Когда меркнут звезды

После возвращения в замок деда, Даррен не стал заходить в свои покои, не снял плащ, не сменил окровавленную одежду. Он прошёл по мрачным, величественным коридорам, полным безмолвных стражей, прямо в глубь цитадели — к тронному залу. Шаги его глухо отдавались в камне, а сердце билось слишком тихо для демона его рода. В голове звенело только одно: это была ложь. Всё это время — ложь. Тронный зал был залит мягким светом магических огней, горящих в огромных чашах вдоль мраморных стен. Воздух здесь всегда был плотным — не от жара, а от силы, древней и неоспоримой. Сама реальность внутри этих стен дрожала под влиянием того, кто здесь обитал. Он шёл быстро, почти бесшумно, но внутри его тела бушевал ураган. Не от злости, не от боли — а от осознания. Всепоглощающего, жгущего, разрушительного. Он чувствовал, как всё внутри него рушится. И, одновременно, как будто заново собирается. В тронный зал Даррен ввалился не как принц, а как человек, которому с утра наступили на горло, вылили на голову ведро ледяной воды и вдобавок украли последнюю сигарету. Растрепанный, с засохшей кровью на вороте, с выражением лица «не подходите, убью». В центре зала сидел Его Величество Властелин Хаоса — глава Империи, дед, вечный циник и, к несчастью, единственный, кто мог помочь. Он откинулся на спинку трона, разглядывая внука с тем выражением лица, с каким обычно смотришь на кота, который снова ободрал диван. — Ты выглядишь, как будто прошёл через три портала в ад и забыл, зачем туда шёл, — заметил он невозмутимо. — Спасибо, дед, ты как всегда полон сочувствия, — отозвался Даррен, бросаясь в кресло. — Скажи ещё, что это у меня просто гормоны, а не магическая интоксикация. — Ну, ты и в пубертате был не подарок, — буркнул Властелин. — Что случилось?Неужели наконец-то решил взяться за ум и перестать пить из-за той ведьмы? Принц стёр с лица усталость и посмотрел прямо в глаза деда. Впервые за долгое время — без злости, без вызова. Только усталость и странное облегчение. — Я был под заклятием. Или зельем. Чёрт его знает. Но это было не чувство. Это была магия. Меня — привязали. — Я удивлён, что ты понял это только сейчас, — ответил дед, откинувшись на трон. — Ты последние пару лет ходил как щенок за той Василеной. Даже в Академии начали ставить ставки, когда ты наконец брякнешься на колено. — Спасибо, что не остановил, — сухо бросил Даррен — А ты просил? — Властелин приподнял бровь. — У нас тут, напомню, не клуб вмешивающихся бабушек. Сам влип — сам выползай. — Я-то выполз, — пробормотал он, вглядываясь в узоры на полу. — В лесу. В бою. Когда она… появилась. — Кто она? И вот тут Даррен замолчал. Его губы дёрнулись. Не от раздражения — от какой-то растерянности, к которой он совсем не привык. — Я не знаю. Не знаю имени. Откуда она. Но она ведьма. Сильная. Безрассудная. — Он усмехнулся. — Спасла меня, вместо того чтобы убежать. Кто так делает? — Ты. — Вот именно, — мрачно подтвердил он. — И теперь я понимаю, почему у меня репутация безумца. Властелин внимательно на него посмотрел, уже без шуток. Он знал — если его внук вот так сидит, потерянный и одновременно уверенный, значит, это серьёзно. — Ты думаешь, она… — Моя, — перебил его Рен. — Она — моя. Без магии. Без чар. Без ложных чувств. Как будто… как будто что-то встало на место. Словно всё это время я дышал через тряпку, и вот теперь — впервые вдохнул по-настоящему. — А Василена? — Это не она. Никогда не была. И, судя по ощущениям, всё это было связано с каким-то древним зельем. Очень тонким. Работает на тех, кто обладает сильной душой — привязывает к первому, кого увидишь. В те дни я должен был навестить одну… дамочку с сомнительной репутацией. Но Риш позвала — поехал к ней. И увидел Василену. — А значит, сработало на первую встречную, — кивнул Властелин. — Магия тупа, но надёжна. — Как топор. Только хуже. Они оба замолчали. — И ты хочешь найти ту, из леса? — Я не просто хочу. Я должен. — Глаза Рена сверкнули. — С ней… я чувствовал себя настоящим. И я ещё не всё понял. Но это — настоящее. — Ну что ж. — Властелин встал. — Тогда иди. И найди свою ведьму. Но сначала — баня, бинты и, ради всего святого, переоденься. — Ты сегодня такой душевный, дед. Не заболел? — Нет, просто жду, когда ты снова вляпаешься в неприятности. Это всегда весело.

***

Даррен не стал терять времени на условности. Баня? Переодеться? Да бросьте. Он едва успел выйти из тронного зала, как уже полыхнуло синее пламя — и в воздухе раздался характерный гул открытого портала. Он знал, что дед прав. И что воняет от него гарью, пылью и остатками потусторонней крови. Но если что-то в нём не изменилось — то это был уровень терпимости к оттягиванию неизбежного. Он должен был найти её. Ту самую ведьмочку. Та, что рискнула собой, чтобы помочь. Та, что смотрела ему в глаза — не с ужасом, не с обожанием, а как на равного. Или даже… как на головную боль, которую она сейчас смажет мазью и отправит восвояси. Сначала он вернулся в лес. На место битвы. Следов почти не осталось — те твари, что на него напали, явно хорошо знали, как заметать следы. Но он был не просто демон. Не просто темный лорд. Он — принц Хаоса, и если кто-то умеет выискивать магические обрывки там, где, казалось бы, их уже и быть не должно, то это именно он. Он опустился на корточки, коснулся земли. Пробормотал заклинание. Лес зашептал. Пахло её магией. Остаточной. Тёплой, сильной, чистой, но с лёгким, едва уловимым оттенком старой боли. Не той, что ранит тело — той, что живёт под кожей, в сердце, в памяти. — Ведьма с секретами, — пробормотал он, усмехаясь. — И с характером. Он вспомнил её голос. Спокойный, когда она говорила: «Не двигайся. Я помогу.» Вспомнил, как трещала тишина между ними, как пахла её кожа — полынью и чем-то сладким, как мед из тёмного леса. Она касалась его, не дрожа. Она не боялась его, хотя он находился в боевом облике.

***

После леса он вернулся в свой дворец. В личные покои. Где стены пропитаны тишиной, где воздух пахнет полынью и огнём, где даже демоны по углам затаиваются — слишком чувствуют его настроение. Сегодня Даррен Эллохар был не в духе. А точнее — он был в каком-то новом духе, до тошноты непривычном. Пробрался в спальню, щёлкнул пальцами — и часть одежды исчезла, как дым. Осталась только рубашка, тонкая, почти прозрачная от крови и пота. Он медленно стянул её через голову, оголяя спину и грудь — крепкие мышцы под гладкой загорелой кожей, несколько свежих порезов, тонкие шрамы, оставшиеся от былых сражений. Его тело говорило о силе. О битвах. Он подошёл к зеркалу, провёл пальцами по груди. Вздохнул. Слишком глубокий день. Слишком насыщенная ночь. Слишком много мыслей. Его серебристо-серые глаза, обычно холодные и отстранённые, потемнели. От усталости. И от желания. Но не телесного, нет. Желание понять. Найти. Прикоснуться ещё раз — к ней. Он опустился на край огромной кровати, прошёлся ладонью по затылку, вспоминая, как её пальцы касались его кожи, как мягко ложилась мазь на рану, как звучал её голос. Ни крика. Ни визга. Ни истерики. Только чёткое: — Не двигайся. Я помогу. Кто она? Почему её лицо не выходило у него из головы? И откуда в ней такая… сила? Он лёг, запрокинул руку за голову, вторая — неосознанно легла на живот. Дыхание выровнялось, тело погружалось в необходимый отдых. Зелье, которому он так долго поддавался, оставило след. Даже сняв морок, даже разрушив привязку — чувства не исчезают в одно мгновение. Они искажены, но живы. Остались фантомные отголоски — особенно к той, первой, не его. Василене. Но теперь он знал правду. Он не любил её. Никогда. Это была иллюзия. А вот лес… Ведьма… взгляд… Это было реально. Он закрыл глаза. И, впервые за долгое время, его последние мысли перед сном были не о академии, не о разных проблемах, не о долге. А о запахе трав, тёплых руках и голосе, шепчущем заклинания, будто колыбельная на забытом языке. Он выдохнул. — Интересная ты, девочка, — пробормотал он в полусне. — Я тебя найду. Обязательно найду. А пока… пусть приснится.

***

Трансгресировала, не раздумывая. Не домой — я была достаточно осторожна, чтобы выбрать точку на южной окраине Ардама, ближе к скалам. Место, где редко бывают люди. Там я стояла минуту, две… Три. Ладони дрожали. Дыхание сбилось. Голова гудела, как после удара. Что, чёрт побери, это было? Не успев отдышаться, я ещё раз проверила магические поля вокруг — никто не следил, ничего не тянулось за мной. И только тогда, наконец, позволила себе вернуться домой Оказавшись в своей комнате, я просто… рухнула на пол. Спина у стены, колени прижаты к груди, сердце грохочет, как барабан на празднике духов. — Твою же мать… — выдохнула я, не надеясь на ответ. Я должна была убежать. Я убежала. Сделала всё правильно. Логично. Рационально. Но почему мне казалось, что я сделала что-то… неправильное? Перед глазами снова всплыл тот момент — его рука, притянувшая меня. Его губы. Его глаза. Этот поцелуй, от которого внутри всё вспыхнуло, как пламя. Я даже не знала, кого я поцеловала. Монстра? Темного лорда? Что я вообще думала, бросаясь в бой с пятью неизвестными тварями, чтобы спасти существо, которое могло одним движением меня уничтожить? Ах да. Я — Поттер. А у нас, как говорится, немного… особое чувство здравого смысла. Я оттолкнула воспоминания. Встала. Разделась до белья и прошла к зеркалу. На щеке — царапина. На локте — след от когтей. И на губах… будто ещё осталась искра. Я коснулась губ. Это было как взрыв, как вихрь, как вызов самому миру. Ни одно моё заклинание никогда не отзывалось так. Ни один ритуал не вызывал во мне такого огня. Кто он? Что он? Этот монстр… кто бы он ни был — он был живым вихрем силы. Он не выглядел как кто-то, кто нуждается в помощи. Но он позволил мне её оказать. Он смотрел так… как будто знал меня. А может, я просто сошла с ума? — Молодец, Эстрелла, — пробормотала я. — Прекрасно. Сначала героизм, потом — безумный поцелуй с монстром в лесу. Ещё немного, и я заведу дневник с сердечками. Я рассмеялась. Слабо. Почти нервно. Я знала — мы ещё встретимся. У него был слишком осознанный взгляд. Осталось надеяться что встреча с ним будет не скоро.