Любить нельзя обидеть

             — Арсений Сергеевич! — Ваня подходит к столу учителя после урока. Он весь день ходит грустный и ни с кем не разговаривает. Учитель тут же это заметил и напрягся.       — Что сегодня случилось с тобой?       — Отец. Он ночью папу снова бил. Я проснулся ночью от криков папы, но я не могу его защитить, — опять слёзки появились в глазах. В глазах же Арсения начинает появляться гнев. Он не видел сегодня утром Антона, но раз Ваня говорит такое, значит, это правда. Он долго пытается собраться с мыслями и что-то придумать.       — А ты не хочешь с папой пожить у меня?       — Я очень хочу с вами пожить.       — Давай так. Папа же тебя провожать будет? — кивок. — Тогда ты скажешь, что хочешь жить у меня, и мне напишешь, что он ответит, хорошо?       — Хорошо.       — Нет! Нет! Нет! И ещё раз нет! Зачем ты лезешь не в своё дело, Вань! Это нам с твоим отцом решать, будем ли мы жить вместе или нет.       — Ну а если в гости?       — Нет! Кушай давай быстрее и иди за уроки!       Антон обескуражен. Он понимает, что происходит какая-то дичь, но пытается как-то сам выпутаться изо всей этой истории. Муж его простит. Он извиниться и у них всё хорошо будет. Может, они ещё ребёнка заведут. А нужно будет, поменяют школу. Но он не будет встречаться с этим сексуальным учителем, не будет этот человек раздражать его истинного. У них всё снова станет хорошо, и муж перестанет его бить. Они купят дачу и будут каждое лето там проводить время и жарить шашлыки.       Ваня тихонько делает уроки у себя в комнате, а Антон мечется по квартире, не зная, чем занять себя. Его истинный с утра уехал, когда омега только просыпался, а сейчас уже восемь часов вечера, а его ещё нет. Хотя у него только работа закончилась, а на улицах пробки.             Блять, ужин!       Ужин-то Антон забыл приготовить. Он несется на кухню, где начинает запекать курицу и делать салат. Но почему-то в глазах вместо продуктов всплывают мощные руки альфы, что обычно носит только чёрные обтягивающие свитера и чёрные же пиджаки. А эти очки с толстой чёрной оправой..... Возбуждение начинает охватывать омегу, он хочет быть с ним, хочет, чтобы его обняли, поцеловали, повязали. Он уже не видит ни кухни, ничего кроме тех мощных рук и уверенного взгляда. А те теплые объятья, что были однажды ему подарены просто так. Он просто сказал, что ему холодно. И его заключили в тёплое кольцо любви и тепла. Да, может, для отношений учителя-папы ученика это было странно, но Антон был уверен, что и Арсению приятно их общение, и, может, и было бы что-то у них общее, но у него есть муж, который вот-вот придёт, и любимый сын, что делает в своей комнате уроки. Антон не мог броситься в пучину своей страсти оголтело и без последствий для себя и Вани.       Дверь громко хлопнула. Антон возвращается с небес на землю, но стояк не уходит, как и общее возбуждение. Забыв про ужин, он несётся в прихожую, где усталый альфа только снимает с себя пуховик.       Омега быстро его разворачивает и неистово целует. Альфа обескуражен и в ступоре, но ему приятно, и он отвечает на поцелуй. Антон хочет его целиком, поэтому тянет в кровать. Где ему не препятствуют и позволяют раздевать и целовать мужа там, где захотят. Антон сам, не расцепляя поцелуй, раздевается и уже надрачивает член своего альфы. Тот крепчает, утолщается. Альфа тем временем пальцем проникает в анус омеги, где начинает его растрахивать. Сначала внутри оказывается один, потом второй — они долго не занимались сексом, поэтому хотелось любимого хорошенько подготовить. И вот с третьим пальцем наконец-то раздается стон, что так сладок для ушей альфы. И этот стон — сигнал для дальнейших действий. Муж ложится на спину и притягивает к себе на коленки омегу. Тот всё понимает и уже было насаживается на возбуждённый член…       — Папа! А покушать можно? — раздаётся из комнаты сына.             Блять.       — Секунду! — кричит Антон из спальни. Он быстро целует мужа, тот легонько шлёпает по ягодице, призывая отправиться раскладывать еду. — Ты поешь с нами?       — Что за вопрос, — улыбается тот и целует его.       Антон, одевшись, быстро доготавливает еду и зовёт всех к столу. Муж быстро прибегает, после того как посетил душ. Его глаза хитро поблёскивают, и он садится во главе стола. Заходит Ваня и останавливается в проёме двери.       — Ты чего встал? Проходи, садись, — говорит альфа, услышав шаги ребёнка.       — Нет. Я с тобой сидеть не буду. Можно я в комнате поем?       — Вань, ну мы же говорили, что мы кушаем только на кухне. Садись, — омега уже сидит по правую руку от мужа.       — Нет. Я не буду с тобой сидеть. Ты поклялся на мизинчиках, что не обидишь папу, и нарушил слово.       — Я не злюсь на него, дорогой.       — А я злюсь! Ты же обещал!       — Напоминаю, что ты живёшь на мои деньги и в моей квартире, — начинает альфа тихо. Он зол. Какой-то пиздюк начинает тут качать свои права и указывать ЕМУ! Главе семьи! — У нас есть четкие правила, которые должны соблюдать все члены моей семьи, как, например, то, что едим мы на кухне, а не у себя в комнате. Ты говоришь, что я нарушил обещание, что давал тебе на мизинчиках, но раз твой папа говорит, что не злится на меня, то, значит, всё в порядке. Так что садись и ешь.       — Нет! — мальчик пытается убежать.       — Стоять! — словно рыком пролетает ор отца. Мальчик, естественно, остановился. Даже у Антона сердце на секунду перестало биться, так ему стало страшно. — А ну сядь, я сказал.       — Нет!       Альфа молча поднялся и прошёл мимо мальчика в спальню. Оттуда он вышел с ремнём. Ваня тут же юркнул в свою комнату и стал держать изнутри дверь. Антон не остался в стороне и побежал к двери.       — Ну успокойся. Пусть поест у себя. Что в этом плохого?       — Ничего, кроме того, что он нарушает правила этого дома.       — Ну оставь его в покое! Захочет — сам придёт, когда проголодается.       — Мы сейчас ужинаем, и он знает, что мы всегда ужинаем вместе. Сейчас не только о домашних правилах идёт речь, а также тут идёт речь о моём главенстве в этой семье.       — Ваня! Пусти меня! Давай поговорим! — умоляет папа.       — Нет! — раздался за дверью разъяренный голосок сына. — Ты тоже предатель! — от этих слов Антон остановился. — Я не хочу вас видеть!       — Выходи сейчас же! — заорал отец. — Или месяц не сможешь сидеть.       — Ну, дорогой, не бушуй ты так, — Антон попытался успокоить мужа. — Ваня. Давай успокоимся и поговорим?       — Нет! Я не буду с тобой говорить!       — Вот смотри, дорогой, как ты воспитываешь сына! Хамом растёт!       — Я правильно его воспитываю, это тебя никогда дома не бывает!       Хлоп! И дверь больше не трогают, а свежий, достаточно сильный удар прилетает Антону по скуле. От неожиданности он летит прямо на угол двери и ударяется темечком.       — Антон! — испуганно кричит альфа, подбегая к нему, забывая про сына. — Антон, Тошенька, ответь, — тот не отвечает, а тонкая струйка крови начинает течь под головой. Глаза его закрыты, и он, кажется, не дышит.       Альфа дрожащими руками ищет телефон, чтобы вызвать скорую. Вскоре бригада приезжает и забирает родителей. Про ребёнка, который заперся в своей комнате, они забывают напрочь.