изменение ролей

      Тело Саске двигалось автоматически — удары, уклоны, рывки. Каждый мускул горел от напряжения, дыхание сбивалось, но он не останавливался. Казалось, если он позволит себе передышку, то никогда не догонит тень, которая не давала ему покоя. Каждое движение — вызов самому себе. Но сколько бы он ни тренировался, прогресс казался мучительно медленным. Он знал: этого недостаточно. Всё ещё недостаточно, чтобы догнать его. Итачи. Вспышки прошлого ударяли по разуму сильнее, чем физическая усталость. Вот отец гордо смотрит на брата, а его самого словно не замечает. Вот мать с доброй улыбкой, которой он больше никогда не увидит. Вот мёртвые тела, застывшие в лунном свете… Грудь сдавило, сердце забилось чаще. Он не должен останавливаться. Не имеет права. Но чем сильнее он пытался подавить боль, тем ярче становились воспоминания. Итачи смотрит на него — холодный, равнодушный, недосягаемый. Саске стиснул кулаки до побелевших костяшек. Слабость — его главный враг. Он не позволит ей поглотить себя. Саске стоял, опустив голову, его плечи вздымались в такт сбившемуся дыханию. В висках стучала кровь, руки дрожали от усталости, но гнев внутри не утихал. Он снова был недостаточно хорош. Снова недостаточно силён. — Саске… — мягкий голос Сакуры пробрался сквозь тяжесть его мыслей. Он не ответил. Она сделала шаг ближе. Её взгляд был полон беспокойства. Она видела, как он сражался, как выкладывался до предела. Видела, как ярость закипала в нём, разъедая его изнутри. — Довольно, — тихо сказала девушка. — Ты слишком себя изматываешь. Может, стоит отдохнуть? Саске сжал кулаки. Отдохнуть? Как будто у него есть такое право. Как будто он может позволить себе слабость. Как будто она понимает. — Уйди, Сакура, — его голос прозвучал резко, но она не отступила. — Я просто хочу помочь. Её забота только злила его сильнее. Что она вообще знает? Как может помочь, если не понимает, что значит быть последним? — Помочь? — он вскинул голову, его чёрные глаза полыхнули гневом. — Ты думаешь, что понимаешь меня? Что знаешь, что такое быть последним?! Сакура замерла, не отводя взгляда. В её глазах не было страха, только боль — не за себя, а за него. — Я… — Нет! — он резко оттолкнул её руку, которая так неосторожно потянулась к нему. — Ты ничего не знаешь! Голос дрожал, в груди бушевал ураган эмоций. Он не хотел срываться на ней, но не мог остановиться. Всё внутри кричало. Гнев, отчаяние, одиночество — он больше не мог держать их в себе.       Сакура не успела отстраниться — его рука резко схватила её запястье, сжала до боли. Его глаза полыхали чем-то диким, необузданным. В этом взгляде была злость, но не только. Глубже, под слоем ярости, скрывалось отчаяние. Разбитая душа, заточённая в теле юного воина, который слишком рано потерял всё. — Ты ничего не знаешь! — повторил он, сжав её руку ещё сильнее. Сакура вздрогнула, но не отступила. Она видела, как дрожат его пальцы, как в уголках глаз мелькает едва заметная боль. Саске не просто злился. Он разрывался изнутри. — Саске… — прошептала она. Этого оказалось достаточно. Он вдруг замер, его дыхание сбилось. Пальцы ослабили хватку, словно потеряли силу. Взгляд, полный ненависти, дрогнул. Его плечи поникли, и в следующее мгновение он отпустил её руку, отступил назад, словно сам испугался того, что только что сделал. А потом осел на колени. — Чёрт… — выдохнул он, закрывая лицо руками. Тишина. Только прерывистое дыхание, шум ветра в кронах деревьев и отдалённый стук крови в висках. — Я устал… — голос его был глухим, сломленным. — Я устал, Сакура. Он не смотрел на неё. Не мог. Всё, что он скрывал так долго, вдруг вырвалось наружу, оставив его обнажённым перед собственной слабостью. Сакура осторожно опустилась рядом. Не сказала ни слова. Просто была здесь. Рядом. И в этот момент этого было достаточно.

***

      Сакура смотрела на него, не в силах пошевелиться. Она никогда не видела его таким. Саске, всегда холодный, собранный, непоколебимый, теперь сидел перед ней на коленях, закрыв лицо руками. Его плечи сотрясались от тяжёлого, неровного дыхания. Она могла бы что-то сказать — что-нибудь утешающее, ободряющее, но слова казались ненужными. Они были бы пустыми, неправильными. Поэтому она молчала. Ветер слегка всколыхнул её волосы, принеся с собой запах ночной прохлады. В этой тишине было больше смысла, чем во всех возможных словах. Сакура медленно опустилась на колени рядом с ним. Осторожно, почти нерешительно, она протянула руку и коснулась его плеча. Лёгкое прикосновение, мягкое, едва ощутимое, но ощутил он его сразу. Саске вздрогнул, но не отстранился. Он не мог заставить себя поднять голову, но и не оттолкнул её руку, как раньше. Она не знала, о чём он сейчас думает. Может, о прошлом. О боли, которую носил внутри столько лет. О семье, которую не смог спасти. О пути мести, на котором он остался совсем один. Сакура только сжала его плечо чуть крепче, не пытаясь заглянуть ему в лицо. Ему не нужно было напоминание, что он не один. Он сам должен был это почувствовать. И он чувствовал. Прошло несколько минут, прежде чем его дыхание стало ровнее. Он всё ещё держал голову опущенной, но тело уже не было таким напряжённым. Гнев, который сжигал его изнутри, уступил место усталости. Настоящей, не только физической, но и душевной. Сакура оставалась рядом. И в этот момент этого было достаточно. Саске глубоко вздохнул, но не убрал рук от лица. Он чувствовал, как его грудь сжимается, а плечи всё ещё слегка дрожат. Никогда раньше он не позволял себе этого — слабости, которую всегда ненавидел в других. Но сейчас он не мог бороться. И впервые за долгое время он не был один. Сакура не говорила ничего, не задавала вопросов, не пыталась заставить его объясниться. Она просто была рядом, её тёплая ладонь всё ещё покоилась на его плече. В этом молчании не было осуждения, только понимание. Он медленно убрал руки от лица, уставившись в землю перед собой. Глаза жгло, но он не позволил себе заплакать. Никогда. — Это глупо, — глухо произнёс он, едва слышно. Сакура чуть склонила голову, но не перебила его. — Я столько лет был один, — продолжил он. Его голос был хриплым, как будто он слишком долго молчал. — Привык к этому. Думал, что так проще. Что мне никто не нужен. Он сжал кулаки, но затем медленно разжал их, позволяя напряжению уйти. — Но… — он замер на секунду, прежде чем выдохнуть, — почему это так тяжело? Сакура смотрела на него, и её сердце сжалось. Он всегда казался таким сильным, таким недосягаемым, но сейчас перед ней был человек, который слишком долго нёс на себе груз одиночества. Она не знала, что сказать, и, возможно, это было к лучшему. Вместо этого она просто убрала руку с его плеча и аккуратно положила на его ладонь. Он вздрогнул, но не отдёрнул её. Прошла секунда. Другая. А затем он сделал то, чего никогда не делал раньше. Слабый, едва ощутимый жест — он сжал её пальцы в ответ. Саске ещё не осознавал этого, но впервые за долгие годы что-то внутри него сдвинулось. Воздух между ними изменился. Ветер больше не казался таким холодным. Что будет дальше? Они оба не знали ответа. Но в этот момент это было неважно.