White tombstone

Утро. Лёгкая дрожь пронизывала воздух, но не от холода, от вибрации лифта, который так и не сдвинулся с места. Альва очнулся первым. Голова слегка гудела, тело затекло. Он медленно вдохнул, всё тот же запах старого металла, вперемешку с чем-то более тёплым, живым. Лука. Лоренц опустил взгляд видя, как тот, теперь спал совсем рядом. Во сне он не выглядел таким напряжённым, каким был всегда. Его дыхание было ровным, лицо, расслабленным. Где-то по светлому локону пробежал слабый блик утреннего света, пробивающегося через вентиляционную решётку. Доктор почувствовал странное спокойствие. Будто этот момент существовал вне времени, вне их прошлых конфликтов и несказанных слов. Лоренц приподнялся с места, облокачиваясь на стенку рядом. Укладка полностью спала. Светлые пряди неприятно лезли в глаза, врач выглядел сонным и уставшим. Однако едва успев осознать изменения в освещении, как сквозь приглушённый шум лечебницы донёсся звук шагов и тихие голоса. Старший постарался прислушаться, пытаясь понять, откуда и куда направляются незнакомцы. Спустя несколько секунд в ожидании, раздался скрежет металла, где-то вверху, будто кто-то пытался вручную открыть двери. — Доктор Лоренц, вы там? — раздался голос снаружи, чуть приглушённый, но вполне отчётливый. — Да. Лифт опустился ниже положенного? — негромко спросил психиатр, вынужденный встать с места. — По всей видимости да, подождите немного, наша бригада уже на подходе. Шаги снаружи удалились, как и присутствие того незнакомца, что значило предстоящую свободу. Альва вернулся к юноше, слегка потряхивая его за плечо, чтобы осведомить о ситуации. Халат конечно же он забрал, пока Лука сонно пытался осмыслить информацию, будто бы игнорируя отсутствие ужасного освещения. Вскоре лифт под натяжением троса начал подниматься, очень медленно но прогрессивно, и вскоре – двери раздвинулись, дав глоток свежего воздуха и приятным для глаз солнечный свет. Рядом было несколько человек, видимо, сотрудники больницы и электрики, явно обеспокоенные теми двумя, особенно опытным врачём что по случайности оказался здесь. — Слава богу, мы вас нашли, — произнёс один из работников, заглянув внутрь лифта. — Мы проверили щитки, свет отключился по всему зданию, мы подключили резервный генератор, но лифты так и остались заблокированы. Давайте аккуратно, вылезайте, — Лоренц кивнул, и будучи одним из застрявших, почувствовал нагрянувшую слабость после долгого пребывания в замкнутом пространстве. Он первым вышел из лифта, протягивая ладонь пациенту дабы тот последовал за ним, крепко держась за дверной проём, чтобы сохранить равновесие. — Вы в порядке? — спросил человек в рабочей форме, осматривая их на предмет травм. — Да, всё нормально, просто долго сидели. Бальза, идёмте, я отведу вас в палату, сейчас ранее утро, вы можете поспать ещё. – М? Да, ага..

***

Лука вернулся в палату. Правда там, на удивление, было холоднее обычного, или же после сна в тесноте, да с Альвой рядышком, так лишь казалось? Попрощавшись с ним, он вновь улегся спать, вероятно до обеда или же прямо до вечера, Лоренц ведь вернется вечером? Или же после этого ему дадут заслуженный отдых? Хотелось знать, но сон был важнее. Разбудили его в обед, еда, как всегда по расписанию. После которого Лука с трудом принялся за книгу, смутно помнилось, что в качестве вознаграждения за терпение ему должны были прочитать книгу перед сном, так еще и дать конфеты! Конечно же сейчас он этого не потребует, в конце концов, только вышли из лифта. Было интересно другое, сработал ли план Резник, и насколько? Стоит узнать у Альвы.

***

Разделенный обстоятельствами. Альва оказался в знакомой комнате, наедине с собой. Где пространство окутало его спокойствием, на подобии свежего утреннего ветра, мягко доносящегося из открытого окна. Однако несмотря на всю атмосферу умиротворённости, внутри бушевали смешанные чувства. Размышляя о недавней беседе с Лукой, он осознавал, что юноша оставался таким же упёртым, как и прежде. Все его привычные черты характера не исчезли. Означает ли это, что Лука все еще остается самим собой? Врач покачал головой, сидя за столом, уперев локти в твёрдую поверхность, пальцы едва заметно дрожали от усталости. На самом видном месте лежал документ. На нем были чёткие, выверенные строки, медицинские термины, холодные формулировки. Альва пробежал глазами уже знакомые слова. "Искажённое восприятие реальности вследствие травматического события. Субъект демонстрирует нарушения памяти, эпизоды дезориентации." Он не двигался, только вглядывался в эти строчки, будто надеялся прочитать между ними что-то большее. Что-то, чего там нет. Где-то в коридоре раздался приглушённый звук шагов. Альва не обратил внимания. Его взгляд медленно скользнул к полу, к едва заметному комку бумаги у стены. Такой же документ. Смятый. — Черт вас побрал! Почему свет выключился именно тогда когда я назначил процедуру! — голос Джозефа, доносящийся из соседней комнаты, мигом перевел внимание. Мужчина был озлоблен ситуацией в больнице, и по ведению диалога с управляющим, догадывался по каким причинам электричество дало сбой. — Дезолье, послушайте. Работники сказали что кто-то вывел щитки из строя нарочно, кто-то знал о нашем замысле, вы рассказывали эту новость Карлу? Или кому-то ещё? Лёжа на столе, Лоренц старался прислушаться, ему были интересны чужие разговоры, даже если подслушивать было не этично. — Я по вашему настолько туп, чтобы рассказывать все психам? Помню что, предположив процедуры доктору Лоренцу, он отказался, в тот момент рядом сидел его пациент Лука, но он не мог! Коллега держит юношу под контролем. Хотя зная Трейси и остальных.. Запросто используют мальчишку в своих целях. Паршивцы. Дальше Лоренц слушать не стал, задумчиво переведя взгляд с стены на часы, нужно успеть сделать всю работу прежде чем наведаться к пациенту. Звук классических туфель глухо раздался по коридору, и скрип двери среди вечерней больницы. Он как и планировал навестил того вовремя. — Добрый вечер, как вы? Чувствуете себя лучше? На этот раз я принес другую сладость, вы любите овсяное печенья? Его готовил Антонио, тот работник с длинными темными волосами, вам должно понравится. — Антонио? — парень тут же усаживается поудобнее на кровати, внимательно наблюдая за тем, что у него в руках. Пациент ненадолго задумался, успев уже и позабыть лицо работника, но он ведь связан с альбиносом? Должно быть хороший, по крайней мере не отравит, — мне скучно, вот и все. Вы не поехали домой? Наверное вас там заждались, — Бальза разглядывает вырученные ему печенья, любит ли он такое? Без понятия, но все же с первого осторожного укуса было понятно, что по всей видимости он вообще всеядный. Психиатр осторожно уселся рядом, поправляя скомканное одеяло, не спешив отвечать на все сразу. — Извините, но заждался, кто? — задав вопрос с иронией, он положил ногу на ногу, с интересом вглядываясь в чужие глаза, понял ли Лука свою ошибку? По нелепому морганию, видимо да. — Повторюсь, я живу один, меня никто не ждёт. — Аэм.. да-да, простите. Сами то как? Должно быть устали, — напоминание о том, что врач живет один заставило его почувствовать себя неловко, как он мог забыть? — Ничего. Все в порядке, — Лоренц по привычке хотел поправить очки, из-за фантомного ощущения на переносице, однако тут же осекся вспомнив вчерашний день, — Кхм, насчёт усталости. За тот период я действительно измотался но сейчас все пришло в норму. Однако помимо этого я намеревался сообщить одну новость, не очень приятную, отнеситесь с пониманием, — старший наклонил голову на бок, с тем же спокойным тоном твердя. — Я планировал уйти в отсрочку, или же, если можно назвать "командировку". Ситуация в больнице значительно ухудшилась, и с учётом моего зрения, я не способен на нормальную работу, — Альва сделал паузу, ненадолго засмотревшись в одну точку, — Мне предложили вакансию, без обязательств введения докладов, я буду вынужден оставить вас на две недели. От такой информации пациент поперхнулся печеньем. Как оставить? Почему? — Подождите, оставить? Вы что, собираетесь и правда меня оставить? Что это за работа на две недели? И на кого вы меня оставите, нельзя же так! — Лука хмурится, выпрямляясь и наклоняя и в сторону Лоренца, за это время он уже успел даже привыкнуть к нему без очков, — это ведь не я вам надоел? Мне кажется вы не вернётесь через две недели, вдруг уволитесь? Это будет худшей подставой, — Бальза вздыхает, качая головой, почему он так бурно реагирует? Скорее всего из-за страха, что с ним будет в отсутствии Лоренца? Он потерял момент, когда стал видеть в нем защиту, хотя изначально все было точно наоборот. —;Не оставляйте меня.. Лоренц медленно выдохнул и мягко улыбнулся, понимая, что ситуация для Луки куда более болезненна, чем он предполагал. Юноша держался за него, словно за единственную связь с миром, все таки стал значимым? Привязанность вещь не лёгкая, она требует дополнительной работы. — Это ненадолго, две недели пролетят быстро, вы даже не заметите, — проговорил он тихим, уверенным голосом, чуть подавшись вперёд, чтобы уловить мимику пациента. — Я вернусь раньше, чем вы заметите. И в это время у вас будет возможность.. подумать. Вы справитесь. Я в этом уверен. Ладонь невольно легла на чужую макушку, якобы утешая что все будет в порядке. — И увольняться я не намерен, я не из таких людей. Но в общем не суть. Я обязательно вернусь к вам, не помните о чем я говорил в лифте? Вы важны для меня. — Важны? Как скажете... Но думаю сменить место работы для вас будет совсем не проблемой, я настолько дорог вам? — Бальза усмехнулся, приступив ко второму печенью. Рука же врача, вернулась на свое место. — Дорог. Вы мой объект исследования, бросить вас, равносильно предательству самого себя. — Предательству? Интересно.. тогда предлагаю напоследок почитать мне книгу, вряд ли мне кто-то еще это сделает в ваше отсутствие. После душа, как я полагаю.. — Лука неловко улыбается, поглаживая обложку книги рядышком. Теперь это совсем не казалось чем-то наглым, будто в порядке вещей, — в ваше отсутствие меня будут лечить как обычно? Никаких инъекций, верно? — Никаких. Книжку я прочту. Правда не в последний раз, я уезжаю в понедельник. А сегодня пятница, проведу с вами оставшиеся два дня как пожелаете, хочу чтобы эти дни вы ощущали себя комфортно, — пояснил Альва, наблюдая как тот осторожно надкусывает печенье. — А насчёт лечения. Я передам бумаги другому психиатру, сообщу нюансы и дальше он будет поступать как посчитает нужным. Не бойтесь, это будет точно не Джозеф, — врач ненароком вспомнил те методы которые использовал Дезолье. Отчего самый оптимальный вариант припал на Джеке, другие не равнялись такой опытностью, и подходу. — Что ж, полагаю вам бы стоило отправится в душевую, не хочу засиживаться до поздней ночи. Надеюсь, на этот раз жанр более подходящий? — Да, подходящий.

***

В душевую он сходил как обычно, шрамы уже не ощущались так отчетливо, обязательно ли носить бинты? Тем не менее на этот раз их заменили, быть может в последний раз. — Получается другим пациентам не сделали электротерапию? Ну, имею ввиду света же нет. Что теперь будете делать? Или это уже не ваши проблемы? Вы уверены что после вашего ухода новый врач не захочет посадить меня на электрический стул? Я буду обвинять вас, даже если это чужие методы, — Бальза вновь стал разговорчивым по пути в палату. — С ними, пока что ничего не случилось, электротерапию отсрочили. И мне нет дела до их ситуации, а вашего следующего врача, я попрошу быть обходительней, — Альва искоса взглянул на собеседника шедшего рядом, а затем как полагалось завел в комнату. С приходом пациент прилип к книге, тут же протягивая ее Лоренцу, молча осмыслив предыдущий ответ. — Вот, жанр другой, не волнуйтесь. Не думаю что мы сегодня дочитаем, можно не торопиться. — Ох, снова детектив? Занимательно. – психиатр взял книгу в руки с интересом осматривая обложку, выглядит старо, сколько лет этому изданию? В прочем, важно другое – насколько оно окажется интригующим и вовлекающим в процессе чтения. Которое, врач откладывать не стал, приступив почти сразу же. Лука улёгся, вслушиваясь в чужой тон голоса, кой на протяжении часа слаженно зачитывал увиденное, насколько то сложно не было. Без очков ему приходилось держать книгу значительно ближе, иногда щурясь, чтобы разглядеть потертый от старости текст. В конце концов, спустя некоторое время, пациент понемногу смыкал очи, засыпая в безопасном месте, вдали от жестокой реальности что могла его ожидать. Старший осторожно положил книгу возле, поправив лацканы халата. Последовал глубокий вздох в полной тишине и умиротворении. — Доброй ночи.

***

Тот день закончился быстро, пока голове все еще звучали голоса пациентов, словно отголоски другой реальности. Он устало разглядывал небо, где растягивалась яркая луна, тонкая и отстраненная, как и его собственное отношение к прошлому. В последнее время воспоминания возвращались все чаще, но не приносили тепла или ностальгии. Лоренц относился скептично к себе прежнему, и к тому, кем был. Те идеалы, которые казались тогда правильными, сегодня выглядели словно детские мечты, красивые, но наивные. В прочем старший снова вернулся к работе, жаль ощутимый дискомфорт, не давал покоя, он сих пор не привык обходиться без очков, которые долгие годы служили ему верностью. Руки часто по привычке тянулись к лицу, ощупывая пустоту там, где раньше сидела тонкая оправа. Первые дни работы после инцидента с лифтом стали настоящим испытанием. Тексты на картах пациентов расплывались перед глазами, Альва ощущал себя крайне беспомощным. Ему казалось, что с поломкой очков утратилось что-то важное, не только четкость зрения, но и некий символ его долгих лет врачебной практики, его образ, с которым он уже слился. Но теперь с каждым днем, глаза понемногу привыкали. Он старательно пытался сосредотачиваться на мелких деталях и шрифтах на страницах, а также замечать едва уловимые изменения в выражениях лиц пациентов. Однако внутреннее беспокойство не оставляло, может быть, без очков, как и без прежних идеалов, он стал другим, менее чутким или менее внимательным к боли окружающих? Врач в субботний вечер, почти заканчивал доклад, когда одна из мыслей заставила его остановиться. Были ли те моменты напрасны? Разве не было в прошлом тех мгновений, когда тот видел, как пациенты действительно возвращались к жизни? Небольшие, еле уловимые улучшения, но все же реальные. Пришлось вспоминать тех, кто благодарил его взглядом или даже улыбкой, дабы хоть как-то избежать бестолковости. Может быть, дело не в том, чтобы спасать всех, а хотя бы дать кому-то шанс на передышку? Однажды одна психически неуравновешенная дама, с деструктивным мышлением сказала: "Вы дали мне веру в то, что можно быть услышанным" правда интересовало другое, был ли услышанным Лука? Ранее, навряд-ли. Психиатр вздохнул, вставив ключ в замок. Минувшие годы не вернуть. Бальза тем временем трепетно ждал появления Альвы утром. Дни прошли быстро, однообразно. До момента пока он не услышал скрип двери. Отбрасывая книгу в сторону Лука поспешно поднялся. Классика не была такой интересной. Особенно когда голова неизменно побаливала. — Вот и вы, у меня просьба! — воскликнул пациент, — Можете принести мне бумажки с ручкой? Ну, чтобы я записывал разное, чтобы не забыть.. кто знает, может и вас к моменту вашего возвращения забуду, хотя бы дату напишу чтоб наверняка! Я очень хочу! — Бальза подходит ближе с мольбой строя глазки. Они ведь все равно идут завтракать вместе? Наверняка последний раз перед его уходом, — ну и я.. давно ничего не писал, так у меня будет еще чем заняться! — Для начала, доброе утро, — мужчина негромко прокашлялся, перед тем, как осмыслить просьбу Луки. — В целом, просьба разумная, — психиатр не с двигаясь с места достал свой блокнот, с середины которого вырвал три листа дав их вместе с ручкой на кармашке. — Держите, мне не жалко. Такого у меня полным полно, — благодарность тут же отозвалась на лице собеседника, Лука рассчитывал на один лист, вместо трёх. — А теперь идёмте завтракать. Вас ещё ждёт сюрприз, быть точней терапия. Я собрал достаточно информации чтобы провести вам ее в умеренно комфортных условиях, главное – будьте честны. — Да-да, конечно! А если я попрошу у другого врача, мне дадут листки? Вряд ли этого мне хватит на две недели. И какая еще терапия? Если опять те картины, то я не стану их отгадывать, это максимально скучно, — парень положил данные ему вещи на кровать, послушно возвращаясь к врачу. — Безусловно дадут, это ведь незначительная мелочь. И нет, не картины, на это раз немного интересней, — Лоренц обошёлся без подробностей сдержанно улыбнувшись. Вскоре пациента вывели наружу, он плелся рядом, порой оглядываясь в поисках новых, точнее незнакомых лиц. Кто может стать его временным врачом? Страшно было представить, один хуже другого, — И я вообще то всегда честен, просто кому то эта честность кажется грубой. Раз уж это ваш последний день со мной, то давайте проведем его без глупостей! Врач промолчал, наконец добравшись до кафетерия. Забрав с раздачи два подноса с завтраком. В прицепе ничего особенного, тот же напиток, та же еда, те же люди. Изо дня в день огромное помещение царило сотрудниками и больными. Сама терапия была по расписанию, им не следовало задерживаться. Врач спокойно доел, изредка подгоняя Луку, прежде чем отвести на второй этаж, и на этот раз, без использования лифта. Альва открыл тяжелую дубовую дверь кабинета с осторожностью, словно не был до конца уверен в своем решении. За его спиной шёл пациент. Всё время, точней до этого момента, их сеансы проходили в изоляции, ни слова, ни звука от внешнего мира не допускались внутрь его замкнутой вселенной. Казалось, что любое вмешательство могло бы стать слишком тяжёлым триггером, или хуже, воспоминанием. Но сегодня всё было иначе. В глубине комнаты, на кожаном диване, сидела девушка. Её бледное лицо, с лёгкими синяками под глазами говорили о бессоннице. Та сидела молча, не двигаясь, на лице распласталась неконтролируемая улыбка, и несколько безумный взгляд. — Знакомьтесь Бальза, Трейси Резник.