Южный

      – Что там в коробке? – нетерпеливо вырвалось из уст Джина, и он всем телом навалился на ничего не соображающего Чимина, который скромно сидел все это время на краю своей кровати, разбирая подаренный на общелагерном мероприятии менее получаса назад белый полиэтиленовый пакет. Джин выхватил небольшую темно-коричневую картонную упаковку из маленьких ладошек Чимина, и тут же безумно довольный своей выходкой отошел на середину комнаты со своим трофеем.       – Так-так-так, – выудив из коробки какую-то полупрозрачную полусферу на подставке, задумчиво произнес Джин, – что это за девчачьи штучки? – парень любопытно покрутил находку в руках, рассматривая ее со всех сторон, пока его пальцы не нащупали переключатель. – Неужто ночник? – говорит Джин и весь потолок комнаты заполнили мириады разноцветных звездочек.       – Светильник «Звёздное небо», – прочитал на клочке бумаги, которую только что достал из коробки подошедший к Джину Хоби, – тут и режимы разные есть. – Оторвав взгляд от инструкции, Хосок склонил свою рыжую голову к аппарату в руках у Джина и, в результате нехитрых манипуляций с переключателем поменял цвет звезд на потолке.       – Фу! – Джин разомкнул ладони и с кислой миной ретировался в сторону своей кровати. – Они спецом такой подарок вам вручили? С намеком на вашу голубизну что ли?       – А я в детстве всегда мечтал о такой лампе! – расстроено протянул Чимин, все еще сидя на своей кровати и сжимая в руках остатки былой роскоши – подарочный пакет. – Но моя мама всегда была и остается приверженцем практичных и нужных вещей, а такой светильник относился, по ее мнению, к разряду бесполезного хлама.       – Тяжелое у тебя было детство, – вдоволь наигравшись с режимами лампы, грустно резюмировал Хоби и подошел к Чимину, протягивая тому проектор, – но ты не отчаивайся, теперь такая лампа у тебя есть, и она только твоя!       – М-моя?! – запинаясь произнес Чимин и поднял на Хоби полный неверия и надежды взгляд.       – Мечты сбываются, дружок! – Хоби расплылся в дружелюбной улыбке и потрепал блондинчика по волосам. – Твоя! – А потом развернулся и прошел к своей кровати возле окна, бросив через плечо: – Кстати, классно двигаешься! Уровень подготовки у тебя, что надо! Я был впечатлен, Чим!       – Чтобы я этой дряни во включенном виде в нашей комнате в моем присутствии не видел, – молча наблюдавший за трогательной картиной Джин, наконец, не выдержал и грозно буркнул: – И меня от ваших ми-ми-ми сейчас стошнит! Можете нормально себя вести, а?       – Интересно, а что было в тех коробках, которые нам вручили за победу в мероприятии? – проигнорировав выпад Джина, спросил Хосок.       – Сэм говорила, что там упаковки с соком и всякие сладости, – подключился к обсуждению Намджун, – слышал, что на «огоньке» все раздадут.       – Ох, как я ненавижу эти вечерние «огоньки», кто бы знал! – закатил глаза Джин, тяжело вздыхая. – И кто их вообще придумал?                                                 ***       Я стоял на застекленном балконе второго этажа, вход на который был аккурат возле нашей комнаты и смотрел в окно. В прошлом году, когда я был во втором отряде, это было моим излюбленным местом вдохновения. Я частенько здесь зависал, рисуя пейзажи. Вид отсюда открывался чудесный (особенно в лучах закатного солнца!): прямо за окном колыхались шелестящие зеленью лиственные деревья, а чуть дальше, через парк, где за забором начинался непроходимый лес, можно было рассмотреть верхушки елей.       Наверное, одной из причин, почему я охотно вернулся в этот лагерь этим летом, можно было назвать как раз таки природу и ее живописные места. И мне еще в прошлом году понравилась здешняя обстановка. Несмотря на то, что территория лагеря была большая, устроено здесь все было очень комфортно и удобно для отдыхающих.       Как сейчас помню свои первые ощущения, когда наш автобус въехал на парковку за территорией лагеря в прошлом году. Восхищение. Например, от большой рукотворной стены высотой в два этажа из огромных камней и булыжников, раскрашенной всеми цветами радуги и резной калитки рядом, с гигантскими буквами «Южный», которая встречала посетителей. Где-то дома должна валяться общая фотография на фоне этой стены. Это, своего рода, традиция этого лагеря (а их у «Южного» было ох как много!).       Сразу за калиткой, минуя небольшую беседку в виде грибка и несколько лестничных пролетов, уводящих тебя вверх, начиналась площадь, по правую сторону от которой возвышался главный корпус, а по левую – ровный ряд из двадцати метровых флагштоков.       Главный корпус представлял собой длинное административное здание с витражными окнами, тянущееся ровно вдоль всей площади, высотой в два этажа. На первом размещался актовый зал на четыреста сидячих мест с большой сценой, огромное фойе у входа (тут в плохую погоду проходили дискотеки) и несколько кабинетов, где обычно проводили кружки по интересам (компьютерный клуб, кружок шахматистов, «очумелые ручки», объединение поэтов) . Второй этаж был полностью оборудован под столовую с кухонными и подсобными помещениями.       От площади широкая асфальтированная дорога уходила чуть по диагонали. По правую ее сторону один из-за одного выглядывали корпуса из красного кирпича, при этом, каждый следующий был значительно больше предыдущего, хотя строения во всем остальном были абсолютно идентичны. Насколько я слышал, в младших отрядах размещали по четыре человека в комнате, а не по пять, как у нас, и в первом и втором корпусе палат было меньше на этаже. А так, все везде было стандартно: широкая площадка перед входом в корпус, козырек которой образовывался за счет открытого балкона на втором этаже. Двойные деревянные двери сразу открывали взору просторное фойе с лестницей на второй этаж. Из этого фойе можно было попасть в правое и левое крыло первого этажа, которые были идентичны, как братья-близнецы.       Две комнаты для вожатых и воспитателей в отдельном закутке в начале длинного коридора, рядом – вход в туалет (мужской – в правом крыле, а женский – в левом, где кроме прочего находилось две душевых комнаты, и зона с умывальниками). По правую сторону длинного коридора находилась череда комнат для проживания (для левого крыла все было аналогично, но в зеркальном отражении).       Между длинными коридорами обеих частей здания находилась игровая, в которую вели широкие арочные проходы. В этом помещении обычно проводились какие-то мероприятия или собрания в рамках отрядов. Как из игровой, так и из обоих коридоров второго этажа можно было попасть на застекленный балкон в задней части здания. Аналогичный балкон, только открытый, был и на переднем фасаде корпуса, однако на него можно было выйти только через комнату воспитателя. Кроме прочего, лестница на втором этаже выходила в зону, где находились два теннисных стола.       Самый дальний, третий корпус, где, собственно, размещался мой первый отряд, был самым интересным, по моему мнению. Он стоял на возвышении, а территория за ним уходила вниз где-то на десять метров. Прямо за корпусом был разбит парк с витиеватыми дорожками, клумбами, кустами и высокими лиственными деревьями, чуть левее от него находился стадион, к которому вела широкая, ступеней на двести, каменная лестница.       Над стадионом, на возвышении и по левую сторону от третьего корпуса была организована костровая с рядами из деревянных скамеек, стоящих полукругом.       Перед костровой, где-то в районе первого и второго корпусов, была обустроена зона с беседками. Она начиналась как раз за флагштоками, если смотреть со стороны главного корпуса.       Такие же беседки, но в меньшем количестве были разбиты по правую сторону от третьего корпуса, где они тонули в плюще и ветках винограда. Еще в прошлом году я для себя это место прозвал уголком «для взрослых», потому что только ребята из старших отрядов обычно там зависали. А особой популярностью крытые беседки пользовались во время дискотек, как только начинало темнеть. Я частенько наблюдал в них без зазрения совести сосущихся подростков.       Перед этой зоной находилась игровая площадка для малышни с качелями, перекладинами и горками.       Была на территории еще зона справа от главного корпуса, она отделялась сетчатым невысоким забором, где находилось двухэтажное здание для проживания работников лагеря, а также ряд деревянных хозпостроек для хранения инвентаря.       Вся территория лагеря была огорожена высоким металлическим забором, за которым начинался густой лес. Поэтому покинуть лагерь можно было только двумя способами: через калитку главного входа в направлении ближайшей деревни или через проход за игровой площадкой, чтобы попасть на пляж (разумеется, через забор можно было попытаться перебраться в любом месте, но я не пробовал, не знаю). Дорожка, идущая от главного корпуса, как раз вдоль невысокого заборчика, отделяющего зону проживания персонала лагеря, вела на местное озеро. Каких-то пятьсот метров по узким лесным тропинкам и «вуаля!» – ты на открытой местности с белым песком и чистейшим, почти прозрачным озером.       Погруженный в свои мысли, я не сразу заметил две фигуры, спускающиеся по лестнице, в сторону парка. Судя по мелькнувшей красной шевелюре это был Тэхен. А девушка рядом с ним... Сэм?       Парочка, о чем-то оживленно беседовавшая, минула парковую зону и остановилась у дальнего периметра огороженной территории. Что они там забыли? Фонарей в том месте уже не было, да и зелень деревьев не давала мне достаточного обзора. Пару минут я еще пытался что-то рассмотреть сквозь тьму этих джунглей, но результата никакого это не возымело.       Что ж... Я практически не удивлен, что для Тэхена законы не писаны. Покидать корпус перед отбоем было категорически запрещено, а блуждать за территорией лагеря - и подавно. То, что его сообщником оказалась наша вожатая, тоже не великое открытие, судя по их гляделкам на вечере знакомств. Меня нельзя было назвать праведником, но поведение Сэм ни в какие ворота не лезло. Думаю, за отношения с несовершеннолетними ей могло грозить увольнение, а если она еще и практику проходила, то и нелестная характеристика для ее универа в придачу.       Я не шестерка и мстительным меня назвать нельзя. Но Тэхен меня жестко подставил сегодня, поэтому этот козырь я, пожалуй, сохраню в своем рукаве.