Universal Solution

— Юная леди, не хотите ли объяснить, почему вы не явились в указанное время в мою лабораторию? Недовольный голос Хеймердингера эхом отдавался в лаборатории. Может он и злился, но не кричал, просто отчитывал непутевого энфорсера перед ним. Кая не привыкла получать наказание за свои ошибки. Ей было некомфортно. Она хотела вернуться в свою квартиру и снова напиться. — Я была на похоронах. Грейс… То есть шериф Грейсон была для меня очень дорогим человеком. Я не смогла найти в себе силы прийти после похорон на встречу с вами и учеными. Каждое слово — ложь. С похорон она ушла намного раньше окончания. Грейс была для нее не на столько дорогим человеком, чтобы горевать несколько дней. Да, она практически заменила ей родителей, но не более. Силы у нее были, просто она решила потратить их на выпивку и секс с очередным неизвестным. Но Хеймердингер поверил. Он понимающе кивнул и положил свою ладонь в перчатке поверх ее, словно пытался поддержать. Ей не нужна поддержка, но ее голова дернулась в коротком кивке, выражающим признательность. Следующие полчаса Советник рассказывал про ее новые обязанности, которые были не очень сложны в исполнении, и дал расписание. Объяснил это тем, что Виктор преподает либо в первой половине дня, либо во второй, и расписание нужно, чтобы упростить всем троим работу. Кая внимательно просмотрела аккуратно расчерченный лист и кивнула. Теперь она может спать до обеда только в понедельник, вторник и субботу. В остальные дни ей придется заставлять себя вставать рано, чтобы хотя бы к девяти приходить в лабораторию. Но ключи были только у нее, так что она могла начинать рабочий день хоть вечером. Если два психа-ученых не решат взломать замок, как сделали это недавно. — На этом все, — сказал Хеймердингер и спрыгнул со своего стула. — Через час у Виктора закончится лекция. Он в сто пятой аудитории на шестом этаже. Вместе пойдете в лабораторию. — Я думала, вы мне покажете, где находится лаборатория… — несколько неловко сказала Кая. Она не ожидала, что Советник просто возьмет и скинет всю работу на своего помощника. — Ох, у меня и без того много дел, юная леди. — Он покачал головой и взял в руки какую-то книгу с зеленой обложкой из стопки возле стола. — Если бы я не был так занят, обязательно провел бы тебе экскурсию по Академии. Кая вздохнула и вышла из лаборатории. Она пропустила мимо ушей слова Советника о том, что в следующий раз она должна приходить на работу в форме. Как будто ей хотелось пачкать эту самую форму чем-то, что уже два дня она оттереть не может. Она сложила лист с расписанием и сунула его в карман штанов. Не запутаться в бесконечных коридорах Академии было очень сложной задачей. Все слишком похоже, что только редкие указатели и помогали не плутать на одном этаже. И даже так она потратила пять минут, чтобы найти лифт. На пятом этаже, где Кая оказалась совершенно случайно, располагалась столовая. Она зашла туда и незаметно забрала какую-то булочку. На завтрак у нее снова был только кофе, но сегодня к нему в дополнение шло быстрое написание объяснительной, почему ее не было на рабочем месте три дня. Маркус точно попробует ее уволить за любую оплошность, поэтому пришлось сочинить, что Грейс была для нее очень важным человеком, и ее смерть очень сильно подкосила здоровье Каи. Следующий месяц ей придется хорошо выполнять свою работу, чтобы никто не жаловался. Шестой этаж, сто пятая аудитория. Эту дверь с блестящей табличкой было найти неимоверно сложно. Кто вообще придумал такое странное расположение аудиторий? Сначала сотая, потом сто первая, далее сто девятая. Кая три раза оббежала этаж, чтобы понять, что на развилке она свернула не туда. Она даже не постучалась перед тем, как зайти. На нее внимания никто не обратил. Видимо, все были так увлечены странными формулами на доске и непонятными объяснениями. Она села за последний ряд парт и спряталась за спинами впереди сидящих учеников, чтобы ее и дальше не замечали. Ей ни к чему лишнее внимание. Потом еще Виктор начнет ее обвинять в том, что он из-за нее его лекция прошла не так, как он планировал. Виктор сейчас был странным. На прошлой неделе он вел себя серьезно, немного высокомерно и саркастично. Сейчас из списка осталась только серьезность. Он выглядел как настоящий старый профессор, коих в Академии очень много. И это было еще страннее, потому что она видела, как он пьяный парил под потолком в кабинете Хеймердингера и глупо улыбался. Эти два образа просто не могли быть в одном человеке. Или же он просто намного более многогранная личность, чем она изначально думала. Объяснял тему он довольно хорошо. Его ровный голос с этим непривычным, но не неприятным акцентом привлекал внимание и не давал отвлечься на шепот каких-то студентов. Спустя десять минут Кая поняла, что с интересом слушает его объяснение применения какой-то формулы для решения задач. Она не изучала физику, когда проходила обучение — мистер Химиро озаботился только тем, чтобы она могла читать, красиво писать, немного знать арифметику и выглядеть и вести себя как аристократка, — но сейчас пыталась вникнуть, даже если понимала не все слова и термины. Потом она поняла, что перестала слушать. Она просто пялилась на него, почти не моргая. Когда он повернулся лицом к студентам, она легла на стол, чтобы ее не было видно. Это странно. В нем не было ничего необычного, кроме родинок на лице и трости, которая сейчас стояла возле стола. Виктор не опирался на правую ногу, но при этом мог делать несколько шагов из стороны в сторону, пока писал на доске длинное решение и объяснял буквально каждую мелочь. В их прошлую встречу он едва мог ровно стоять без опоры. Что не так с его ногами, раз их работоспособность может так сильно различаться. Пятка приподнята, колено немного согнуто, линия плеч перекошена в право. Ему определенно неудобно, но дать себе отдохнуть он тоже не может. Кая его не понимает. Он же может позвать любого студента, чтобы закончить решение задачи. С его объяснениями даже она сейчас сможет завершить вычисления и получить ответ. Но он продолжает делать все самостоятельно. Кая осторожно ткнула впередисидящего парня в плечо и попросила карандаш. Она достала из кармана лист с расписанием, развернула его и перевернула чистой стороной. Грубое построение появилось очень быстро. Это была самая легкая часть рисунка. Позы без определенной привязки к полу рисовать намного проще. Затем на простой форме тела появилась одежда. Эта форма Академии с бордовой рубашкой, белым жилетом и серыми штанами. Ничего необычного, если бы не черные полосы на жилете, которые добавляли акцент на бока. Черт бы побрал того, кто это придумал. Карандаш быстро скользил по бумаге, оставляя после себя резкие штрихи. Волосы кажутся мягкими и пушистыми. Это сложно передать на бумаге, тем более одним карандашом средней твердости, но настоящий художник передаст любую текстуру даже с помощью мела. Кая не была настоящим художником. Она просто любитель, который рисует только для себя. Даже сейчас она это делает только чтобы занять время до окончания лекции. Худое тело в форме Академии, трость в правой руке, мел в левой. Чтобы сохранить все отличительные черты, пришлось нарисовать, словно он левша, хотя прямо сейчас он держал мел в правой руке. Голову рисовать было намного сложнее. Волосы, как ни странно, получились сразу. Но вот глаза, брови, нос и губы пришлось перерисовывать несколько раз. Когда рисовала его в прошлый раз, она совсем не беспокоилась о том, как у нее получится, а сейчас она не прекратит, пока рисунок не станет идеальным. Брюнет перед ней теперь остался без ластика, а весь ее стол завален частичками резины и бумаги. Этот рисунок все равно никто не увидит. Однако она старалась, чтобы он получился максимально похожим. Родинки на лице стали финальным штрихом. Это была его самая главная особенность. Что-то, что сильно отличает его от других людей. Без них рисунок, почти портрет, выглядел неправильно. За своим занятием Кая даже не заметила, что лекция закончилась. В аудитории осталось только два человека. Она так бы и продолжила рисовать, если бы не решила сравнить портрет с оригиналом. На секунду она встретилась своим зеленым взглядом с его янтарным. В его глазах было раздражение. Она улыбнулась и перевела взгляд обратно на рисунок, чтобы оставить в углу подпись и убрать его в карман. — Можете объяснить, какого… черта вы забыли на моей лекции? Не припомню, чтобы вы числились в списках студентов, — он говорил почти спокойно, но по его лицу было легко понять, что он сдерживает себя, чтобы не ударить Каю тростью. Кая подошла к нему, дожевывая свою булочку, про которую она до этого даже не вспоминала. Она улыбалась, просто чтобы еще немного вывести Виктора из себя. До этого она ни разу не встречала человека, который так открыто выражает свои эмоции. Он даже не пытается их скрыть. Это освежающе и ново. — Белка отправил… — «Белка»? — С еще большим недовольством спросил Виктор. — Прошу прощения, — саркастично сказала Кая и усмехнулась, — Советник Хеймердингер отправил меня к тебе. Сказал, что ты покажешь, где лаборатория находится. Он закатил глаза, а она на это только шире улыбнулась. Это было весело. — Могли подождать в коридоре. — Скучно. А здесь хотя бы послушала… физику? — Да, — сухо ответил Виктор. Он взял трость в правую руку и несколько бумажек со стола в левую и протянул их Кае. — На следующей неделе в пятницу по этой теме зачет. Вы должны прийти. Она взяла бумаги и посмотрела на их содержимое. Какие-то чертежи, расчеты, диаграммы и просто рисунки устройств. Ничего понятного. — Я не студент. — Она следовала за ним, стараясь не обгонять его. Его слова ей тоже не были понятны. Или он так поиздеваться решил? — Прийти на лекцию это вам не мешало. — Тогда запиши сразу на пересдачу. Было интересно послушать, но я ничего не поняла и не запомнила. Виктор ничего не ответил, только странно улыбнулся. Дальше они шли в тишине. Кая пыталась запомнить дорогу до лаборатории, но запомнила только то, что идти туда очень долго, как и в любую другую часть Академии, а еще нужно подняться на пятнадцатый этаж. Возле лифта они встретили Джейса. Судя по неловкой улыбке и двум ящикам с каким-то хламом из его квартиры, которые он держал в руках, он потерялся. Лаборатория оказалась маленькой. Нет, крошечной. Слишком много мусора, слишком мало места. Возле стены стоит большой стеллаж с книгами — почти пустой, потому что большинство книг лежали стопками на полу, — возле окна меловая доска, рядом на стене висит расписание с корявым почерком, в котором можно различить разве что только цифры. Даже небольшая печка в углу возле двери приспособлена как плита для кофейника. А еще множество прототипов каких-то устройств и просто деталей. Удивительно, как Виктор спокойно передвигался здесь, ни разу не запнувшись. И без трости. Он оставил ее возле стола, а сам пошел к окну, чтобы открыть его. Свободным пространством был только подоконник, один из двух стульев, — на втором лежала какая-то кипа бумаг, — и кресло возле стеллажа. Туда Кая и села, предварительно оставив чертежи на столе. Ее работа заключалась только в присмотре за учеными, а значит, что заниматься она может своими делами, лишь бы не выходила из лаборатории. И это была скучная работа. Когда ей нужно было быть телохранителем Сейло, ей тоже нужно было просто притворяться еще одним предметом в комнате. Сейчас только комната поменялась, скука осталась. И это совершенно ей не нравилось. Да, слушать непонятные разговоры об устройстве Хекстека намного интереснее понятных разговоров о политике. Один плюс найден, если не считать удвоенную зарплату из-за повышенных рисков получить травмы. Джейс выглядел воодушевленным и даже довольным. На его скуле был белый пластырь. Сейчас он выглядел намного опрятнее, чем пару дней назад, хоть некоторые пряди и падают на лоб из идеальной укладки. Он истинный житель Пилтовера; так и не скажешь, что до этого жил на территории Шуримы. Виктор же был собранным и сосредоточенным. Все еще напоминал строгого профессора. Однако на его лице иногда мелькала сдержанная улыбка, когда Джейс выдвигал новую гипотезу о том, как стабилизировать кристаллы не путем их раскручивания. Всего один уголок губ едва приподнимался, но это разрушало его серьезность, делало больше похожим на обычного парня. Кая же просто развалилась в неудобном кресле и перебирала ключи на связке. Два от своей квартиры, один от этой лаборатории. Это было скучно, потому что они ничем друг от друга не отличались, если не считать нескольких царапин на металлическом ключе от лаборатории. Это делало его немного более уникальным. — Офи… Кая, что думаете? — спросил Джейс, лучезарно ей улыбаясь. Кая запрокинула голову на подлокотнике, положила ключи на живот и посмотрела на него. Она не слушала. — Не разбираюсь в науке, прости. — Дежурная фраза, решающая все проблемы. Решавшая все проблемы. — А как же физика? — со смешком спросил Виктор, даже не повернув в ее сторону головы. — Сегодня вы так увлеченно слушали лекцию, что даже не заметили, как она закончилась. Издевается, даже не скрывает. Она в ответ только недовольно фыркает и возвращается к рассматриванию ключей. Уже не интересно, но лучше, чем пялиться на вентиляционные трубы на потолке. Через пару часов раздался стук в дверь. Кая лениво посмотрела на вошедшего, не проявляя ни капли уважения. Маркус никогда не получит этого от нее. — Что-то случилось, шериф? — спросил Виктор, снимая защитные очки. — Да, что-то случилось, Маркус? — Протянула Кая. По недовольному взгляду она поняла, что от очередного выговора ее спасает присутствие посторонних, и достала из кармана куртки небольшой листочек с объяснительной. — Держи. Он взял лист, развернул, недовольно сморщил нос, явно заметив пятна от кофе и разлитые чернила, быстро прочитал и вернул его обратно. Кая усмехнулась и перевернулась на живот, продолжая разглядывать нового шерифа с ленивой улыбкой на лице. — Не верю, что ты горевала три дня, — с плохо скрываемой злобой ответил Маркус. — О, могу написать, что я все три дня пила без остановки, потому что не хотела идти на работу. Устроит? Маркус сунул ее объяснительную в карман и вышел, слишком резко хлопнув дверью, отчего пара деталей скатилась со стола на пол. Джейс их поднял и положил дальше от края. Кая же зевнула и потянулась. — Почему в… ты так себя ведешь? — спросил он, глядя на нее со странным выражением лица. Что-то между вопросом и жалостью. Кая выглянула из-за спинки кресла и улыбнулась ему более теплой улыбкой. Он первый, кто задал ей этот вопрос. Другие люди просто принимали ее странности или просто сразу начинали говорить, что она ведет себя неподобающе. Он же интересовался причиной. Это было что-то новое. — Просто мне не нравится Маркус. Слишком много о себе думает. Не уважаю тех, кто ведет себя как напыщенный индюк. — Вы никого не уважаете, — Виктор сказал это с полу-ухмылкой и повернулся к ней лицом. Впервые за прошедшее время. — И не говорите, что я не прав. Вы всем своим видом показываете, что вам… наплевать на всех, кроме себя. — Играем в детектива? — Озвучиваем факты. — Виктор, ты не выключил паяльник, — вмешался Джейс, словно почувствовал, что лучше закончить разговор сейчас. Им не нужны ссоры. Кая пожала плечами. Она снова перевернулась на спину, взяла из стопки на полу верхнюю книгу и раскрыла. Что-то про историю открытий ученых Пилтовера. Все еще не интересно. Даже если половина слов непонятна, даже если заметки в книге, сделанные ужасно корявым почерком, намного интереснее самого содержания. Их она и читала, удивляясь, как большая часть букв может быть практически идентичной. Это было похоже на решение загадки, где ответом был правильный смысл записи. И Кая проигрывала, потому что не могла понять, почему на одной странице слово «важно» выглядит почти нормально, а на другой так, будто писал ребенок лет четырех, у которого не хватает двух пальцев на руке. К вечеру, она расшифровала только около ста страниц с записями. Это даже не половина книги. Она потянулась и посмотрела на время. Десять. Десять вечера, а она еще торчит в Академии. Джейс и Виктор выглядят так, словно даже не собираются уходить. Хотя, судя по пледу на спинке стула Виктора, скорее всего все трое будут ночевать здесь. Кая отложила книгу обратно в стопку, встала с кресла и подошла к открытому окну. Вид открывался просто прекрасный. В закатном солнце крыши зданий красиво блестели, весь город выглядел как на ладони. Но ее взгляд был направлен дальше, туда, где солнца словно никогда не было. Заун располагался за проливом, его прекрасно было видно, но он был в тени. Это странно, будто сама природа не хотела, чтобы этот город видели. Не самая красивая архитектура, грязные улицы, тяжелый смог даже на верхних ярусах. Кая находилась далеко оттуда, но почувствовала призрачный запах пыли, грязи и чего-то горелого. Даже спустя столько лет ее не отпускают эти воспоминания. Ее передернуло, и она закурила. Все равно делать больше нечего. Пепельницы не было, так что она сбивала пепел на улицу. Раз это ее постоянное место работы на ближайшие пару месяцев, если не лет, то ей нужно будет принести сюда несколько вещей, чтобы сделать свое пребывание в этой лаборатории немного комфортнее. От размышлений ее отвлек взрыв. Точнее очень громкий хлопок, но по грубому мату за спиной сразу стало понятно, что эксперимент прошел неудачно. Рядом с ней в стену прилетела обугленная шестеренка. Она даже не вздрогнула, а потом повернулась и усмехнулась увиденному. Стол покрыт чем-то черным, устройство, которое собирали последние несколько часов сломано, голубой кристалл валяется на полу под бумажками. Джейс выглядит почти испуганно возле доски с мелом в руках. Виктор… из-за защитных очков невидно его глаз, но матерился именно он. Джейс перечеркнул какие-то данные на доске и подошел к столу, чтобы поднять с пола кристалл и положить его в небольшую коробку. Виктор снял очки и оставил их висеть на шее. Устало протер лицо, размазывая по щеке сажу и посмотрел на свои пальцы. Кая докурила сигарету и выкинула ее в окно. — Заканчивайте, — сказала она и потянулась. Взяла шестеренку с подоконника и повертела ее в руках. Ручная работа судя по неровным краям и нескольким сколам. — Пальцы целы? — спросила она у Виктора. — А вам это важно? — он показал ей две абсолютно целые руки со слегка покрасневшими подушечками пальцев. — В противном случае мне придется писать отчет о том, как, когда, где и при каких обстоятельствах ты потерял пальцы. Я не хочу тратить на это время. И про этот взрыв я тоже писать не буду. В честь начала совместной работы. Она положила шестеренку на стол и посмотрела на Джейса. Он начал перебирать бумаги на полу и складывать их в три стопки. Некоторые листы он сминал и кидал в переполненную корзину с мусором. Кая присела рядом с ним и начала помогать. Чертежи в одну стопку, расчеты в другую, теории и предположения в третью. Несколько листов он прикрепил к рамке доски на клейкую ленту. Кая же положила все стопки на стол и потянулась. Она почти ничего не делала сегодня, но все равно ужасно устала и хотела домой. Джейс подошел к ящикам с различными деталями от других устройств и осторожно начал складывать туда куски медных труб. Он пытался навести на полу хоть какой-то порядок, чтобы в полутьме, освещаемой только настольной лампой, не споткнуться о что-нибудь и не разбить нос. Когда он только зашел, то чуть не упал как раз из-за одной из этих труб. Хорошо, что его подхватила Кая и взяла один из ящиков. Виктор же, вместо хоть какой-то уборки, сидел за столом и исправлял расчеты, параллельно с эти накручивая прядь волос на указательный палец. Он был слишком сосредоточен на поиске ошибок, чтобы заметить, что остальные в лаборатории уже собрались по домам. Кая достала из кармана куртки склянку с химтеком и поставила на стол перед ним. Это его отвлекло, и он посмотрел сначала на Джейса, а потом на Каю. — Я останусь еще ненадолго. Не хочу оставлять расчеты незаконченными, — сказал он и вернулся к работе. Кая закатила глаза и махнула Джейсу, показывая, что он может идти. Она бы тоже с радостью ушла, но если в ее отсутствие в лаборатории что-то случится, то Хеймердингер без лишних разговоров просто уволит ее. А ей это место нужно, потому что хорошо платят и многое не требуют. — Ты всегда такой вредный? — Кая села на стул напротив него и подперла рукой подбородок. — Работа важнее отдыха? — Просто не люблю оставлять работу незаконченной. Можете идти, я ничего здесь не взорву. — Он даже головы не поднял, чтобы на нее посмотреть. Она положила голову на стол и вздохнула. Желание вернуться на должность телохранителя Сейло выглядит все привлекательнее. Через пару минут он встал, подошел к печке, взял с нее кофейник и налил остатки кофе в кружку. А потом добавил сахар из сахарницы, которая стояла на одной из книжных полок. Кая от скуки считала ложки. Одна, две, три… шесть. Шесть ложек на пол кружки кофе. Это слишком много. Но он просто размешал сахар, даже не стуча ложкой по стенкам. Он вообще почти никаких звуков не издавал. Ходит тихо, дышит незаметно, когда работает, почти не шевелится, даже говорит слишком спокойно и ровно. Когда произошел взрыв, он матерился, но делал это как-то слишком обыденно, словно не ему могло оторвать пальцы, и не он сидел и работал над устройством несколько часов. Кая вообще его не понимала. Она многих людей не могла понять, но он был для нее просто нерешаемой загадкой. Сложным и очень длинным уравнением с кучей неизвестных, а она знала только базовые действия и могла работать только с простыми числами. — Будете кофе? — Кая удивилась вопросу, но кивнула. — Кофе на полке в банке, вода в канистре рядом с печью. Постарайтесь не спалить кофейник, он новый. — А она ведь на секунду поверила, что он и ей кофе нальет. — Я ведь тут гость… — Брать книги без разрешения этот факт вам не мешал, — перебил он ее и сделал глоток кофе, после чего вернулся к работе. Кая мысленно выругалась и встала из-за стола. Если она проведет здесь еще несколько часов, ей нужно что-то, чтобы не уснуть. Кофе был самый дешевый из всех возможных. Либо денег недостаточно на нормальный, либо старая привычка. Но она решила промолчать, чтобы не начинать лишний разговор; завтра просто купит хороший и не будет никаких проблем с отвратительным вкусом. А вкус и правда был отвратителен. Наверное, именно поэтому Виктор добавил так много сахара. Когда она уже собиралась вернуться за стол, дверь внезапно распахнулась. Кая успела поставить кружку на полку, но от столкновения с деревянной поверхностью ее лицо это не спасло. Она схватилась за нос и ощупала его, проверяя на наличие перелома. Все нормально, но боль ужасная. Какой гений придумал ставить печку за дверью? Скорее всего Виктор, потому что лаборатория выглядит слишком в его стиле: странная и неудобная. Человеком, который так неаккуратно открыл дверь оказался Джейс. Он не сразу заметил Каю, а когда заметил, сразу подошел к ней, положил ладони ей на плечи и слегка встряхнул, чтобы она на него посмотрела. А она просто не понимала, что происходит. Его руки были теплыми и слишком большие для ее плеч. Взгляд зеленых с карим оттенком глаз был встревоженным и даже немного напуганным. Кая невольно засмотрелась. Она даже не слушала, что говорил Джейс, просто рассматривала его. Когда он замолчал, она кивнула. Возможно, он задал вопрос, а возможно ее кивок был не нужен, и она повела себя глупо. — Ты точно в порядке? — Снова спросил Джейс и отступил на шаг назад, словно понял, что находится слишком близко. — Да… да, все нормально. Ты просто не открывай так резко двери в следующий раз. — Она взяла кружку с кофе и сделала глоток. Джейс немного смущенно улыбнулся, кивнул и повернулся к Виктору. Кая вернулась к своему креслу и села в него, сложив ноги на подлокотнике. С такого ракурса она могла наблюдать за работой Виктора и Джейса. А они снова начали работать. Уже ночь, а они не собираются отдыхать. Джейс мог бы уйти домой, как и собирался, но "совесть замучает, если я просто уйду отдыхать". Кофе ужасный, кресло неудобное, работа скучная. И даже отвлекать ученых нельзя, чтобы снова не взорвалось что-нибудь. Кая взяла книгу, которую не дочитала ранее, включила торшер и продолжила читать заметки в книге. Почерк был все такой же ужасный, но она поняла особенности написания некоторых букв и начала расшифровывать записи быстрее. За семьдесят страниц до конца книги они закончились, а уголок одной страницы был загнут. Значит книга не дочитана. Поэтому она лежала на стопке сверху. Она положила ее обратно, допила кофе и поставила кружку на полку с несколькими книгами. Виктор и Джейс все еще работали, а значит, что это будет длинная ночь без сна. Нужно больше кофе, чтобы не уснуть.