White tombstone

Лука почти не осознавал, как его пальцы вцепились в халат доктора, столь судорожно и трепетно. Тело дрожало, он жадно ловил воздух, но этого было недостаточно. — Дышите, — ровный голос психиатра пробивался сквозь шум в ушах. Отчего Бальза сдавленно всхлипнул, но не отстранился. В нём кипело столько чувств – злость, страх, отчаяние, но сейчас они превратились в нечто одно. Панический, неконтролируемый ком в груди. — Я.. не могу.. — выдохнул он едва слышно. Лоренц чувствовал, как халат намок в месте, где уткнулся Лука. Он знал, что сейчас любое неправильное движение может только усугубить состояние, но и бездействовать было нельзя. — Тише, — голос врача оставался спокойным, ровным, как будто ничего не происходило. Он аккуратно, но уверенно положил руку на затылок пациента, мягко проводя пальцами по волосам. — Вам не нужно отвечать. Просто дышите. Лука судорожно всхлипнул снова, глубже вжимаясь в чужое плечо. — Всё в порядке, — продолжал Альва, ощущая, как его одежду сжимают крепче. — Вы здесь. Я здесь. Слова звучали спокойно, уверенно, и даже если Лука их не осознавал до конца, ритм его дыхания постепенно начал замедляться. Всё ещё сбивчивый, но не такой судорожный, не такой отчаянный. Старший провёл ладонью по спине пациента, успокаивающе, так, как когда-то делал, когда Бальза был ещё тем юным, настырным студентом, который слишком часто доводил себя до истощения. Парень же судорожно втянул воздух и резко поднял голову, глаза были затуманены слезами, но в них всё ещё горел огонь. Он смотрел прямо на врача, не моргая, не двигаясь. — Вам ведь это нравится, правда? — голос его дрогнул, но в уголках губ мелькнула слабая, едва заметная улыбка. — Когда я такой.. сломленный. Фраза пронзила острее скальпеля. Лука затих, а затем его тело ослабло, будто он окончательно выдохся, потеряв последние силы. Лоренц не знал, что именно в этих словах задело его так сильно. Быть может, правда? Тяжело отрицать очевидное.

***

То было последним, чем завершился их вечерний, донельзя тревожный разговор. Альва не стал задерживаться в палате, он привлек к ситуации медсестру, которая позаботилась о его сне и комфорте. Ведь сам доктор не мог оставаться, он сделал все что мог, абсолютно молча, покинув юношу. Если быть честным, он никогда не был сентиментальным человеком. Лоренц научился отделять эмоции от профессионального долга, контролировать себя так же, как контролировал пациентов. Но не с Лукой. Когда тот схватился за него, вжался в плечо, дрожа, психиатр должен был просто отстранённо наблюдать. Должен был дать ему поддержку ровно настолько, насколько это допустимо. Он не мог не чувствовать. Не мог не ощущать его дыхание, сбивчивое и рваное. Не мог не замечать, как пальцы судорожно сжимались на халате. Не мог игнорировать тот факт, что пациент искал в нём точку опоры. "Это я его довёл." Бальза ведь не просто так не пил таблетки. Он знал об этом. Сначала это злило, потом раздражало, а теперь.. Теперь это было уже не важно. Теперь ему было жаль. Ему было жаль видеть его таким беспомощным, сломленным. Лука всегда был сильным, даже в своём упрямстве, даже в своём желании бросить ему вызов. Но сейчас он сдавался. И в этом было что-то.. странно приятное. Врач ненавидел эту мысль, чувство. Он не хотел признавать, что ему нравится, как Лука ищет защиты именно в нём. Что ему нравится чувствовать его близость. Что ему нравится власть... власть, которая проявлялась именно сейчас, когда Лука так отчаянно вцепился в него. "Это неправильно, прости меня."

***

Спустя несколько дней, после подобного инцидента, мужчина долго думал над тем как поступить, придя к одному, не менее лёгкому решению. По крайней мере, это всяко лучше никудышного наказания, или попыток поговорить. Все обошлось значительно проще. Он хотел уберечь пациента, отвести туда где его навряд ли достанут, а именно, на верхние этажи. Там ведь ему будет гораздо легче? Там ведь он не будет чувствовать себя одиноко? Раздобыть палату было сложно, но все таки, психиатр добился своего. — Я решил перевести вас в другую палату, — сказал Альва зайдя к нему одним утром. Лука поднял на него взгляд, внешне безразличный, но внутри сразу насторожился. — Почему? — Здесь вам не место, — сухо ответил врач, глядя на него поверх очков. — Четвёртый этаж подходит вам больше. Там более спокойные условия. — Комфортнее, значит? — протянул он, скрестив руки. — Да. — Это просто так? Или наказание? — Вы воспринимаете это как наказание? Бальза хмыкнул, отворачиваясь. — Вы главное подготовьте вещи, переведу вас ближе к вечеру, а пока, отдыхайте, — напоследок сообщил Лоренц, бросив на него краткий взор, прежде чем снова покинуть комнату, оставляя юношу одного. Не то чтобы вещей у Луки было уйма, но все же сбор занял некоторое время. Блокнот, карты, одежда, а также.. документы. Часть их была у него. Бумаги были приклеены скотчем к нижней стороне ящика, так что когда открываешь его, ничего не было видно. Бальза долго не мог решить, что будет правильным, взять с собой или же, нет, если избавиться от них то будто потеряет нечто ценное.. Как бы не хотелось этого говорить, но это улика. Он вздыхает, сложив бумагу между листами блокнота. Оставалось только ждать, вот только сомнений становилось лишь больше. А не предает ли он сейчас остальных? Если им все еще нужна помощь, и если они надеятся на Луку, то это и правда обидно. Но он и правда ничем не может помочь! Как бы то ни звучало, юноше нравилась нынешняя ситуация, даже если это и была жизнь с розовыми очками. Нет, Лука даже уверен, что это именно так. Удалось дождаться Альву, что мигом свел на нет все мысли. — Вы переводите меня прямо сейчас? Я все собрал, кажется ничего не осталось. — Верно, сейчас, — он указал в сторону двери, медленными шагами направляясь наружу. А после и к самому лифту, в нем, навевало разных воспоминаний, но самым ярким оставался тот день, благо что сегодня ничего такого не повторилось и они с лёгкостью поднялись на четвертый этаж. Вход в который, почти сразу преградила запертая дверь. — Секунду, ключи, — сказал Лоренц, порывшись в кармане, проводив парня дальше. К всему удивлению здесь было не настолько тихо, главный коридор, оснащенный тусклым светом и множество дверей вел в хол. В нем находился небольшой столик, множество удобных мест для отдыха, и конечно же другие пациенты, занятые различными делами, кто-то сидел в обнимку с котом, кто-то играл в настольные игры, довольно спокойная и удивительная для Луки обстановка. Будто бы интернат. — Здесь будет спокойнее, — произнес Лоренц. Следуя дальше. Где вскоре, они добрались до двери палаты, доктор легко нажал на холодную металлическую ручку, распахивая перед пациентом просторное, хоть и такое же безликое помещение. Белые стены, аккуратно застеленная кровать, стол с тетрадью, которую никто не открывал. Пациент, как заворожённый, шагнул внутрь, а психиатр, слегка задержавшись в дверях, окинул комнату глазами, мысленно сравнивая разницу. — Как вам? Вы сможете выходить отсюда в любое время, за исключением ночного, и утреннего, и конечно же, по желанию. — Это немного.. слишком, почему разница между этажами такая большая? Разве у серьезно больных не должны быть такие условия? Да и людей в коридоре много.. — Лука продолжает оглядываться, замечая непривычный свет. Пожалуй самое удивительное во всей ситуации оказалось именно окно в палате, что застало его врасплох. Лука подходит к стене, ошеломленно глядя на темную улицу. От снега снаружи все казалось светлее, но сам факт того, что у него есть окно! Он с изумлением оглядывается на Альву, рефлекторно улыбаясь без каких либо комментариев, слов нет! Лоренц же, сложа руки за спиной тепло улыбнулся в ответ, задумываясь насчёт вопросов. — У людей страдающих серьезными психическими заболеваниями не может быть подобных условий, хотя бы потому что любым предметом они могут нанести себе вред, но каждый по своему индивидуален, точно судить не могу, — блондин лишь слегка пожал плечами. — Вам ведь нравится? Лука ответил не сразу. Он снова посмотрел в окно, провёл пальцами по прохладному стеклу, словно проверяя его на прочность. Разумеется, открыть его он не мог, такие меры предосторожности были очевидны, но сам факт того, что он видел улицу, видел снег, мерцающие фонари, редкие машины, заставлял его сердце биться чуть быстрее. — Да, нравится, — негромко признался он, всё ещё не отрываясь от вида. Врач наблюдал за ним с лёгкой задумчивостью. Лука выглядел... иначе. В его глазах больше не было той привычной усталой отрешённости, с которой он жил последние месяцы. Он выглядел живым, действительно заинтересованным в чём-то за пределами этих стен. Вопрос был только в том, что именно он видел там, за стеклом? Свободу? Или возможность? — Это хорошо, — наконец произнёс Альва, чуть смягчая голос. — Возможно, новая обстановка пойдёт вам на пользу. Бальза кивнул, но не обернулся. Вместо этого он едва заметно склонил голову к плечу, прислушиваясь к звукам больницы. Разговоры в коридоре, чьи-то шаги, щелчок выключателя в соседней палате. Здесь всё было другим. В отличие от его прежнего этажа, здесь не было ощущения полной изоляции. — Вы же не перевели меня сюда просто так, — вдруг сказал парень, осторожно развернувшись к психиатру. — У вас есть на меня планы? Лоренц слегка улыбнулся, но за стеклом очков его взгляд остался внимательным. — Могу сказать лишь одно, вам предоставили лучшее, что можно предложить в этих условиях. Всё остальное зависит от вас. Лука чуть прищурился, словно оценивая, насколько искренны эти слова. Затем кивнул и медленно сел на кровать, где оставил все свои вещи, продолжая изучать новое пространство. — Вот как. В таком случае, — произнёс он почти небрежно, но в голосе слышался скрытый интерес, — спасибо вам... Лоренц наблюдал за ним ещё пару секунд, прежде чем позволил себе короткий кивок. — Отдыхайте, — сказал он, разворачиваясь к выходу. — Завтра вас ждёт новый день, — дверь хлопнула. Казалось бы, день можно объявить законченным, правда решив проблемы с одним пациентом, второй к сожалению, никуда не делся. Лоренц рискнул, и всё-таки наведался к Изабель. Девушка полного отчаяния лежала на постели, кажется она и не помнила с какого момента здесь лежит. На столе неподалеку лежали открытые колбы, и даже игла. Вероятно Джозеф уже опробовал наиболее не гуманные методы, приведя леди чуть ли не в предсмертное состояние. Сначало та не поняла кто к ней пришел, и только позже услышав знакомый голос впала в шок. Она как и твердил Лука просила прощения, сказала что жалеет об случившимся. Стоило ей вообще верить? Психиатр молчал сложа руки за спиной, сказав что подумает, и собравшись уйти, услышал последнюю ключевую фразу. "Не бросайте меня, вы мне как отец" Тем временем Лука, проводил свой вечер довольно.. интересным образом. Он вовсю изучал комнату, было не по себе от внезапного увеличения территории, но больше времени он уделил именно окну. Хоть и с решетками, вероятно для безопасности, но у него был доступ к нему! Он любовался темным, почти что не различимым видом, отстав от него лишь через некоторое время. Сейчас ведь ему можно выйти? Он решился на то, чтобы выйти наружу, так сказать исследовать коридор заранее. Пациентов почти не было, как и времени на них. Юноша хотел осмотреться, а знакомство оставить на потом. Уже успел натерпеться. Тем не менее заметив довольно крупное окно около одного дивана, Бальза без колебаний заглядывает и туда, сразу же замечая другой угол больницы, здесь была видна передняя часть здания! Как ни странно, стояло несколько машин, которые Лука подолгу разглядывал одну за другой, интересно чьи они? Наверное стоит запомнить их хозяев, как нибудь понадобится. Однако очень скоро одна из машин тронулась, фары загорелись, вскоре скрывшись из виду. Альва? Он не стал задержаться в холле, вероятно побоявшись высовываться лишний раз. Все это было ему чуждо, почему он так боится выйти наружу? Будто бы тут был какой-то подвох. К счастью со сном проблем не было, кровать довольно удобная, да и кошмары не снились. Не снилось ничего, как будто Лука попросту опустел, это.. хорошо. Как и то, что утром он проснулся очень рано. Даже слишком, он на мгновение испугался незнакомой обстановки, ощутив как реальность ускользнула с рук, благо что быстро вспомнил о случившемся. Непривычный свет с окна, приятно освящающий комнату, радовал глаз. Он улыбается, наконец решившись выйти наружу вновь. Утром ведь.. никого не будет? Так рано? Бальза делает шаг из палаты, не обнаружив никого, кроме редко проходящих мимо медсестер. В голову не пришло ничего лучше, чем пойти уже к знакомому месту, усевшись у окна. Несколько машин отсутствовали, но новую, только приезжающую, он не успел разглядеть, ему помешала не только погода за окном. Лука оборачивается назад, заметив... странного парня, выглядел и вел себя он тоже странно. Бальзу внимательно разглядывали, быть может с сомнением и недоверием, но точно с интересом. Разговор не затянулся надолго, но пойти на контакт удалось, это оказалось совсем не сложно. Лука не терял времени, сразу же спросив подробности об этаже, как долго здесь находился сам, как представился собеседник, Маттиас, и конечно же причину его пребывания здесь. В основном говорил шатен, чуть ли не допрашивая бедного парня, вот только на последнее получить ответ не удалось, Бальза отвлекся на знакомый силуэт, тут же вскочив с места. — Я тут! Вы как-то поздно, — воскликнул пациент бодро подходя к Лоренцу. — Задержался немного. Давайте пока пройдем в комнату, я опрошу вас, и можете быть свободны, — кратким жестом врач указал на дверь позади, шагнув первым. — Как вам новое место, на все взглянули? — поинтересовался тот, прикрывая за собой двери. — и этот парень рядом, вы познакомились? Приятно видеть когда вы находите с кем-то общий язык, особенно, с более здоровыми людьми, — доктор облокотился о двери, разглядывая чужие принадлежности на столе. — Мы только начали общаться, когда вы пришли. Немного тихий, но надеюсь что смогу познакомиться как следует. И здесь я успел побывать только в той части коридора, правда не думаю что тут есть что-то интереснее, — Лука пожимает плечами, ненадолго усаживаясь на кровати, — оттуда видно приезжающие машины. Может покажете свою? Буду следить за вами. — Зачем это вам? — поинтересовался блондин, приподняв одну бровь. — А что нельзя? Любопытно ведь. Альва хмыкнул, и двинулся с места, указывая на крайнюю машину в углу парковки. — Вон тот серый автомобиль. Лука подошёл к окну слабо щурясь. — Не разбираюсь в марках, но машина красивая, хоть и выглядит старо, — озорно добавил он, мельком взглянув на доктора, который видимо не понял намек. — М? Не такая уж и старая. Впрочем, раз от меня ничего не требуется я пойду, и вы тоже идете, наверняка вас заждались, — последним что сказал врач, незамедлительно удаляясь из комнаты, и в целом самого этажа. Беседа завершилась довольно быстро, он не хотел задерживать Бальзу, да и у самого дел хватало. Лоренц хотел перевести Риз к себе, но одновременно понимал, насколько сложной является данная задача, Дезолье ведь не отдаст свою работу, тому у кого ее забрал? "Вы мне как отец", "Даже если у меня никогда не было детей?" Позже психиатр занялся документацией, отчётами, и прочей ерундой связанной с бумагами, или электронными таблицами. С коллегами он не общался не видел смысла, лишь изредка заходя к Мие, за советом или рутинным интересом как проходит ее день. — Перевести Изабель? Ты к ней испытываешь жалость? Она же прямо сказала что ненавидит тебя, — заверила медсестра, озадаченно отреагировав на затею друга. — Тем более у Джозефа это будет почти невозможно. Займись лучше Лукой, ты ему нужен. — Возможно. Но, я все равно хочу попробовать, хотя бы ради того чтобы преподать ей урок. И мне не жаль, разве что, потерянный труд и время, — негромко пробормотал блондин, среди шумных шестерней лифта. — Как знаешь, в любом случае твое дело, — ответила та, разделяясь с Лоренцом в ту же секунду как открылась дверь. Мужчина тихо вздохнул, понимая что ничем хорошим это не кончится. Может быть, стоило поговорить об этом с Лукой? Он же находился у девушки, вероятно знает что-то больше. Правда, вмешивать во все это.. отнюдь не хотелось. Сам Бальза оставшийся день провёл необычно, медсестры приносили еду сами, они спускались на первый этаж за этим? Да и люди тут необычные, Лука успел поговорить не только с тем парнем, но и одной очень энергичной девушкой, что пожалуй переболтала самого Бальзу, представилась она Лили. Они здесь уже довольно долго, почему Лука ни разу их не видел и не слышал о них? Наверное этаж и правда безопасный. Но лучше всего были настольные игры, в которые затянула их девушка, мимо проходили другие пациенты, изредка бросая взгляды на новенького, но не спешили подходить. Как оказалось, тут можно заходить в палаты друг друга, не то чтобы пациент горел желанием, но будет иметь ввиду. Парень просидел в холле весь день с новыми знакомыми, придя в себя лишь к вечеру, осознав что скоро должен подойти психиатр. Что и случилось. Лука сидел на кровати рядом с врачём, лениво перебирая пальцами подол рубашки. Вроде бы что-то изменилось, вот только, было тяжело понять что. Парень невольно вспомнил как раньше вызывал рвоту, когда в еде ощущался горьковатый привкус таблеток. Как старался пропускать приёмы пищи или прятать лекарства в щели матраса. Теперь всё иначе. Теперь его не водили в кафетерий, еду приносили прямо в палату, и незаметно избавиться от таблеток стало сложнее, учитывая что от этого он изрядно похудал. Да и к тому же, вина не позволяла. Быть может они и правда могли идти на пользу? После того обыска Лоренц позволил ему отдохнуть от препаратов, он не приносил ничего кроме витаминов, да обычной еды. — К слову, можно вас о кое чем попросить? — его голос прозвучал непривычно ровно, без привычного оттенка насмешки. Альва поднял взгляд от записей, слабо приподняв брови. — Да? — Я хочу снова принимать лекарства. Психиатр на долю секунды замер, а затем кивнул, будто не придавая его словам особого значения. — Это ваше осознанное решение? Вы не хотите отдохнуть ещё? — спросил врач, разглядывая его поверх очков. — Ну, а что ещё мне остаётся? — Бальза лениво пожал плечами, — Голова кажется снова начинает болеть, а мучаться я не хочу. Только можно другие таблетки? Те.. мне не очень нравились, — с мольбой добавил младший, положив голову тому на плечо, ненароком заглядывая в записи. — И чем же? — спросил старший, убирая бумаги в сторону. — От них я чувствовал усталость, и если заметили, похудел, — уклончиво сказал Лука, задирая манжет рукава чтобы продемонстрировать запястье. — Хм, вижу, потеряли вес, — Лоренц чуть нахмурился, бережно обхватив чужое запястье пальцами, оценивая, насколько тонкими стали кисти. Он задумчиво провёл большим пальцем по коже, словно взвешивая все возможные варианты. — Но замена препаратов, это не так просто. Нужно время, чтобы подобрать подходящее лекарство. Лука лишь слегка улыбнулся, не отстраняясь. — Я никуда не тороплюсь. — Хорошо, я подумаю над этим, — психиатр наконец отпустил его руку, но тот не двинулся с места. Наоборот, Бальза слегка повернул голову, зарываясь носом в чужое плечо. Доктор ощутил тёплый выдох на коже сквозь ткань. — Что ж, раз уж мы обсудили это, думаю, я могу уйти, — Лоренц хотел подняться, но Лука не двинулся, заставляя его остаться на месте. — Не так быстро, — почти с лукавой улыбкой прошептал он. — Мне ведь не только лекарства нужны. Психиатр чуть прищурился, взгляд стал настороженным. — И что же ещё? Юноша медленно поднял голову, заглядывая ему в глаза. — Вы, — голос прозвучал мягко, но в этом было что-то большее. Альва невольно напрягся, понимая, что Бальза снова пытается расшатать его, проверить границы дозволенного. — Бальза. — Я просто хочу, чтобы вы остались ещё немного, — перебил пациент, вновь прижимаясь к нему, но теперь уже сильнее, словно проверяя, как далеко может зайти. — Мне стало немного одиноко, даже с появлением новых друзей. Лука медленно, но уверенно сменил положение. Сначала его ладонь, что покоилась на колене доктора, чуть сильнее надавила. А затем он опираясь на неё, бесшумно перелез и уселся прямо на колени врача, лицом к нему. Движение было плавным, почти неуловимым, словно так и должно быть. Старший напрягся, но не сделал попытки его остановить. Бальза чувствовал, как под его ладонями напряглись плечи врача, но это его не смутило. Он мягко, без лишней настойчивости, обнял его, позволив себе прижаться ближе, закрывая глаза. — Вы ведь ещё можете остаться, верно? — его голос прозвучал приглушённо. Альва не ответил сразу. — Разумеется. Лука медленно выдохнул, слабо улыбаясь. — Тогда вы не оттолкнёте меня. Психиатр глубоко вдохнул, его руки оставались по бокам пациента, не касаясь его, тем не менее младший чувствовал этот внутренний конфликт. Врач мог бы с лёгкостью убрать его, разжать его объятия, отстраниться, но не делал этого. — Вам тяжело? — спросил Бальза, прижимаясь виском к плечу. Лоренц оставался неподвижным, но напряжение, что исходило от него, было слишком явным. — Вы всё ещё контролируете ситуацию? — тихо спросил Лука, чуть сжимая ткань халата пальцами. Пауза затянулась, и это его только забавляло. — Нет, не тяжело, — кратко ответил собеседник. — Хм, но все же я был прав, — лениво выдохнул шатен, чуть сильнее прижимаясь к нему. — В чем? — голос врача прозвучал низко, чуть глуше, чем обычно. — О том, что вы теряете контроль, — Бальза медленно провёл кончиком пальцев по краю его рубашки. — Хотите его вернуть? Он снова поднял взгляд, наблюдая за лицом доктора в поисках малейших признаков слабости. Он видел, как тот хмурится, как напрягается уголок губ, как коротко сжимается челюсть. — Или всё-таки вам нравится, когда я рядом? Альва в этот раз выдохнул резко. Лука ощутил, как его руки, всё это время висевшие по бокам, наконец двинулись. Секунда, и одна из них скользнула вверх, ухватив Бальзу за запястье, мягко, но уверенно отстраняя его руку от своего воротника. — Бальза, — ровно произнёс он, без злобы, но с отчётливым предостережением. — вы не наигрались? Парень улыбнулся чуть шире. — Так значит, вы всё-таки заметили, что я делаю? Сотрудник медленно поднял на него взгляд, в котором скользнуло нечто похожее на усталое понимание. — Я замечаю больше, чем вам хотелось бы, — негромко сказал он, но в его голосе не было злости. Лука ощутил, как пальцы врача чуть крепче сжали его запястье, но не с целью причинить боль, а словно бы предостерегая, не позволяя зайти дальше. — Тогда вам стоит внимательнее следить за тем, что я сделаю дальше, — спокойно произнёс Бальза, но вместо того чтобы продолжить своё давление, он медленно отстранился, оставляя на коже Лоренца ощущение своего присутствия. Психиатр не ответил, лишь поправил очки на переносице, когда Лука с грацией кошки слез с его колен, сделав вид, будто ничего не произошло.