White tombstone

Лука с лёгким негодованием, но интересом выслушал просьбу. С одной стороны ему было вовсе не затруднительно помочь, а с другой.. он хмыкнул. Выходит что Лоренцу больше не на кого положиться? — Вы понимаете, что просите меня о лжи? — голос его был ровным, с лёгкой задумчивостью в которой сквозила та едва заметная усмешка, обычно предвещающая что-то недоброе. — Я прошу вас о том, что может коснуться и вашего лечения, — ответил Лоренц, сохраняя хладнокровие. — Если вы не хотите, говорите сразу. Лука наклонил голову набок, внимательно наблюдая за ним, будто бы взвешивал его слова. Но в этом молчании не было простого раздумья. Скорее, проверка. Он будто искал слабину, за которую можно зацепиться. — Я могу. Только если вы понимаете, что теперь тоже кое-чем мне обязаны. — Это не торг. — отрезал психиатр. — Всё в этом мире, торг, — Бальза улыбнулся, однако в этом не было ни тепла, ни искренности. Скорее, обыкновенная игра, привычная для него. — Разве не так? Лоренц на секунду закрыл глаза, взяв паузу. — Дайте слово, что сделаете всё, как нужно. Без лишних импровизаций. — Как скажете, — беззаботно ответил пациент, принимая условия с легкостью, которая только усилила недоверие врача. Лука не из тех, кто так просто идет на уступки, особенно если дело касается Изабель. Тогда почему? Он что-то задумал? Или же... ему действительно безразлично? Мысль была неприятной. Врач привык ожидать подвоха, но на этот раз всё выглядело иначе. Слишком спокойно. Просто. От этого становилось только тревожнее. Он уже собирался сказать что-то ещё, как внезапно в проёме показалась Лили, украдкой заглядывая внутрь. Словно не хотела беспокоить их, но и ждать тоже не намеревалась. — Лучик, долго тебя ждать? — её голос прозвучал требовательно, но не раздражённо. Психиатр перевёл взгляд на девушку, а затем снова на Луку. Вопрос был скорее риторическим, Лили явно не собиралась уходить без него. — Можете идти, — коротко произнёс врач, отступая на шаг назад, освобождая путь. Бальза промолчал, не споря, только нехотя покинул палату, следуя за Лили. Когда за ними закрылась дверь, доктор на мгновение задержался, переводя дыхание. Ещё один разговор, ещё один груз ответственности, и день на этом никак не заканчивался. Он вышел в коридор, машинально взглянув в сторону хола, откуда доносился шум работающего телевизора и приглушённые споры пациентов. Всё, как всегда, жаль юноши там не было, видимо снова гостит у других, ему ведь так в самом деле комфортно? Врач не раз задумывался о его нынешнем положении, и то, как изменилось его поведение за недолгий срок. Впрочем, отбросив лишние мысли, он прошел к выходу, где путь преградил низкорослый блондин с привычно хмурым выражением лица. — Джозеф? — Альва выпрямился, понимая, что сейчас последует очередное замечание. — Почему вы ещё не у себя в кабинете? Документы ждут. Неужели снова нарушаете график? — голос Дезолье был колючим, наполненным явным раздражением. — Что? Это не ваше дело, — ответил Лоренц с безразличием, не желая задерживаться. — У меня предостаточно времени для работы. — Конечно. Времени у вас всегда в избытке. Особенно на обходы вне кабинета, помощь медсестрам и, конечно же, особое внимание к некоторым пациентам. Удивительно, что вам ещё доверяют вести кого-то, после того как вы чуть не провалили своё положение. Старший напрягся. Не понимая к чему собеседник ведёт разговор. — Вы о чём? — А вы сами не знаете? — Дезолье склонил голову набок, делая вид, что размышляет. — Ах да, вы ведь так хорошо избегаете разговоров о прошлом. Одна из ваших пациенток, даже не знаю которая, какое-то время была у меня. Как говорят, ей не повезло быть под моим наблюдением. Вы ведь наверняка слышали, что две медсестры пошли жаловаться начальству. Пытались добиться её перевода обратно к вам, даже грозились жалобами в вышестоящие инстанции. Психиатр молчал. Тогда он ещё не знал всех подробностей, но видел последствия. Изабель вернулась к нему в плачевном состоянии. — Вмешательство сверху, это неприятно, знаете ли, — Джозеф вдруг изменил тон почти дружелюбный, с очевидным сарказмом. — Это удар по репутации, по статусу. Что очень подло с вашей стороны. — Подло? — удивлённо повторил Лоренц, вскинув брови. — Выходит вы и есть та самая причина, по которой мне убавили время? Как по-детски. Я поражен что вы так гордитесь своим статусом. В глазах многих вы тот ещё садист, даже без участия Изабель ваша репутация была плачевна, а теперь попрошу не мешать мне. Да и вам бы советовал заняться работой, — не медля, он просто обошёл коллегу, не желая продолжать бессмысленный разговор. Работа, дорога домой, всё прошло без осложнений. Он знал, что завтрашний день будет непростым, но не думал что настолько. Найти безопасный снежный шар оказалось не так-то просто. Большинство сувениров были сделаны из стекла, а те, что казались безобидными, содержали внутри мелкие детали, которые могли стать проблемой. Поиски заняли куда больше времени, чем он предполагал. То в магазине не было подходящих сувениров, то попадались вещи, которые не соответствовали требованиям. Но в конце концов Альва нашёл пластиковый шар, без стекла, без лишних деталей, безопасный. Но теперь он опаздывал. Скользя взглядом по часам, он поспешил в больницу, стараясь не задерживаться ни на секунду. Обычные утренние дела пришлось отбросить, кофе остался нетронутым, а документы, требующие проверки, так и остались на столе. В коридорах мелькали знакомые лица, кто-то из коллег кивал ему, кто-то что-то говорил, но врач не обращал внимания. Сейчас для него существовала только одна цель. Когда он, наконец, оказался у двери палаты, то даже не потрудился постучать, сразу толкнув её. Лука не спал. Он сидел на кровати, лениво опершись о стену, держа в руках давно подаренный блокнот, и вяло скользнул по вошедшему взглядом. — Я опоздал, — выдохнул Альва, протягивая ему шар. — Но зато нашёл. В груди всё ещё билось глухое раздражение на самого себя, почему-то это казалось важным, чересчур важным, хотя, казалось бы, пустяковое дело. — Славно, что никому по пути не попался. Боюсь, тогда бы ничего не успел, — Лоренц остановился, переводя дыхание, внимательно взглянув на пациента. — Вы сами как? Вижу, давно проснулись.. — Я то? — протянул он, чуть склонив голову. А после, принял шар, покрутив который наблюдал, как снежинки внутри медленно оседают на крохотный домик. — Я в порядке. А вы должно быть, изрядно побегали чтобы найти подходящий. Похвально, — Бальза отложил блокнот в сторону, лениво потягиваясь. Прежде чем подняться с постели, нехотя приближаясь к двери. — Идем к ней? Или у вас ещё какие-то дела? — с неясным спокойствием поинтересовался парень, но не получив быстрого ответа, самостоятельно вышел наружу.

***

Путь к комнате пациентки оказался не так далек. Девушка лежала на постели беззаботно мотыляя ногами, читая какую-то книгу, ей дала ее медсестра? Как таковых правил это не нарушало, однако выглядело странно. Та чрезвычайно редко касалась книг. — Добрый день, Изабель. Как вы? Лука вам принес то что вы хотели, — сначала дама не обращала внимания, но когда речь зашла о вещице, глаза моментально блеснули интересом. Риз оживилась, радостно подбегая к ним. – Покажите! Пожалуйста! — Тише,— спокойно отрезал доктор. — Сперва вы поможете нам, а после получите свой подарок. — он отгородил Луку рукой, не позволяя Риз нарушать границы. — Н-но я хочу сейчас! Вам жалко? Ужас, все взрослые одинаковые, — недовольно фыркнула та, уняв свой пыл, цепляясь взглядом за шарик в чужих руках. — А мне разве можно такое? Лука вы правда сдержали свое общение? Я так рада! Сейчас же мне нужно выследить где те оборванцы хранят наркотики верно? Я сделаю все, только дайте взглянуть поближе. — Вам все понятно объяснили, сначала нужно помочь. Если разобьете шар сейчас, то вряд ли поможете нам, я прав? Так что пусть побудет у меня, — пациент фыркает, так и не вручив вещицу Изабель, можно сказать что и не хотел отдавать ей то, что купил Альва. Разве она заслуживает? — Давайте скорее закончим с этим, если вам так не терпится взять подарок. Юноша был прав, хоть и звучал грубо. Психиатр одобрительно кивнул, указывая в сторону двери, за которой держал пациентку довольно близко, чтобы лишний раз не ветала в мыслях. Или например, не за смотрелась в окно. — Ну что там? Долго ещё идти? — нетерпеливо спросила блондинка, смотря в пол. — Нет. Заходите, — Лоренц пропустил ее первой, за нею сразу последовал Бальза. Помещение по прежнему было пропитано тем запахом. Он был едва уловим, чуть химический, с нотками перегоревших препаратов, которые не могли сразу унять все следы. Изабель, заходя в палату, моментально поморщилась, её нос уловил запах, который мгновенно выдал ей нечто неприятное. Молча она отстранилась от стены, поежившись, но не комментируя. — Где остальные? — поинтересовался Лука, заметив пустоту в палате. — Отправил их на групповую терапию, — кратко ответил доктор. — Так они не будут мешать. Леди в то время, похоже, не услышала вопрос парня, она игнорировала реплики позади, будучи сосредоточенной на том, что ее окружало. Взгляд цеплялся за всякие мелочи, в конце концов перейдя заполненному столу всяким хламом. Ей было любопытно наблюдать за тем, как живут остальные, даже если в том, присутствовала доля зависти. Будь ее воля, она бы, как и раньше, интересовалась каждой мелочью жизни других людей, это успокаивало, давало надежду что ей удастся жить также. Или по крайней мере, представлять это в мире грёз. — Не слишком ли суеверно? Вы правда уверены что она поможет? — вполголоса спросил Бальза, искоса наблюдая за странной картиной у дверей. — Признаться честно. Не уверен. Но на сотрудников я положится не могу, там риски гораздо выше. Люди бывают непредсказуемыми, а Изабель... она всё-таки более податлива на давление. Это даёт мне шанс контролировать ситуацию. — Вы уверены что контролируете? — спросил младший, не скрывая сомнений в голосе. — Она всегда так себя ведёт? — юноша кивнул в сторону застывшей на месте пациентки, хмурясь. Пришлось отвлечься и забыть про разговор, обращая внимание на саму Изабель. Дела определено плохи. Бальза взволнованно глядит на нее, решив что нужно подойти как можно быстрее, дабы прикрыть ей глаза ладонью. Он оттягивает ее назад, осторожно поворачивая в другую сторону. Подальше от найденного ею маленького зеркальца. — Ой, темно.. — тихо промямлила та, сбившись с поиск. — Это ненадолго, — Лука убирает руки, всё-таки робко протягивая игрушку самой Риз, — вижу что вы почти справились, найдите и можете быть свободны. Сосредоточьтесь на запахе. Изабель будучи в замешательстве, глупо похлопала глазами, заметив рядом ещё одно движение. Лоренц что-то убрал. Однако ее это беспокоило не так, как игрушка, которой она обрадовалась словно ребенок, с искрами разглядывая внутренности шарика. — А? Запах.. да запах! Я сделаю это, я буду свободна вместе с этим шариком, — она криво улыбнулась, почти легко и воздушно избавившись от мутного состояния. Наверное поиски обошлись бы не так долго, если в их комнате было убрано. К счастью время в любом случае было потрачено не зря. Леди наткнулась на странную самодельную ручку с железным стержнем. Она вдохнула воздух полной грудью, и приблизив лицо к концу которой, с отвращением откашлялась, будто бы запах был настолько отвратительным что тянуло на рвоту. Изабель с четким убеждением сказала что источник отсюда, чему мягко говоря, не очень хотелось верить. Оба вопросительно переглянулись, но перечить не стали. А сам Лоренц, вовсе попросил юношу вернуть ее назад, без особых колебаний вручив ему ключи. Чью просьбу Бальза послушно выполнил, придерживая пациентку рядом, пока та увлеченно глядела на шар, совсем не замечая ничего вокруг. Беспокойство стихло, уж на этот раз ведь она ничего не предпримет? Хотелось верить что да. Лука неловко откашлялся, пытаясь хоть как-то успокоить время, наконец дойдя до нужной палаты. — Спасибо за помощь. Если честно то не ожидал, что вы и правда сможете это сделать, — Бальза опускает глаза, заводя Изабель внутрь, останавливаясь у прохода, — вас ведь устраивает подарок? — Ась? Подарок, подарок замечательный! Мне все нравится, вы не представляете как я ждала чего-нибудь подобного, чего-то что мне доверят без опаски, но почему именно этот подарок? Вы могли банально принести снег в банке, — она временно отвлекалась от сувенира, лёгкими шажками подходя к дверному проходу. — Я на самом деле умею многое, но это многое мне не разрешают. Я могла бы нарисовать ваш портрет! Или сшить вам что-нибудь из классики, в такой рубашке, и халате, очень не хватает галстука. Или другого аксессуара. Я бы так хотела проявить свои умения, жаль что с Джозефом этого совсем не получится. Альва же не успеет мне помочь? Возможно это предпоследняя наша встреча, даже несмотря что я чувствую себя лучше. Чужая речь его почти не растрогала, заставив лишь слабо улыбнуться, уж второй раз он на это не хочет купиться. Хотя было все же любопытно, умеет ли все это Изабель. Возможно ли быть таким разнообразным? — Уверен что все будет нормально, я не могу убедиться в вашем таланте, пожалуй.. поверю на слово. И уверен что это не последняя наша встреча, с вами все будет хорошо. Бальза качает головой, напоследок попрощавшись с пациенткой на сегодня, совсем на задумываясь о ее словах, не может же быть все так плохо? Все обязательно наладится, да и проблемы медленно но верно решаются. Как к примеру с врачём, не похоже чтобы его тяготил тот случай. Хотя если учитывать то как он старательно пытается отвлечься работой, тому есть объяснение. Лука думал, молчаливо наблюдал, сделав выводы что ему не нравится просто играться. Раньше в этом был смысл. Был азарт, возможность вывести Альву из равновесия, сорвать с него маску безразличия. Но теперь? Теперь всё стало иначе. Не потому что врач внезапно перестал его раздражать, скорее наоборот. Лука понимал, что тот не изменился, что по-прежнему смотрел на него так же, с той же усталой сдержанностью. Просто теперь эта сдержанность выглядела иначе. Она больше не была ответом на провокации, а скорее способом оградиться, уйти в работу, спрятаться за ней. Пациент понимал, что ему больше не нравится просто играть. Не нравилось, что всё превратилось в рутину. За эти несколько дней, однообразное общение с соседями, те же таблетки и предсказуемый распорядок дня будто притупили ощущения, оставляя после себя лишь лёгкую прохладу. Яркие эмоции уступили место тягучему безразличию, не уютному, но в то же время странно знакомому, как если бы он снова терял самого себя.