White tombstone

Психиатр с больным, тем временем безобидно стояли в лифте. — На этот раз вы выбрали какие-нибудь другие издания? Я был бы рад прочесть вам что-нибудь другое. Приятная новость развеяла непривычную тишину под монотонный гул троса, казалось что вот-вот, и они прибудут к первому этажу, однако, не успел шатен открыть рот, как неожиданно сработали аварийные тормоза. Маленькое помещение –содрогнулось, свет замигал до момента пока их полностью не окружила темень. Лоренц будучи озадаченным происходящим прижался к одной из стен, но все таки резкий сдвиг кабинки, явно повредил тросовое крепление, а самое главное, очки врача. Они по случайности слетели переносицы с треском падая о пол. Такая резкая остановка обескуражила обоих, благо надолго то не продлилось, лифт стал, в кабине загорелся красный аварийный свет значащий о поломке. Они взаперти. — Бальза, Бальза.. спокойно, — мягко произнес доктор. Но он не слушал, пациент в страхе оказался на полу, с частыми вздохами оглядываясь вокруг. Он боялся что сейчас они скатятся вниз, рухнут и умрут в этой маленькой штуке, а может и вовсе застрянут и их больше никто не достанет отсюда! Мысль о мучительной и неизбежной смерти пугала, а что нагнетало больше, так это сам тесный лифт, с каждой секундой... казался еще меньше и меньше. — Что происходит? Остановите это! — Лука наконец обращается к психиатру, только сейчас замечая на полу разбитые очки, конечно же принадлежавшие Лоренцу. Он бережно поднимает их, убирая крупные осколки в сторону. Ситуация хуже некуда. — мы застряли? Или нас специально заперли? Мне.. мне страшно. Альва обеспокоено заморгал, пытаясь привыкнуть к резкому аварийному освещению, которое судя по всему, останется таким еще на несколько часов. Тревога пациента постепенно нарастала, пока окружающие предметы в глазах старшего теряли четкость и плыли, как будто заволакивались туманом. — Спокойнее.. не волнуйтесь, все под контролем. Лифт просто перешёл в аварийный режим, опасности нет, — произнес Альва, стараясь придать голосу уверенность и скрыть собственное беспокойство. В такой ситуации важно сохранять трезвый разум, и не паниковать. Но все же наклонившись к полу, врач пытался на ощупь найти свои очки, вскоре заметив что они уже в руках шатена. Кусок стекла полностью отсутствовал, теперь они не пригодны к использованию, что не могло не разочаровать. — Эх, всё-таки.. вы не даром просили меня пойти по лестнице. Вероятно у вас было плохое предчувствие, почему не сказали? Мы бы могли не оказаться здесь, — заинтересовано спросил психиатр, усевшись напротив юноши. Однако, звонок мобильного телефона ненадолго отложил их диалог. — Мистер Лоренц, г-где вы?! Во всей больнице нет света, пациенты в панике, я.. я не знаю что мне делать. Как скоро вы подойдете к правому крылу? — писклявый голосок медсестры был слышен даже самому Луке, что сидел неподалеку, и явно понимал какой ужас происходит за пределами этой маленькой комнаты. — Мы застряли в лифте. Следуйте указаниям старших и скажите работникам чтобы меня и пациента вытащили отсюда. Телефон на исходе. Созвонимся позже, — не дожидаясь ответа Лоренц сбросил, кладя телефон в карман брюк. В его голубых глазах читалась доля отчаяние, что было тяжело скрыть даже под занавесом самого профессионального притворства. Лука слабо дрожал. — Как все не вовремя.. так почему же, вы не сказали? Я подозревал что-то не ладное, — продолжил тот. Парень нелепо захлопал глазами, растерянно глядя на него, это еще что значит? Лука и сам был удивлен своей интуиции. Точней, он знал что так произойдет, но не думал что настолько скоро. — О чем вы вообще? Когда я вообще хотел кататься на этом лифте?! С самого начала не доверял этой дряхлой штуке, надо было послушать меня хоть раз! — Бальза хмурится, можно даже сказать что все это правда, может именно поэтому он и разозлился. Лука поджимает колени ближе к себе, собирая ноги, места и так мало, — нас ведь вытащат? Значит лифт сработает как дадут свет? Как скоро его могут починить? Здесь ведь не заканчивается воздух или что-то вроде этого? Мне кажется я уже задыхаюсь! — Бальза уже серьезно обеспокоился, ведь по плану Резник, она собиралась отключить электричество не менее чем на сутки, если не несколько дней.. — Тише. Дело не в вашем доверии к "этой дряхлой штуке", а в электричестве которое пропало. И как врач, я намеревался делать все как можно лучше. Приспособить вас к жизни заново, разве это ужасно? — чуть наклонив голову набок, он имел при себе все тот же серьезный вид, даже если банально не мог разглядеть чужие черты лица. — Нас вытащат скорей всего завтрашним днём, мы не задохнёмся. К тому же... не думаю что кто-нибудь среди ночи полезет в подвешенный между этажей лифт. Уж тем более без опытных работников, — Лоренц безнадежно вздохнул, перебирая в руках поломанные очки, — Не беспокойтесь Бальза. Знаете, вы напоминаете мне слепого котенка, потерянного среди неизвестной ему местности, хотя наверное, слепой теперь здесь только я, — неудачная шутка, чтобы развеять напряжённую атмосферу. — Нынче очки стоят дорого. Лука в смятении глядел на него, слушая с мыслью о том, насколько он "слепой". Наверное еще будет время узнать. Сейчас же он глубоко дышал, стараясь привести себя в чувства, что было довольно затруднительно. У них нет ничего с собой, неужели придется часами сидеть вот так, глядя друг на друга? Представить страшно, не так он хотел провести время с Альвой. — Мг, больше сюда не полезу. Лифт ведь не уйдет под землю? Ну, может ли он оборваться? – спросил пациент. — Нет, не может. Эту маленькую комнату держит трос, что находится на потолке, и из за отсутствия энергии он не в силах поднимать и опускать лифт. Поэтому мы просто застряли посередине. — Ясно... — произнес Лука и, с сомнением оглянулся. Красный свет уже раздражал и резал глаза, голова будто разболелась больше, неужели предстоит терпеть это целые сутки? — а нельзя отключить этот свет или поменять? Я даже с закрытыми глазами вижу, — Бальза держится за голову, пытаясь сделать своеобразный массаж, наверное в конце концов она просто напросто взорвется, — У вас с собой нет таблеток? — Свет аварийный, с ним нельзя ничего сделать, — пояснил врач представляя какое наслаждение будет выйти наружу, — А таблетки.. есть успокоительные, возьмите пару, лишним не будет, — достав наполовину использованную пластинку, старший выдавил две таблетки, протягивая пациенту. Лука неуверенно смотрит на протянутую руку, а затем на него, признаться честно, без очков врач выглядел совсем по-другому, может даже моложе. Пациент принял таблетки, продержав пару секунд во рту и, наконец проглотил. Благо что те не были горькими. Оставалось надеяться что это и правда поможет. — К слову, если мы тут надолго. Я хотел бы извиниться, мне не стоило давить на вас. Моя тревога ничуть не меньше вашей, — признался Лоренц, желая расположить к себе, чтобы показать понимание. — можете рассказать что именно вы сейчас ощущаете? — Вы и сейчас хотите покопаться во мне? – Состояние пациента важней собственного, а разговоры помогут снять волнение, — кратко объяснил Альва, откладывая очки в дальний угол комнатки. – Ну... я не то чтобы злюсь, мне просто страшно. Так значит это происходит очень редко? В такую глушь никто не приедет! — Лука вздыхает, пытаясь уместиться как можно удобнее, принимая полулежащее положение. Удастся ли ему уснуть? — Лучше скажите, по мозгу.. я хотя бы иду на поправку? И сколько я здесь уже, я как-то не помню... будто целую вечность. — Хм, я не сказал бы что вам действительно лучше, только незначительные изменения. И, если же считать с начала пробуждения, то вы находитесь здесь ровно две недели, по сути не так много, если сравнивать стаж остальных, — старший пожал плечами, серьезно задумываясь насколько долго продлится его план. Мозг, как ни крути оказывает сопротивление простым таблеткам, но если использовать иглу... навряд-ли это закончится хорошим. — А вы как вижу, желаете стать свободным? — уклончиво спросил Альва. Из за мысли, которая пришла голову. Ему хотелось оценить чужое рвение к свободе, и то, чего бы стоило от нее ожидать. — Если не рассматривать аморальные стороны больницы, то здесь, вполне хорошие условия на банальное существование. По учению Демокрита, в мире нет ничего, кроме атомов и пространством между ними. То бишь, суть бытия расплывчатое, понимаете? — доля философии в такой необычной атмосфере звучала немного жутко. В целом, само понятие существования звучит неприятно, ибо это не жизнь, не то, к чему следует стремиться. — Следовательно, вы до сих пор желаете стать свободным? Свободным от чего? — Ну.. я хочу стать свободным. Свободным от больницы и вечно запертой комнаты, а также хотя бы излечиться. Неплохо бы вернуться домой, вернуться на работу.. Кем бы я там ни был. Жизнь в больнице не полноценная жизнь, знаете ли, — Бальза пожимает плечами, придумав быстрый ответ. Так сказать первое что пришло на ум. Жаль, что от таких разговоров он не отвертится в маленьком лифте, сидя почти вплотную к Альве. — хотя наверное вам не понять, вы вероятно всегда были врачом, но никак не пациентом. Вы просто делаете свою работу, от этого не зависит ваша жизнь. Посмотрел бы я на вас, держи вас в четырех стенах и пичкая таблетками, имея лишь одного человека, с которым можно пообщаться. И то.. два раза в день по расписанию. Развернутый ответ юноши ничуть не удивил, по сути каждый человек желал бы заниматься тем, что ему по душе, а не сидеть взаперти. — Не полноценная, вы правы. Однако с уверенностью могу сказать что ранее, вы не совсем ценили свою свободу. Я не имею права разглашать по какой причине вы попали сюда, но уж точно не из за хорошего поступка. Понимаете о чем я? — вкрадчиво произнес старший, чуть сощурив глаза дабы заметить какие-либо изменения в мимике, — И да, я не могу понять вас. Могу проявить сочувствие к вашему положению, эмпатию. Узнать как вы себя чувствуете, помочь, но не понять. Это единственный минус взаимоотношений врача и больного, врач может найти объяснение поступкам, но не понять их. Кроме этого, вас ведь больше ничего не беспокоит? Помимо так званого расписания. Его к сожалению, я изменить не в силах, радуйтесь тому что есть, — доходчиво пояснил Альва, говоря прямолинейно. Не то чтобы он хотел нагрубить, просто иными словами объяснять слишком долго. Собеседнику же это вовсе не понравилось. — Чего? Разве есть смысл в том, как я сюда попал и насколько ценил свободу? Не вам это судить, вам вообще не должно быть дела! И вообще, разве я не совсем другой человек теперь? Я будто начал жизнь с чистого листа, я будто переродился! — Лука хмурится, какой раз за день он уже спорит с врачом? Все же стержень с нем остался, как и характер, — и если вы меня не понимаете, то я не думаю что сможете меня вылечить. Как мне может помочь врач, который меня не понимает? Зачем мне ваше сочувствие, если вы не входите в мое положение? Можете даже не говорить, как я сюда попал, уверен что вас это не волнует, вы не поймете как это важно для меня! – выпалил Бальза что острым колом отозвалось в груди врача. Лука с силой встал, резко отодвинув стул так, что тот заскрипел по полу. Его руки дрожали, пальцы судорожно сжимались в кулаки. В комнате повисла напряжённая тишина, а затем — взрыв. — Вы меня не понимаете! — его голос сорвался на крик, полный злости и отчаяния. В следующую секунду он смахнул всё со стола, бумаги, книги, пустая чашка, всё полетело на пол, разлетаясь хаотичным вихрем. Альва даже не вздрогнул. Он стоял напротив, ровно, неподвижно, лишь наблюдая за этим всплеском ярости. В его глазах не было страха, только усталость и что-то похожее на сочувствие. — Лука... — начал он, но тот уже метался по комнате, его дыхание было тяжёлым, прерывистым. — Раз вы опытнее думаете что знаете меня? Что понимаете, что у меня в голове?! — он резко обернулся, его глаза метались, как у зверя, загнанного в угол. — Вы врёте. Вы лжёте мне с самого начала! Альва выдержал паузу. Затем медленно шагнул ближе, но Лука отступил, его руки дрожали, пальцы всё ещё сжимались в кулаки. — Я просто хочу помочь, — мягко сказал Альва, но Лука только горько рассмеялся. — Помочь? — в его голосе скользнуло что-то сломанное. — Если бы вы хотели помочь, вы бы сказали мне правду. Он замолчал, его грудь тяжело вздымалась, а пальцы дрожали в бессильной злости. На полу среди разбросанных бумаг валялась фотография. Лука скользнул по ней взглядом. — Убирайтесь, — выдохнул он. Атмосфера становилась все напряжённее с каждой новой репликой. Последняя фраза полностью сбила блондина с толку. Это было похоже на то как в безмолвном лесу неожиданно ломается ветка, привлекая внимание хищников. Почему юноша так убежден в безразличие врача? — Нет. Все не так, — первым что произнес старший, опуская взор на пол, его голос звучал огорчённо, несмотря на волнение которое он переживал внутри, — вы не другой человек. Вы остались таким же, как прежде, но с отсутствием памяти, — Лоренц сделал паузу, переведя дух дабы взглянуть тому в глаза. — Я не понимаю вас, но знаю эту беспомощность, чувство когда ты никуда не можешь сбежать, и обречён на вечные мучения. Отсутствие свободы и чужой контроль, мне знакомо это, я разделяю ваши чувства. И это не значит что я плохой врач, лечение требует долгой и муторной работы, одного выражения "не входить в ваше положение" недостаточно. Прошу простить, но вы не правы. Меня волнует ваше присутствие, и вы – имеете для меня важность, — доктор на секунду замолк, — не отвергайте меня в случае недоразумений. — Сами понимаете что говорите? — резко прервал Бальза. Все это звучало как оправдание, зачем Альва оправдывался после того как уже высказал свое мнение? Да и Лука в любом случае останется при своем мнении, его уже не переубедить! Однако последние слова отозвались с сердце парня, какая-то непривычная теплота разлилась внутри, ему приятно такое слышать? Хотя в правдивость этих слов не особо верилось. — Как вы можете понимать меня, сами ведь сказали обратное. Если я вам так значим, то стоит все же постараться войти с положение, вы так не думаете? — Лука будто язвит, хотя если честно просто высказывает свое честное мнение. Сам Альва ведь делает то же самое! — в любом случае.. я тоже стараюсь изо всех сил вылечиться. В конце концов, принимаю все лекарства, но что-то лучше мне не становится. Я вас не отвергаю, поэтому и вы постарайтесь меня вылечить, верю что вы опытный врач. — Спасибо, — кратко сказал Альва, поправляя галстук на шее. — Я буду по-настоящему горд, если вы оправдаете свои усилия. Главное помните, что помимо амнезии у вас также диагностировано пограничное расстройство, которое... к сожалению, не всегда поддается лечению. Вы можете не всегда замечать, то состояние, требующее комплексного подхода. Но как опытный врач, я проведу вам терапию. Думаю, вы уже достаточно отошли от травмы. Лука хмурится вновь, опускаясь еще ниже по стене, вскоре совсем ляжет! Он вздыхает от этой нудной лекции. Кучу умных и лишних слов. — Понял я, вы переводите стрелки. Просто примите хотя бы часть вины, от вас зависит моя жизнь, я стараюсь как могу, вот и вы постарайтесь спасти меня, — заключил Бальза, закрывая глаза. Красный свет невероятно раздражал, казалось что еще немного и он ослепнет, — можно сломать эту лампочку? В темноте мне будет гораздо лучше, с ума сойти можно! — он недовольно фыркает, принимаясь за первую попытку расслабиться, — а вы вообще дежурите? Или тут есть охранник? Всегда домой идете по ночам? — Дежурю. Охранник есть, но он не в праве следить за пациентами, наверняка те сейчас потеряны и сходят с ума, не представляю сколько работы мне предстоит выполнить. Домой же.. чаще всего по ночам, у меня нет выбора, — мужчина огорчённо вздохнул, понимая что такая работа часто сбивает режим сна, к слову о нем. Доктор уместил руки на коленях, с трудом разглядывая лампу. — Извините Бальза, но разбивать лампу встроенную в потолок не совсем безопасно, да и ничего нет, чем бы можно было избавиться от света, — слегка жмурясь врач старательно разглядывал освещение, обдумывая возможные варианты, — Зато, у меня есть другая идея, но с одним нюансом. — небольшая пауза, перед тем как озвучить идею, заставила парня заинтересоваться. — если вы желаете уснуть, и скоротать время, но вам мешает свет, который мозолит даже с закрытыми глазами. То я, мог бы одолжить вам свой медицинский халат, которым вы можете укрыться. Ткань плотная и не пропускает свет, следовательно, вас не будет ничего тревожить. Хотите? Пациент замялся, но ноги он не убрал, озадаченно хлопая глазами. Предлагает укрыться этим халатом? Разве это может сработать? А будет ли спать сам Альва? Это уже другой вопрос. — Если вам не сложно, то можно попробовать.. а сами будете спать? Или хотите усыпить меня и посидеть в тишине и одиночестве? Любите побыть одни? — Бальза усмехается, все же кивая на нескромное предложение. – Люблю, но сейчас это не имеет значения, — без объяснений, он неспеша потянулся к вороту халата, ловко расстегнули на нем пуговки и когда ткань спала с его плеч. Доктор протянул вещь собеседнику, возвращаясь на свое место. Лука принял щедрость, разглядывая одежду. С виду халат и правда был плотный, а будет ли ему удобно дышать? Хотелось укрыться головой, стоит попробовать, — Вот как. Если хотите, то может укрыться вместе. Как нибудь.. — Ха.. что вы, я пожалуй откажусь. У меня ужасное зрение, поэтому такая мелочь, как освещение, не беспокоит. Да и, если честно, мне кажется это неловким, — врач малость замялся, на секунду уводя взгляд в сторону, как бы обдумывая сказанное собой, но вибрация телефона мгновенно переключило внимание, как свое, так и чужое, — Позвольте. Альва указал на карман халата, из которого Бальза протянул тому мобильник. На экране высветилось пару сообщений, и вновь от медсестры.. происходит что-то страшное, даже не хочется знать что. Глупое же оправдание, заставило Луку невольно усмехнуться. — Нет ничего неловкого, глаза в любом случае будут болеть, а с плохим зрением все будет куда хуже. Освещение влияет на качество глаз, разве нет? — парень неожиданно умничает, знать такую информацию ему не откуда, что-то просто подсказывало что он прав, — и все же, если передумаете то я не против, — Лука не обращает внимания на телефон, вскоре уложившись на прохладном полу, сейчас это мало волновало чем желание укрыться с головой, что он и сделал, прикрыв глаза. Красного света не было, — как там остальные? Уже чинят свет? — Хм? Нет-нет, ничего не изменилось, ремонтировать будут завтра утром, — сказал психиатр, не уточняя остальных деталей, и окончательно отложил телефон в уголок, где уже лежали его очки. Лука же пытался погрузится в сон, не принимая во внимание чужое присутствие, ему действительно безразлично? Хотелось бы иметь такую же черту, во всех ее проявлениях. На равне с этим он задумался насколько важен сон, и без того ужасное зрение, может юноша был прав? И те слова, о которых он настоятельно твердил "надо было послушать меня хоть раз!" ничего ведь плохого не будет, если психиатр действительно прислушается к его словам? Осторожными движениями старший уместился рядышком, беря плотный рукав, которым и решил прикрыть глаза. К счастью, блондин не лежал пациенту лицом к лицу. Он был позади, избегал зрительного контакта, и придерживался некоторой дистанции. Так комфортнее, в тишине. — Доброй ночи, Бальза. Лука ничего не ответил словам врач. Он пытался заснуть, и заснул бы, если бы вскоре собеседник не шевельнулся, оказавшись позади. Бальза удивленно хлопает глазами, неужели и правда лег? Передумал очень быстро, стоит заметить. Пациент вновь промолчал, притворившись спящим, не хотелось лишних движений. Не то чтобы Лука жалел о своих словах, скорее теперь ему было неловко. Стыдно, точнее он смущен, может и правда было излишним это предлагать, да и брать чужой халат тоже. Но теперь уже поздно, сумеет ли он пролежать вот так? В тесноте было некомфортно, хорошо что хоть плотная ткань их разделяет, помогая забыться, но никак не перестать ощущать чужую близость. В конце концов, он заставил себя уснуть, оставалось надеяться что надолго, иначе просто не выдержит этого кошмара!