White tombstone

После инцидента с очками, когда Лука умело вывел Альву из себя, тот стал намного строже в своих отношениях с пациентом. В его взгляде появилась холодная решимость, а поведение стало более отстранённым. Он больше не позволял себе незначительных уступок или игнорирования дисциплины. Даже в повседневных разговорах голос звучал серьезнее, его внимание было сосредоточено лишь на том, чтобы не потерять контроль. Бальза ощущал это, хотя внешне продолжал играть свою роль послушного пациента, но внутри его план по-прежнему оставался неизменным, он был готов воспользоваться любым шансом. Лука просыпался с каждым днем всё более настойчиво сосредоточенный на своей цели. Он знал, что для осуществления задуманного нужно было терпение. Трейси, как бы ни старалась скрыть свои истинные намерения, всё равно согласилась помочь. И даже несмотря на её циничность, ей было не чуждо ощущение, что Лука, это ключ к их возможной свободе. По ночам, когда больничный коридор стихал в симфонии тишины, пациент как всегда, стучал в стену. Это было их тайное общение, через простую перегородку. Трейси, услышав стук, всегда подходила к стене, в ответ давая сигнал, о том что не спит. Время от времени они обменивались короткими фразами, а иногда, сам Лука заходил к даме, и ее гостям которые также участвовали в этом плане. Бальза не мог позволить ему обрушиться. Всё должно было быть тщательно спланировано. Поэтому следующие ночи он провел в раздумьях. Всё что ему нужно было сделать – это попасть в архив, чтобы узнать, что о нём скрывают. Резник пообещала быть его связным звеном, ведь она уже знала, что делать. Она договорилась с несколькими пациентами, а те в свою очередь, должны были создать нужную атмосферу, чтобы отвлечь внимание охраны. Лука был уверен, с таким подходом они могли бы найти способ попасть в архив и узнать, что скрывается в записях. Всё было на грани. Это был его шанс. Больница засыпала медленно. Дневная суета сменялась приглушёнными голосами персонала, редкими шагами по коридорам и шёпотом пациентов, не спешивших погружаться в сон. Бальза ждал этого момента, отсчитывал минуты, терпеливо дожидаясь, пока его палата наконец утонет в темноте. Когда коридоры стихли, дверь его комнаты бесшумно приоткрылась, и в щель скользнул темный силуэт, то была дама. — Лучик, вставай, — раздался приглушённый голос Трейси. Парень без лишних слов поднялся, заранее зная, что ему предстоит. Они выбрались наружу, прокладывая осторожный путь сквозь здание. Нортон и Илай уже ждали их у лестницы, напряжённые, готовые действовать. — Надеюсь, у тебя есть план, — шепнул Илай, внимательно оглядывая коридор. — Конечно, — Лука скользнул взглядом по коридору, ведущему в архив. Нерешительно шагая вдоль. — Ключа нет. Нортон сможешь вскрыть? — пробормотала Трейси, вынимая из кармана связку проволочек и инструментов. — А? Да-да.. конечно, но где? Я ничего не вижу. — Да прямо иди болван! — фыркнула Резник подталкивая его вперёд. Вскоре они дошли до первых белых дверей, которые служили дополнительной безопасностью, и первой их проблемой. Кэмпбелл неуверенно сел на корточки, осматривая замок. А после начал экспериментировать, ковыряя скважину, чьи щелчки звучали пугающе громко в тишине ночи, но им повезло, никто не вышел проверить, что происходит. Через пару секунд раздался тихий щелчок. — Открыто, — Нортон довольно отступил назад, пропуская Луку вперёд. — Теперь ещё одна дверь, — скомандовала девушка, освещая похожую преграду впереди. Кэмпбелл лишь устало вздохнул, не имея возможности противится. Он морочился с этой дверью гораздо больше, но все таки достиг успеха, плавно открывая ее. Внутри пахло старой бумагой и пылью. Полки, заставленные папками и картотеками, уходили вглубь тёмного помещения, в свете карманного фонарика, который держал Илай и Резник. Буквы на папках выглядели пугающе отчётливо. Архив.. не верится что они правда тут. — Хорошо, мы здесь. Что дальше? — спросил Илай, закрывая дверь за ними. Лука скользнул взглядом по полкам, затаив дыхание. Теперь начиналось самое важное. Четверо заговорщиков застыли в полутёмном помещении, прислушиваясь к тишине за дверью. Только слабое потрескивание старых ламп и приглушённое дыхание товарищей нарушали мертвую тишину архива. — Итак, твоя фамилия.. — Трейси обернулась к Луке, держа фонарик в руке. — Бальза, — без особых эмоций произнёс тот, приближаясь к ряду стеллажей. Илай хмыкнул. — Думаешь, нас тут встретит стопка документов с твоим именем? — Было бы удобно, — усмехнулся пациент, проводя пальцами по пыльным корешкам папок. — Но я рассчитываю, что они хранятся где-то в закрытых разделах. Медицинские карты, психиатрические отчёты... — Неа, не в закрытых, — перебила его Трейси, продолжив, осматривая верхние полки, — когда я была врачём, то прятала что-то важное в конец помещения. Ближе к личным делам сотрудников. Лука хмыкнул, чувствуя как сердце бьётся чаще, почему-то находится здесь было тревожно, но в то же время радостно.. будто, предвкушение чего-то важного, но вот чего? — Тогда разделимся. Я и Трейси, к пациентским картам. Илай, попробуй найти что-то связанное с персоналом. Особенно то, что касается Альвы. — А я? — тихо спросил Нортон. — Будь на стрёме, если услышишь шаги, стучи два раза по полке. Кэмпбелл боязливо кивнул, отходя к дверному проёму. Лука и Трейси же, как договаривались прошли к дальним полкам. Здесь стояли папки, отсортированные по годам и порядковым номерам. Они быстро нашли секцию с пациентами, но папки были подписаны не именами, а номерами. — Проклятье, а где искать? Совсем забыла про это.. — тихо выругалась Трейси, бегло осматривая ряды. Бальза молчал, глаза скользили по страницам. До поры, пока его сердце не сжалось от предчувствия, когда он увидел знакомую фамилию. — Вот оно. Резник наклонилась ближе, с любопытством сувая нос. На папке значилось: Бальза Л. Дата поступления: [неразборчиво] Ответственный врач: Лоренц А. Диагноз: пограничный паттерн расстройства личности 6D11.5. — А нет, не оно. Она кивнула, цепляясь взглядом за кое что ещё, паспорт! — Какое не оно, живо возьми это, пригодится. Возможно, досье пациентов с особым статусом хранятся отдельно. Если тебя курировал Альва, значит, есть вероятность, что часть документов находится в разделе врачей. Лука скептически хмыкнул, но спорить не стал. — Тогда идём туда. Они осторожно двинулись вдоль рядов, передвигаясь бесшумно, насколько это позволяли деревянные полки, поиски продолжились довольно долго. В нескольких шагах от них Илай продолжал рыться в разделе персонала, из раза в раз натыкаясь на старые документы, но вовсе не те, что были ему нужны. — Нашёл что-то? — шёпотом спросил Бальза, подходя к чужому свету. Илай медленно вытащил одну из папок, щурясь, чтобы разглядеть инициал. — Хм, кажется да, Лоренц Альва. Досье врача. Полезно? — Дай-ка сюда. Товарищ передал ему папку. На что Бальза быстро пролистал первые страницы. Обычная информация: возраст, образование, профессиональный стаж. Но когда он дошёл до записей о работе в этом учреждении, пальцы дрогнули. "Прибыл в клинику в [дата стерта] по личному приглашению. Изначально назначен на должность младшего специалиста, однако вскоре стал главным куратором программы реабилитации сложных пациентов." Личное дело специалиста № 7 ФИО: Лоренц Альва Дата рождения: 20.04 Образование: Доктор медицинских наук, специализация, психиатрия, нейронаука. Текущая должность: Врач-психиатр. Предыдущие места работы: Исследовательский институт неврологии и психиатрии. Частная медицинская лаборатория, соучредитель, научный руководитель. Научная деятельность: Проект "Когнитивная регенерация" нейропластичность и восстановление памяти. Исследование "Пролонгация нейрональной активности и пути к замедлению клеточной дегенерации" Экспериментальная программа "Проект 078", связанная с изучением механизмов продления жизни через модуляцию активности головного мозга совместно с д-ром Зееман. Сведения о пациентах, ограниченный доступ: Пациент № 03 Бальза Л. ранее имел профессиональное взаимодействие с врачом Лоренцем А. в рамках исследовательского проекта "Этернум", находясь под его кураторством. В связи с амнезией пациент не осознаёт данной связи. Врач назначен ведущим специалистом в процессе реабилитации пациента. Примечание: В ходе прежней деятельности д-р Лоренц А. столкнулся с рядом этических и научных сложностей, связанных с экспериментальными методами лечения. Рекомендуется осторожность в вопросах, касающихся прошлого пациента, так как неконтролируемое восстановление памяти может спровоцировать психоэмоциональную нестабильность. — Альва.. он знал, знал меня ещё до того, как я попал сюда.. — рука сжала документ так сильно, что он чуть не порвался. Бальза пытался не терять контроль, но всё внутри будто сжалось. Вторая часть документа содержала протоколы экспериментов и исследований. В одном из отчётов упоминались совместные разработки, в которых он участвовал, но не как пациент, а как ассистент. "Я работал вместе с ним." "А потом меня превратили в одного из тех, кого мы изучали.. Подло!" Но прежде чем юноша успел углубиться дальше, Нортон вдруг напрягся и поднял палец вверх, призывая к тишине. — Шаги. Вся группа замерла. Из-за дверей действительно доносился приглушённый звук шагов. Кто-то медленно приближался к архиву. Парень сжал папку крепче, не сводя глаз с двери. Шаги были размеренными, неторопливыми, кто-то явно не торопился застать их врасплох, но и не собирался просто пройти мимо. Нортон, вжавшись в тень, нервно скользнул взглядом по комнате, ища, куда можно скрыться, если всё пойдёт не по плану. — Кто это может быть? — прошептал Илай, прижимаясь ближе к стеллажу. Лука не ответил. Он молча открыл папку на нужной странице и быстро вырвал лист, где было указано его имя. Бумагу он незаметно сунул в карман. Остальное пока не имело значения, главное, чтобы это не попало обратно в руки врачей. Шаги затихли. — Нужно уходить, — Резник бросила быстрый взгляд на остальных. Они кивнули. Но прежде чем те успели двинуться, дверь архива медленно скрипнула. Тьма, в которой они скрывались, оказалась бесполезной. В проёме появился тонкий луч фонаря, разрезая темноту и скользя по стеллажам. — Кто здесь? — раздался строгий голос. Это был санитар. — Варианты? — одними губами спросил он у Трейси. — А хотя.. только один, — она крепче сжала фонарик. Кэмпбелл переглянулся с Илаем, без слов зная, что прийдется делать. — План Б, — выдохнул Лука. И в следующее мгновение архив наполнился движением. Леди резко включила свой фонарик и направила свет прямо в лицо санитара. Тот зажмурился, отшатнувшись, а Нортон, не теряя времени, поднырнул к ближайшему шкафу и со всего маху столкнул его вниз. С грохотом полки рухнули, перекрывая проход. — Бежим! Они рванули к запасному выходу. Лука бежал последним, не выпуская из кармана украденный лист. В голове стучало одно, успеть, пока не схватили. — Стойте! — рявкнул санитар, живо побежав за ними, пытаясь схватить ближайшего из группы. Бальза, как и все остальные, не успел среагировать, но инстинктивно рванул в сторону. Рука, что тянулась к нему, прошла мимо, и он быстро выскользнул в проход, одновременно толкая Трейси и остальных, заставляя их двигаться быстрее. — Быстрее! — прошептал он, чувствуя, как кровь стучит в висках. Илай первым бросился бежать, Трейси следом. Нортон замедлил шаги, пытаясь убедиться, что санитар не успел их схватить, но когда тот сделал шаг в их сторону, он тоже рванул за остальными. — Прекратить! — кричал санитар, но его голос звучал уже на фоне все усиливающейся тирады шагов, скрипящих по полу, и бегущих теней. Коридор был пуст. Вокруг, только длинные белые стены, но каждый шаг эхом отдавался в пустом здании, усиливая тревогу. Лука чувствовал, как от его собственного дыхания изо рта выходит горячий воздух, а сердце бьётся в груди словно барабан. Всё вокруг казалось зыбким, опасным, и каждый поворот, как игра на выживание, но почему-то это вызвало у него смех, улыбку. — В левую! — крикнула Резник, указывая на ещё одну тёмную дверь в стене. Быстро и слаженно они повернули. Нортон по привычке, оглядывался, но в этом мракобесии не было места для таких мыслей, только движение. Мелькнула ещё одна дверь, а за ней темнота и тень. Понимание того, что их заметили, уже вылилось в бешеную погоню. И вот они достигли перехода, ведущего в служебные помещения. — Вниз! — снова крикнула та. Группа ринулась туда, чуть не столкнувшись с поворотом, но благодаря стремительности успели. Наконец вернувшись в коридор с множеством палат, точней их палат. Где и замедлили шаг чтобы не вызвать подозрений. — А теперь все по комнаткам живо-живо! — зашипела на них девушка, жестикулируя руками. Пациенты послушно растянулись кто куда, а Лука же, с благодарностью одарил ее взглядом, наконец так же, удаляясь в свою палату. Где пытался отдышаться, устало увалившись на постель, он смог!

***

На следующий день, все оставалось таким же, как всегда. Альва вошёл в палату в обычное время, перебирая в руках бумаги, и слабо покусывая губу. Ничего не предвещало изменений, ни в его голосе, ни в его движениях, ни в холодном взгляде поверх очков. — Доброе утро, Бальза. Как себя чувствуете? — стандартный вопрос, заданный с тем же ровным, почти механическим тоном. Лука сидел на постели, неторопливо натягивая на запястье рукав рубашки. Он выглядел расслабленным, даже слишком. Спокойный, собранный, с лёгкой, едва заметной улыбкой. — Прекрасно, — ответил он, не удосужившись посмотреть на него. — Вы как? — Не имеет значения. Вставайте, у вас сегодня терапия, — психиатр не стал поддерживать разговор, не дал повода для продолжения, хотел лишь поскорее начать терапию. — Так быстро? Даже позавтракать не предложите? — Бальза наконец взглянул на него, улыбаясь, но в его голосе скользнула тонкая насмешка. — Позавтракаете позже, времени нет, — коротко ответил Лоренц, не оставляя тому выбора. Пациент пожав плечами, послушно поднялся. Он позволил доктору вывести себя из палаты, и в той же тишине, дойти до кабинета, не совсем знакомого, другого. "Хочешь, чтобы я был послушным? Хорошо. Я буду таким. Только тебе это не понравится, Альва." Терапевтический кабинет был просторным, в нем царил стерильный порядок. Белые стены, белый стол, чётко расставленные папки. Всё на своих местах. А самое главное среди всего этого, тишина. Настолько комфортная, что даже шум ламп казался чем-то мелочным. Альва жестом указал на кушетку. — Ложитесь. Парень медлил. Сначала он прошёлся по кабинету, будто разглядывая обстановку, затем неспешно подошёл к кушетке. Взгляд был задумчивым. — А вы точно уверены, что хотите, чтобы я просто лёг? — протянул он, переводя глаза на врача. — Мы же с вами давно знаем, что мне нравится сидеть рядом. Это было первое предупреждение. Психиатр не дрогнул. — Ложитесь, — повторил он с нажимом. Лука безропотно подчинился. Устроившись на кушетке, он сделал вид, что расслабляется, чуть прикрыл глаза, но все так же следил за Альвой, ждал. И как только врач склонился ближе, Лука небрежно поднял руку, будто случайно, и едва ощутимо коснулся его галстука. — Вам он идёт. Врач резко отстранился. — Не трогайте, Бальза. — Но мне любопытно, — спокойно парировал парень, чуть приподнимаясь на локте, наблюдая за его реакцией. — Знаете, вас сложно представить в другом стиле. Вряд ли вы носите что-то свободное.. — У нас не лекция по стилю. Если вас так интересует моя одежда, я запишу вас на консультацию к стилисту. А сейчас.. — мужчина взял карту и сел за стол. Бальза лишь наклонил голову, будто обдумывая его слова. Затем усмехнулся. — А если меня интересует не одежда? — продолжил пациент, что прозвучало слишком близко. Ни намёка на агрессию, никакого вызова, только спокойное, медленное изучение. Лоренц на секунду застыл, но быстро отвёл взгляд в бумаги, не желая поддаваться на провокацию. — Вас должен интересовать собственный прогресс, а не подобные темы. — Так и есть, — Лука снова улёгся поудобнее, склонив голову набок. — Просто я заметил одну интересную закономерность. Альва чуть нахмурился, но не подал виду. — И какую же? — Когда я вас слушаю, вы довольны. Когда я спорю, вы раздражаетесь. А когда я подхожу ближе.. — юноша сделал короткую паузу, словно изучая его реакцию. — Вы нервничаете. — Закончите вашу мысль, Бальза. — М? — Лука притворно изогнул бровь. — Вы же и так понимаете меня, зачем? Врач тихо выдохнул, не поднимая глаз. Ему не нравился этот новый Бальза. Тот, что улыбался, спорил, временами подчинялся, временами дразнил, был предсказуемым в своей непредсказуемости. А сейчас.. Он делает всё, что нужно, не вызывая явных подозрений, но за этим нет ничего живого. Лука играет роль, и хуже всего то, что Альва не может понять, какую именно. И всё же больше всего тревожит нечто другое, он начал бояться собственных эмоций. Лука давил на него, играл с границами, а врач, лишь чаще ловил себя на том, что не хочет, чтобы он остановился. Это пугало гораздо сильнее, чем любое манипулятивное поведение пациента. — Кхм, закройте глаза. Лука усмехнулся. — А если я не хочу? — Тогда накрою вас тканью. Парень понял, что на этот раз перегибать не стоит. Он подчинился. Но улыбка осталась. Сотрудник же, как всегда, держался хладнокровно, но Бальза видел, врач напряжён. — Так, с чего начнём? — размеренно спросил Альва, записывая что-то в блокноте. — Я не знаю, вы же тут специалист, — лениво отозвался тот, складывая руки на груди. — Хорошо. Тогда расскажите о своих ощущениях за последнее время. — Ощущениях? — Бальза на секунду открыл глаза, улыбаясь. — Знаете, иногда мне кажется, что я, слишком счастлив. — Объясните. Пациент повернул голову набок, наблюдая за ним. — Ну, просто.. Здесь же так спокойно. Такая хорошая, уютная жизнь. Никто не требует от меня лишнего, никто не делает мне больно.. пока что, а вскоре я вовсе окажусь в городе. — Вы уверены в своих ощущениях? Вы ненавидели это место. — Я уверен, — Лука ухмыльнулся, а потом вдруг резко выпрямился, потянувшись. — Разве не видите что я меняюсь? Это ведь хорошо? — Пациенты со временем адаптируются к лечению, это естественно. Лука тихо рассмеялся, все же усевшись на кушетке, лежать было неуютно, а с закрытыми глазами уж тем более. — О, да. Я очень адаптировался, правда? Или, может быть, вы просто боитесь признать, что ничего обо мне не понимаете? Ну же, доктор, вы же видите, что я не обычный пациент. Он продолжал улыбаться, но в глазах не было ни радости, ни веселья. Лишь тонкий намёк на что-то гораздо более опасное. Альва вздохнул, он молчал долго, наблюдая за ним, пока наконец не задал следующий вопрос. — Что позволяет вам чувствовать себя живым? Бальза едва заметно моргнул, будто вопрос застал его врасплох. Но только на секунду. — А вы, доктор? — в ответ поинтересовался он, склоняя голову набок. — Я задал вопрос первым. Пациент медленно кивнул, опустив взгляд. В кабинете на пару секунд повисла тишина, Лоренц уже решил, что ответа не последует, но все же, юноша заговорил. — Чувствовать контроль. Доктор чуть прищурился. — Над чем? — Над собой. Над ситуацией. Над окружающими, — голос был ровным, но в тоне звучало что-то, хищное. — Когда я знаю, чего ожидать. Когда я могу влиять на ход событий. Лоренц не проронил ни слова, внимательно разглядывая собеседника, он понимал его, причем очень прекрасно. — И как же, Бальза, вы это делаете? Лука улыбнулся — спокойно, уверенно. Так, как умею. Лоренц быстро записал подробности, ощущая как под кожей начинает холодеть напряжение, Лука явно намекал на нечто большее. Контроль. Над ним. Это было слишком явное послание, слишком опасное для того, кто привык держать власть в своих руках. Психиатр инстинктивно чувствовал, что тому больше не нужно оправдание или уважение к его авторитету. Бальза сам готов был взяться за контроль, по крайней мере, над их отношениями и, возможно, даже над психотерапевтическим процессом. В глазах промелькнула тень предостережения, смешанная с тем, что он хотел бы назвать злостью, но вместо этого скользнула мимолетная дрожь. Альва понимал что Лука не станет играть по его правилам. Это был не просто намек. Это был вызов. Мальчишка стоял на грани того, чтобы разрушить их динамику, ту где Лоренц был наставником и лечащим врачом, а он был пациентом, зависимым от чужого контроля. Затаив дыхание, он позволил себе ненадолго отвлечься, подумывая, как ответить. Мужчина знал, что с юношей будет сложно, слишком много скрытых намерений, манипуляций, расчетов. Но он также знал, что он не может позволить Луке взять верх. Это было бы слишком опасно, он не был готов потерять контроль. — Вы думаете, что контролировать ситуацию, это значит контролировать себя? Или тех, кто вокруг вас? — спросил блондин с холодным интересом. Лука не сразу ответил. Он задумался, взгляд опустился на пол, парень пытался продумать каждое слово. Паралельно ощущая на себе пристальный взор, что не могло не возбуждать. Бальза видел что тот пытался вскрыть намерения, заставить признаться или сдаться, но все не так просто! Лука поднял глаза глядя прямо в лицо доктора, подчёркивая шрамы на лице, скулы, линию губ. — Я думаю, что контроль, это не только об управлении, — сказал он тихо, но уверенно. — Это ещё и о том, чтобы заставить других поверить, что ты контролируешь их. Потому что если они верят в это, ты уже выигрываешь, — Бальза поднялся с места и подошёл ближе к столу, так чтобы быть на уровне с психиатром. Близость определенно создаёт напряжение. — Но вы правы, конечно. Контроль.. это не всегда то, что кажется. Иногда это просто иллюзия. Как, например, когда вы думаете, что контролируете меня, — Лука остановился, бросив на Альву взгляд, который трудно было бы назвать дружелюбным. — И что же теперь? Вы хотите контролировать меня? — произнёс тот с лёгким сомнением в голосе, стараясь сохранить твёрдость и холодность. Лука же, чуть улыбнулся, жаль что улыбка была скорее издевательской, чем тёплой. Он сделал шаг назад сев на стул. — Не думаю, что мне нужно контролировать вас, — ответил он спокойно. — Вы сами себе не принадлежите. Какой смысл в том, чтобы управлять тем, что и так под контролем? Врач прищурился, он не знал, как именно интерпретировать слова Луки. — Вам не кажется, что вы слишком много думаете обо всём этом? — попытался смягчить атмосферу доктор, забрать инициативу в свои руки. — Вы не контролируете свой разум, как же тогда других? Бальза не сразу ответил. Он всё ещё играл с идеей контроля, ему это нравилось. Видеть чужую слабость, чувствовать ее, и самое главное, знать где она может быть слабее. — Знаете.. — пациент поднялся снова, шагнув ближе, — думаю я контролирую, иногда именно потому, что не отпускаю. Вы, кстати, забыли одну важную деталь. Всё, что вы думаете, что контролируете, в действительности контролирует кто-то другой. И если вы не замечаете этого, то значит, вы тоже под чьим-то контролем. — И что вы хотите этим сказать? — спросил Альва. — Что я могу контролировать всё, что хочу. Просто потому, что я знаю, как это делать. А вы.. вы пока не заметили, как мне это удаётся. Или заметили? — Это ещё предстоит выяснить, — уклончиво ответил Альва, пытаясь сохранить спокойствие. Парень хмыкнул, снова приблизившись, не спеша, присев на край стола рядом с врачём, пока ноги свисали возле чужих. — Слезьте со стола, это не этично, — скомандовал старший, опуская бумаги текстом вниз. — терапия ещё не окончена. — А если не хочу? Вам стоит задуматься, почему вы думаете, что вам всё подвластно. Потому что если бы вы были действительно в этом уверены, вы бы так не переживали из-за моего положения. Правильно? — продолжил пациент, плавно проводя стопой по брюкам доктора, надавливая носком возле зоны паха. Лоренц сжал губы, чувствуя, как что-то внутри начинает сдаваться. Он продолжал смотреть на Луку. Делая вид, будто ничего не ощущает, даже когда после первых касаний жутко скрутило живот, паршивец.. — Всё это слишком сложно для вас, — сказал Лука, надавливая сильнее. — потому что даже сейчас вы не знаете, как вернуть контроль. — он продолжал гладить того, с интересом щурясь, и где же срыв? Почему он никак не реагирует? Пациент держал носочек меж чужих ног, играясь как может, пока психиатр лишь скосил брови, тяжело дыша, в конце концов отмахиваясь от него.