Любить нельзя обидеть

             — Папа! — позвал маленький мальчик, что лежал в кровати больной.       — Да, Ванюш! — тот быстро зашёл в комнату.       — Ты же знаешь что у нас новый классный луководитель?       — О! И как же его зовут?       — Алсений Селгеевич.       — Красивое имя.       — Пап, А ты считаешь имя отца класивым?       — Конечно, считаю. Давай ещё раз попробуем проговорить буковку, которая у тебя плохо получается? — в детском лице отразилось нежелание. — Ну давай: Арсений Сергеевич.       — Арлсений Сергеевич.       — Уже лучше. Давай я ему сейчас позвоню и скажу, что ты приболел и завтра в школу не пойдёшь? Тебе всё ещё холодно?       — То холодно то жалко.       — Ну вот. Значит, завтра ты будешь спать сколько хочешь. Давай прямо сейчас закрывай глазки и спи, — мальчик в кроватке так и делает. Молодой человек наблюдает, как засыпает его ребёнок, нежно поглаживая по голове. Когда мальчик начинает тихонько сопеть, папа выходит к любимому мужу на кухню.       — Тридцать восемь и пять, — он устало опустился на стул, закрыв лицо руками от бессилия, — я пытался ещё сбить, но не получается. Пусть завтра побудет дома, я выходной возьму и посижу с ним.       — Нет. Пусть идёт, — омега удивлённо поднимает глаза на мужа.       — Ты сам разве при тридцати семи не загоняешь себя в могилу?       — Когда такое было? — удивляется альфа, доедая ужин.       — Ну было пару раз. Всё, я их классному звоню.       Омега уже нашёл в школьном чате контакт нового педагога и уже набирал его, зайдя в спальню.       — Алло? Арсений Сергеевич, здравствуйте! Это папа Вани Васильева, Антон.       — А, здравствуйте! — педагог на том конце провода дышит так, как будто бы бежит марафон.       — Вам удобно говорить?       — Да, вполне, — вдруг там послышался чей-то тонкий мужской голос: «Мась, ну ты скоро? Я уже тебя хочу», — Заткнись, не видишь, я разговариваю! Простите, Антон…       — Андреевич. Может я всё же перезвоню?       — Нет. Говорю, всё нормально. Заткнись! Простите, это снова не вам. Итак?       — У Вани высокая температура, и он не придёт завтра. Мне что-то нужно, чтобы не засчитали его прогул?       — Если один день, то напишите записку и передадите с ним, а если ему и завтра не полегчает — вызывайте врача.       — Хорошо. Спасибо вам. Извините, что отвлёк.       — До свидания! — ответил учитель и бросил трубку.       — Ну что там? Договорился? Что-то ты долго с ним разговаривал, — альфа обнял Антона со спины и поцеловал в шею под ухом.       — Он, кажется, сексом занимался.       — Ммм, а может нам тоже не сидеть чинно на кровати и тоже этим заняться? — мощные руки уже во всю были под домашней футболкой. Они тихонько сжали сосок, отчего омега издал достаточно громкий стон. — Ты же помнишь, что через стенку спит наш сын? Ты б потише был. Иди сюда, истинный мой, — а руки уже забрались в домашние шорты и начали поглаживать привставший небольшой член.       Секс со своим альфой был верхом блаженства для Антона. Он любил мужа целиком и отдавал всего себя. Не важно, в течку или нет, Антон всегда кончал раза три за бурную ночь. Конечно, с приходом Вани в их жизнь, они стали меньше этим заниматься и не так активно, как прежде. Ведь нужно было не разбудить ребёнка, но когда у Антона была течка, они отдавали сына своим мамам, и тогда уже никто не сдерживал себя.       Антон не особо хотел ещё детей, но и не сильно об этом сообщал мужу. А тот? Он хотел бы, наверное, но пока об этом не думал.       Утро началось с измерения температуры у ребёнка. Тридцать восемь и два. Уже чуть лучше. Но лучше вызвать их семейного врача. Тот приехал достаточно быстро. Поигрался с Ванюшей, осмотрел его и выписал ему справку до конца недели. Ребёнок был счастлив. Ему были обещаны вкусняшки и любимый грибной крем-суп. Пока он смотрел мультики, папа Антон и врач Андрей на кухне обсуждали здоровье мальчика. Это была обычная простуда, так что волноваться было не о чем. Ваня продлил себе новогодние каникулы и заодно своему папе.       Справка улетела классному руководителю, и, кроме «спасибо», Антон получил уведомление о собрании родителей, что должно состояться в следующую пятницу. Как раз мальчик выйдет, отдаст справку, а вечером Антон, когда будет забирать мальчика, и познакомится с новым учителем.       Собрание прошло хорошо. Арсений Сергеевич оказался прекрасным педагогом, очень хвалил детей, легко сошёлся со всеми родителями. Не обошлось и без традиционных сборов на шторы, но это не беда.       Когда все уже начали расходиться, Антон ещё остался на чуть-чуть. Он не мог отвести взгляда от человека в тонком чёрном свитере, таком же пиджаке и в очках, чья оправа тоже была черна, как и его волосы, что обрамляли почти белое лицо. Прозрачные голубые глаза, что смотрели в самое нутро омеги, будоражили его воображение и заставляли не отрываться от них ни на секунду. С первого взгляда в эти омуты омега пытался выбраться наружу, но только с каждым разом всё глубже в них пропадал. И вот, после собрания, он просто душевно начал разговаривать про Ваню и как тот начал восхищаться учителем. Они недолго разговаривали, но из-за темноты на улице и усталости родителя, Арсений решил подвезти омегу до подъезда.       С этим альфой было так тепло и уютно. Не хотелось расставаться, хотелось и дальше наслаждаться его объятиями, в которых он попрощался с омегой.       Но он был замужем имел маленького ребёнка-второклассника. Эти два любимых человека сейчас ждали его дома.       — Пришёл? — альфа обнял и поцеловал в висок. — Всё у Ваньки в порядке? — он втянул воздух.       — Да, у него всё в порядке. Это просто было знакомство с новым классным.       — Чую, — холодно сказал муж, — он тебе понравился?       — Ну, вроде хороший педагог.       — Я не об этом, — эта резкая фраза как ушат ледяной воды, вылитая на голову омеги. Его омеги.       — Ну ты чего! Он просто подвёз меня до дома, потому что уже темно на улице, а ему по пути.       — Я видел. Может, ты ещё и сразу к нему в постель прыгнешь?             — Да что ты завёлся?! Успокойся! Он просто подвёз меня и всё.       — Сначала просто подвёз, а потом просто трахнет тебя! — короткий свист, и на скуле омеги образовывается красное пятно, которое потом посинеет.       Антон схватился за лицо и присел на корточки. Он не понимает, как так получилось. У них было всё хорошо. Они обсуждали, если что-то происходит из ряда вон. Альфа никогда не ревновал Антона ни к кому. А тут он даже не даёт ему пройти в квартиру, грубо поднимая за плечи.       — Запомни. Ещё раз ты приблизишься к этому альфе — тебе будет хуже, чем сейчас. Понял меня?       — Да, — сдавленно произносит Антон. Ему дают пройти внутрь, и он сразу же бежит к аптечке, чтобы намазать образующийся синяк.       

***

             — Папа, а что у тебя с лицом? — спросил Ваня утром, пока Антон варит ему кашу.       — Ничего, Ванюш, стукнулся просто, я уже говорил тебе. Давай я тебе чай налью.       — А отец где?       — Он уже уехал на работу.       — Он разлюбил нас?       — Почему ты так думаешь?       — Ну он тебя удалил, в выходные уехал и сейчас его нет.       — Зайка моя, — Антон сел на колени перед сыном, чтобы заглянуть ему в глаза, — он не сделал папе больно, я просто ударился, говорил тебе. А на выходных и сейчас он на работе. Кушай давай, я тебя сейчас в школу поведу.       Антон поставил кашу перед ребёнком и сам стал завтракать. Они быстро оделись, и омега довёл Ваню до школы. Когда Антон уже отходил от учебного заведения, он столкнулся с Арсением Сергеевичем. Они обменялись приветствиями, но ничего более, так как оба спешили по своим делам.       Вечером Антон уже уложил ребёнка спать, как послышался звук открываемой двери.             Пришёл.       Антон стоял на кухне и домывал посуду. Он не хотел видеть мужа. Он ждал, что тот быстро пройдёт в спальню и быстро уснёт, но в коридоре стояла тишина.              — Антон! Подойди ко мне, — омега вытер мокрые руки.       — Что надо? — спросил омега, выйдя с кухни. Он был злой, руки сложил на груди и холодно уставился на своего избранного.       Широким жестом альфа опускается на одно колено, попутно доставая из-за спины огромный букет красных роз, который он начал протягивать омеге.       — Любимый, дорогой, родной, прекрасный мой, прости меня, идиота ревнивого. Я настолько тебя люблю и настолько хочу тебя оберегать, что боюсь даже думать, что кто-то может отнять тебя у меня. Я боюсь, что найдётся какой-то прекрасный принц, который влюбит в себя, и ты можешь меня бросить, а я без тебя умру. Ты знаешь, что у нас было не всё гладко, а я не научился доверять тебе. Прости меня, — он опускает голову. Антон берёт букет и молча идёт на кухню. Там он ставит его в ведро, ибо у них нету тары такого объёма. После чего возвращается к своему альфе.       Тот по-прежнему стоит на одном колене, опустив голову. Антон также опускается к нему, чтобы нежно поцеловать. Муж пытается их поднять, но Антон не даёт. Чуть позже, сняв руки с его талии, он тихонько отстраняется.       — Я тоже тебя люблю. Ты знаешь, что мы истинные, и я никого не вижу кроме тебя. Ты моя вселенная. Ты мой истинный. И ты имеешь полное право меня ревновать. В той ситуации ты был не прав, но я тебя прощаю. Просто помни, что я рядом и я от тебя никуда не уйду, — короткий поцелуй в сухие губы, — можно тебя попросить извиниться другим способом? — брови игриво взлетели наверх.       — Твое желание для меня закон, — и уже не целомудренный поцелуй в губы, который перерастает в покусывания губ, тихие стоны обоих, медленный переход в спальню под совместное раздевание. Пальцы устремляются в уже мокрый проход, где начинают доставлять истинное удовольствие, от которого сносит крышу всем. Стоны наполняют комнату, и вот уже большой член альфы проникает в омегу. Скорость нарастает, шлепки всё громче. Любимые Антоном три оргазма и вязка, которой не было с последней течки. А уже после уютное поглаживание по спине, лёгкие касания в лицо, метку, соски и, конечно же, губы, где они оба растворялись друг в друге.       Утром и Антон, и его муж были довольными. Они, как обычная парочка, тихонько возились на кухне, обнимаясь, целуясь и просто дурачась. Ване сегодня ко второму, поэтому можно и не будить ребёнка рано, но он сам проснулся и застал родителей целующимися на кухне.       — Зайчонок! — обрадовался отец, увидя сына. — С добрым утром! Хорошо спал?       — Угу.       — Ты посмотри, какой я папе букет принёс, — он показывает на ведро, которое стоит на половине стола. Мальчик восхищённо смотрит на него, но быстро отворачивается, — ты чего, родной мой?       — Ты сделал папе больно.       — Мы с папой поговорили и помирились. Я ему пообещал никогда его не обижать. Хочешь, я тебе тоже пообещаю?       — Да, — мальчик протягивает мизинец.       — Ты знал, что клятва на мизинцах самая страшная? — тот утвердительно мотает головой. — Так вот. Я тебя уверяю, что буду стремиться избегать моментов, которые могут его расстроить, — сказал альфа, зажимая своим мизинцем палец сына, — а теперь иди сюда, — он стискивает ребёнка в объятьях и много его целует.       — Эй, ну прекрати, задушишь ребёнка! — отец напоследок чмокает сына в лоб и отпускает.       — А теперь завтракать! Мы тут с твоим папой приготовили блинчики. Так что давай, налетай!       — Улааааа! Блинчики!