Любить нельзя обидеть

             Ваня сидел на скамейке у выхода из школы. Он уже запарился в своей куртке и шапке. Он грустил и тихо плакал. Мимо как раз проходил его классный.       — Арсений Сергеевич! — позвал он тихо.       — Ваня! — тот удивлённо посмотрел на ученика, ведь того должны были забрать ещё пару часов назад. — Ты почему ещё здесь? Где твой папа?       — Отец поплосил пожить пару дней у бабушки, а она, навелное, забыла, что меня нужно заблать.             Течка? Гон? — пронеслось в голове учителя.       — Хочешь, я тебя отвезу домой? — кивок. — Тогда пойдём, расскажешь мне всё по дороге. Тебя никто не обижает?       Они уже у двери, где живет ученик. Настойчивые звонки в дверь долго не приносят никакого результата. Уже отчаявшись, учитель начинает разворачиваться. Тут открывается дверь, и на пороге стоит полностью голый человек, который покрыт испариной, а член возбуждённо приподнят. Из квартиры также начинает доноситься сладкие запахи секса и возбуждённой омеги.             Течка…       — Вы кто? — спрашивает у мужчины педагог. Он дышит через рот, пытаясь сильно не палиться, но его глаза сами собой начинают прикрываться от возбуждения, бушующего внутри. Арсений не может выключить в себе разбушевавшегося альфу, поэтому впивается ногтями в руку до белых полумесяцев, чтобы не выдавать себя и своих желаний.       — Отец! — кричит ребёнок и кидается к нему, но его несильно отталкивает прямо в руки учителю.       — Ответный вопрос к вам, — спрашивает голый альфа, не замечая своего сына.       — Я классный руководитель Вани, Арсений Попов.       — Понятно. А чё припёрлись?       — Ну вы не забираете ребёнка, он плакал в коридоре.       — Его должна была забрать мама Антона, наверное, снова пила и уснула. Ваня, свали к ней, — и громко захлопывает дверь перед своим же ребёнком, который снова заливается плачем.       — Ну тихо! Успокойся, — учитель садится на корточки, успокаивая его, — хочешь, поедем ко мне, поживёшь у меня пару дней?       У ребёнка прерывается истерика, и он с мокрыми глазами кивает. Учитель тепло улыбается и поднимается с колен.       У него большая и светлая квартира, в которой всё блестит и выглядит аккуратно. В многочисленных зеркальных поверхностях отражается сам Ваня. Вся мебель в квартире светлая, а в воздухе витает лёгкий и приятный аромат. В квартире нет лишних вещей, которые могли бы мешать или за которые можно было бы запнуться. В проходе стоят красивые шкафы высотой от пола до потолка, и Ваня с удивлением разглядывает их.       — Проходи, не стесняйся! Сейчас я найду тебе какую-то свою футболку и шорты, а пока помой руки, — он открывает большой белый санузел.       — Холосо.       Вскоре, когда мальчик переодет в одежду педагога, а его вещи крутятся в стиралке, мальчик садится кушать котлетку с жареной картошкой, а Арсений заказывает что-то себе, ведь он не планировал, что у него будут гости с ночевкой.       — Скажи, а ты в гости к бабушке когда поехал?       — Вчера вечером.             Блять! Три дня минимум, а сегодня только среда. У меня же нет никаких детских вещей.       — Ты хочешь завтра поехать к бабушке?       — Нет. От неё плохо пахнет и она меня не поколмила ни утлом ни вечером.       Мальчик и вправду ест так много, будто бы никогда не ел.             Ну за что мне это!       — Давай после школы завтра поедем в магазин и купим тебе пару вещей?       — А булгел купите?       — Конечно, Ванюш! Покушаем там с тобой. Можем в кино с тобой сходить, хочешь? — радостный кивок. — Учебники и тетрадки у тебя все с собой?       — Только русского и природы нету.       — Ну не переживай. Тетрадки тоже купим, а с Мишей разделите учебники. Я предупрежу Марь Васильну и Петра Игоревича, не переживай.       — Холосо.       Временно слышался лишь стук вилки о тарелку.       — Скажи, пожалуйста, — Арсений не хотел отвлекать мальчика от еды, но это был важный вопрос, что не давал ему покоя, — неделю назад я видел у твоего папы синяк на лице. У него всё в порядке? — мальчик опустил голову и перестал есть. Он долго не отвечал, но тяжело вздохнул и тихонько начал говорить.       — Это отец. Но он пообещал мне на мизинчиках, что больше такого не сделает.       — Ну раз на мизинчиках, то он сдержит слово.             Я так и знал.       — Ты пока кушай, я отойду на минутку, мне позвонить нужно.       — Угу.       — Ты только не переживай. С твоим папой всё хорошо будет.       — Угу.       Арсений отменяет свидание, которое должно было сегодня состояться. Его пассия злится и бросает трубку, когда слышит о разрыве, после небольшой перебранки.       — Всё скушал? — спрашивает Ваню по возвращению.       — Да.       — Пойдем тогда помогу с уроками.       — Я сам!       — Как скажешь, — гордится мальчиком Арсений, — давай я тебя провожу за свой стол и не буду тебе мешать.       — Давайте.       — Тогда позвольте проводить вас в ваш кабинет.       Стол был больших размеров, но, подогнав стул под нужную высоту, ребёнок успешно устроился и тут же принялся делать домашнее задание.       Арсений с грустью пошёл в спальню, чтобы самому подготовиться к завтрашнему дню, проверяя стопку тетрадок других классов, что у него учились.       — Алсений Селгеевич! — через какое-то время раздалось из кабинета. Учитель тут же примчался, бросив проверять домашку.       — Что случилось?       — Я вот этот плимер не понимаю.       — Я же сегодня объяснял, как его решить. Не понял?       — Нет, — грустно сказал мальчик, понурив голову.       — Ну давай ещё раз объясню…       После сделанных уроков Ване был включен его любимый мультик, а Арсений начал готовить ужин. Он не был уверен, что любит его ученик и есть ли у него аллергии, поэтому он заказал курицу и картошку, которые затем обжарил.              Арсений не привык ухаживать за ребёнком. Своих у него не было, а с чужими он не проводил так много времени. Он обычно хоть и вставал рано, но занимался всякими практиками: то йога, то усиленные тренировки, пробежки. А тут нужно мальчика поднимать, кормить его чем-то, проследить, чтобы он ничего не забыл.       Его папе было звонить бесполезно, ведь отец Вани прямо дал понять, что сейчас не лучшее время. Он сам как-то напрягся, когда услышал запах течного омеги, ведь от такого тяжело было сдержаться. А то свидание, которое так не вовремя прервал Ванин папа, было последним, и ему уже хотелось кого-то насадить на свой узел. Но внезапный ребёнок, который свалился ему на голову, обломал все планы. Но вспоминать приятный запах омеги, который не выветрился из его сознания и на следующий день, с каждой минутой хотелось всё больше и больше.       В торговом центре они не стали покупать много вещей, так как житьё Вани было всего лишь на три денька, но ему не хотелось, чтобы он ходил в одном и том же все эти, ведь его одноклассники были не самыми приятными людьми, кроме его друга Миши. Новенькие футболочки и синий свитер обрадовали мальчика, даже новые джинсы пришлись впору. Дома образ на завтрашний день был легко собран.       Пятница ознаменовалась ором какой-то тётки в школе, которая оказалась бабушкой Вани. Она наконец прочухала, что потеряла ребёнка, и пришла устраивать скандал, хотя она сама была виновата, что ребёнка пришлось забирать Арсению.       Он не отдал Ваню этой пьяной женщине, сказав, что сам отвезёт его завтра родителям.       Те, конечно, были в шоке, особенно Антон, который тут же кинулся с кулаками на своего мужа, обвиняя во всех грехах. Омега сразу же стал спрашивать Попова, сколько он должен за все траты на ребёнка, но учитель тут же стал отнекиваться и говорить, что ничего не нужно, но молодой папа был настойчив и все же вручил десять тысяч несчастному альфе, которому эти деньги были не нужны. Но он принял их, находясь под запахом всё ещё течного омеги. Конечно, он был не такой сильный, как в среду, но всё такой же соблазнительный. Сразу же внизу потянуло, и начал вставать член. Он быстро ретировался, чтобы не спалиться.       Остаток дня он снова пытался прогнать этот запах от себя, но это не удавалось. Хотелось вкусить его на языке, а эту симпатичную попку у себя на члене. В глазах застряли два изумруда, а тело помнило теплоту и мягкость кожи омеги.       Выходные прошли в сумбуре и в попытках кого-то снять. Но ничто его не удовлетворило. И он провёл их в одиночестве, проверяя тетрадки.       В понедельник он снова увидел этого худощавого мужчину вместе с его сыном у школы. И снова у Антона было «раскрашено» лицо.