White tombstone

Прошли дни, но ощущение новизны не исчезало. Лука не мог привыкнуть к этому месту. Всё здесь было странным, непривычным, но в то же время, манящим. Просторная палата, окно с видом на зимнюю посадку, редкие прогулки по коридорам с другими пациентами. Люди здесь были куда более вменяемыми, но это не вызывало у него доверия. Он наблюдал, запоминал, пытался общаться, но при этом относился к всему настороже. Альва тоже наблюдал. Бальза не мог не чувствовать его взгляда, особенно во время обходов, особенно когда он оставался дольше у него, чем у остальных. Лука знал, что тот следил за ним, но сам делал вид, что не замечает. Иногда, встречаясь с ним глазами, Бальза лишь лениво улыбался, будто бы говорил. "Я знаю, что ты смотришь." Но был и другой взгляд. Джозеф. Он смотрел иначе. Холодно, настороженно. Не раз работая с документами иже проходя вдоль коридоров, Лоренц замечал, как тот переговаривался с коллегами, украдкой бросая на него изучающие взгляды. Видимо, история с архивом так и не дала ему покоя. Естественно доктору и самому было тревожно от пропажи, ведь там хранилась важная информация, однако ему пообещали дубликат. Жаль что обыски и в других палатах, не увенчались успехом, документы пропали бесследно. Так прошли несколько дней. На сегодня врач назначил ему терапию. Лука не возражал, даже наоборот, проявил интерес. Ему нравилось находиться в кабинете Лоренца, играть в его игры и смотреть, как тот медленно сдаёт позиции. — Так. Сегодняшняя тема, теория привязанности и ее концепция. Для начала скажите. Что для вас значит привязанность? Как вы понимаете значение этого слова? — Привязанность.. — юноша задумчиво повторил слово, словно пробуя его на вкус. — Это когда кто-то нужен тебе настолько, что без него становится, некомфортно. Альва кивнул, делая пометки в блокноте. — То есть, по-вашему, привязанность, это необходимость? Лука скользнул по нему взглядом. — В каком-то смысле. Человек привязывается, потому что ему удобно. Потому что другой человек выполняет для него какую-то функцию. — И вы считаете, что это единственная причина? — Конечно нет, — Бальза улыбнулся. — Люди могут привязываться и по другим причинам. Например, из страха одиночества. Или из-за привычки. Или потому что им просто нравится быть рядом с кем-то. Психиатр ненадолго задумался, наблюдая за ним поверх очков. — А вы сами испытывали привязанность? Лука опустил глаза. Сделав вид, что вопрос застал его врасплох. — Конечно. — К кому? Парень поднял взгляд, но не ответил сразу. Он слегка подался вперёд, создавая иллюзию доверительного разговора. — К тому, кто был рядом, когда мне это было нужно. Альва не стал расспрашивать. Переведя внимание на записи. — Хорошо. Тогда другой вопрос. Как вы считаете, привязанность, это слабость? — Иногда, — усмехнулся Бальза. — Это зависит от того, кто привязан. Если ты тот, кого привязали к себе, ты сильнее. Если тот, кто привязался, слабее. Лоренц задумчиво хмыкнул, щёлкая ручкой. — Но ведь привязанность может быть взаимной. — Взаимная привязанность? Не думаю. Один контролирует, а другой поддаётся. А иногда всё меняется, и тот, кто раньше контролировал, сам оказывается под властью. В кабинете на мгновение воцарилась тишина. Рассуждения Луки очень напоминали их собственную ситуацию. — Значит, по-вашему, в привязанности нет равенства? — Только если люди одинаково зависимы друг от друга, — Лука склонил голову набок, лениво потянувшись. — Но это бывает редко. — А если бы вы могли выбрать, — спокойно спросил Альва. — Вы бы хотели быть тем, кто привязан, или тем, к кому привязались? Бальза хмыкнул, облокачиваясь на спинку кресла. — Я думаю, вы уже знаете ответ. Лоренц не сводил с него взгляда. Собеседник был слишком уверен в своих словах, слишком спокойно рассуждал о привязанности, будто говорил о чём-то далёком и незначительном. — Допустим, — врач чуть наклонил голову, — но тогда объясните, если привязанность, это контроль, разве можно назвать её искренней? — Искренность и контроль не мешают друг другу. Иногда тот, кто контролирует, действительно заботится. Иногда, просто боится потерять. Разве вам не приходилось это чувствовать? Доктор молчал, продолжая записывать сказанное. — А вам? — спустя мгновение спросил психиатр. — Вы кого-то боитесь потерять? Пациент сощурил глаза. Сделал паузу, будто раздумывал, но на самом деле просто ждал. — Может быть, — наконец сказал он. — Но мне кажется, что страх потери, это удел слабых. Разве когда что-то теряешь, жизнь заканчивается? Можно всегда найти что-то новое. — Любопытно. Считаете себя сильным? Лука хмыкнул, пожав плечами. — А вы? — Что, я? — Боитесь ли вы кого-то потерять? Психиатр изогнул бровь, почему Лука кидает стрелки? Кажется вопрос был задан исключительно ему. — Какого ответа вы от меня ждёте? Лука улыбнулся, не отворачиваясь. — Не знаю. Может быть, честного. — Нет. Эта терапия ваша, а не моя. Попрошу отвечать исключительно на мои вопросы, — настоял психиатр, на что получил краткий вздох, и нехотя произнесенные ответы. Когда сеанс закончился, пациент как и полагалось вернулся к себе. Лука ощущал лёгкую усталость. Разговор с Альвой оставил после себя странное послевкусие, как будто они оба что-то не договаривали, словно игра продолжалась, но правила менялись на ходу. Он не стал садиться на кровать, вместо этого подошёл к окну, лениво наблюдая за серым небом. Снег шёл уже несколько дней подряд, скрывая под собой унылый пейзаж за пределами больницы. Вскоре раздался стук в дверь, медсестра, как и должна была, принесла таблетки. — Курс возобновлен, пейте, — напомнила она, протягивая пластиковый стаканчик с водой. Бальза безропотно взял его, кинув на ладонь несколько белых пилюль. Глотать сразу не стал, просто посмотрел на них, затем на женщину. — Давайте без лишних церемоний, — устало вздохнула она, — я жду. Парень чуть усмехнулся, но спорить не стал. Работница же, убедившись что тот выпил таблетки, кивнула, и молча покинула комнату. Он дождался тишины, прислушиваясь к удаляющимся шагам. И только потом, сделав пару осторожных движений языком, вынул одну из пилюль из-за щеки. Другую же он действительно проглотил, всё же, откровенно противиться не было смысла. "Пусть думают, что я согласился." Опустившись на кровать, Лука вытащил из-под матраса спрятанные ранее бумаги. Вновь разложил их перед собой, методично перебирая страницы. Взгляд скользнул по строкам о научных исследованиях Альвы, о проекте, о предыдущих местах работы. Всё это он уже видел, но теперь, когда в голове укладывались кусочки пазла, было важно проверить каждую деталь. Юноша открыл тетрадь, взял ручку и начал делать пометки, параллельно переписывая в неё наиболее значимые сведения. Медленно, вдумчиво, будто пытаясь проникнуть в саму суть написанного. "Как далеко ты зашёл в этих исследованиях, Лоренц? И даже ведь ни слова не сказал.." Лука нахмурился, задумчиво постучав ручкой по бумаге. Он чувствовал, что здесь есть нечто большее, чем просто записи. Впрочем, теперь его заинтересовал паспорт. Хлопнув тетрадью, он перевел внимание на него, не сводя глаз с документа, который держал в руках. Как с ним быть? Он мог выйти за дверь, дойти до выхода, но что дальше? Без денег, без чёткой идеи, куда податься, он был так же ограничен, как и раньше. "Просто уйти не получится." Мысль крутилась в голове, пока он лениво переворачивал страницы, рассматривая фотографию, штампы, детали. Если бы он попался на побеге, его бы вернули обратно, и тогда шанса уйти уже не было бы. Значит, нужно сделать всё правильно. Хитростью. "Где достать деньги?" Ответ был очевиден, у Альвы. Психиатр был обеспечен, без сомнений. Раз квартира в центре, неплохая одежда, хорошая техника, те же часы на запястье, автомобиль. И наверняка у него были счета, банковские карты, реквизиты. "Если я смогу залезть в телефон или ноутбук.." Мысль завораживала. Он не знал, что именно искать, но точно знал, где. Да и если найти нужную информацию, можно будет снять деньги, заказать билет, уйти без следа. "Но как получить доступ?" Если ноутбук был с паролем, можно было попробовать подсмотреть, запомнить его движения, подождать момент, когда он забудет заблокировать устройство. Или.. Лука мог бы заставить его самого ввести пароль, а потом запомнить комбинацию. "Нужно быть осторожным." Если Лоренц поймает его за этим, всё рухнет. Лука знал, что тот не простит такой выходки. Но риск того стоил, значит нужно втереться в доверие ещё больше! Паспорт захлопнулся. Всё шло к тому, что в новогоднюю ночь он не просто будет сидеть за столом с психиатром. Он воспользуется шансом.

***

На следующий день Альва, как обычно, пришёл на работу с намерением забрать Луку с собой. Однако прежде чем отправиться в кабинет, у него была одна важная встреча, нужно было передать документы управляющему. Шаги врача были неспешными, а мысли поглощены планами на ближайшее будущее. Он размышлял, как забрать его с больницы. План, который он выстроил, был довольно сложным, но всё казалось возможным, если держать всё под контролем. Возможно, ему удастся добиться того, что Лука станет чувствовать себя лучше, но для начала ему было нужно все ещё решить несколько ключевых вопросов с документами, а также кое-какие проблемы с другими пациентами. Перед тем как зайти в кабинет управляющего, Лоренц не смог не бросить взгляд на Бальзу. Его пациент стоял в коридоре, смотрел куда-то в сторону, но всё же был рядом. — Постойте здесь, — сказал Альва, когда заметил, что время пришло. — Я зайду на минуту, решу всё быстро. Психиатр похлопал юношу по плечу, давая понять, что ему не стоит переживать, быстро скрываясь за дверьми. Зайдя в кабинет управляющего, сотрудник на мгновение задержался на пороге, собираясь с мыслями. Он должен был быть решительным, не терять времени, особенно когда это касалось перевода пациента. Бальза же остался в коридоре в одиночестве. Первые минуты он просто бездумно разглядывал стены, но вскоре стал ловить обрывки слов из-за двери. Однако разговор шёл слишком приглушённо, и различить что-либо было невозможно. Время тянулось. Он даже не заметил, сколько именно прошло, пять минут, десять, а может, и больше? И как раз в этот момент из своего кабинета вышел Джозеф. Он медленно направился в его сторону, и стоило их взглядам пересечься, как на лице врача появилось насмешливое выражение. — Надо же, какая встреча, — Дезолье приподнял брови, изучая его взглядом. — Снова хвостиком болтаешься? По-моему, твоё место теперь на четвёртом этаже, а не здесь. — Я тоже не в восторге оказывать на одном этаже с вами. Это временно, не волнуйтесь, — Лука хмурится, совсем уж отворачиваясь от собеседника, не было желания тратить кучу нервов на эти разговоры. Джозеф улыбчиво хмыкнул, разделяя данную неприязнь, тоже не рад его видеть? Какая досада. — Вот оно что, значит временно? По каким обстоятельствам? Хотя, мне это даже не интересно, — он с любознательностью взглянул на дверь поблизости, прекрасно зная кому она принадлежит. — Ах да, я же пришел не просто чтобы испортить вам настроение, у меня кое что есть, — врач залез в карман халата, развернув непонятную бумажку, в которой как оказалась лежала фотография. Блондин протянул ее юноше, со словами, — Это должно принадлежать вам. И после этого улыбчиво развернулся, вскоре скрывшись за дверьми своего кабинета. На фотографии же, изображён Лоренц до трагедии, сам Бальза, стоящий рядом в больничном халате, и знакомая медсестра Мия. Пациент недовольно изогнул бровь, наконец опуская глаза, однако стоило Луке мельком увидеть знакомый силуэт. Тело будто током пробило, такого он не ощущал даже тогда, когда нашел фотографию отца! Бальза взглянул на фотографию вновь, рассматривая каждого человека на ней по отдельности. Он хмурится, стоит ли показывать это Альве? Если он был здесь по учебе, то зачем ему фотографироваться с медсестрой и психиатром? Какое совпадение оказаться вновь у них в виде пациента. Не хотелось доверять Джозефу, уж тем более зная, что он делает это специально. Это определено не помощь или подсказка, он пытается подорвать доверие Луки! Не смотря на понимание всего этого, пациент мигом спрятал фотографию, стоило двери открыться. Он тут же встал с места, обеспокоено разглядывая Альву. Лоренц же, провел беседу, мягко говоря, не очень. Договорится оказалось намного сложней чем он себе представлял. Берк задавал многочисленные вопросы, по поводу его лечения, почему хочет перевести, с какой целью, и многое другое. Тем самым пытаясь сбить работника с толку, а вышло ли? К счастью нет. Альва стоял на своем убеждая что тот случай был случайностью, и его медицинской ошибкой, но то что делает Дезолье, напротив не случайность, а целенаправленное издевательство над человеком, причем в довольно тяжёлой для него форме. Мужчина хмыкнул, но все же вынес компромисс, о том что если результаты Риз улучшаться за неделю, то он сможет оставить ее у себя, как официальную пациентку, а если нет, то она вернётся к Джозефу, и тут уже ничем не поможешь. — Извините что задержался, мы можем идти? — первым что сказал психиатр, решив повременить с подробностями и выйти в к коридор, Лука без задних мыслей кивнул, проходя первым. — О чем беседовали? — поинтересовался парень. — М? О работе, точней, Изабель. В общем-то мне дали разрешение забрать ее, с условием что за неделю ей станет лучше. А ей, как знаю, уж точно не станет. — Всего неделя? — задумчиво сказал Лука, его взгляд сосредоточился на пустых стенах больницы, когда они шли по коридору. — Действительно верите в то, что за такой короткий срок она поправится? Или это просто формальность? Альва немного замедлил шаг, осознавая, что вопрос был не столько о Изабель, сколько о его собственном положении. — Формальность, — ответил он, с лёгким вздохом. — Это не так важно. Они не понимают, что требуется гораздо больше, чтобы помочь ей. Всё не так просто. Бальза бросил взгляд на психиатра, его лицо было напряжено, но в его глазах всё-таки мелькала мелкая надежда. — Но несмотря на это, вы всё равно заберёте её, да? Или что-то помешает? — Да, заберу. Но так или иначе, многое будет зависеть от её состояния. Я, конечно, не хотел бы, чтобы все пошло не так, как планируется, — Альва снова обернулся в сторону, стараясь скрыть свою растерянность, и заглушить старую фразу, кой до нынешнего момента всплывала в голове. — но постараюсь сделать все что в моих силах. Парень лишь кивнул, он не знал как на это отвечать, но ясно знал, что даме с ним, будет гораздо лучше, однако ему с ней.. тяжело подобрать правильное выражение, отчего юноша слабо сжал фотографию в кармане, покусывая губу.