Истинный финал

      — О-о-о, посмотрите-ка, вы оба в одинаковых повязках, — сказал Каминари дразнящим голосом, слегка ухмыляясь своим одноклассникам и наблюдая, как Бакуго и Тодороки вместе возвращаются в общежитие после срочного визита в медпункт. — Эти дополнительные занятия, конечно, помогут вам стать лучшими друзьями!       — Заткнись! Не разговаривай со мной! — рявкнул Бакуго, мгновенно приняв оборонительную позицию, как только Каминари начал говорить с ними. Кто знает, может, Тупица тоже входит в демонический список, встроенный в их мозг. Он оглядел общую комнату общежития и увидел всё так же, как и всегда, поэтому слегка выдохнул с облегчением, хотя всё ещё был начеку, как будто попал на вражескую территорию, а не в ещё одну часть своей школы.       — Бакуго, ты что, ударился головой и теперь злишься? — фыркнул Серо, закатывая глаза в ответ на пассивно-агрессивные реплики друга. Он ожидал, что Бакуго скажет ещё что-нибудь после его слов, но тот лишь молча и подозрительно посмотрел на него, словно дикое животное, изучающее свою добычу на расстоянии, прежде чем решить, нападать на неё или убегать. Серо в замешательстве приподнял бровь. — Чувак, ты в порядке?       — Я в порядке! Уходи! — огрызнулся Бакуго, отступая на полшага назад, чтобы встать чуть позади Тодороки. В такие моменты нет ничего лучше, чем живой щит.       — Кстати, что это было раньше? — спросил Киришима, поворачиваясь на диване и опираясь на спинку, — Ты вдруг начал убегать…       — Я сказал, не разговаривай со мной, чёрт возьми! — закричал Бакуго, ещё больше отступая за спину Тодороки. Он не хотел разговаривать ни с кем из своих одноклассников, не хотел видеть никого из своих одноклассников и уж точно не хотел находиться рядом ни с кем из своих одноклассников; что, если само нахождение в одном классе с ними поднимет какой-нибудь флаг и в адскую игру на избавление от вредных привычек добавятся новые ветки? Что, если из-за самых незначительных и кратких взаимодействий с Киришимой Бакуго ещё глубже погрузился в «Ветка «Киришима Эйдзиро»? Он не хотел это выяснять. Ни за что.       — Бакуго, я не думаю, что так себя вести — хорошая идея, — невозмутимо сказал Тодороки, проходя вглубь общей комнаты и оставляя Бакуго на том же месте, где тот пытался спрятаться.       — Откуда тебе знать! — взревел Бакуго, на этот раз повысив голос настолько, что две шишки на его голове закричали от боли вместе с ним. Он раздраженно цыкнул, а затем тихо пробормотал себе под нос, — Я просто вернусь в свою комнату и запрусь там…       Бакуго угрюмо дотопал до лифта и пару раз подряд нажал на кнопку. Не то чтобы от нескольких нажатий лифт поехал быстрее, просто он хотел хоть как-то отвлечься от своей невезучести.       «Да, я вернусь в свою комнату и устрою там лагерь» мысленно проворчал Бакуго, сильно стиснув зубы от напряжения. «Я смогу тайком съесть ужин после того, как все уснут, а потом позавтракать и уйти в школу до того, как кто-нибудь проснётся. Потом где-нибудь подожду, пока не прозвенит звонок. То, что я не могу выйти из игры, не значит, что я не могу поставить её на паузу на неопределённый срок, не играя в неё! «Гениально, да?» Хм! Вам ещё сто лет расти, чтобы пытаться свести меня с идиотами!       Раздался звонок лифта, двери начали открываться и Бакуго приготовился войти. Однако путь ему преградили.       — Каччан! Как ты себя чувствуешь? — спросил Мидория, как только его зелёные глаза остановились на друге детства. Он также заметил другого раненого одноклассника, сидевшего ближе к дивану. Он вздохнул с облегчением. — Я вижу, что Тодороки-кун тоже вернулся. Когда я услышал от Киришимы-куна, что вы двое получили травмы по дороге с дополнительных занятий, я подумал, что на вас снова напала Лига злодеев.       «О нет, только не это снова.!» мысленно взвыл Бакуго, и его сердце упало в желудок. «Только не это снова, чёрт возьми.!»       — Я почувствовал такое облегчение, когда услышал, что это был всего лишь несчастный случай с участием Хацумэ-сан и её творений, — сказал Мидория, широко улыбаясь и выходя из лифта, чтобы двери закрылись за ним. Он робко почесал щёку и посмотрел на Бакуго. — Хотя мне жаль, что из-за этого пострадали и её важные «малыши».       Вся зона общего пользования застыла во времени и превратилась в градиент серого цвета. Все остальные разговоры стихли и во всей просторной секции не было слышно ни шороха, ни малейшего движения.       «Чёрт! Я знал, что всё закончится именно так! Чёрт! Проклятье!» мысленно выругался Бакуго, и его голос снова вырвался из его мозга, несмотря на то, что тело было заморожено. «Я был так близок к тому, чтобы добраться до своей комнаты без этого дерьма сегодня!»       — Ты всё ещё осознаёшь, где находишься, даже в таком состоянии? — спросил Тодороки, наклонив голову и посмотрев в сторону лифта, стоящего у диванов. Он мог свободно двигаться, но не мог покинуть это место — вероятно, так игра избегала серьёзных несоответствий с пространственно-временным континуумом.       — Чертовски верно! — прошипел Бакуго, ещё больше раздражаясь из-за того, что не мог развернуться и крикнуть Тодороки прямо в лицо, — Чёрт, где эти грёбаные варианты выбора?! Если из-за тебя откроется больше маршрутов, клянусь богом, я буду преследовать тебя в кошмарах до конца твоих дней, двумордый! Так что будь осторожен с тем, куда ты иде…

[«Она получила именно то, что заслуживала!»] [«Значит, ты считаешь, что дети этой девки важнее меня, да, придурок?»]

      — Выбери первый вариант! Ради всего святого, выбери первый вариант! — взвизгнул Бакуго, и его мозг перегрузился, как только перед его лицом появились два разноцветных текстовых поля. Он чертовски не хотел, чтобы его унижали до такой степени, что он сравнивал себя с неисправными машинами и другими абсурдными предметами.       — Ты уверен? — спросил Тодороки, внимательно рассматривая два доступных варианта. — Может, нам стоит подумать ещё немного. Ты же не хочешь принимать поспешные решения, когда на кону твоя жизнь, верно?       — О чём тут вообще думать?! — прорычал Бакуго, и его мозг снова пронзила боль. — Ты прекрасно знаешь, какие у меня отношения с Деку! Я ненавижу его, он ненавидит меня, и на этом всё. Я хочу, чтобы на этом всё и закончилось! Ни при каких обстоятельствах я бы не сказал Деку второй вариант. Я лучше откушу язык, чем скажу что-то настолько глупое! Первый вариант — это единственный способ сохранить статус-кво в том виде, в котором он сейчас! Не смей, чёрт возьми, открывать любые маршруты, в которых участвует этот придурок! Ты меня слышишь?! Не смей, чёрт возьми, поднимать этот флаг обречённости!       — Если ты так говоришь… — вздохнул Тодороки, мягко постукивая пальцем по первому варианту, как и было предложено.       Общественная зона и все, кто в ней находился, с готовностью вернулись к нормальной жизни.       — Она получила именно то, что заслужила! — усмехнулся Бакуго, закатывая глаза. Он мысленно порадовался тому, что ему не пришлось ревновать из-за сломанного предмета.       — Да, этого я не могу отрицать, — признал Мидория, неловко посмеиваясь про себя. Он и сам раньше был жертвой творений Хацумэ, так что не мог винить Бакуго за его нынешнюю враждебность по отношению к ней.

[Ветка «Мидория Изуку» разблокирована]

      Лицо Бакуго побледнело, когда он увидел, как в воздухе появляется новое текстовое уведомление, насмешливо парящее прямо перед лицом Мидории. Тем самым лицом, которое Бакуго рефлекторно ударил, прежде чем сообщение успело исчезнуть.       — Ой! За что ты так, Каччан?! — взвизгнул Мидория, крепко сжимая кровоточащие ноздри.       Почему? Почему этот вариант разблокировал концовки его друга детства? Почему его обычные язвительные ответы повлияли на отношения Бакуго с человеком, с которым он не хотел иметь ничего общего?       Внезапно Бакуго развернулся на каблуках и как можно быстрее побежал на кухню, отчаянно хватаясь за рот. Как только он добежал до раковины, его вырвало всем, что было у него в желудке. «Фу…!»       — Ого! Бакуго! — вскрикнул Киришима, быстро вскочив с дивана и подбежав к другу. Небольшая группа девушек, — Урарака, Асуи, Яойорозу и Джиро, — которые непринуждённо беседовали за одним из обеденных столов, тоже подоспели к своему раненому однокласснику. — Тебе всё ещё плохо из-за ушиба? Это из-за травмы головы?! Нам вызвать Исцеляющую девочку?!       — Нет… меня просто физически тошнит, когда я думаю о чёртовом Деку… — простонал Бакуго, и его желудок снова скрутило от сильной тошноты. Имел ли он в виду, что думает о чёртовом Деку, или о чёртовом Деку, — оставалось на усмотрение интерпретатора.       — Ой… Это было больнее, чем удар… — всхлипнул Мидория тихим голосом, медленно убирая руку от носа, чтобы проверить, не идёт ли кровь.       — Зачем ты вообще об этом подумал? — невозмутимо спросил Тодороки, без выражения ткнув указательным пальцем в уведомление, чтобы открыть журнал прогресса, о котором упомянула Хацумэ. Даже если никто в комнате не понял, что Бакуго имел в виду под этими словами, он-то точно понял. И даже если никто в комнате не понял, что Шото имел в виду под этими невыразительными словами, он был уверен, что Бакуго понял.       — …И ты тоже, Тодороки-кун?.. — снова всхлипнул Мидория, с удручённым выражением лица и поникшими от предательства плечами.       — Заткнись… Я ничего не мог с собой поделать, ясно.?! — проворчал Бакуго, вытирая рот салфеткой. Хотя вокруг него ничего не появлялось, он видел полупрозрачную вкладку, открытую перед Тодороки. — Просто поторопись и проверь это дерьмо!       — Да, да, — вздохнул Тодороки, сосредоточив внимание на журнале прогресса, в то время как все остальные вокруг него были сосредоточены на благополучии Бакуго. Как и сказала им Хацумэ, большинство доступных концовок в журнале были пустыми, и только те, в которых фигурировали Киришима или Мидория, были доступны. Из любопытства он попытался нажать на случайную разблокированную концовку. Возможно, ему не стоило этого делать. — …О.       — «О»? Что это «О» должно означать?! — прошипел Бакуго, яростно бросая грязную салфетку в мусорное ведро, — Что ты натворил на этот раз?!       — Ах… Нет, ничего, — сказал Тодороки, быстро закрывая журнал. Если бы Бакуго так отреагировал на собственные мысли, он, вероятно, не смог бы сейчас нормально воспринимать информацию о возможном будущем.       — Тебе всё ещё плохо, Бакуго-кун? — обеспокоенно спросила Урарака, внимательно наблюдая за его всё ещё бледным и слегка зеленоватым хмурым лицом, — Я знаю несколько хороших способов избавиться от тошноты, если тебя всё ещё тошнит.       Внезапно вся общая зона застыла во времени во второй раз. Точно так же все в просторном отсеке превратились в серые статуи.       — Ты что, блядь, серьёзно?.. — простонал раздражённый голос Бакуго, снова превратившийся в стон и жалобы на ужасную судьбу, которая обрушилась на них — в буквальном смысле на их головы.       — Значит, ты и с девушками ладишь, — монотонно заметил Тодороки, без выражения глядя на застывшие тела Бакуго и Урараки.       — Хватит делать предположения о моей сексуальной ориентации на основании этой дурацкой игры!!! — прогремел голос Бакуго. Прежде чем он успел ещё что-то крикнуть Тодороки, перед ними появились следующие варианты. — Тьфу…

[«Не лезь не в свое дело, черт возьми!»] [«Я бы чувствовал себя намного лучше, если бы ты вместо этого погладила мой животик.»]

      — Если бы я нажал на первый вариант, который вы бы точно сказали Урараке или кому-то ещё… — начал Тодороки, указывая пальцем на верхнее текстовое поле, — Это, вероятно, разблокировало бы ветку Урараки, как это произошло с Киришимой и Мидорией.       — Тодороки, не надо. Не делай этого! — взвизгнул Бакуго, прекрасно понимая, к чему ведёт этот разговор. — Серьёзно, даже не думай об этом!       — Значит, ты не против добавить Урараку в свой растущий гарем? — бесстрастно спросил Тодороки, медленно перемещая палец вниз, к нижнему текстовому полю.       — Я вообще не хочу гарем! — простонал Бакуго в полном отчаянии. «Ты думаешь, я похож на Р*то или Р*ку, чтобы так играть с огнём?! Я не в восторге от этого дерьма! Ты же не хочешь, чтобы в этом участвовала Круглолицая? Я тоже не хочу! Раз уж на то пошло, я не хочу ни Гнилого Ботаника, ни Киришиму! Я никого не хочу! Так что не усугубляй этот ад для меня ещё больше, нажимая на эту грёбаную опцию!       Шото задумчиво молчал.       — Тодороки, я сейчас не шучу! Если ты заставишь меня это сказать, я, клянусь богом, я…       — Я бы чувствовал себя намного лучше, если бы ты вместо этого погладил мой животик, — сказал Бакуго, жалобно надув губы.       — …Что? — вмешалась Урарака, широко раскрыв рот от того, что она только что услышала из уст их повелителя демонов.       «Ты, чёрт возьми, сдохнешь, полукровка-ублюдок!» мысленно прошипел Бакуго, резко повернув голову в сторону и уставившись на Тодороки. Который, очевидно, просто посмотрел в другую сторону со своим обычным невозмутимым выражением лица, чтобы проверить, нет ли новых всплывающих уведомлений. Которых не было. По крайней мере, его позорное выступление принесло некоторые положительные плоды — по крайней мере, так он сначала подумал. — …А?       — Не думаю, что у тебя жар… — пробормотала Урарака, касаясь щеки Бакуго тыльной стороной пальцев, а другой рукой приложив ладонь ко лбу, чтобы сравнить температуру. — Может, это просто побочные эффекты от твоих травм головы. Может, нам снова отвести тебя к Исцеляющей девочке, просто на всякий случай?

[Ветка «Урарака Очако» разблокирована]

      — Чёрт возьми, ты что творишь?! — взревел Бакуго, отшвырнув руку Урараки и направившись прямиком к запасной лестнице. Однако он пошёл не один — он обхватил Тодороки за шею и потащил его за собой на четвёртый этаж. Как только они остановились, Бакуго прижал Тодороки к двери своей спальни. — Что ты творишь, придурок?! Получаешь удовольствие, управляя мной, как марионеткой, да? Что ж, эта марионетка выпотрошит тебя, как гребаную рыбу!       — Я просто пытаюсь тебе помочь, — сказал Тодороки в свою защиту. — В прошлый раз их маршруты были разблокированы, потому что мы использовали вариант, который ты обычно выбираешь, верно? Поэтому я подумал, что вариант, о котором ты никогда не говорил, сработает наоборот. Думаю, это зависит от человека и от конкретного случая.       — Чёрт! Я так сильно тебя ненавижу! — прошипел Бакуго, вырывая руки из школьной формы Тодороки. Он пристально посмотрел на Тодороки, и его красные глаза, казалось, прожигали в нём дыры. — Никогда больше так не делай. Я серьёзно откушу себе язык, если мне придётся во второй раз произносить такую отвратительную чушь! И тогда тебе придётся играть с безмолвной марионеткой!       — Я тоже не хочу тебя контролировать, — признался Тодороки, неторопливо поправляя одежду. При этом он заметил, что вокруг них всё ещё висело новое всплывающее уведомление. — Ах, да. Я ещё не проверил журнал прогресса.       — …Что там написано? — с некоторым колебанием спросил Бакуго, быстро взглянув на Тодороки, прежде чем заставить себя перевести взгляд на что-то другое.       — Я вижу все концовки Киришимы, Мидории и Урараки, но более половины записей по-прежнему пусты, — объяснил Тодороки, пробегая глазами по длинному списку доступных концовок. Он невозмутимо продолжил — Если тебе интересно, у Киришимы 3 счастливые концовки и 7 несчастливых, у Мидории 2 счастливые концовки и 15 несчастливых, а у Урараки 1 счастливая концовка и 5 несчастливых.       — Что это за соотношение хорошей и плохой концовки?! — взвизгнул Бакуго, округлив глаза от шока. Он взъерошил волосы обеими руками, чтобы выплеснуть своё разочарование. — Это просто ужасно! Этот чёртов медицинский прототип — просто ужас! Кто вообще дал ей разрешение на создание чего-то подобного?! Это определённо незаконная машина! Если бы она уже не была сломана, я бы сам её сломал…       — …О.       — Опять эти чёртовы «О»?! — прошипел Бакуго, и на его лбу чуть не лопнула вена, когда он повернул голову, чтобы накричать на Тодороки, — Что ты вообще делаешь в журнале успеваемости?       — Ну… Я не могу читать о том, что было до этого, но каждая разблокированная концовка включает в себя краткое описание, — начал Тодороки, внимательно глядя на Бакуго, чтобы оценить его настроение. Стоит ли сообщать ему новости сейчас или лучше просто дать ещё более краткое описание и без того очень краткого описания? Зная Бакуго, Тодороки решил, что лучше сделать это как можно быстрее и короче. — Раньше я проверил одну из счастливых концовок Мидории и… Молодец, Бакуго.       — Что это вообще значит?! — взревел Бакуго, нахмурившись. Но когда Тодороки уже собирался открыть рот, чтобы объясниться, Бакуго выставил руку вперёд, чтобы остановить его. — Нет. Не надо. Я не хочу знать. Знание травмирует меня. Я могу жить, не зная об этой кошмарной альтернативной реальности.       — Ладно. Я только что из любопытства проверил одну из плохих концовок Урараки и… — продолжил Тодороки, утвердительно кивнув. Его тело заметно дрогнуло, когда он произнёс следующие слова. — Я не знал, что Урарака может быть такой страшной…       — По шкале от 1 до 10… насколько это было плохо? — спросил Бакуго, с трудом сглатывая. Счастливые концовки, казалось, уже были довольно плохими, по крайней мере, с его точки зрения, поэтому он хотел знать, насколько плохими были настоящие плохие концовки по сравнению с ними. Он будет строить все свои дальнейшие планы, исходя из этого.       — На уровне «Школьные дни», — невозмутимо сказал Тодороки. Он указал большим пальцем на журнал прогресса, парящий рядом с ним. — Хочешь, чтобы я рассказал тебе подробнее или проверил другие концовки?       — Нет… Не стоит. — вздохнул Бакуго, нежно массируя пульсирующие виски. В данный момент, чем меньше он знал, тем лучше было для его психического здоровья. Он и так сильно переживал из-за всей этой нелепой ситуации, а если бы узнал больше подробностей о том, что может ждать его в будущем, то точно сошёл бы с ума. Он сделал долгий глубокий вдох, а затем вытолкал Тодороки за дверь своей спальни. — Если я начну слышать странную фоновую музыку, когда буду переходить мост, я взорвусь вместе с этим чёртовым мостом. Спокойной ночи.       С этими словами Бакуго вошёл в свою спальню и захлопнул дверь прямо перед носом Тодороки.       Этот день был для него закончен. Может быть, если он поспит дольше обычного, то проснётся утром без ужасной головной боли и без медицинского программного обеспечения, которое превращает его жизнь в худшую романтическую комедию в истории человечества.       Жаль, что на следующее утро всё было так же беспорядочно, как и накануне вечером, когда он выбежал из общей комнаты.