По эту сторону от себя

      В качестве декораций для своей первой истории этот начинающий Автор избрал сеттинг «лёгкого средневековья», в котором невооружённым глазом можно было заметить целое множество разного рода допущений. Помимо этого, в этом мире присутствовала магия, которая и легла в основу главного сюжетного конфликта.       Начало этой истории неразрывно связано с небольшой деревушкой, что располагалась за непролазными буреломами и глубокими оврагами, в самой глубине леса. Жители этой деревеньки довольно редко контактировали с «внешним» миром. Причиной этого являлось не только расположение деревни, но и полная уверенность людей в том, что всем необходимым они способны обеспечить себя сами, а то, чего у них не было, значит, не так уж и нужно им было.       В таком месте и родилась Александрин, девушка, которая обладала величайшим в мире талантом к магии.       Стоило заметить, что она являлась далеко не первой волшебницей в своём роду. Её бабушка по материнской линии также была волшебницей или, как её предпочитали величать жители деревни, «деревенской колдуньей». Именно бабушка и взяла на себя обязанность не только обучать, но и воспитывать юную волшебницу; она же стала первой, кто отметил её дарование. Впрочем, старая деревенская колдунья не была настолько глупой, чтобы напрямую признаться в этом внучке. Узнай Александрин, как много на самом деле могло оказаться ей по плечу, то согласилась бы остаться в их родной тихой деревеньке? Как не без причины считала сама колдунья, молоденькие девушки, такие, как её внучка, были подобны наивным мотылькам, жадно стремившихся к яркому пламени. Будучи ослеплёнными его светом, они даже и не подозревали насколько то могло оказаться для них опасным. Так что для их же собственного благополучия им будет лучше не знать ни о том, что у них есть «крылья», ни о том, что в мире существует столь яркое «пламя».       Бабушка воспитывала юную Александрин в строгости, понемногу передавая ей все имеющиеся знания, которые девочка со всем присущим ей старанием усваивала. Могло даже показаться, что, сколько бы она ни училась, сколько бы ни корпела над заклинаниями, ей всего этого как будто было недостаточно, так велико было её желание учиться. Наблюдавшая за ней бабушка пусть и нахваливала внучку за усердие, однако не особо стремилась к тому, чтобы после одного выученного ею заклинания немедленно переходить к заучиванию следующего.       — Для начала необходимо добиться того, чтобы уже выученное заклинание стало частью тебя. Чтобы в случае необходимости ты, ни на миг не задумываясь, чётко произнесла заклинание «от» и «до», — любила приговаривать она. Девочка же, внимательно внемля каждому слову своей бабушки, соглашалась с ней и продолжала день за днём оттачивать уже выученные заклинания.       Так они и прожили вместе, пока одной весной бабушка Александрин тихо не скончалась в своей постели. Перед самой своей смертью женщина подозвала к себе внучку и строго-настрого наказала ей «постараться не погружаться слишком глубоко в ведьмовские чары».       — Вернись в свой отчий дом, найди себе хорошего трудолюбивого мужа и роди от него прекрасных деток, моих правнуков. Поверь, для любой матери появление на свет своего дитя — куда большее чудо, чем все те заклинания, которые ты не только уже выучила, но и когда-либо в будущем будешь учить, — после этих слов деревенская колдунья замолкла и испустила свой последний дух. Её лицо постепенно разгладилось, а тело обмякло, окончательно утратив прежнюю силу.       Александрин немерено любила свою бабушку, по этой причине её уход стал для девушки серьёзным ударом. Не смея пойти наперекор её последней воле, после похорон она нехотя, но заставила себя начать собирать свои немногочисленные вещи, чтобы вернуться в семью к родителям. Впрочем, в отличие от бабушки сама девушка уже давно перестала считать «отчий дом» по-настоящему своим.       Люди, которые проживали там под одной крышей, пусть и считались всеми окружающими её семьёй, однако сама Александрин едва ли помнила их лица. С тех самых пор, как деревенская колдунья забрала девочку к себе на обучение, её родители лишь пару раз навестили свою старшую дочь. Девушка не удивилась бы, узнай она по возвращению «домой», что далеко не все её младшие братья и сёстры знали о существовании «их старшей сестрицы Александрин».       Зато они все наверняка были прекрасно осведомлены о том, что в их деревеньке появилась новая «молодая колдунья», которая и с больным скотом без труда поможет, и по первому зову прибежит да заговор на богатый урожай быстренько сделает. Одним словом – весьма полезная в хозяйстве вещь. Нет, даже не «вещь», а бездушный инструмент, который существует на одном уровне с граблями да тяпками. И «жених», которого так настоятельно просила отыскать её бабушка, наверняка также будет в первую очередь думать о ней именно так, а не иначе. Дети же… Родись у неё ребёнок, который тоже будет обладать способностями к магии, то ей придётся уйти с ним в уединение, чтобы обучать его точно так же, как обучала её бабушка. И… Так об этом ли она всё это время мечтала? Но если не так, то как иначе? Существовало ли это самое «иначе»?       Именно в тот момент, когда Александрин безрадостно размышляла над своим будущим, ей на глаза попался небольшой запертый на ключ сундучок, который с явным умыслом был припрятан бабушкой в самый дальний пыльный угол под кроватью. Достав деревянный сундучок, девушка стряхнула с него многолетнюю пыль и задумчиво посмотрела на него. Перед ней встала дилемма. С одной стороны, внутри этого сундучка явно хранились бабушкины секреты, которые та не без причины скрывала от остальных. С другой же, её бабушка уже была мертва. Если Александрин всё же узнает её тайны, то самой женщине от этого уже будет ни тепло, ни холодно. Да и не собиралась она разбалтывать о секретах бабушки всей деревне — кроме неё самой об этом никто и никогда не узнает. А раз так, то ничего ведь не произойдёт, если она заглянет внутрь? Всего чуть-чуть? Буквально одним глазочком?       Остановившись на этой мысли, Александрин, следуя заветам бабушки, не задумываясь, воспользовалась простым заклинанием, основная цель которого — помочь справиться с заедающими замками, однако в определённых ситуациях им можно было воспользоваться и как довольно-таки удобным заклинанием взлома. Услышав негромкий щелчок, возвещавший об открытии сундучка, Александрин с опаской и в то же время с едва сдерживаемым любопытством заглянула внутрь, тут же от удивления округлив глаза. В припрятанном бабушкой сундучке ровными стопками лежали несколько книг, а также — несчётное число старых писем. Ради приличия немного поборовшись со своим любопытством, в конце концов она сдалась и вытащила письмо из первого попавшего ей в руки конверта.       Стоило заметить, что пусть Александрин и считалась в их деревне одной из немногих грамотных людей, но писала она с ошибками, а читала медленно, практически по слогам. В том числе и по этой причине она далеко не сразу поверила собственным глазам, в первое мгновение решив, что неправильно что-то прочла или не так всё поняла. Однако, чем больше писем оказывалось ею прочитано, чем больше разрозненных деталей истории становилось ей известно, постепенно образуя единую целостную картину, тем сильнее девушка уверялась в мысли о том, что всё она поняла верно.       Как выяснилось из писем, у её бабушки была старшая сестра-близняшка Амели, которая обладала невероятными способностями к магии. Её талант был столь велик, что просто не мог «поместиться» в их деревне. И сама судьба, вероятно, выступила за то, чтобы помочь этому юному дарованию.       Так, в те далёкие времена их деревенька не жила столь же уединённой жизнью, как теперь, наоборот, к ним довольно часто забредали то торговцы, то путешественники, что с радостью обретали в деревне кров на ночь. От одного из таких «заплутавших скитальцев» старшая из сестёр и узнала о «магической башне», которая располагалась в столице их королевства и которая являлась местом обучения для величайших волшебников современности. Как рассказывал путник, те, волшебники, что родом из столицы, в отличие от сестёр были способны творить поразительные чудеса: управлять течением вод в реках или по своему желанию вызывать солнце посреди дождливого дня. Они даже и не думали о том, чтобы растрачивать свои силы на лечение соседских коз, вместо этого они меняли мир вокруг себя, тем самым заслужив себе место «алмаза» в «короне» их короля.       Александрин взахлёб читала эти пропитанные ностальгией строки. Чувствовалось, что Амели была рада вспомнить детство, проведённое ею в деревне, однако, вернись она в прошлое, то «сделала бы точно такой же выбор». Но о каком выборе та писала? Взгляд девушки принялся с ещё большей жадностью перебегать от одной ровной строчки письма к другой. В какой-то момент её нетерпение стало столь велико, а сердце забилось с такой частотой, будто ещё вот-вот и оно выпрыгнет из груди. Однако та не обратила на это никакого внимания. Казалось, в глубине души она уже знала, к чему всё это приведёт, и в своих подозрениях та, по итогу, оказалась абсолютно права: однажды ранним летним утром, никому ничего не сообщив, Амели сбежала из родной деревни в столицу, в магическую башню.       Далее шло несколько десятков писем, в которых Амели в красках расписывала все последовавшие за этим решением трудности и радости, а также многочисленные потери вместе с неожиданными обретениями. Впрочем, больше всего Александрин поразили даже не сами приключения. Пусть они, безусловно, захватывали дух никогда прежде не покидавшей родную деревню девушки, однако им было далеко до итога всей этой увлекательной истории. Амели, эта молодая женщина, которой, казалось, самой судьбой было уготовано стать обыкновенной деревенской колдуньей, в конце концов всё-таки сумела «взобраться» на самую вершину магической башни и, став великой волшебницей, возглавить её.       В своих последних письмах Амели всячески упрашивала свою младшую сестру навестить её в столице. Меж написанных витиеватым почерком строк читалась уверенность великой волшебницы в способностях сестры. «При желании ты сможешь достичь невообразимых высот», — утверждала Амели в переписке с той. Однако, ответом на все её многочисленные приглашения стал, вероятно, отказ, поскольку её бабушка, насколько это было известно Александрин, так ни разу за всю свою жизнь и не пересекла пределы деревни. Она добровольно избрала для себя путь обыкновенной деревенской колдуньи.       Повторять её судьбу Александрин, впрочем, не собиралась.       Девушка по несколько десятков раз перечитывала те части писем, в которых великая волшебница в ярких красках расписывала богатства и роскошь столицы. И средь всего этого ослепительного сияния Александрин смогла без труда представить саму себя: в длинном пышном платье, с украшениями, что стояли больше, чем вся эта деревня вместе с её многочисленными жителями. В столице её бы окружали галантные кавалеры, которые восхищались бы её несравненной красотой и падали ниц перед её выдающимися способностями. Раболепие и трепет перед ней породили бы жгучее желание, предметом которого она точно никогда не сможет стать в этом месте.       Александрин буквально вскочила на ноги и, размышляя вслух, принялась расхаживать из угла в угол. Да, в её жизни всё с самого начала сложилось неправильно. Её место было вовсе не здесь, средь неотёсанных деревенских жителей, а там, в окружении богатств столицы. По духу она явно уродилась ближе к своей двоюродной бабушке, чем к родной, которая, чего уж тут скрывать, буквально закопала свой талант средь коровьего навоза. Александрин была совершенно другой, она чувствовала это.       Твёрдо уверившись в этой мысли, девушка вернулась к просмотру содержимого сундучка, ведь помимо взбудораживавших её сердце писем в нём находилось ещё и несколько книг. Заинтересовавшись их содержанием, она взяла в руки одну из них, первым делом вскользь пролистав страницы. Её взгляд невольно остановился на одной из последних страниц. Слабо нахмурившись, Александрин приступила к чтению. Однако, постепенно хмурость спала с её лица, а брови, наоборот, начали приподниматься всё выше и выше, целиком и полностью выдавая удивление, охватившее их обладательницу. Резко захлопнув книгу, Александрин внимательно огляделась по сторонам, будто за ней в тот момент мог подсматривать кто-то посторонний, после чего спрятала книжку подмышку и скорым шагом покинула бабушкин дом, довольно быстро скрывшись в вечерних сумерках.       Той ночью над лесом, со всех сторон окружавшим деревню, можно было наблюдать невероятной красоты северное сияние, которое никто из местных никогда прежде в тех краях не видел. Его появление, впрочем, было расценено ими скорее как плохой знак, нежели в качестве предвестника чего-то хорошего. Возможно, в некотором смысле деревенские жители оказались правы, поскольку уже на следующее утро все узнали о том, что новая деревенская колдунья сбежала, не сообщив никому из родных и близких о своём уходе.       Александрин, молодая девушка с невероятно большими амбициями, устремилась прямиком в столицу. Казалось, сама судьба была благосклонна к ней: на её пути не вставали ни дикие звери, ни лихие разбойники. Пусть и поспешным от нетерпения, но всё ещё лёгким шагом ступая навстречу своему будущему днём, ночью, лёжа у потрескивающего от огня сухого хвороста, она с упоением зачитывалась сборниками заклинаний, которые её двоюродная бабушка прислала из столицы своей сестре.       Девушка не переставала удивляться: поразительно, но буквально каждое заклинание с лёгкостью поддавалось её усилиям, чем ещё больше укрепляло её веру в собственные силы. Она точно не могла быть слабее или глупее своей двоюродной бабушки, а раз так, то составит ли для неё серьёзную задачу стать столь же могущественной волшебницей, какой на рассвете своей молодости стала Амели? Может, даже ещё более могущественной? Да-да, перед её талантом склонят головы не только величайшие из магов королевства, но и всего мира! Короли выстроятся в очередь, чтобы поприветствовать её и, пав перед ней ниц, высказать ей свою «наглую просьбу», а она, гордо приподняв подбородок, с высоты своего величия воззрится на них. И правда? Где они и где она? В её силах (не сейчас, но в будущем обязательно!) поменять местами небо и землю, а они всего лишь самые обыкновенные людишки, у которых в карманах чуть больше золота, чем у остальных. Конечно, столь могущественная волшебница, как она, являлась куда более важной персоной.       Именно с такими мыслями Александрин и добралась до столицы их королевства. И, как назло, на подходе к городу девушке повстречалось первое и единственное на её пути препятствие, которое, впрочем, в то же время обернулось для неё возможностью. Увы, во многом роковой не только для неё, но и для всех возможностью.       Как раз на том году близ столицы образовалась многочисленная стая довольно хитрых волков, от которых местным жителям совершенно не было никакого житья. Оголодавшие звери приноровились нападать на случайных путников-одиночек, умело скрываясь от преследования в тех случаях, когда на их пути вставали нанятые королём охотники. К беде Александрин, она являлась именно что одинокой путешественницей – «лакомым кусочком» для голодных животных, которые тут же пустились за ней в погоню.       Стоило заметить, что девушке очень крупно повезло, ведь в тот день в лес вместе со своим отрядом с целью отлова волков отправился молодой герцог. Услышав крики перепуганной до смерти девушки, охотники немедленно помчались в её сторону. С огромным трудом, но всё-таки успешно пробравшись через плотные заросли кустарников, мужчины увидели окружённую стаей волков девицу, которая в растерянности выкрикивала слова на незнакомом для них языке – то перепуганная Александрин судорожно пыталась воспользоваться хотя бы одним из выученных ею заклинаний. Однако, как бы она ни старалась, но собственный язык будто не слушался её, а сжатое от напряжения горло вместо слов заклинания издавало лишь тихие сдавленные всхлипы.       Пожалуй, если бы не вовремя прибывшая помощь, то девушка даже не сумела бы достигнуть столицы, не говоря уже о том, чтобы возвыситься средь остальных волшебников и стать верховной волшебницей. Но в момент наивысшей опасности пущенная твёрдой рукой стрела попала в бок главаря стаи, вслед за чем всю стаю волков накрыл целый град из несчётного числа стрел. Часть хищников сразу пала замертво, другие – в страхе бросились бежать, надеясь укрыться в глубине леса. На своём месте осталась стоять одна лишь только Александрин, взгляд которой был намертво прикован к фигуре спасшего её герцога.       В тот памятный день произошла их первая встреча, но, казалось, уже в тот момент девушка осознала, что с сего мгновения до самого конца их судьбы будут неразрывно связаны. Да, потратившая большую часть своей юности на изучение простых заклинаний молодая деревенская колдунья, которую обошла стороной пора первой влюблённости, влюбилась в герцога, стоило их взглядам встретиться.       С этого дня удача окончательно отвернулась от Александрин, пусть сама девушка об этом ещё не догадывалась, да и, как могло показаться, начиналось всё самым лучшим для неё образом.       Именно герцог Сезар стал тем, кто, узнав о цели прибытия в столицу Александрин, самолично привёл молодую девушку в магическую башню, где представил ту одному своему хорошему знакомому. Последний, к слову, поначалу отнёсся к девице, что находилась под патронажем его друга, с явным предубеждением — и правда, сколько таких красавиц, пожелавших обучиться магии, приводили в башню их богатые покровители? К беде ли радости, но каждый год их количество стабильно переваливало за сотню человек. Но сколько из них действительно внимало знаниям, что одаривали их именитые мастера? Едва ли единицы, но и тех обычно не хватало надолго. Обучение волшебству всё же не было плёвым делом, для качественного усваивания знаний были необходимы упорство и терпение, которых так не хватало начинающим волшебникам.       Наученный горьким опытом волшебник хоть, скрипя зубами, и принял на обучение девушку, в чём, если быть до конца честным, не последнюю роль сыграл патронаж герцога, однако он не питал особых надежд по отношению к девушке. По его мнению, самое большее, чего от неё следовало ожидать, это несколько дней ленивого перелистывания страниц книг, едва ли её хватило бы на что-то ещё. Александрин, в свою очередь, прекрасно видела это, но обиду на мужчину не держала, наоборот, она с ещё большим усердием принялась за своё обучение, получив, помимо основной своей цели — стать по примеру своей двоюродной бабушки великой волшебницей, ещё одну — доказать этому волшебнику, что тот не зря согласился на просьбу герцога Сезара. С того дня началось её полноценное обучение волшебству, и не прошло и пары лет, как имя Александрин прогремело не только на всё королевство, но и стало узнаваемым за его границами.       Конечно, этому предшествовали дни и ночи, которые девушка провела, не отрывая взгляда от страниц древних фолиантов. Труд и старание стали залогом её успеха, позволив блестяще сдать экзамен на звание «королевской волшебницы» и тем самым возвыситься над остальными соучениками. Пока же она с благодарностью принимала многочисленные поздравления, за закрытыми дверьми кабинетов магической башни всё чаще начали звучать перешёптывания, в которых девушке пророчили место едва ли не на самой вершине башни.       Впрочем, возможно, до самой вершины в тот момент ей было ещё далековато, но даже так её имя стало известно многим дворянам, которые немедленно поспешили наладить общение с многообещающей волшебницей. С этой целью девушке принялись ежедневно присылать целое множество приглашений на самые разнообразные мероприятия: от обыкновенного полуденного чаепития до празднования рождения ребёнка, родители которой совершенно не были ей знакомы. Конечно, Александрин не могла успеть на абсолютно каждое мероприятие, ведь ей было необходимо, в первую очередь, уделять время своему обучению волшебству. По этой причине ей приходилось из всего этого вороха присланных ей приглашений выбирать пару-тройку, а на все остальные отвечать вежливым отказом.       Девушка не знала, было ли тому виной её от рождения обострённое чутьё или же сама судьба выступала в этом вопросе на её стороне, но на каждом выбранном ею мероприятии она непременно сталкивалась с тем самым герцогом, который некогда спас её от волков.       Симпатия к этому статному смелому мужчине зародилась в сердце Александрин с самого первого дня их знакомства. Поначалу это чувство не было таким сильным, казалось, что не пройдёт и пары недель, как оно развеется, оставив на своём месте лишь глубокое уважение и искреннюю благодарность, но этого так и не произошло. Постепенно её симпатия переросла во влюблённость, а та — в любовь, которая, правда, больше походила на одержимость, но не самим герцогом, а своими фантазиями, одной из частей которых тот являлся.       Так, в особо сложные для неё времена, когда обучение волшебству, казалось, начинало идти не так гладко, как она того желала, Александрин, прикрыв глаза, представляла, как, заняв вполне заслуженное место верховной волшебницы, она станет желанной гостьей в доме любого жителя королевства, её будут обхаживать десятки достойнейших мужчин королевства, пожелавших взять её в жёны, но ко всем ним она окажется холодна. Лишь когда на пороге магической башни окажется герцог и, встав на одно колено, попросит её руку и сердце, Александрин одарит его долгим взглядом, после чего пригласит последовать за ней… На этом моменте мысли девушки резко начинали путаться, а лицо — покрываться бардовыми пятнами. Замотав головой, она пару раз хлопала себя по щекам, отчего кожа на её лице ещё больше краснела, после чего девушка с утроенным старанием приступала к изучению заклинаний.       Александрин была уверена в своих чувствах, однако отношение герцога к ней оставалось для неё не до конца ясным. Во время их случайных встреч на различных мероприятиях он всячески выказывал ей своё расположение: с неподдельным интересом расспрашивал девушку об успехах в обучении и внимательно выслушивал её ответы. Сезар никогда не скупился на слова похвалы, своими витиеватыми речами нередко вгоняя девушку в краску. Нет, с его стороны нельзя было отыскать и тени той обжигающе горячей юношеской любви, что разгорелась в сердце девушки, но мог ли в его душе обнаружиться хотя бы небольшой намёк на ответную симпатию?       С целью узнать это Александрин начала наблюдать за герцогом, пытаясь обнаружить разницу между его отношением к ней и другим девушкам. Возможно, это был самый обыкновенный самообман, но ей отчего-то показалось, что именно в её компании его взгляд всегда был на самую толику, но мягче, а улыбка — нежнее. Так могло ли оказаться такое, что Сезар, сам того не ведая, также испытывал к ней чувства? А раз так, то было необходимо как можно скорее открыть ему на это глаза, и тогда они обязательно будут вместе.       Мысль об этом, стоило той закрасться в голову Александрин, ни на мгновение не отпускала девушку, с течением времени став её собственной обсессией, навязчиво преследующей её изо дня в день. Это всё, по итогу, привело к тому, что девушка не сдержалась и во время очередного вечернего торжества, заметив решившего отдохнуть у фонтана герцога, отчаянно дрожа и ярко краснея, призналась ему в своих чувствах.       Ответ герцога заставил её сердце биться чаще — Сезар также испытывал к ней чувства, но, увы, он не имел права ни принять, ни уж тем более ответить на её признание, поскольку уже был женат.       Собственно говоря, печальная история молодой герцогской четы была известна всему королевству, однако волшебницу она каким-то образом смогла обойти стороной.       Договорённость о браке была заключена между двумя древними дворянскими семьями вскоре после рождения детей, что являлось довольно распространённой практикой в королевстве. Будущий герцог Сезар и его прелестная герцогиня знали друг друга с младых лет. Знали они и о судьбе, что была им уготована их родителями. Удивительно, но ни мальчик, ни девочка не воспротивились их воле. Возможно, в этом не последнюю роль сыграла крепкая дружба, которую они смогли трепетно пронести через года. Наблюдая за тем, как они понимают друг друга с полуслова, окружавшие не могли сдержать восхищённого вздоха. Да, между ними не было любви, зато было уважение, что ценилось ими куда больше.       Как только невеста достигла брачного возраста, они с молодым герцогом сыграли свадьбу, на которую было приглашено несчётное количество гостей. Конечно, среди них присутствовал и старый король. Закручивая свои длинные седые усы, он без конца щурился да ухмылялся при виде смущённых новобрачных. Посчитав за честь право первым поздравить их, он произнёс речь, что сама по себе не была особо длинной, да и смысл её был довольно прост: «Я желаю вам всего самого наилучшего, а главное — побольше здоровых детишек».       Пусть эти слова и были сказаны им искренне, однако в будущем они стали восприниматься всеми в качестве зловещего предостережения, ведь именно беременность молодой герцогини стала концом для их недавно образованной семьи.       Беременность молодой герцогини протекала не без трудностей, но и сама девушка, и её муж с нетерпением ожидали появление на свет их первенца. Кто это будет: мальчик или девочка? Герцогиня была уверена в том, что это будет девочка, поскольку девочки, как это всем хорошо было известно, «крадут красоту своих матерей», а будущая мать, в свою очередь, с уверенностью могла заявить, что в последнее время стала «не столь очаровательна, какой была прежде». Сезар же лишь усмехался в ответ на её громкие заявления, после чего, оставив на её аккуратном курносом носике короткий поцелуй, не менее уверенно отвечал ей, что у них наверняка родится мальчик, так как его жена «день ото дня становится только краше и краше».       У них и правда родился мальчик, наследник герцогства, будущий герцог, однако появился на свет он мёртвым.       Это печальное событие, впрочем, стало лишь началом череды трагедий, настигших герцогскую семью. Так, прежде улыбчивая герцогиня, что была любимицей всего герцогства, сошла с ума. Она и слушать не желала о том, что её «милый сыночек» родился мёртвым. Обливаясь слезами и срывая голос, она с кулаками бросалась на прислуживающих ей служанок, прямо обвиняя их в том, что это они забрали у неё ребёнка, подменив его на труп маленького поросёнка.       Никакие их заверения в том, что она ошибается, не достигали ушей несчастной герцогини. С каждым днём её ярость становилась всё сильнее, и в конце концов среди служанок начали появляться первые жертвы. Вскоре ситуация накалилась настолько, что горничные ради собственной же безопасности начали отказываться прислуживать своей госпоже. Об этом герцогу, наведавшись к тому в кабинет, сообщила главная горничная, которая полностью поддерживала их в этом решении.       Стоило заметить, что смерть их первого ребёнка стала тяжёлым ударом и для самого герцога. Пытаясь скрыться от преследовавшей его боли, Сезар заперся в своём рабочем кабинете, практически не отрывая взгляда от документов. Узнав о том, что в это время происходило с его женой, он немедленно поспешил к ней. Прижав девушку к себе, он очень долго разговаривал с ней, пытаясь успокоить не только её, но и самого себя.       — Тише-тише. В этом океане боли только мы можем понять друг друга. Я есть у тебя, а ты — у меня. Вместе… Вместе мы с тобой обязательно сможем справиться с этим. Ты же веришь мне? Прошу, поверь. Тебе сейчас нужно во что-то верить, а мне нужно, чтобы кто-нибудь поверил в меня.       Когда девушка постепенно успокоилась и заснула, герцог впервые за долгое время остался на ночь вместе с ней. Каково же было его удивление, когда на следующий день он проснулся в полном одиночестве. Его жены не было ни в спальне, ни, как оказалось в дальнейшем, в их доме.       Все подчинённые и слуги герцога Сезара были немедленно созваны, после чего их отправили на поиски пропавшей герцогини. Герцог и сам принимал непосредственное участие в её поисках. Не находя себе места, он метался из стороны в сторону, а когда кто-то просил его остановиться и хотя бы немного отдохнуть, мужчина лишь отмахивался. Он просто не был в силах успокоиться, пока герцогиня не будет найдена.       К вечеру этого же дня герцог неожиданно получил весть от стражников, что охраняли герцогский семейный склеп. Именно в этом месте герцогиня и была ими обнаружена. Герцог, не сдержав вздох облегчения, немедленно отправился туда, где и нашёл свою герцогиню. Впрочем, то уже была не его герцогиня, скорее — помешанная от горя женщина, безумие которой, казалось, за короткое время их расставания смогло достичь своего апогея.       Накануне, как только мужчина заснул, герцогиня в ночи сбежала из дома и устремилась в семейный склеп своего мужа. Шла она пешком, потому достигла его ближе к вечеру следующего дня. В обход стражи пробравшись внутрь, она приблизилась к маленькому каменному гробу, в котором покоилось тело её мертворождённого ребёнка. Отодвинув крышку, она пришла в неописуемый ужас. Её самые большие страхи оказались правдой — в гробу лежал вовсе не её «милый сыночек», а какой-то сморщенный уродец. Как у таких красивых родителей могло родиться такое страшилище? Нет, его им точно подкинули!       — …Во всём виноваты те горничные, — не прекращая плакать, засмеялась девушка. — Они подменили нашего ребёнка на уродца, а наше дитя… Дитя они кухонным ножом искромсали заживо и сварили из него суп, который мне же затем и скормили, — на этих словах она обхватила себя руками с такой силой, что на плечах вмиг появились кровоподтёки. — …Тогда я проглотила всё до самой-самой последней крошки. Получается, мой малыш вернулся ко мне, к своей мамочке, да? — на этих словах герцог невольно отступил на полшага назад, но тут же вернулся на своё изначальное место, однако, не находя в себе сил, чтобы подойти к жене ближе. — Знаешь, иногда я слышу его голос, голос нашего ребёнка. Он каждый раз плачет, жалобно так, и просит, чтобы я как можно скорее освободила его, — девушка погладила себя по животу, после чего подняла взгляд на мужа. — Мой милый муж, ты обязан помочь мне освободить его, но для этого нам понадобится острый нож. Ты же хочешь помочь нашему сыну наконец увидеть солнечный свет?       Целиком перемазанная в крови девушка потянула к нему свои тонкие руки. Смотревший на неё герцог не сдержался и вновь отступил на несколько шагов от неё, не давая той прикоснуться к себе. За это время он успел понять, что та кровь была не её, а того «уродца», их несчастного мёртвого сына, которого та, будучи в гневе, буквально разорвала на куски.       С того дня состояние женщины начало стремительно ухудшаться. После её слов об «остром ноже» герцогиню боялись оставлять в одиночестве, поскольку та немедленно пускалась в поиски чего-нибудь острого, чем можно было бы вспороть себе живот. Однако, с её сопровождением практически сразу возникли сложности. Так, с ней ни в коем случае нельзя было оставлять горничных, поскольку она искренне считала любую девушку, носившую форму прислуги, — одной из участниц «убийства её малыша», отчего немедленно бросалась на неё, грозясь ногтями выколоть той глаза. Девушки, в свою очередь, не могли как-либо ответить на действия своей госпожи, ведь попробуй те оттолкнуть её от себя, то герцогиня наверняка бы поранилась, за что им же, по итогу, пришлось бы отвечать. Оттого, женщину пришлось оставить на попечение крепких мужчин-слуг, которые могли по мере необходимости помешать госпоже навредить самой себе.       Конечно, герцог не посмел оставить это дело так. В их дом было приглашено несчётное число врачевателей самого различного толка: в их числе были и именитые врачи, лечившие недуги аж самой королевской семьи, и деревенские знахари, слухи о которых достигли герцогскую семью. Впрочем, насколько бы ни был знаменит врач, имей он образование или же будь самоучкой, никто из них так и не смог помочь обезумевшей герцогине. Все они сходились на одном и том же: она, вероятнее всего, уже никогда не сможет прийти в себя.       Родители герцогини, бросившиеся к своей дочери сразу, как только весть о случившемся достигла их, своими собственными глазами видели то, как страдает от безумия их любимая дочь, и слышали жестокие слова, в унисон произнесённые врачами. К сожалению, их милой дочери уже ничего не могло помочь – потеря ребёнка не просто сломила девушку, она разбила её на целое множество мелких осколков, которые уже невозможно было собрать. Да, они, фактически, уже потеряли свою дочь, но у них оставался их названный сын, её муж, которому они искренне желали и продолжали желать только самого лучшего. У герцога была ещё вся жизнь впереди, так зачем же связывать его этой кабалой до самой смерти? К тому же, герцогиня в виду своего недуга более не могла родить ребёнка, что оставляло герцогство без наследника.       Интересы герцогства, несомненно, всегда выходили на первое место, так что в один день на стол короля было возложено прошение от лица герцогской четы о расторжении брака. Оно, впрочем, в самое скорое время оказалось тем отклонено.       Отказ короля был, конечно же, подкреплён целым рядом причин, часть из которых была официальной, перечисленной в ответном письме, полученном герцогом, а вторая часть — неофициальной, эти причины все понимали, но страшились произносить вслух, дабы не снискать гнев недавно взошедшего на престол короля.       За то время, что разворачивалась трагедия в герцогском доме, в королевстве также произошло большое горе — скончался король, тот самый, что пожелал молодожёнам «скорого пополнения». Вскоре на престол взошёл его сын — человек от природы неуверенный не только в самом себе, но и в своём окружении. Ему везде и всюду мерещились заговоры, главная цель которых — захватить его трон, и более всего он страшился именно молодого герцога. Новый король был мрачен и нелюдим, дворяне относились к нему с настороженностью и местами даже недоверием, в то время как герцог единодушно был признан «любимцем» двора. К тому же, после того, как на его плечи свалилось такое великое горе, Сезар не позволил тому сломить себе, став только сильнее. Весь королевский двор, вздыхая, сочувствовал ему, в тайне ожидая вестей о скором разводе. Ведь кто из дворянских семей не захотел бы себе такого замечательного зятя? Каково же было всеобщее удивление, когда во двор просочился слух о том, что молодой король ответил на прошение герцога категоричным отказом. Ещё больше их поразила причина, прозвучавшая в его ответном письме:       «Вы пообещали своей жене быть вместе в беде и радости, в здоровье и болезни. Так отчего же вы немедленно забираете свою клятву, стоит препятствиям встать на вашем пути? Герцогине как никогда прежде необходима ваша поддержка, так исполните же свою клятву и окажите ей помощь на пути к выздоровлению».       «Соблюдение клятв»? «Поддержка»? Весь королевский двор наверняка в унисон засмеялся, если бы ситуация не была столь печальна. Всем с самого начала было ясно, что новому королю просто было выгодно отсутствие у герцога наследников. Кроме того, стоит Сезару развестись, как у него появится возможность снова жениться, обретя в лице семьи новой жены опору для своего дальнейшего расширения влияния и укрепления авторитета при дворе. Король не мог позволить этому случиться, поэтому он и дал отказ в ответ на герцогское прошение, отчего тот и по сей день фактически являлся женатым человеком.       Этот статус налагал на него множество запретов, потому Сезар и не мог ответить на чувства Александрин.