better than sex/лучше, чем секс

В один из вечеров, после окончания рабочего дня, Мэл Медарда вошла в лабораторию и спросила Виктора, спал ли он с Джейсом Талисом. Глаза Виктора расширились от неожиданного обвинения. — Простите? Советница рассматривала набор гаек и болтов, разложенных на столе, рассеянно вращая небольшой светящийся волчок, который Джейс сконструировал вчера. — Не думаю, что это такой уж сложный вопрос, — её золотистый взгляд остановился на Викторе. — Мне просто нужно подтверждение. — Мы с Джейсом партнёры. Мы работаем вместе уже несколько лет, мы никогда не… — Благодарю, — прервала его Медарда с лёгкой улыбкой. Она была прекрасна, как и всегда. — Извини моё любопытство. Мэл остановила волчок на полуобороте, опустив его с тихим щелчком. С вежливым, но твёрдым «Доброй ночи, Виктор» она развернулась и покинула лабораторию так же бесшумно, как и пришла. Виктор проводил её молчаливым взглядом.

***

— Джейс. Утро настигло его верного напарника дремлющим за рабочим столом — тем самым, где Медарда застала его врасплох. При звуке шагов тот медленно поднял голову, и заспанный взгляд встретился с внимательными глазами вошедшего. — Виктор. Беспечность в одежде — отсутствующий галстук и небрежно переброшенный через спинку стула жилет — придавала его облику особую, какую-то почти трогательную уязвимость. Рассеянные по столешнице исследовательские заметки и схемы, теперь украшенные отпечатком уснувшего на них лица, вызвали в груди знакомый прилив нежности. Виктор присел рядом, опираясь ладонью о край стола. Джейс попытался было встать, чтобы поддержать его, но Виктор жестом остановил его. — Мэл заходила прошлым вечером, — произнёс он будто бы вскользь, внимательно наблюдая за реакцией своего партнера. Несмотря на весь лоск новоприобретённого статуса Советника, искусство дипломатии всё ещё давалось Талису с трудом — едва заметное подёргивание губ и приподнятая бровь выдали его с головой, подтверждая догадку о закулисных маневрах Медарды, несомненно действующей за его спиной. — Она искала что-то? Виктор помотал головой. — Нет, не совсем, — ответил он, бросив взгляд на волчок, застывший там, где его оставила вчерашняя гостья. — Её интересовал определённый вопрос… ко мне. — К тебе? — По-видимому, в академических кругах циркулируют определённые… предположения относительно характера наших с тобой партнерских взаимоотношений. Кровь отхлынула от лица Джейса. — Какого рода предположения? Виктор склонил голову набок. Что-то среднее между улыбкой и усмешкой тронуло его губы: — Что мы трахаемся, Джейс. Напряжённая пауза повисла в воздухе. Джейс сделал глубокий вдох, а затем тяжело выдохнул, разбавив тишину между ними. Виктор продолжил, растягивая слова с показной небрежностью: — Не знаешь, откуда у неё могла возникнуть такая мысль? Проницательность никогда не изменяла ему — особенно в том, что касалось очевидных попыток Советницы очаровать восходящую звезду Пилтовера отточенным розыгрышем взглядов и якобы случайных прикосновений. Эта тактика была ему хорошо знакома — в былые времена, до обострения недуга, он сам не брезговал подобными приёмами. Изящной игрой тех, кого не обделила внешностью природа. Но годы затворничества похоронили прежние слухи о привлекательном помощнике декана, рассеяв их как дым. И внезапное возрождение подобных разговоров, достигших ушей самой советницы, могло иметь лишь один источник. — Что ты ей сказал, Джейс? Попытка подняться была остановлена одним взглядом Виктора. Откинувшись на высокую спинку стула и примяв многострадальный жилет, Джейс проговорил дрогнувшим голосом: — Она спросила, была ли она, эм, — он покраснел, — моей первой. — И? — Я сказал ей правду. В смысле, что она не первая. Что-то всколыхнулось в груди Виктора — то ли от обезоруживающей честности во взгляде напарника, то ли от непроизвольного жеста, которым тот положил ладонь ему на бедро. Предлог поддержать равновесие? Удивительно, но отстраняться не хотелось. Прикосновение чужой ладони обжигало сквозь ткань. — Неужели ты забыл тот момент, Виктор? Когда мы впервые постигли тайну Хекстека? — черты лица Талиса смягчились, когда он подался вперёд. — Это было сродни опьянению. Взгляд затуманился воспоминаниями, пальцы сильнее стиснули бедро Виктора — не причиняя дискомфорта, но достаточно настойчиво, чтобы придать веса словам. — Я хочу сказать, что это ощущалось даже лучше, чем секс. В некотором роде Джейс был прав. Память услужливо воскресила то фантастическое состояние невесомости — словно паришь среди созвездий и формул, начертанных сверкающей синевой. Не поддающееся описанию ощущение, что всё возможно. От одних только мысленных представлений кружилась голова. Да, та ночь затмила большинство интимных переживаний в его жизни. Однако пришлось вернуться к нелепой ситуации, в которую их теперь поставил Джейс. Виктор легко мог вообразить такую картину: советница Медарда в объятиях своего избранника (он не был ревнив, но этот образ временами ненамеренно всплывал в голове) — её чарующий взор обольщает Джейса во время постельных признаний, только чтобы измождённый страстью любовник неосмотрительно обмолвился, что первое «познание» случилось не с блистательной Советницей Пилтовера, а с Виктором, при этом упустив существенное уточнение — речь шла не о наклоне напарника над рабочим столом, а о совместном поиске невозможного решения невозможной задачи. Наклон над столом. Виктор непроизвольно поджал губы. Теперь стало ясно, каким препарирующим взглядом советница изучала его увечную фигуру — чисто аналитически, собирая мозаику, пытаясь разгадать, как и почему Человек Прогресса трахается со своим лабораторным партнёром. Очевидно, она недостаточно внимательно прислушивалась к старым слухам, раз пришла к выводу, что это Виктор должен был стонать под Джейсом. Быть может, всему виной был особый свет в глазах Талиса — отражение раннего солнца, проникающего сквозь сводчатые окна лаборатории, смешанное с почти благоговейной преданностью. Или то, как его большой палец нашёл и теперь рассеянно гладил обнажённый участок кожи между ремнём и краем жилета Виктора. А возможно, именно образ Джейса Талиса, пробуждающегося подле Мэл Медарды, неловко тянущегося к ней в томной полудрёме, подтолкнул Виктора к следующим словам. — Ты когда-нибудь задумывался, каков настоящий секс со мной? Джейс отпустил Виктора, словно его ударило током от оголённого провода. — Что? — запнулся он, лихорадочно вглядываясь в лицо напарника, пытаясь уловить признаки злой иронии. Виктор отметил, как его отросшие за последние месяцы волосы прилипли к его лбу красивыми завитками. В этом было своё очарование. — Я спросил, — продолжил Виктор, слегка раздвигая колени Джейса своей тростью. — Ты когда-нибудь размышлял о сексе со мной? Талис прикусил нижнюю губу, его ноги непроизвольно поддались внезапному вторжению. А затем в его взгляде вспыхнул тот самый, хорошо знакомый огонь. Виктор не смог подавить улыбку. Прежде такое выражение появлялось в моменты раздражения над неразрешимым уравнением или досады, когда Виктор отвергал предложенную помощь. Теперь же оно было пропитано доселе невиданной тьмой. Чёрт. Возможно, он действительно ревновал к Медарде. — Размышлял, — упрямо парировал Джейс, его голос дрогнул, когда Виктор сделал ещё шаг вперёд, разводя его ноги достаточно широко, чтобы встать между ними. — А ты? — М-м. Меня занимали мысли о том, как вы с советницей… — Виктор сделал паузу, смакуя двусмысленность следующей фразы, — коротаете ночи… При очередном упоминании Медарды Талис вздрогнул, задев ногой трость, которая выскользнула из-под руки Виктора и упала на пол с оглушительным стуком. Виктор издал хриплый возглас от внезапной потери равновесия, инстинктивно пытаясь ухватиться за спинку стула, край стола — что угодно, но сильные руки друга уже обвили его талию, мягко увлекая к себе на колени. Виктор судорожно втянул воздух, опустив взгляд на свои бёдра, оседлавшие мощные ноги Джейса, разительно контрастирующие с его собственными. — Ты не пострадал? — ладонь Джейса успокаивающе легла на плечо. — Всё превосходно, — пробормотал Виктор, поднимая глаза. В утреннем свете радужка Талиса казалась особенно завораживающей. Виктор подался вперёд, перераспределяя вес на бёдрах партнёра, замерев в опасной близости от нежной кожи под его ухом. — Не удовлетворишь моё любопытство? — шёпот Виктора обжёг кожу, пока рука скользила вверх по ноге Джейса. — Как именно вы с советницей проводите ваши ночи вместе? Дыхание Джейса сбилось, когда исследующие пальцы замерли в непозволительной близости от паха. — Виктор, ты уверен… — Я задал тебе вопрос, Джейс. Джейс напрягся под Виктором. — Обычно она приходит ко мне после полуночи, — начал он, его дыхание становилось всё более прерывистым, пока чуткие пальцы выводили дразнящие круги вокруг натянутой ткани. — Ей нравится…эм…получать наслаждение первой. — Какая похвальная щедрость, — усмехнулся Виктор, припадая губами к шее Джейса и впитывая дрожь, пробежавшую по коже. — Что дальше? — Когда она… удовлетворена… мы… Виктор потянулся к застёжке его брюк. — Не смущайся, Джейс. Расскажи, как тебе нравится делать это с ней? Талис зажмурился, тяжело задышал. — Иногда она доминирует сверху. Хотя чаще это я. Виктор плавно скользнул ладонью вниз, обхватывая возбуждённую плоть, нежно целуя пульсирующую жилку на шее: — Ты когда-нибудь думаешь обо мне? Джейс хрипло выдохнул и дёрнулся в руке Виктора, капля пота скатилась по его виску. Виктор потянулся слизнуть её, когда та достигла челюсти, вызвав ещё один стон. — Думаю. — О чём конкретно? Виктор начал ласкать член Талиса, двигая рукой вверх и вниз по всей длине, намеренно медленно, почти мучительно, позволяя партнёру говорить сквозь участившееся дыхание. — Твою ж, Виктор. Можешь ты… — Джейс бессильно откинул голову назад, открывая беззащитную шею.— О том, чтобы раздеть тебя и трахнуть, что ещё ты хочешь услышать? — Как именно? — промурлыкал Виктор, замедляя ритм. — Я не… — Склонив над столом? На боку? Или чтобы я оседлал тебя? — Виктор ускорил темп, свободной рукой схватил подбородок партнёра, приближая их лица и принуждая встретиться глазами. — Грезишь сделать это в мой рот? В глазах Талиса мелькнул испуг, когда он подался навстречу ласкающей руке. Его ладони замерли на бёдрах Виктора, удерживая того на месте, несмотря на порыв движения. — Нет! Я не хочу причинять тебе боль. Виктор прищурился. Ослабив хватку на подбородке, он медленно провёл пальцами вниз, остановившись у основания шеи. — Я хочу обнимать тебя. Хочу прижимать к себе. Смотреть в твои глаза и… — Джейс жалобно застонал, когда пальцы надавили на чувствительную головку. — Целовать тебя. Он подался вперёд, накрывая губы Виктора своими, зарываясь пальцами в растрёпанные пряди на его затылке. Стон растворился в поцелуе, когда он случайно прикусил нижнюю губу партнёра, пока тот продолжал работать рукой. Его никогда раньше не касались так. Виктор едва справлялся с напором Джейса, осыпающего его лицо отчаянными поцелуями: щёки, лоб, нос, мочки ушей, шею — каждый доступный участок кожи. Он перехватил руку Виктора, отрывая её от своей шеи, чтобы переплести пальцы и благоговейно поцеловать каждую костяшку. Его губы пылали жаром, дыхание щекотало кожу, он прижимался всем телом, и Виктор внезапно осознал, как сбивается его собственное дыхание, как сильно ему это нравится, как возбуждают его стоны Талиса, стоило вернуть руку на его горло и слегка сжать. Именно во время второго сжатия Джейс пересёкся взглядом с Виктором и кончил ему в руку с протяжным стоном, в котором угадывалось искажённое имя новоявленного любовника. Их тяжёлое дыхание эхом разносилось по пустой лаборатории, пока лихорадочный жар между ними постепенно угасал. Джейс не отрывал затуманенного взгляда от лица партнёра. Осознав, что машинально продолжает удерживать хватку, Виктор убрал ладонь с шеи Джейса, но тот молниеносно перехватил её, прижимая тыльную сторону к своим всё ещё влажным после поцелуев губам. — Виктор, — имя слетело с губ подобно молитве. Он ощутил, как напряглось всё тело от этого благоговейного шёпота. — Мой партнёр. Виктор покосился на свою испачканную руку. — Ты устроил беспорядок в лаборатории, Джейс, — констатировал он, тщетно пытаясь совладать с дрожью в голосе. Джейс вновь потянулся к его губам: — Это последнее, что меня сейчас волнует. Осознание пришло где-то между жадными прикосновениями. Возможно, после того как тёплые ладони скользнули под ткань рубашки, но до того момента, как он лениво вобрал чужой язык, превращая Джейса в беспомощно стонущее создание. Возможно, анализ ситуации был вовсе излишним — Джейс уже торопливо освобождал его от сковывающей одежды. Сейчас определённо было не время для размышлений. Но мысли продолжали роиться в голове, и когда Джейс переместил его на прохладную поверхность стола, опускаясь на колени с явным намерением продемонстрировать всю глубину своей щедрости, два откровения пронзили сознание Виктора. Первое — он оказался собственником до мозга костей. Второе — он превратно истолковывал смысл, который Джейс вкладывал в слово «партнёр», произнося его с придыханием и восхищением. Для него самого это обращение всегда было чем-то особенным, используемым с осторожностью, почти столь же редким и смущающим, как прямое признание в любви. Однако, глядя в обращённые к нему снизу восторженные глаза, он убедился, что частота этих признаний никак не умаляла силы чувства, стоящего за ними. Мой партнёр. Он протянул руку и с нежностью погладил Джейса по волосам. Где-то на периферии сознания Виктор услышал, как волчок с дребезжанием упал на пол, и взял себе всего Джейса Талиса целиком.