Universal Solution

После обеда их повели в зал Совета. Бессонная ночь сказалась на всех, но больше всего на Кае. По нескольким глупым причинам. Во-первых: у нее было жуткое похмелье, из-за чего она половину пути бесконечно жаловалась на тошноту и головную боль. Во-вторых: она постоянно запиналась о собственные ноги, потому что засыпала прямо на ходу. Виктору и Джейсу тоже было не очень хорошо, но лучше, чем их новой знакомой. Вчера они выпили немного вина пока искали способы стабилизации кристалла, а сегодня это откликнулось головной болью. Виктор чувствовал себя более-менее, а вот Джейса под утро вырвало, и только после этого он закончил свои размышления вслух на тему Хекстека и дал другим немного отдохнуть. В зале были только члены Совета. И все они были недовольны. Смотрели с презрением и явным намерением изгнать неугодных граждан из Пилтовера. Только вот этим неугодным было плевать. Все, что их волновало в данный момент — жуткое желание выпить лекарство от головной боли и лечь спать часов на десять. Купол не закрылся как в прошлый раз. Виктор не так часто посещал эти суды, а в качестве подсудимого вообще был первый раз, так что не мог с точностью определить, нормально ли это или нет. Только по тихому «блять» со стороны он понял, что ситуация довольно плачевная. Один из энфорсеров толкнул Каю вперед. Она со злобой посмотрела на него, ткнула в него пальцем, потом остановилась по центру и осмотрелась. Виктор только сейчас посмотрел на нее полностью. Даже в камере он как-то не сильно обращал внимания на ее внешность. Короткие черные волосы оказались синими. Коричневая кожаная куртка, черные штаны, высокие ботинки, сливающиеся с ними. Вроде бы она выглядела не так, когда приходила к ним вчерашним вечером, но он не уверен; в тот момент его больше заботили расчеты на доске, чем внешность одного пьяного энфорсера. — Кая Химиро. Вы пренебрегали своими обязанностями и распивали алкоголь на рабочем месте, — сказала Советница Кирамман. — У вас есть, что сказать в свое оправдание? — Прошу прощения за дерзость, но вчера у меня был выходной, так что ваши обвинения ошибочны. Грейс… Шериф может подтвердить. Виктор внимательно наблюдал за Каей. Она вела себя так, словно ее статусу ничего не угрожает. Так дерзить Совету не у каждого хватит смелости, особенно у кого-то с ее положением. Одно неправильное слово, и Советники просто сделают так, чтобы уважаемый человек потерял свой статус. Но ее это не пугает, словно у нее есть план на такой случай. — Шериф Грейсон. — Шериф вышла вперед и учтиво поклонилась Совету. — Вы можете подтвердить слова офицера Химиро? — Я подтверждаю, что вчера у офицера Химиро был выходной. На месте преступления она оказалась по своей личной инициативе. Местом преступления она назвала лабораторию профессора или квартиру Джейса? Потому что что-то подсказывало Виктору, что два дня назад Кая тоже была не на своем месте. — Спасибо, шериф. Все внимание снова сосредоточилось на Кае. Она повернула голову в сторону Советника Сейло и улыбнулась. Тот закатил глаза и неопределенно махнул рукой. Они словно что-то обсуждали. Или просто Кая его унизила без слов. — Я не вижу смысла разбирать нарушения офицера Химиро, — сказал Советник Сейло. — Ее небольшая… шалость не стоит нашего внимания. В отличие от нарушения закона со стороны этих двух ученых. Кая смешно поклонилась и быстро ушла к шерифу, которая сразу, практически незаметно для остальных, дала ей подзатыльник. Виктор не смог сдержать слабой улыбки. Это было очень забавно. Выглядело так, словно мать отчитывает ребенка за проступок. Виктор и Джейс вышли вперед с опущенными головами. За прошедшую ночь они узнали, что нужно сделать, чтобы их не изгнали из города: сказать, что они были пьяные и совершили глупость. Даже если это унизительно, и вины за содеянное никто из них не чувствует. Если Джейс и прислушался к этому совету, то Виктор собирался отмолчаться; его все равно слушать не станут, ведь он из Зауна. Несмотря на прошедшие годы у него все равно не было нормального статуса в обществе. — Уважаемые ученые, — довольно странно начала Советница Медарда. — Несмотря на ваши противозаконные действия прошлой ночью Совет уже рассмотрел ваше изобретение и признал его ценность. Пилтовер — город прогресса, нам необходимо что-то оставлять позади, чтобы двигаться вперед. С вас снимаются все обвинения, и мистер Талис снова зачислен в Академию. Виктор удивленно моргнул и поднял голову. Ночной монолог Джейса впечатлил Медарду? Или вчерашний эксперимент? Почему она так резко поменяла свое мнение? Но, что еще важнее: как она убедила остальных, что Хекстек не опасен? Вчера утром они чуть не изгнали Джейса из города за небольшой взрыв, а сегодня так радушно встречают все еще не стабильный, но работающий симбиоз магии и науки. Пахнет двуличностью, как и всегда. — Однако, — строго произнес Хеймердингер, привлекая к себе внимание, — я настоял на охране, чтобы предотвратить повторения событий прошедших двух дней. — Он не уточнил для кого это охрана: для них или для Виктора и Джейса. Шериф снова вышла вперед, подталкивая Каю. — Предлагаю на эту должность офицера Химиро. Ее прошлые обязанности ей не совсем подходили, но с надзором за двумя учеными она прекрасно справится. Конечно, если Советник Сейло не будет против. Вот и ответ, почему Кая так сосредоточилась на нем. Она была его охраной, которая ему словно и не сильно нужна, судя по его реакции. Он снова махнул рукой и вернулся к наблюдению за всем со стороны, словно его это не касалось. Так вели себя почти все Советники. Реальная власть была только у Хеймердингера, Медарды и Кирамман, остальные же в Совете были словно для количества. — Хотите сделать меня нянькой? — недовольно спросила Кая. — Офицер, если вы против новой должности, я предложу Маркуса… — Я согласна, — слишком быстро поменяла свое мнение Мисс Энфорсер. — Сомневаюсь, что в присмотре за этими сумасшедшими будут какие-то проблемы. Виктор закатил глаза. Они вроде бы еще ночью выяснили, что из них троих только ее можно считать сумасшедшей, потому что даже в камере она вела себя как дома. Хеймердингер улыбнулся и кивнул. Короткий знак, что заседание окончено. В чью пользу не совсем понятно, но Виктор и Джейс облегченно выдохнули. Теперь они могут проводить исследования законно и, возможно, даже получить финансирование. Их отпустили и сказали, что мелкие детали профессор расскажет им позже. Шли они медленно из-за Виктора — арматура вместо трости не очень спасала от переутомления ноги и даже делала хуже — и из-за банальной усталости. Кая шла впереди, засунув руки в карманы куртки. — Мистер Ученый… — Виктор. — Мистер Ученый, — упрямо повторила она и повернулась к нему лицом, — дай сигареты и спички. — Я не курю. Кая без какого-либо стеснения подошла к нему вплотную и сунула руку в карман его брюк. Там и правда лежали коробок спичек и бумажная пачка сигарет. Почему он раньше не заметил их? Когда она закурила и сделала затяжку, ее губы растянулись в улыбке. — При досмотре их бы отобрали. Прости, что использовала в качестве хранилища, больше ну буду. — В извинениях не было и капли раскаяния. Виктор раздраженно фыркнул и крепче перехватил импровизированную трость. — Пока, сумасшедшие. — она отсалютовала им двумя пальцами и ускорила шаг. Услышав рядом смешок, Виктор поднял голову и вопросительно посмотрел на Джейса. Тот в ответ смутился и пожал плечами. — Она интересная. Никогда не думал, что энфорсеры могут быть такими… веселыми. — Она странная. И, мне кажется, она будет нам мешать.

***

— Ты совсем рехнулась?! — спросила Грейсон, громко стукнув по столу кулаком. Кая впервые за пять лет видела ее такой злой. Обычно она была просто сердитой или недовольной, но никак не злой. — Сначала Маркус полез в «Последнюю каплю». Теперь ты устраиваешь сцену в Совете. Если вы помощники шерифа, это не значит, что вам все можно. — Я знаю, что поступила ужасно, Грейс… он. Прости… те, — Кая пыталась сделать виноватый вид, но, судя по реакции шерифа, у неё плохо получилось. Позади раздался злорадствующий смешок. Она повернула голову и гневно посмотрела на злорадствующего Маркуса. Были бы они наедине, она бы стерла с его лица эту ужасную ухмылку. — Прекратите лезть туда, куда не следует. Оба. — Грейсон вздохнула и села на стул. — Вечером напишите объяснительные за неподобающее поведение. Для протокола. Кая облегченно выдохнула, когда поняла, что больше ее отчитывать не будут. За последние два года она совершила стишком много нарушений, чтобы Грейсон каждый раз обращала на них внимание. А если считать ее проступки за еще три года обучения в училище, то наберется еще пару томов на тысячу страниц о том, что и когда она сделала не так. Ее взгляд проследил за взглядом шерифа. Он был направлен на «трубы связи». Кая не знала названия этого устройства, но благодаря ему срочные сообщения доходили практически моментально. Там лежала синяя капсула с золотым гербом Пилтовера. Она подошла и взяла ее, после чего открыла. Пробежавшись взглядом по тексту, она поняла, что это как-то связано с теми подрывниками. — Это от Вандера, — сказала она и положила записку перед Грейсон. — Я тоже иду? — в голосе была слабая надежда, что ей разрешат, и у нее в жизни станет на одно интересное событие больше. — Нет, — спустя пару минут раздумий ответила шериф и еще раз устало вздохнула. Она всегда запрещала Кае спускаться с Нижний город, даже если там было не так опасно, как обычно. — Ты идешь на встречу с Советником Хеймердингером, чтобы узнать свои новые обязанности. Он ждет тебя в своей лаборатории. Маркус, сходи за офицерами Тобе, Каил, Джосс и Масуда. Кая кивнула и быстрыми шагами вышла из кабинета. На очередной смешок Маркуса она показала ему средний палец и громко хлопнула дверью. Если бы не присутствие Грейсон, она бы его ударила, но пришлось ограничиться неприличными жестами. Драться все равно не было смысла, она бы проиграла. Прошедшую ночь она провела сидя на неудобном стуле в камере временного задержания и иногда засыпая на пару минут или часов. Ей бы отдохнуть, но, по какой-то причине, мир не хочет дать ей время на передышку. Слушать про свои новые обязанности ей не особо хочется, ведь там будет всего лишь список того, за что ей можно кинуть ученых в тюрьму или просто нажаловаться об их опасных экспериментах кому-то из Советников. Ничего интересного. Возможно, повысят зарплату, как было когда ее сделали личным телохранителем Сейло, но в деньгах она не особо нуждалась. Однако, между очередным походом в Академию и возвращением в квартиру, Кая выбрала первое, потому что не хотела подставлять Грейсон. Все-таки, эта женщина фактически пять лет ее растила, когда семья Химиро решила, что путешествие по Рунтерре интереснее заботы о девочке из Зауна. Слушать монотонный голос Хеймердингера было неимоверно скучно. Они уже час сидят за прямоугольным столом, пьют чай и разговаривают о том, что можно делать, а чего нельзя. Десятиминутное дело превратилось в целую лекцию об уставе Академии, правилах безопасности при работе с новыми веществами и обязанностях работников правоохранительных органов. Последнее относилось к Кае, но она не слушала, предпочитая разглядывать чаинки на дне своей чашки. В какой-то книге она читала про гадание, но не запомнила, что означает нечто, похожее на собаку. Ее все это утомило еще больше, но подобрать правильного момента для предложения закончить лекцию она не могла. Советник будто бы совсем не устал и продолжал читать нотации. А вот Джейс и Виктор точно устали, судя по их сонным выражениям лиц и полному отсутствию понимания в глазах. — Советник, — перебила Хеймердингера Кая, когда он в очередной раз вернулся к порицанию идеи вломиться в его лабораторию посреди ночи и использовать незаконные материалы. — Я все понимаю, ваша лекция очень важна для нас, как для нарушителей, но мы уже сутки толком не спали и почти не ели. А еще у нас похмелье. Можно закончить этот разговор завтра, когда мы все будем в лучшем… состоянии? — Юная леди, я понимаю, но у меня завтра тоже много дел. Вам очень повезло, что у меня получилось освободить расписание для… — Профессор, мне через час нужно быть в больнице, — спокойно перебил его Виктор. Кая вопросительно посмотрела на него, оценивая его внешний вид. Кроме небольших мешков под глазами и слегка бледной кожи, все в нем выглядело вполне здорово. Еще бинты на ладонях, но это явно не повод идти в больницу. Хеймердингер устало вздохнул и поставил свою чашку на блюдце. — Хорошо, идите. Завтра в одиннадцать… — У меня лекция с половины одиннадцатого до двенадцати, — снова перебил его Виктор. — Я свободен только после трех дня. Советник вздохнул и пошевелил усами. Кае показалось это движение забавным, и она поспешила его повторить, пока Хеймердингер задумчиво смотрел на стол. Джейс ее шутку оценил и прыснул в кулак. Виктор же закатил глаза и покачал головой. Кая показала ему язык и скрестила руки на груди, отвернув голову в сторону. — Ваш новый проект важнее этой лекции. Я предупрежу студентов, что у них появилось больше свободного времени на другие предметы, — наконец сказал Хеймердингер и улыбнулся. — Можете идти. Кая первая выскочила из кабинета, даже не попрощавшись. В ней снова появилась энергия, но только чтобы поскорее добраться до дома и лечь спать. Еще дольше в этой ужасной Академии она не протянет, а ведь теперь ей придется каждый день ходить сюда к определенному времени. Просто ужасный расклад. Свободу она ценит больше денег, так что вечером попросит Грейс отдать эту должность Маркусу, ему ведь еще семью содержать. Она закурила и посмотрела на Виктора и Джейса. Они выглядели немного лучше, чем в лаборатории Советника, но все равно слишком усталыми. Она из вежливости предложила им по сигарете, но получила отказ. Пожав плечами, она сунула пачку в карман куртки и направилась дальше по коридору. И с этими скучными людьми ей придется работать, пока их Хекстек не станет безопасным. Она точно откажется от этой должности. В квартире она сняла только куртку и обувь, на большее ее сил не хватило, и упала на кровать. Мозг плохо соображал еще два часа назад, но долгая дорога отняла последние силы, и теперь он не работал вообще. Сейчас только около пяти вечера, а она уже вымотана. Слишком странно для ее размеренной и довольно скучной жизни.

***

Запах влажной после дождя земли. Гробовая тишина, нарушаемая только редким пением птиц. Все это не может происходить. Слишком нереально. Нос улавливает слабый запах пыли и пороха. Этих запахов здесь определенно не может быть, просто воображение разыгралось. В груди ужасная пустота, заполняющая собой легкие, отчего становится трудно дышать. Должны быть слезы, но на них даже намека нет. Ей хочется смеяться. Прошло три дня, и вот где она: стоит на кладбище. Забавно. Она никогда здесь не была. И никогда не побывала, если бы не эти глупые похороны. Ее взгляд устремлен на тело в гробу. Впервые за долгое время черты лица Грейс расслаблены. Кая даже не помнила, когда последний раз она была такой спокойной. Возможно, когда смотрела на непослушного подростка, который уговаривал ее зачислить ее в училище, а не в Академию. А возможно Грейсон никогда не расслаблялась, даже когда позволяла себе выпить со своей подопечной после трудного дня. Кая плохо помнила своих кровных родителей. Еще хуже она помнила семью Химиро. При воспоминаниях о всех них в голове всплывали только их голоса. У ее родной матери был звонкий голос, которым она пела колыбельные. У мистера Химиро грубый голос, но он всегда говорил четко и с аристократическим акцентом. У Грейс слишком низкий и хриплый для женщины голос. Но другой ей бы и не подошел. Кая слишком хорошо это знает, ведь много раз пыталась представить в голове, как бы она звучала с другим тембром. Это было ее маленькой игрой в детстве, ведь лучше всего она запоминала голоса. Теперь голос Грейсон будет только в ее памяти. Она больше не услышит, как она отчитывает ее за очередное неповиновение приказам, как читает нотации, что развязный образ жизни сведет ее в могилу до тридцати, как подбодрит после очередной неудачной попытки продвинуть свои реформы в Совет. Грейс заменила Кае родителей. Она вообще не была обязана брать под свою опеку девочку из Зауна, но это было по просьбе старого друга. Три года Кая находилась под ее крылом, училась самообороне и пользованию огнестрельным оружием. Она все переняла от Грейс, вплоть до курения. Дети всегда впитывают все как губки, особенно от родителей. Благодаря ей же Кая поступила в художественную школу. Правда была отчислена оттуда за многочисленные нарушения. Из училища ее тоже могли исключить, если бы не покровительство шерифа и довольно хорошая успеваемость. Теперь остались только счастливые воспоминания о тех днях, когда единственный родной человек был рядом. Бумажка с готовой речью перед глазами. Каждое слово дается с трудом. Кая никогда бы такое не написала, даже не подумала бы, но Маркус заботливо облегчил ей задачу. Выступать перед людьми никогда не было проблемой, но не сейчас, когда за спиной стоит еще открытый гроб. Когда она спускается с трибуны, слышит соболезнования от других офицеров и похвалы, что она «хорошо держится». Хочется рассмеяться им в лицо, но никто не поймет. Они даже не знают, что для Каи Грейсон была больше, чем просто шерифом. Стоя поодаль, она наблюдает, как Маркусу вручают значок шерифа. Полчаса назад Кая отказалась от этой должности и ни о чем не жалеет. Ей достаточно новых обязанностей, которые навешали вчера. Сигареты не помогают успокоить нервы; придется снова тратить деньги на выпивку с сомнительными личностями. — Ты как? — раздалось рядом, но Кая не обратила внимания, пока не почувствовала прикосновение к плечу. Она посмотрела вверх на Эшлин и сделала еще затяжку. — Паршиво. Вторые сутки нормально не сплю. Этот мудак не хочет рассказывать обстоятельства смерти Грейс. Даже тело не дал нормально осмотреть. — Почему тогда отдала ему должность? — Потому что иметь дело с сумасшедшими учеными немного интереснее, чем нести ответственность за весь город. Эшлин тоже закурила. Они наблюдали за церемонией похорон издалека. Было хорошо видно, что Маркус нервничает и запинается, вот только причина, почему он не ведет себя как обычно — излишне пафосно и надменно — остается загадкой. Когда сигарета закончилась, Кая кинула окурок на землю и закурила еще одну. — Кстати, пока не забыла, — Эшлин достала из-за пазухи папку и протянула ее Кае, — дела новых заключенных. Может найдешь что-то интересное. Кая взяла ее и раскрыла. Ее взгляд прошелся по информации о каждом заключенном, их фотографиям и причинам заключения. Несколько воров, один убийца и один подрывник-неудачник. Ничего примечательного ни в биографии, ни во внешности, если не считать розовых волос и шрама на верхней губе с левой стороны лица подрывника. Она вернула папку Эшлин и выдохнула сигаретный дым. Та сунула ее под куртку и кинула окурок на землю. — Ты говорила, у тебя встреча с советником. — Нет настроения слушать эту... белку. Мистер Ученый мне потом перескажет. — Он йордл. И я бы, на твоем месте, не оскорбляла советника в присутствии шерифа и офицера, который работает в опасной близости к Тихому Омуту. — Эш, — Кая посмотрела на подругу, — ты не представляешь, как мне плевать на это. Пусть тут хоть армия Ноксуса стоять будет, я им тоже прозвища придумаю. — А этот… Мистер Ученый? Приметила себе новую жертву? — Странный инвалид-ученый из Академии. Зовут Виктор. — Поняв, что этого короткого описания недостаточно, чтобы утолить интерес Эшлин, Кая продолжила: — Брюнет, немного выше меня, худой, есть родинки на лице, странный акцент, хромает на одну ногу. Эшлин понимающе кивнула и похлопала Каю по плечу. — В твоем списке уже есть место для него? — шутливо спросила она. — Или ты предпочтешь этого... Талиса? — Только если на один раз, — саркастично ответила Кая и усмехнулась. — Ладно, я пойду. Не хочу еще дольше видеть рожу Маркуса сегодня. Она кинула второй окурок на землю. Тучи снова становились темными, хотя еще был только день. Начало лета в Пилтовере была самым отвратительным временем года. Сезон бесконечных дождей и духоты. — Если надоест быть нянькой, переводись ко мне. — Обязательно. — Кая махнула на прощание Эшлин и направилась прочь от кладбища. Ей еще заливаться алкоголем, чтобы разобраться в том, почему пять лет ее жизнь была однообразной, а за последние три дня так сильно изменилась.

***

Она снова ошиблась. Приятный на вид парень оказался ужасным человеком. Студент Академии, аристократ до мозга костей, но ничего не знает в ласковом обращении с женщинами. Хватает и сжимает, где придется, думая, что это не только ему нравится. После его пальцев остаются красные пятна. Некоторые из них точно станут синяками через пару дней. Кая не испытывала никакого удовольствия от всего происходящего. Она хотела все это прекратить и вышвырнуть блондина из квартиры, но находится не в том положении. Ей никогда не нравились позы, где она не может видеть партнера. Она не чувствует себя в безопасности, когда не видит, что еще может сделать мужчина. Но в этот раз она смирилась. Кроме слишком грубых толчков, укусов, ужасных фраз, явно взятых из низкосортных любовных романов, и прикосновений, словно с намерением переломать ей пару ребер, этот аристократ ничего ей не сделает. И хорошо, потому что заглушать ненастоящие стоны подушкой она уже устала. А ведь после этого придется пить ужасно горькие настойки, чтобы не забеременеть и не подцепить какую-нибудь болезнь. Кая была бы рада закончить все на одном раунде. Но ее внешний вид явно говорил о том, что она слишком сильно пьяна, чтобы отказать. Поэтому, спустя несколько минут передышки, блондин развернул ее лицом к себе и надавил на ее голову, чтобы она опустила ее вниз. А она не дура, сразу понимает, что он от нее хочет. Ей это совершенно не нравится, особенно чувствовать в своих волосах его потную ладонь, но отказать она не может. Нужно играть роль, чтобы потом этот пьяный придурок никому ничего не рассказал. Деньги могут решить много проблем, но точно не заткнуть развязному болтуну рот. — А ты неплоха… не многие девушки так умело пользуются своим ртом… Кая закатила глаза и подавила желание прикусить член этого идиота. Она продолжала сосать ему, слегка помогая себе рукой, чтобы ее не вырвало. Ей и так плохо из-за навалившихся проблем и выпитого недавно алкоголя, что хочется просто все закончить. Не проходит и пары минут, как пытка, иначе это просто не назвать, закончилась. Кая хотела как обычно отстраниться, чтобы сперма не оказалась у нее во рту, но чужая рука на затылке не дала ей этого сделать. Ей пришлось проглотить, чтобы ей дали вздохнуть. — Совсем больной? - спросила она, отодвигаясь подальше. - Не в курсе, что людям дышать надо? Блондин растянулся на ее кровати и тяжело дышал. Он не ответил на ее вопрос, только неопределенно пожал плечами, словно и правда не знал, что людям нужен воздух для жизни. Кая взяла с тумбочки бокал с вином, высыпала туда остатки лекарственного порошка и залпом выпила. Так явно нельзя делать, но ей плевать. Пока все работает, она будет продолжать делать это так, как ей удобно. Рядом с блондином упал небольшой мешочек с несколькими десятками гексов. — Мой адрес никому не говоришь, о нашей связи тоже никому не рассказываешь. Иначе оформлю тебя первым рейсом до Тихого омута. — Уже прогоняешь меня? А я надеялся на еще один раз, если уж мы больше никогда не увидимся, - он сел рядом с ней и провел костяшками пальцев по ее щеке. Кая в ответ показала ему средний палец. — Иди нахуй, - спокойно сказала она и отпила еще вина из своего бокала. Эта фраза всегда спасала ее в таких ситуациях. Блондин фыркнул, быстро оделся в форму Академии, которая ему совершенно не шла, и вышел из спальни, громко хлопнув дверью и бросив обидное «шлюха». Кая усмехнулась. Она закурила очередную сигарету, накинула на плечи одеяло и подошла к окну. Парень шел по улице, немного шатаясь, явно обиженный. А должен радоваться, ведь ему она заплатила за молчание почти сотню, что в пять раз больше, чем она платит остальным. Просто потому что утечка информации в пределах Академии может стоить ей работы.