Black & White

Дни сливались воедино, превращаясь в спокойное, но странное течение времени. Рэгулус вернулся в школу. Гарри пообещал помочь с восстановлением личности и всей этой бюрократией, но для этого потребуется много времени. Сириус жил в новом доме, и это само по себе было невероятным. Он привык к бегству, к постоянному ожиданию удара в спину, к жизни, полной опасностей. Затем привык к заточению, изоляции, старому ветхому дому с сотнями предметов, которые хотят тебя убить. А теперь — теплые вечера, совместные ужины, запах чая с медом, которым пропахла вся кухня. И она. Астория. Она двигалась по дому, как всегда — уверенно, сдержанно, но с каким-то внутренним напряжением, которое Сириус ощущал кожей. Они избегали откровенных разговоров, держались осторожно, словно боялись разрушить хрупкое равновесие. С его появлением дом начал наполнятся новым ритмом. Неделя, другая – и Сириус становился частью этой жизни. В первое время он слишком осторожничал, словно боялся вторгнуться, нарушить, стать чем-то чужеродным в этом мире, который Астория выстроила без него. Но постепенно границы стирались. Его чашка стояла на полке рядом с её. Всё чаще по утрам на кухне пахло крепким кофе, а не чаем. Его вещей становилось всё больше, ведь Астория хотела, чтобы ему было комфортно. В кладовой обновился запас огневиски и вина, которое он предпочитал. В ванной появился ещё один крючок для его полотенца. Между ними с Асторией всё ещё висело напряжение, плотное, ощутимое, как грозовое облако, готовое разразиться ливнем. Она привыкла к одиночеству. Годы приучили её к мысли, что этот этап жизни – в прошлом. Но вот он снова здесь, и каждое его движение, каждый взгляд прожигал её изнутри. Без своего дара она чувствовала себя неуверенно. Раньше было так просто знать его мысли и чувства, не смотря на слова, которые он произносил, а теперь... Сомнения разрушали её душевный покой. Она чувствовала его всегда – в том, как он задерживал на ней взгляд чуть дольше, чем следовало. В том, как проходил мимо, задевая кончиками пальцев её кожу, оставляя тёплый след. Он изучал её, искал реакцию, проверял границы. Это была его игра. Сириус никогда не отличался терпением, но теперь сдерживался, медлил. Словно хотел, чтобы она сделала первый шаг. На самом деле — он давал ей время и выбор. Он знал причину её скованости. Знал, что в её голове роились вопросы. «Примет ли он меня теперь?» «Видит ли во мне ту, что раньше?» «Желает ли?» Блэк чувствовал это так же отчётливо, как её присутствие в комнате. Сириус же воспринимал ситуацию иначе. Да, такое резкое изменение сперва поставило его в тупик, но потом... Всё постепенно уляглось в его голове и сердце. Он понимал, что Тори теперь взрослая женщина, сильная, независимая, с устоявшимся характером и привычками. Нельзя давить, нельзя спешить. Как-то сидя в гостиной, уже после полуночи, со стаканом огневиски, Сириус размышлял и планировал. Решение пришло само собой. Астория никогда не пыталась его изменить, сделать кем-то другим, сделать удобным. Она могла просто быть рядом, давая ему время открыться и привыкнуть. Он собирался сделать так же. Пусть и слегка по-своему. — Ты ведёшь себя странно, — заметила она уже следующим утром, когда он, после общего завтрака, опуская чашку в раковину, легко коснулся её поясницы. — Правда? — он чуть склонил голову, ухмыляясь. — И как именно? — Так, будто… — она осеклась, не зная, как описать этот новый оттенок их общения. — Будто что-то задумал. — А вдруг так и есть? — Сириус подвинулся ближе, нависая над ней, изучая выражение её лица. Она не отступила, не отвела взгляда. — Тогда я должна быть начеку? — Возможно, — он подмигнул, отступая. — Или просто позволить себе не думать. Он оставил её с этим намёком, заставляя гадать, что будет дальше. Но игра продолжилась. В долгих взглядах через кухню, в случайных касаниях. В ужинах, которые он регулярно готовил сам, бросая на неё многозначительные взгляды через плечо. В ночах, когда их комнаты находились слишком близко, а тишина становилась невыносимой. Сириус замечал, как постепенно и её взгляд задерживается на нём чуть дольше, чем нужно. Как её пальцы, подавая ему чашку или бокал, чуть дольше остаются на его ладони. Как её дыхание сбивается, когда он оказывается слишком близко. И это сводило его с ума. Потому что он хотел её. Всегда хотел.

***

Он вошёл в гостиную и остановился в дверях, наблюдая, как Астория, не замечая его, читает книгу. Скользящая по её лицу тёплая ламповая тень, легкий изгиб губ, тонкие пальцы, небрежно перебирающие страницы… Он подошёл ближе, сел рядом, будто случайно коснулся её плеча. — Что читаешь? — его голос был низким, чуть хриплым. Она медленно подняла голову. — Ничего интересного. — Тогда почему не обращаешь внимания на меня? — усмешка дрогнула на его губах. Она замерла на мгновение, а потом, чуть прищурившись, подалась вперёд, будто разгадывая его намерения. Он не отступил. — Что-то не так? — тихо спросила она. — Ничего, — он улыбнулся. — Просто смотрю. — Что ты задумал? — Ты стала такой подозрительной, Тори. Я хотел просто... побыть рядом. Можно? — Конечно. Извини. — она откинулась на спинку. — Почитаешь мне? — Роман? Не думаю, что тебе понравится... — Хочу слушать твой голос. Астория глубоко вдохнула, отводя взгляд в книгу, словно только в ней могла найти спасение. — Ладно. Но если тебе станет скучно, просто скажи. — Мне не станет скучно, — он устроился удобнее, закидывая руку на спинку дивана за её плечами. Она почувствовала его близость — тепло, запах парфюма и чего-то неуловимо знакомого. Сердце пропустило удар, но она заставила себя сосредоточиться на тексте. Роман был лёгким, с неспешным развитием событий. Астория читала, временами делая паузы, украдкой наблюдая за Сириусом боковым зрением. Он сидел расслабленно, но слишком внимательно — его взгляд не скользил по страницам, а был прикован к ней. Когда её волосы слегка шевельнулись от его дыхания, Астория едва не сбилась. Ведьма старалась читать ровным, спокойным голосом, уже не пытаясь вникнуть в текст. Но чем дальше, тем больше она начинала осознавать, что именно читает. Герои на страницах переходили от слов к прикосновениям, от осторожности к жадному изучению друг друга. И когда сцена подошла к прелюдии перед оральными ласками, её пальцы сжались на переплёте. «Майкл провёл кончиками пальцев по её ключице, задержался на шее, легонько сжал, наклоняясь ближе. Дыхание её стало прерывистым, ноги задрожали, но она не отстранилась. Горячие губы медленно скользнули вниз, задерживаясь на твердых сосках. Всё, чего ему так хотелось в данный момент — попробовать её на вкус, довести до безумия, поднять на вершину блаженства...» Астория резко захлопнула книгу. Секунду-другую в комнате стояла звенящая тишина. Потом раздался низкий, глубокий смех. — Тори, ну правда? — в голосе Сириуса слышалась откровенная насмешка, но и нечто ещё — что-то тёплое, опасное. — Ты ведёшь себя так, будто тебе семнадцать и в руки попал чей-то дневник с признаниями. Она почувствовала, как пылают её щёки, но не поддалась. — Некоторые воспоминания всё ещё слишком яркие, Сириус. — её голос был тихим, но без неуверенности. — О... так значит дело не в книге? Но мы же… — Блэк качнул головой, припоминая. — Мы не делали ничего подобного. — Не делали, — согласилась Астория с лёгкой улыбкой, которая заставила его внутренности сжаться. — Но я попробовала позже. Когда мне было двадцать. Он замер, вглядываясь в неё, и перед тем, как успел заговорить, ревность вспыхнула в его глазах. А сразу за ней и понимание. Она была с ним. Там, в прошлом. Но этих воспоминаний больше нет. Искал, порылся в памяти — но там было пусто. Только тишина и чёрные пятна, которые оставили после себя дементоры. Воспоминания, которые он бы отдал что угодно, чтобы вернуть. Сириус не чувствовал ревности к самому себе, но ощутил лёгкий, волнующий укол — не сразу сложил всю информацию воедино. — И как? — с интересом уточнил он. — Понравилось? Астория усмехнулась, вздернув бровь: — Ты хочешь, чтобы я тебя похвалила? — Ну, хоть намекни, — Сириус хитро сузил глаза. — Был ли я хоть наполовину так хорош, как мужчина в твоей книжонке? Астория тоже чуть прищурилась, но ничего не ответила сразу. Вместо этого она прикрыла глаза, позволяя воспоминаниям затянуть её. Лёгкое движение губ, пульсирующая венка на шее, глубокое дыхание, чуть заметный наклон головы — Сириус видел, как мысли уносят её куда-то далеко. Он не смел потревожить этот момент, не хотел разрушить то, что вспыхнуло в её памяти. — Мм… — Астория медленно выдохнула, будто едва заметное удовольствие ещё теплилось на коже. — Это было… будто ветер несёт тебя вверх, захватывает дыхание, но ты знаешь, что в любой момент он подхватит тебя, не даст упасть. Сириус молча слушал, ощущая твердость в штанах. — Это была свобода... в полном и безоговорочном подчинении. Я чувствовала себя свободной, хотя принадлежала тебе вся, без остатка. — Красиво, — он слегка наклонил голову, внимательно изучая её лицо. — Ты всегда так описываешь? Астория наконец открыла глаза, и в их глубине плясала лёгкая тень лукавства. — Только когда того стоит. Она задержала на нём пытливый взгляд, словно проверяла его реакцию. Но Сириус только хмыкнул, явно не желая упускать этот момент. — А я? — Ты? — она сделала вид, что не понимает вопроса. — Насколько я был хорош, Тори? Ты не ответила. Астория молча покачала головой и отложила книгу на столик. — Я не помню... — выдохнул он. И в этих словах было столько боли, что она чуть не подалась вперёд, чтобы коснуться его. Сириус вдруг улыбнулся. Грустно, но с каким-то неожиданным вызовом. — Ты помнишь. Она отвела взгляд. — Помню. — Тогда, может, расскажешь? — его голос стал тише, глубже. — Или... покажешь? — Спокойной ночи, Сириус. — Астория поспешно встала с дивана и направилась к лестнице, ведущей на второй этаж. — Это жестоко, — едва ли не простонал он ей вслед. — Скажи хоть что-то. — Ты был лучше... Она не обернулась, но он точно увидел её улыбку. И остался на месте, теперь с новым знанием — и с ещё большим желанием услышать продолжение.

***

Астория проснулась раньше обычного, но не спешила вставать. Её взгляд был прикован к потолку, а мысли кружили, словно пыль в лучах солнца. Она прекрасно знала, что ждёт её внизу: долгие взгляды, оценивающие, изучающие, ищущие. Сириус не из тех, кто легко отпускает недосказанность, особенно когда дело касается его самого. Когда всё же спустилась, он уже был там — в своей привычной позе, откинувшись на стуле, с чашкой ароматного кофе в руках. Но сегодня его расслабленность казалась обманчивой. Он не сразу заговорил, лишь внимательно, слишком внимательно посмотрел на неё, словно ожидая чего-то. Астория выдержала его взгляд, но внутри что-то дрогнуло. Если бы дар всё ещё был с ней, она бы услышала его мысли — спутанные, нетерпеливые, возможно, с оттенком раздражённого любопытства. Но теперь ей оставалось только догадываться. — Доброе утро, — наконец сказал он, и голос был чересчур невинным. — Доброе, — она прошла мимо, стараясь не задерживаться, но чувствовала, как его взгляд скользит по ней, словно пытаясь разгадать что-то, что он упустил. Сириус не задал вопросов. Пока. Но тишина между ними наполнилась напряжением, почти осязаемым, и Астория знала — это только начало. Уже после завтрака Тори попыталась вернуться к книге, хотя и сомневалась в том, что хочет ворошить воспоминания и провоцировать его. Блэк не заставил себя долго ждать. — Где это было? — спросил он неожиданно. Астория подняла голову от книги. — Что? Сириус стоял в дверном проёме, опираясь на косяк, руки скрещены на груди, но голос выдавал что-то большее, чем просто праздное любопытство. — Где это случилось? Между нами... Она чуть наклонила голову, но не ответила сразу. — На крыше одного из домов, где мы проводили время? — продолжил он сам, внимательно за ней наблюдая. — Да? Или в твоей лавке? Астория прищурилась. — Ты всё выдумываешь. — Я пытаюсь вспомнить, — спокойно возразил он, но в голосе уже проскользнуло что-то упрямое, острое. — Ты же помнишь. Значит, можешь сказать. Она медленно закрыла книгу, но так и не встала с кресла. — Почему это важно? Сириус коротко усмехнулся. — Не знаю. Но почему-то не могу выбросить это из головы. Он подошёл ближе, присел на край стола, не отводя взгляда. — Где это было? — повторил он. — В твоей квартире, — наконец ответила она, наблюдая, как он сам дорисовывает картину. — Спальня? Почти темно. В воздухе пыль. Пахнет деревом и чем-то терпким… Виски? — он прищурился, не отрывая взгляда. Астория не ответила. — Я был пьян? — Нет. — Значит, всё осознанно. — кивнул сам себе, продолжая рисовать в воображении сцену. — Я не мог ждать, правда? Почувствовал тепло твоего тела ещё до того, как коснулся. Почувствовал вкус до того, как... — Сириус. — А потом? — он проигнорировал предупреждение в её голосе. — Ты откинула голову назад? Может потянула меня за волосы? Астория не ответила, но её взгляд вспыхнул. Сириус не сводил глаз с её губ. — Это было долго? Или я вёл себя как нетерпеливый юнец? Тишина. Она не останавливала его словами, но это молчание резало сильнее. А потом ведьма вздохнула и встала, обходя его по безопасной дуге. — Я... рассказала тебе о человеке, которого любила. О тебе же. Забавно, правда? Ты приревновал к мертвому. И захотел... Не знаю даже как сказать. Затмить его? Стать единственным, о ком я буду думать и вспоминать. Ты хотел знать где... На столе. Ты уложил меня на стол, Сириус, и присек попытку закрыться. Как это было? Неописуемо, до дрожи в ногах и крика. Дважды. Он выдохнул, чувствуя, как в груди закипает что-то жгучее — желание, злость, странное ощущение упущенного прошлого. Астория прикрыла глаза, и он видел, как её дыхание стало медленнее, глубже. Она снова была там, в той тесной квартирке. Сириус медленно выпрямился, стиснув зубы. Но прежде чем он успел сказать хоть слово, Тори развернулась и ушла наверх, оставляя его с собственной жаждой воспоминаний, которые он никогда не вернёт.

***

Следующие несколько дней проходили медленно, наполненные невидимыми искрами. Сириус ловил себя на том, что наблюдает за ней ещё дольше, ещё пристальнее. Её движения, голос, взгляд — всё стало слишком острым, слишком заметным. Он вообразил, как она смотрела на него тогда, в чердачной комнате её воспоминаний, — и этот взгляд теперь преследовал его. Но самое мучительное было в том, что Астория помнила. Она знала. И хранила эту память только для себя. Он не мог просто взять и выкинуть это из головы. Слишком долго жил, ощущая пустоты, пробелы, обрывки воспоминаний, которые дементоры выжгли из него. Но теперь он знал откуда были некоторые навязчивые мысли, которые преследовали его довольно часто. Подсознание немекало, что это уже было... Сириус пытался сложить картину, и ему не нравилось, насколько отчаянно он этого хотел. Они говорили мало. Случайные фразы, обмен взглядами. Напряжёнными, почти поединком. Астория чувствовала, что с ним происходит. Она знала, что его мысли продолжают вращаться вокруг их разговора, но не спешила разрывать эту паутину. Её собственное сердце билось быстрее, когда он подходил слишком близко. И однажды вечером он заговорил снова. — Мне было тридцать шесть, а тебе — восемнадцать. Астория напряглась, но не подала вида. — И? Сириус медленно поставил бокал на стол, словно раздумывая, стоит ли продолжать. — Я хотел. Она почувствовала, как внутри что-то сжалось, но сохраняла спокойствие. — Что именно? Он усмехнулся, опустил взгляд, а потом снова посмотрел на неё — пронзительно, тяжело. — Хотел опуститься перед тобой на колени. Воздух между ними мгновенно стал горячее. — Но не решился, — добавил он, облокотившись на спинку кресла, явно наслаждаясь её реакцией. — Возраст. Разница. Всё это тогда было не так просто. Астория молчала, но Сириус знал, что её дыхание стало чуть глубже. — Теперь, зная, что между нами было, ты жалеешь? — спросила она наконец. Он усмехнулся. — Жалею, что не запомнил. Но теперь хотя бы понимаю, откуда эти желания. Астория выдержала его взгляд. — Забавно… Сириус прищурился. — Что? Она провела пальцами по краю стола, прежде чем поднять на него почти задумчивый взгляд. — Когда мне было восемнадцать… — начала она, будто пробуя слова на вкус. — Я тоже хотела. Что-то внутри него оборвалось. — Чего именно? — его голос стал ниже, более тихим, вкрадчивым. Астория чуть улыбнулась, но в этой улыбке было что-то печальное. — Хотела стоять перед тобой на коленях, — её голос был тихим, но достаточно отчётливым. — Доверяя. Принимая. Любя. Он резко вдохнул. — Ты… — он прокашлялся, голос чуть дрогнул. — Ты серьёзно? — Серьёзно, — она не отводила взгляда, оценивая реакцию. В висках у Сириуса стучало. Он хотел знать, почему она говорит об этом сейчас. Почему с таким спокойствием? Астория чуть склонила голову. — Я читала об этом, — призналась она. — В одном из взрослых журналов. Нашла у кого-то из близнецов. Блэк прикрыл глаза, стиснув зубы. — Конечно, — пробормотал он. — Это не казалось… чем-то неправильным, — продолжила Тори. — Казалось естественным, ведь это должен был быть ты. Она видела, как по его лицу пробежала тень. Сириус не мог пошевелиться. Он видел её сейчас перед собой — взрослую, уверенную, чуть жестче, чем в юности. Но в мыслях представлял другую. Ту, что смотрела на него с восхищением и трепетом, когда-то давно. — Но потом ты упал в Арку. Эти слова ударили в самую больную точку. Сириус медленно опустил взгляд. — И все фантазии потеряли свой смысл. — Ты… — он осёкся, сглотнул, подбирая слова. — Ты воплотила их в жизнь? Астория только улыбнулась. Не ответила. И этого оказалось достаточно, чтобы Сириус понял: следующие несколько ночей он проведёт, мучаясь от вопросов и жарких мучительных образов. Блэк чувствовал раздражение за подобные уходы, но не мог долго злиться. Ведь поступал с ней точно так же когда-то давно, когда сам страдал от сомнений.

***

Сириус не отступал, но и не напирал. Он просто... был. Слишком близко. Слишком вальяжно. Он проходил мимо и позволял пальцам случайно скользнуть по её телу, зная, что даже от этих мимолётных касаний её бросало в жар. Он ждал. И она понимала— он знал. Знал, что каждый его шаг сотрясает стены, которые она выстроила между ними. Но Уайт держалась. До тех пор, пока однажды ночью не услышала осторожные шаги у своей комнаты. Астория не спала, но не сразу повернулась. Сириус стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку. В одной руке он держал бокалы с огневиски, в другой — шкатулку с игральными картами. — Не спишь? — тихо спросил он. — А ты не собираешься? — Думаю, мы оба знаем ответ. Некоторое время они просто смотрели друг на друга в полумраке. Потом он сделал шаг вперёд, преодолевая ту последнюю границу, что отделяла их друг от друга. — Хочешь сыграть? — спросил он, ставя стаканы на прикроватный столик. — В карты? — В то, что неизбежно, — голос его был низким, тёплым, терпеливым. Астория посмотрела на него, затем на шкатулку с картами. Она помнила, как они играли раньше — в шутку, с вызовом, с азартом. Но сейчас всё было иначе. — И какие правила? — спросила она, садясь на постели и скрещивая ноги. Сириус усмехнулся и сел напротив неё, вытаскивая колоду карт. — Простые, но честные, — он не сводил с неё взгляда, медленно раздавая по три карты каждому.— Каждый ход — вопрос или действие. У кого карта выше по номиналу, тот задаёт вопрос или придумывает действие оппоненту. Отказ — проигрыш. Астория взяла свои, даже не посмотрев, и спросила: — И что мы ставим на кон? Сириус чуть склонил голову, улыбаясь. — Себя. Она почувствовала, как сердце дрогнуло в груди. — Что это значит? — Это значит, что с каждой картой мы будем узнавать друг друга заново. Без лжи. Без недомолвок. Без страхов. Ты готова? — Да. — они перевернули карты одновременно. Сириус посмотрел на неё, затем медленно потянулся к её руке, легко проводя пальцем по коже. — Вопрос или действие, Тори? — Вопрос, — ответила она, почти шёпотом. — Когда ты впервые поняла, что хочешь меня? Ведьма не отвела взгляд. Она знала ответ, но вот сказать его вслух… — В сексуальном плане? Хогсмид, — наконец сказала она. — Когда ты был в пещере, грязный, упрямый, злой… Но мне казалось, что рядом с тобой я жива. — Я был чертовски неотразим в те дни, — заметил он с сарказмом, разглядывая её пальцы. Следующая пара карт. — Вопрос. — Когда ты почувствовал что-то ко мне? Захотел меня? — Это два вопроса, детка. — Сириус задержал взгляд на её губах. — В первую ночь, когда ты вошла в Выручай-комнату. Умная, храбрая, честная, красивая. Но возжелал… Наверное, когда ты вошла в Визжащую хижину и смотрела так, будто я что-то значу. Астория моргнула. Она помнила тот момент. Помнила, как впервые почувствовала, что между ними — нечто большее. Вероятно из-за этого он молчал целый год. Следующие карты легли на постель. Сириус наклонился ближе. — Действие, — сказал он с улыбкой. Астория задумалась. А затем, не отводя взгляда, провела пальцами по его запястью, скользнула вверх по предплечью, плечу. Медленно, лениво, проверяя. — Сними рубашку. Его глаза вспыхнули весельем. Но он повиновался. Когда рубашка упала на пол, Астория позволила себе задержаться взглядом. Выступающие ключицы, изгибы мышц, тепло его кожи, которое почти ощущалось даже на расстоянии. Тату на своих местах... Она скучала по ним в прошлом. По памяти вырисовывала узоры на чистой коже. Сириус лениво перетасовывал колоду, следя за пытливым взглядом потемневших глаз. — Собираешься переворачивать свою? — напомнил он. Астория повернула карту. Восьмёрка червей. — Вопрос. — Хорошо… Почему ты так старательно избегаешь меня после того, как я вернулся? Она сжала карту в пальцах, раздумывая. — Потому что… — Астория вздохнула. — Потому что я изменилась. Потому что думаю, что для тебя я осталась той девочкой из прошлого. А её больше нет. Сириус нахмурился, но не перебил. — Я боюсь, что, когда ты смотришь на меня, то видишь только… время, потраченное впустую. Он убрал колоду в сторону, чуть подавшись вперёд. — Когда мы встретились, ты была юной, прекрасной, смелой. А я… — его голос звучал мягко, но в глазах вспыхнуло что-то острое, почти болезненное. — Я был измождённым беглецом, который чувствовал себя стариком, портящим что-то чистое, светлое. Но я не мог не хотеть тебя. Астория затаила дыхание. — Это… было не так. — Именно так, — возразил он. — Ты смотришь в зеркало и видишь женщину, прожившую годы без меня. А я смотрю на тебя и вижу ту же Асторию, которую любил. Только сильнее, умнее, прекраснее. Её пальцы дрогнули. — Я боялась, что ты не примешь меня такой. Сириус коснулся её колена, легко, но уверенно. — Глупая, — прошептал он. — Я всегда хотел тебя. Всегда. Она слабо улыбнулась, но тревога в её взгляде не исчезла. — А если я изменилась слишком сильно? — Тогда позволь мне узнать тебя заново. — сказал он, задумчиво пожав плечами. Астория встретила его взгляд. В нём не было ни тени сомнения. — Действие, — прошептал Блэк, свободной рукой переворачивая оставшиеся две карты. Его взгляд наполнился ожиданием. — Я хочу тебя поцеловать. — Так сделай это, — его голос был хриплым, низким. Астория потянулась вперёд, позволяя себе забыть о страхах. Сириус не торопил её. Сперва. Он дал возможность Астории самой перешагнуть эту грань, позволяя её рукам найти его лицо, позволяя губам касаться его медленно, почти осторожно. Как будто она пробовала на вкус воспоминания, проверяя, остались ли они такими же. Он знал, что оба изменились, но чувства остались крепкими. Его руки легли на женскую талию, притягивая ближе, усаживая на свои бёдра, и он углубил поцелуй, позволяя себе то, что так долго оставалось под запретом. Жар её кожи, дрожь пальцев на его шее, напряжённый, прерывистый вздох — всё это взорвало в нём жадность. — Как долго я ждал этого, — пробормотал он у её губ. — Не дольше, чем я, — прошептала она в ответ, цепляясь за него сильнее. Сириус наклонился ближе, их носы почти соприкасались. Он не торопился целовать её снова, будто смакуя момент. Астория чувствовала его дыхание на своей коже, ощущала его присутствие каждой клеточкой, но пока он лишь наблюдал, проверяя, выдержит ли она это напряжение. Она не выдержала. — Ты любишь тянуть время, — пробормотала она, сжав его волосы на затылке. Сириус улыбнулся, лёгкая тень самодовольства мелькнула в уголках губ. — Я просто даю тебе возможность передумать. — Ты сомневаешься? — Нет, — ответил он, проводя губами по её щеке, оставляя почти невесомый поцелуй. — Просто я хочу, чтобы ты сама убрала остатки этих глупых страхов. Она встретилась с ним взглядом, и в следующий момент их губы снова слились в поцелуе. Теперь он был не просто страстным — он был освобождающим. Всё, что они держали в себе, все сдержанные желания, все недосказанные слова — всё это теперь находило выход. Его руки изучали её тело с той нежностью, которую мог позволить себе только человек, слишком долго сдерживавший себя. И вот уже не важно, кто ведёт эту игру. Кто выигрывает. Потому что они оба сдались — безоговорочно и охотно. Он помог ей избавится от мешающей одежды. Блэк уложил её на спину, пока сам стягивал брюки. Астория знала, что он заметит разницу. Сириус помнил её тело молодым — лёгким, гладким, упругим. Теперь же... Она чувствовала, как его взгляд скользит по ней — слишком внимательный, слишком пронзительный. Знала о каждом из этих мелких изменений. Мягкость, появившуюся там, где раньше было только напряжение мышц. Почти невидимые светлые полоски, оставшиеся после беременности, но которые она сама замечала слишком отчётливо.

Он увидит их. И, может, подумает…

Но прежде чем эта мысль успела развиться, он коснулся её. Губами, языком. Не там, где она ожидала. Он провёл пальцами по её бокам, изучая, как будто только что увидел её впервые и восхищался. — Не смей, — резко, почти грубо, когда её пальцы дрогнули, пытаясь прикрыться. — Не вздумай. Его ладони легли на её бёдра — горячие, крепкие. Он впился в неё взглядом, и в этом взгляде было слишком много — слишком много жадности, слишком много эмоций. — Думала я не замечу разницу? Конечно, я замечаю, — его голос стал ниже, глуше, — и я хотел бы сказать, что мне плевать, но... Сириус наклонился, снова провёл языком по тонким линиям на её боках, будто желая запомнить их вкус. Астория дёрнулась, но он только сильнее сжал её бёдра, удерживая на месте. — Мне не плевать. Ты восхитительна. И я наконец-то могу мечтать и делать то, что не мог раньше, опасаясь быть неправильно понятным. Ты принадлежишь мне, — выдохнул он напротив её кожи. — Тогда. Сейчас. Всегда. Блэк двигался выше, его пальцы изучали её с таким нескрываемым голодом, что у неё пересохло во рту. — Эти изгибы… — обхватил ладонями её талию, погладил, чуть сжал, — созданы для моих рук. Провёл пальцами по животу, скользнул по её груди, чуть сжал, с наслаждением ощущая тяжесть в своих ладонях. — Эти следы, — его пальцы снова коснулись к её бокам, и на этот раз он прикусил кожу, оставляя после себя лёгкую боль, — твои и мои. Напоминание о том, что ты живая. Настоящая. Ты родила мне сына, Астория. Сириус не просто говорил — он доказывал. Его губы, его язык, его руки изучали её заново, будто каждое изменение было для него подарком. И самое главное подтверждение его слов было очевидным. Его дыхание сбивалось, пальцы дрожали от напряжения, а твёрдый, горячий член был уже болезненно ощутимым. И она поняла — её страхи были не важны. Сириус хотел её так же, как и тогда. Может, даже больше. Блэк вцепился в неё взглядом, словно пытался выжечь свои чувства прямо на коже. В груди тяжело вздымалось дыхание, а в глазах бушевал огонь, который он больше не хотел тушить. — Я больше не вижу причин сдерживаться, Тори, — его голос был пропитан голодом. — Ни прошлого, ни разницы в возрасте, ни чертовых сомнений. Я устал. Устал желать тебя и притворяться, что этого не существует. Он резко втянул воздух, наклонился ближе, пока его губы почти не коснулись её. — Больше нет причин делать вид, что могу довольствоваться просто твоим присутствием. Чёрта с два, Тори. Я хочу тебя. Хотел тогда. Хочу сейчас. И больше не позволю этому сгорать в молчании. Её пальцы скользнули по его груди, но он перехватил их, крепко, требовательно. — Я мог бы сказать, что буду медленным. Нежным. Что дам тебе время… — он выдохнул смех, но в нём не было лёгкости. Только напряжение. — Но, чёрт возьми, я тебя знаю. Я знаю, что тебе не нужны полумеры. Её дыхание сбилось, губы приоткрылись, и Сириус потерял последние остатки сдержанности. — Ты моя. — он поймал её запястья, приковывая к себе не только руками, но и словами. — И я возьму тебя так, как всегда хотел. Сириус склонился к её губам, но не поцеловал. Только замер в миллиметрах, наслаждаясь ожиданием, её дрожью, её полным отдачи взглядом. — Пожалуйста, Сириус... — слова были почти неразличимы из-за сбившегося дыхания. Астория дрожала и извивалась под натиском его тела. Напряжение и желание, сконцентрированое внизу живота, было едва ли менее болезненным, чем его. Крепкие пальцы сжимали её запястья, словно удерживая не только её, но и самого себя от слишком быстрого падения в безумие. Он смотрел в её глаза, затуманенные, полные предвкушения. — Знаешь, Тори… — его голос звучал с той ленивой, опасной нежностью, которая всегда предвещала что-то необратимое. — Думаю, я хочу вернуть себе пару воспоминаний. Она не успела ответить. Сириус наклонился, скользнул губами и языком по её коже вниз, меж груди, по животу, оставляя огненный след. — Как думаешь, сколько времени займёт их восстановление? — он усмехнулся, спускаясь ниже, наслаждаясь каждой дрожью её тела, каждым прерывистым вдохом. Астория попыталась что-то сказать, но вместо слов из её губ сорвался только стон, когда его язык коснулся клитора. Затем он скользнул ниже, пробуя, смакуя. Сириус знал её тело когда-то. Помнил, как оно отзывалось на прикосновения пальцев тогда, когда ей было 18. Теперь он учился заново, исследовал её с новой жадностью, с новым пониманием, с новыми возможностями. Он не спешил. Не мог насытиться. Когда её тело начало извиваться, в попытке создать нужное трение, когда её дыхание превратилось в полушёпот, полуумоляющий крик, он только сильнее сжал её запястья, не давая уйти от накрывающей волны. — Не так быстро, — его голос был низким, бархатистым. — Мне нужно больше. И он взял больше. А затем ещё раз, доводя её до безумия, наслаждаясь тем, как она терялась в его руках, под ним, ради него. Сириус поднял голову. Глаза его потемнели от удовольствия, губы и усы были влажными, дыхание прерывистым. — Думаю, ещё пару воспоминаний, и я буду полностью удовлетворён, — усмехнулся он, но в голосе не было ни капли шутки. Только обещание. Он не отпустил её. Даже когда её тело всё ещё дрожало под ним, даже когда дыхание едва успокоилось. Сириус смотрел на неё, в её глаза — полные желания, усталости, тихого вызова, пока поднимался выше. — Ты принадлежишь мне, — его голос был едва сдержанным, когда горячая головка оказалась меж влажных, пульсирующих складок. — Всегда. — Тори выгнула спину, подчиняясь и в то же время принимая его. Это не было легко, после стольких лет воздержания. Возможно, в юности ей потребовалось бы время привыкнуть, но сейчас она не хотела ждать ни минутой дольше. Сама попыталась двинуться ниже, насадиться. Сириус не стал медлить, почувствовав её готовность. Больше в этом не было смысла. Он брал, целовал, кусал, оставляя следы, требовал, не заботясь о мягкости. Астория отвечала, принимая каждый поцелуй, каждый захват пальцев, каждый отчаянный, жадный толчок. Знала, что он пытается вспомнить — моменты, которые у него украли. И она хотела их вернуть. Отдаваясь ему, позволяя взять всё, что он требовал, Астория мысленно желала отдать ему больше, чем он мог просить. Каждый звук, каждый вдох, каждый сплетённый миг был их — не украденный, не забытый. Он терялся в ней, не думая, забывая обо всём. Сириус сорвался первым и она последовала за ним, оставляя яркие полосы на коже. Они остались в жарких объятиях, ласково касаясь друг друга, целуя, изучая. Астория ощущала, как тепло любимого тела окутывает её, как его руки всё ещё скользят по коже, словно запоминая, привыкая. Сириус тяжело вздохнул, пряча лицо в изгиб её шеи. — Мерлин… — его голос звучал с ленивой хрипотцой, но она чувствовала, как он невольно напрягся. — Я, наверное, не должен быть готов снова так быстро. Такое со мной было только в юности. — Мне ли не знать, Сириус, — Астория не смогла сдержать смешок, заметив его подскочившие брови. — Ты мог затвердеть снова, даже не выходя из меня. — Черт возьми... Она медленно провела пальцами по мужской груди, чувствуя, как сердце под её ладонью всё ещё бьётся слишком быстро. Это был он. Единственный, кому она доверяла так безоговорочно. Астория коснулась губами его плеча, потом ключицы, обвела языком соски и контур тату, медленно двигаясь вниз. Она не торопилась, мучая прикосновениями, лёгкими укусами, грея кожу дыханием. Сириус замер, понимая к чему всё идёт. Он смотрел на неё сверху вниз, а в его взгляде было всё — желание, предвкушение, изумление. — Тори… — он выдохнул, но не закончил, потому что хрупкие пальцы скользнули по его животу, а взгляд стал не менее жадным, чем его всего несколько минут назад. Он закрыл глаза, когда её губы и язык коснулись бедренных косточек. — Если бы это случилось тогда… — его голос был рваным, низким, пропитанным предельным напряжением. — Я бы потерял рассудок окончательно. Астория усмехнулась и посмотрела на него снизу вверх. — Тогда у меня не было такой смелости, — призналась она, оставляя лёгкий поцелуй чуть ниже пупка, задевая член щекой, потираясь о него. — Но теперь… Она провела языком по его коже, и Сириус сжал пальцы в простынях. — Теперь..? — спросил он срывающимся голосом, но ответа не последовало. Только ощущение её губ и тесноты горячего рта. Сириус резко втянул воздух. Каждое движение — тягучее, медленное, мучительное — будто проверяло его на прочность. — Астория… — его голос срывался на рык, пальцы сжимались в её волосах, но он не давил, не направлял — просто держался за неё, как за единственную точку опоры. Она знала, что доводит его до грани, и наслаждалась этим. Её взгляд был тёмным, пристальным, почти изучающим. Дыхание — горячим, обжигающим. — Ты терпел так долго, — выдохнула она, на миг выспустив его изо рта, только чтобы уделить внимание чувствительной мошонке. — Хватит. Сириус судорожно выдохнул, стиснул зубы, его мышцы напряглись от осознания, что она не собирается останавливаться. — Я просто… не думал, что ты когда-то… — он запнулся, его голова откинулась назад, когда член скользнул особенно глубоко. — Хотела? — её голос дрогнул от лёгкого смешка, но в нём звучала чистая правда. — Думала? Фантазировала? Пальцы сжались на его бёдрах, едва ощутимо, но этого было достаточно, чтобы его дыхание стало глубже. Сириус закрыл глаза, отчаянно стараясь не потерять над собой контроль. — Ты… — он судорожно сглотнул. — Ты мучаешь меня. — Возможно, — она улыбнулась, не поднимая головы. — Но ты сам мне позволил. Её голос был низким, хрипловатым, завораживающим. Блэк никогда не слышал его таким, ну или просто не помнил. И он знал — она разрушит последние границы между ними. Направляясь в её спальню этим вечером, он и представить не мог, что всё закончится... так. Что он будет стараться удержать свои бедра от толчков вверх, путаясь пальцами в её волосах. Астория чувствовала, что он на грани, по дрожи, по твердости и увеличению объёма, но не собиралась останавливаться. Она никогда не любила полумеры, Сириус был абсолютно прав. Не смотря на его попытку оттянуть её, Тори пропустила член до задней стенки горла и сделала несколько глотательных движений, вырывая из него животный рык. Пока его мир выстраивался обратно, возвращал себе краски и звуки, Астория облизала припухшие губы, стараясь не упустить ни капли семени. Когда ведьма откинулась на подушки, тяжело дыша, глядя в потолок, Сириус тут же снова обнял её, не стесняясь целовать натруженые губы. — Мерлин, я хотел бы помнить каждое мгновение, связанное с тобой, с нами. Поверить не могу, что Азкабан лишил меня всего этого, хотя бы в образах. — Воспоминание об этом у тебя не отнимали. — Нет... Неужели..? — его вопрос смешался с резким выдохом. Сириус откинул голову назад, пытаясь осмыслить услышанное. Он нафантазировал себе, что они делали это десятки раз, когда им было по двадцать. Думал, что это было естественным проявлением любви между ними. — Да. — Чёрт, Тори… — он провёл рукой по лицу, затем вернулся к её волосам, перебирая их, будто стараясь удержать её в этот момент. — Почему же… — Я хотела, — тихо призналась она. — Когда прочитала об этом. Думала, как это будет… но потом ты исчез. А в прошлом... Тогда, когда ты был молодым, я просто боялась... — её слова стали тише, она смотрела в его глаза, пытаясь скрыть свою неуверенность. — Боялась, что не смогу быть достаточно хорошей. У тебя было много девушек, о чем я не задумывалась прежде, когда ты был беглецом из Азкабана. Сириус мягко, но настойчиво коснулся подбородка, поднимая её лицо, чтобы встретиться с взглядом. — Ты всегда была достаточно хорошей. Лучшей. Единственной. Уверен, что умирал от желания увидеть и почувствовать то, что почувствовал сейчас. К слову... почему сейчас? — Сириус, я больше не неувереная девочка. Я точно знаю чего хочу, сколько, как и как часто. Почти 20 лет воздержания, за исключением воспоминаний и собственных пальцев. Но теперь ты снова здесь и я... Я больше не хочу ждать или сомневаться. — Когда-то ты полностью и бесповоротно сведешь меня с ума, — прошептал он, и голос его дрожал от напряжения. Она улыбнулась — медленно, лениво, и Сириус почувствовал, как в груди разливается новое, мучительное, раздирающее желание. — Тогда тебе не привыкать.

***

Спустя целый месяц волокиты с документами, волшебными судами и законами, дом быстро наполнился шумом, смехом и ароматами праздничного ужина. Все, кого пригласили, уже собрались: Гарри, Джинни, Гермиона, Рон, Артур и Молли Уизли, близнецы, Римус с Тедди. Даже Билл и Флёр, Невилл заглянули ненадолго, чтобы лично поздравить Сириуса с официальной реабилитации и повидаться с Асторией. Дом наполнился смехом и тёплым светом магических огней, парящих под потолком. Воздух был насыщен ароматами пирогов, свежего хлеба и травяного чая. В центре гостиной стоял длинный деревянный стол, уставленный всевозможными блюдами: жареный цыплёнок с золотистой корочкой, запечённые овощи, пироги с мясом и тыквой, свежий хлеб с маслом, сырная нарезка и фруктовый салат. Вино, медовуха и чай разливались по чашкам и бокалам, создавая ощущение уюта и праздника. Многие не могли поверить, что Астория жива. Одни смотрели на неё с недоверием, другие — с восхищением, а кто-то просто не мог сдержать эмоций. — Мерлин, Астория, но как?! — воскликнула Гермиона, чуть ли не бросаясь её обнимать. — Я столько раз прокручивала в голове тот день… но ты исчезла, и мы не смогли найти ни одного следа. — Я знаю, — мягко ответила хозяйка. — Просто не могла тогда объясниться. — Фред был уверен, что ты… что ты не смогла пережить потерю, — добавил Джордж, скрестив руки на груди, но в глазах его не было осуждения, только смятение. — Ты бы видела его лицо, когда мы сказали, что ты жива! — Он сначала просто сел и долго смотрел в одну точку, — со смешком добавил Рон. — А потом выдал что-то вроде «Вот упрямица». Астория рассмеялась, представляя эту сцену. Молли Уизли подошла к ней чуть позже, осторожно взяв за руки. — Ты столько лет была одна… — в её голосе слышалась материнская забота. — Это, наверное, было трудно. — Было, — честно призналась Астория. — Но теперь я дома. — И это главное, — с теплотой кивнул Артур. Гарри долго стоял в стороне, наблюдая за тем, как его друзья и близкие один за другим подходили к Астории. Наконец, он шагнул ближе. — Я до сих пор не верю, что ты здесь, — признался он. — Ты выглядишь… по-другому. — Прошло почти двадцать лет, Гарри, — напомнила она, слабо улыбнувшись. — И...если я правильно помню, расстались мы не на приятной ноте. — Я знаю, но всё равно… Ты изменилась, но всё та же. Только больше не пустая. — А кажешься старше, чем я помнила. Стал настоящим мужчиной. И, я уверена, хорошим человеком, — Астория посмотрела на него с гордостью. — Старался, — усмехнулся Гарри, прежде чем его лицо посерьёзнело. — Нам стоит ещё многое обсудить. — Я никуда не тороплюсь, — заверила она. Фред и Джордж тоже не могли пройти мимо. — Ты, конечно, извини, но мы с братцем считаем, что ты просто обязана нам объяснить… — …как тебе удалось исчезнуть так мастерски, что даже мы не смогли ничего вычислить! — Тайна, — загадочно улыбнулась Астория, чем вызвала синхронное возмущённое «ну вот!» от близнецов. Люпин просто сел рядом с ней и сказал: — Я рад, что ты здесь. И этих слов было достаточно. В тот вечер она поняла, что её действительно всегда ждали, даже когда ей казалось, что она совсем одна после потери Сириуса. Несмотря на прожитые вдали годы, несмотря на слухи, несмотря на утрату — её место в этом мире всё ещё было здесь, среди этих людей. Когда хозяин появился в дверях гостиной, с бокалом в руке, зал наполнился радостными восклицаниями и одобрительными возгласами. — Ну наконец-то, ты не просто призрак! — первым раздался голос Джорджа. — Гарри клялся, что ты вернулся, но, если честно, я начал сомневаться. — Может, ты просто стал полтергейстом, как Пивз? — подхватил Фред. — Забавная мысль, но нет, я вполне материальный, — усмехнулся Сириус, наклоняясь, чтобы взять кусочек ароматной курицы и занять своё место. Фред и Джордж переглянулись и тут же шагнули ближе, каждый ткнув его в плечо. — Да, вполне настоящий, — вынес вердикт Джордж. — И, судя по количеству еды, ещё и жутко голодный, — добавил Фред. — Что, в Арке не кормили? — Фред! — возмутилась Гермиона. — Ой, да ладно, шутки всегда спасают ситуацию, не так ли? Римус, сидевший с Тедди на коленях, усмехнулся. — Вот именно это и страшит. Сириус только покачал головой и перевёл взгляд на Гарри. — Ну что, крестник, тебе стало легче? Ты ведь уже не держишь на меня зла? Гарри вздохнул, закатив глаза. — Думаю, да. Хотя... будь вы чуть менее упрямыми, нам всем жилось бы проще. — Это кто сейчас говорит? — рассмеялся Рон. — Эй! — Гарри, дорогой, а можно мне тоже раз в жизни на тебя поворчать? — вставила Джинни, подталкивая возлюбленного в бок. Гарри тяжело вздохнул, глядя на неё, а потом на Сириуса. — Будь Астория менее упрямой, я не сидел бы за этим столом. — ответил крестный, находя возлюбленную взглядом. — Ладно, ладно, вижу, что упрямство — не самая худшая черта. Сириус ухмыльнулся, делая глоток из бокала. — Ты ещё не встречался с... кое с кем. Он тебя превзошёл. — Это мы ещё посмотрим! — крикнул Рэгулус, входя в комнату. Он вернулся на выходные домой, ради такого события. Все замерли, уставившись на него. Фред и Джордж переглянулись. — Рэгулус? — Невилл вскинул брови. — Не думал, что ты был знаком с кем-то. Ты же из Европы. Мы учимся вместе. — пояснил он для остальных. — Ближе, чем ты думаешь. — парень уселся за стол — Знаешь, ты подозрительно похож на... — близнецы начали в один голос. — Меня? — закончил за них Сириус, скрестив руки на груди. — Вот именно! — Ой, погодите-ка, — вдруг встряла Джинни, прищурившись. — То есть он... — Мой сын, — спокойно подтвердил Сириус. Повисла тишина. — Твой кто?! — одновременно воскликнули несколько голосов. Рон подавился тыквенным соком, а близнецы синхронно обернулись к Астории, которая спокойно пила вино в углу комнаты. И только Гермиона выдохнула со словами «Наконец-то. Думала взорвусь...» — Погодите... — начал Фред. — Вы... — добавил Джордж. — Тори и Сириус? — продолжил Фред. — В прошлом? — подытожил Джордж. — Что, вас это удивляет? — с невинным видом спросила Астория, поднимая брови. — Разве не вы были первыми, кто узнал о нас? Память не та... — Да мы, просто... — Фред махнул рукой. — Почему мы не догадались сразу, как только его увидели в косом переулке?! — вздохнул Джордж. — А как тут вообще можно было догадаться?! Мы даже не поняли, что Эстер это Астория! Римус хохотал в стороне, наблюдая за всеобщим замешательством. — Ну, теперь-то вы всё понимаете? — с усмешкой спросил он. — О, понимаем, — кивнул Джордж. — И всё же, Сириус, ты бы хоть предупредил, что у тебя есть взрослый сын! — усмехнулся Гарри, оглядывая Рэгулуса. Сириус пожал плечами. — Знаешь, это было неожиданностью и для меня самого. — Я здесь, между прочим, — возмутился Рэгулус. — О, мы тебя заметили, дружище, — подмигнул Фред. — Ты ведь совсем как он. Даже раздражаешь так же, — добавил Джордж. — Я уже начинаю думать, что вы мне не нравитесь, — усмехнулся Рэгулус, доливая сок в свой стакан. — А он ещё и язвительный, — кивнул Фред. — Ну, есть в кого. — довольно заявил Сириус. — Ну да, с такими родителями... — буркнул Джордж. — Мерлин, вы просто невыносимы, — простонала Астория, но её глаза смеялись. Праздник продолжился в ещё более тёплой и шумной атмосфере. Никто не мог поверить, что Сириус снова здесь, живой, свободный, а их семья — стала ещё больше. Чуть позже гости разобрелись по гостиной, они сидели в креслах и диванах, поделившись на групки. Сириус сидел в кресле, привычно, непринуждённо развалившись, с бокалом огневиски в руке. Он с улыбкой наблюдал за тем, как Фред и Джордж развлекали всех мини-фейерверками, запускаемыми прямо с кончиков их волшебных палочек. Маленькие искры взлетали к потолку и рассыпались золотыми брызгами, не причиняя вреда, но освещая комнату мягким светом. Гарри сидел рядом с Роном и Гермионой, оживлённо обсуждая что-то с Артуром Уизли. Артур, как всегда, завёл разговор о магловских технологиях, а Рон закатывал глаза, когда отец в очередной раз начал объяснять, насколько он восхищён электрическими чайниками. Молли Уизли, с материнской заботой следя за всеми, время от времени поправляла тарелки на столе и уговаривала Рэгулуса взять добавку. Тот, стараясь не встречаться взглядом с чрезмерно заботливой женщиной, сосредоточенно жевал, не вступая в споры. — Ты выглядишь слишком худым, дорогой. Тебе нужно есть больше, — заметила Молли, наполняя его тарелку. — Молли, может, я тоже выгляжу худым? — невозмутимо спросил Сириус, пытаясь сохранить серьёзное выражение лица. — О, дорогой, тебе это уже не поможет, — со смехом ответила она. Все рассмеялись, а Римус, сидящий рядом с Асторией, в этот момент поднял бокал и с лёгкой ухмылкой сказал: — Как же приятно видеть вас всех здесь. Живых, счастливых… и, что самое важное по мнению Молли, сытых. — Я не уверена насчёт счастья, — фыркнула Гермиона. — Если ещё раз услышу про маггловские чайники, я начну разбираться, как они работают, только чтобы мистер Уизли перестал спрашивать. — Это гениальное изобретение, Гермиона! — воскликнул Артур. — Нет-нет, только не снова! — воскликнул Рон, закрывая лицо руками, что вызвало новый взрыв смеха. Тедди, который всё это время был в центре внимания, сидел у Астории на коленях, с интересом оглядывая всех присутствующих. Его волосы меняли цвет от светло-русого до ярко-синего, пока он смеялся над шутками близнецов. — Похоже, Тедди одобряет ваш юмор, — заметила Астория, позволяя парнишке прыгать на своих коленях. — Конечно, он же наш любимчик! — гордо заявили они, и Тедди, словно в подтверждение, радостно хлопнул в ладоши. В какой-то момент разговор плавно свернул в сторону воспоминаний. Гарри заговорил о прошлом, о том, как было сложно во время и после войны, о потерях, о том, как все вокруг учились справляться с этим. — Знаешь, я до сих пор не понимаю, как всё это выдержал, — тихо сказал он, глядя на огонь в камине. — Не ты один, — ответил ему Сириус. Римус кивнул, разглядывая свой бокал. — Мы все справлялись, как могли. Кто-то находил утешение в семье, кто-то — в работе, кто-то… в прошлом. Его взгляд на мгновение задержался на Астории, и она молча ответила ему тем же. Они ведь помнили всё. — Мне очень жаль, что ты не помнишь всё так же ясно, как помним мы, как помню я... — Астория протянула руку к Сириусу и повела тёплой ладонью по его лицу, от чего он прикрыл глаза. — Эти воспоминания были первыми, которыми полакомились дементоры. Я мог либо держаться за них и сходить с ума, либо забыть и попробовать выжить. — Ты сделал правильный выбор. У вас ещё есть время создать новые воспоминания! — Джинни мягко улыбнулась, прислоняясь к плечу Гарри. — Некоторые из них неповторимы, — задумчиво пробормотал Римус. — Омут памяти! Ну конечно! Он может помочь, даже если не вспомнить, то посмотреть со стороны. — Гермиона прижала руки к груди, явно довольная своей смекалкой. — А что? Это прекрасная идея! Было бы чудесно... Мерлин, сколько всего я хотела бы показать! — Например? — Сириус устроился поудобнее, приготовившись слушать. — Детсво Рэгулуса, конечно. О...первую встречу в прошлом? Сочельник. Танцы. Твой мотоцикл. Флирт, на грани... — Ой-ой, не для детских ушей, — Фред пребил её на полуслове и закрыл ушки Тедди, вызвав всеобщий смех. — Сириус, ты был без ума от неё. Так нам и сказал однажды, — Римус откинулся на спинку, мысленно находясь где-то там. — Знакомство с теми, кого ты считал своей семьёй. — Роды...— Римус прочистил горло, резко собравшись. — Роды? — Сириус сдвинул брови, переводя взгляд с Астории на друга и обратно. — Астория была первым человеком, который держал тебя на руках, Гарри. Она принимала роды Лили. А Сириус был вторым, потому что Джеймс так нервничал, что потерял сознание, — Люпин поправил ворот рубашки. — Шутишь? — Гарри выплюнул содержимое бокала обратно, не сумев глотнуть. — Нет, Гарри. Я правда была там. — Ты знала мою маму...и папу. — Да, знала. Они были невероятными. Тишина в комнате сменилась лёгким потрясением. Молли, приложив руку к груди, вздохнула, а Артур одобрительно кивнул. — Это... Астория, я и не знала, что ты была рядом с ними в тот день. — Я была рядом в тот день и во многие другие, — тихо ответила она. Все на мгновение замолчали, осмысливая её слова. Но вскоре Джордж хлопнул в ладоши: — Ладно, ребята, хватит серьёзности! Кто готов к десерту? Смех снова заполнил комнату, разговоры вернулись к лёгким темам, и вечер продолжился в той же тёплой атмосфере. Сириус снова бросил взгляд на Асторию и поймал её ответный. Он понял, что наконец-то дома. Но нервозность не проходила. Он, конечно, не подавал виду, но сжимал в кармане маленькую бархатную коробочку так крепко, что пальцы побелели. Он не боялся, что она скажет «нет» — это было бы просто немыслимо. Но он боялся чего-то другого. Может быть, того, что этот момент не будет идеальным, что он скажет что-то не так, что у него не хватит слов, чтобы выразить всё, что он чувствует.

***

Они были вдвоём в гостиной. После долгого дня, когда все гости разошлись, после смеха, воспоминаний и разговоров, оставивших после себя приятную усталость. В комнате горел камин, отбрасывая мягкие тени на стены, а за окном моросил лёгкий дождь, создавая уютный фон. Астория сидела в кресле, босая, с чашкой ароматного чая, её волосы слегка растрепались после вечернего веселья. Она казалась умиротворённой. Дом. Уют. Они вдвоём. Всё было правильно. Сириус глубоко вздохнул и стал на колено перед ней. — Астория… Она посмотрела на него и сразу что-то почувствовала. Отставила чашку на столик. — Что случилось? — Ничего. Всё идеально, — он усмехнулся и, наконец, вытащил из кармана коробочку. Она замерла. — Сириус… — Послушай, я думал, что ты — это моя утраченная мечта. Та, которую нельзя вернуть. Дважды. Но ты оказалась сильнее всех правил. Ты нашла меня, вытащила… Ты дала мне шанс на жизнь, о которой я не смел и думать. Он открыл коробочку. Простое, но изящное кольцо с сапфиром сверкнуло в свете камина. — Я никогда не был идеален. И никогда не буду. Но я знаю, что хочу провести с тобой всю свою жизнь. И если ты мне позволишь… Астория улыбалась, но в глазах заблестели слёзы. Она кивнула, не в силах говорить, и потянулась, чтобы он надел кольцо ей на палец. Но тут она вдруг замерла. На её руке уже было кольцо. Старое, потертое, почти незаметное. Она медленно сняла его, сжала в ладони, а затем попыталась сунуть в карман. В этот момент Сириус заметил шрам. Толстая линия на её пальце, там, где кольцо сжимало и терзало её кожу долгие годы. — Тори… — он осторожно взял её руку, провёл пальцем по этому шраму. — Неважно, — сказала она слишком быстро, отворачивая ладонь, но он не дал ей этого сделать. — Ты носила его всё это время? Она не ответила. — Когда я был в Азкабане? Даже когда считала, что меня нет? Оно ранило тебя. — Я… я не могла его снять. — её голос был чуть дрожащим. — Пока… ты не вернулся. Она закрыла глаза, пытаясь взять себя в руки. А потом вдруг рассмеялась. Безудержно, искренне, так, что даже слёзы заблестели на ресницах. Сириус нахмурился. — Что? Она почти согнулась пополам, хохоча. — Ты… — она перевела дыхание, но снова прыснула от смеха. — Ты всё-таки решил очернить мою светлую фамилию! Сириус пару секунд смотрел на неё, потом тоже рассмеялся. — Ну а как иначе? Ты слишком хороша. Надо разбавить всё это дело каплей Блэка! Она покачала головой, улыбаясь. — Ты — самая лучшая катастрофа в моей жизни. — И ты хочешь разделить жизнь с этой катастрофой? — Всегда хотела. Сириус мягко коснулся её лица и поцеловал. Теперь всё было окончательно правильно. Рэгулус стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку. Он пришёл сказать матери, что уже вернулся, проводив последних гостей, но, увидев сцену перед собой, остановился. Сириус и Астория смеялись. Так, как будто у них никогда не было боли, как будто за их спинами не было лет разлуки, потерь и тьмы. Они смеялись вместе, легко, искренне. Рэгулус не сразу осознал, что улыбается. Он не привык видеть мать такой — безмятежно счастливой. Обычно её счастье было тихим, ускользающим, будто она боялась, что оно исчезнет, если на него посмотреть слишком долго. Но сейчас… Сейчас оно было настоящим. Сириус что-то прошептал, и Астория поцеловала его снова, её пальцы чуть дрожали. Рэгулус опустил взгляд на свои руки. Фамилия «Бланк» никогда не значила для него ничего. Она была просто пустым звуком, защитой, укрытием от прошлого, которое нельзя было раскрывать. Но теперь… Теперь он мог быть собой. Официально. Он мог быть Рэгулусом Джеймсом Блэком. И никем другим. Мальчишеская гордость вспыхнула в груди. — Ну, наконец-то, — произнёс он, привлекая к себе внимание. Астория резко повернулась, чуть не сбив коробочку с кольцом. — Рэгулус! Ты… ты давно тут? — Достаточно, — он ухмыльнулся. — Достаточно, чтобы убедиться, что теперь всё будет так, как должно. Она хотела что-то сказать, но он вдруг шагнул к ней и крепко обнял. — Я рад за тебя, мама, за вас рад. Правда. Она сжала его в ответ, скрывая дрожь в пальцах. Рэгулус вздохнул. — И за себя тоже. Всё-таки «Блэк» звучит куда солиднее. Сириус рассмеялся. — Вот это мой сын! Рэгулус фыркнул, но улыбнулся. — А что тебя в моей фамилии не устраивало? Астория Уайт — Эстер Бланк. Неужели никто так и не понял? Я выбрала эти имя и фамилию, потому что у них совпадают значения. Сириус на секунду замер, будто осознавая, что она сказала. — Точно, — наконец, сказал он, чуть хрипло, но с тёплой улыбкой. — Мы такие слепцы, да? — Как новорождённые котята.

***

Сближаться с сыном действительно было непросто. Сириус всегда гордился тем, что мог быть лёгким на подъём, но вот с Рэгулусом… Тут всё было иначе. Слишком много лет, слишком много упущенного, и даже если они оба хотели наверстать время, им всё равно приходилось учиться, притираться друг к другу. Рэгулус, привыкший к спокойному, размеренному миру матери, сначала с трудом понимал отца. Ведь Сириус был вихрем, бурей, живым воплощением хаоса, и порой казалось, что его сложно удержать в одном месте дольше нескольких часов. И, приехав из школы выпускником, он сперва не мог найти себя в новых обстоятельствах. Но у них была одна важная точка соприкосновения. Мотоциклы. — Нет, — сказала Астория твёрдо, когда Сириус закончил восстанавливать пострадавший мотоцикл, запчасти которого забрал у Артура Уизли несколько месяцев назад. Он только усмехнулся, с явным удовольствием наблюдая за её реакцией. — Ты же его обожала, — напомнил он, как будто она могла забыть. — Мне было двадцать, Сириус! — И ты всё ещё моя Тори. Представляешь, они приделывали к нему коляску! Мерлин, он столько пережил, но теперь снова в порядке. Астория покачала головой, но Сириус уже отвернулся, подзывая к себе Рэгулуса. — Садись. Держись за меня, парень. Ветер в лицо — это лучшее, что ты когда-либо испытывал. Рэгулус задумался, а затем пожал плечами. — Мне нравятся полёты на метле. Почему бы и нет? Астория ахнула: — Потому что это безрассудно! — О, мам, не переживай, — Рэгулус ухмыльнулся. — Мы ведь Блэки. Сириус захохотал. — Мне нравится, как он мыслит. Через минуту они уже мчались по воздуху, оставляя Асторию внизу, закрывающую руками уши и шепчущую что-то явно нелицеприятное. Но, наблюдая, как Рэгулус смеётся во весь голос, так искренне, так свободно… она не смогла злиться. Он сын своего отца. На что она, собственно, надеялась? На благоразумие? Смешно.