Коснись проклятия

Охотники на ведьм никогда не были рыцарями или героями сказок. Деревенские жители, подхватившие проклятие от темной магии колдуньи, ровно с таким же отвращением отгоняли и охотника, стоило ему прийти за наградой. Конечно, мешочек монет всегда отдавали, но лишь боясь острого меча, поразившего в их глазах едва ли не Короля Проклятий. А если дело касалось знати — становилось еще комичнее. Дворянские особы то и дело привлекали своих рыцарей на борьбу с ведьмами, а те были и рады отправить мешок голов в шлемах обратно. Поэтому, обычно под покровом ночи, приходил дворянин в черной мантии и с трясущейся рукой протягивал плату охотнику. Были и охотники, полностью оправдывающие свое звание. Им не нужны были ни деньги, ни месть, лишь животный азарт от выслеживания добычи. Другие охотники знали — чем больше ведьм они истребляют, тем больше их появляется. Если бы магию взяли под контроль, если бы позволили ей не быть стихийным явлением, а людям не прививали страх перед неизвестным, ведьмам не пришлось бы становиться злодеями тех же сказок, где были герои. — И какой охотник вы? — прямо спросил Мегуми, услышав рассказ. Солнечный день подходил к концу, и Гето придумал новую забаву для близняшек — научить их разжигать костер. Они отошли подальше от дома, Цумики предложила сухие травы и сучки, а потом они с Мегуми неловко топтались у двери, пока Мимико и Нанако не позвали их. Цумики освободила сегодня близняшек от всей работы по дому, ведь Гето хотел показать дочерям Проклятый лес, а Мегуми приказал своему волку указывать путь. Гето бы не сбился с тропы, но Мимико и Нанако так обрадовались животному, что отказать не представилось возможным. Да и вообще Гето не отказывал им ни в чем: позавтракали они сладостями; в лесу гладили девятихвостую лисицу и бегали за тануки; на обед съели вкуснейший мясной пирог от Цумики на поляне, полной синих огоньков душ погибших здесь воинов; а в конце дня бежали в озеро, где келпи покатал их на спине, а русалки заплели косы. И Гето не знал — боялись ли лесные обитатели его меча и оскала волка, либо вся природа знала, что девочкам с шипами от роз по всему телу, осталось совсем немного времени, чтобы узнать мир. Поэтому, вернувшись на поляну дома Годжо, Гето не смог отказать близняшкам в истории об охотниках. — Я? — Задумался Гето после вопроса Мегуми. — Я охотился только за теми ведьмами, которые делали людям больно. — А люди делают больно ведьмам, — пробубнил Мегуми. — Брат! — Шикнула на него Цумики, показывая глазами на близняшек. Мимико и Нанако смотрели на костер, ничего не замечая. На них было по два теплых свитера, сквозь шерсть которых прорезались шипы. На круглых щеках начали зеленеть лозы. Поддерживающее зелье Годжо действовало весь день, но к вечеру начинало ослабевать. — Мир несправедлив, Мегуми, — только и сказал Гето, прижав к себе Мимико и Нанако, которые сидели по бокам от него. — Но мы все рано или поздно расплатимся за свои деяния. Повисла густая тишина, даже Проклятый лес затих. Думал ли Гето, в раннем возрасте ставший сиротой и подобранный охотниками, что его плата будет слишком высока? Что его единственной надеждой станет колдун, а когда эта надежды исчезнет, Гето не найдет в себе сил, чтобы поднять меч? Что он не будет держать на Годжо зла? И даже мысли о ведьме, проклявшей Мимико и Нанако, перестали отзываться клокочущей яростью. Только разрывающее душу принятие. Он бы отдал жизнь, лишь бы близняшки увидели еще пару рассветов. Но сейчас… им досталась только Черная луна. Стоило солнцу скрыться за горизонтом, а небу сменить оттенки, как медленно к верхушке начал подниматься диск луны. Цвет его напоминал и крыло ворона, и бездонную яму, которая смотрит на тебя в ответ. Но в то же время Гето никогда не думал, что черный цвет может быть ярким. Или же он стал таким из-за серости всего вокруг? Будто пустота луны враз вобрала в себя все краски — потускнела трава, а цветы, бережно выращиваемые Цумики, завяли, из-за чего девочка всхлипнула. Яркий дом колдуна теперь напоминал рисунок углем. И даже пламя костра приблизилось к цвету пепла, а огонь перестал греть. Белый волк начал лаять, Мегуми вскочил, готовый защищать сестру, а Мимико и Нанако заплакали то ли от страха, то ли от усталости. Гето потерял все слова — не так себе он представлял Чёрную луну. Одна серебряная искра от огня вдруг вспыхнула синим светом. Другая зелёным, третья розовым, четвертая фиолетовым, и весь костер заплясал цветами радуги. Дети замерли, глядя на это яркое пятно посреди тусклого мира. Гето обернулся и впервые прищурился, глядя на Годжо. Он оказался слишком ярким для Черной луны. Он не ступал на траву, оставляя пару сантиметров пространства, и под ним земля вновь наполнялась красками. И чем ближе к ним подходил Годжо, тем больше красок возвращались — вышитые цветы на фартуке Цумики, желтая и розовая рубашки Мимико и Нанако, и, конечно, их зеленоватые шипы по телу, обрамленные воспаленной красной кожей. Только Гето и Мегуми не особо выделялись в своей черной одежде. — Господин Годжо! — Близняшки вдруг вскочили и подбежали к колдуну, явно хотели обнять, но не решались, а потому лишь улыбались и прыгали рядом как кролики. — Господин! — Цумики тоже встала, обрадованная, что ее кусты спасены. — А меня научите? — вдруг оживился Мегуми, а волк залаял. — О, вы все такие шумные, — усмехнулся Годжо. В его руках появились две игрушки панды и он подарил их близняшкам, а те радостно подбежали к Гето. — И вам необходимо идти спать. Черная луна поглощает много сил у тех, кто на нее смотрит. — Ну не-ет, — начали ворчать дети. — А как же сказка? — Мимико дернула Гето за руку, а Нанако за вторую. Гето улыбнулся, но поднял взгляд на колдуна. Даже с его повязкой Гето мог сказать, что колдун смотрел прямо на него. — Готовьтесь ко сну, я подойду к вам, — кивнул он девочкам. — Я провожу вас, — встала Цумики. — Мегуми-кун! — Иду, — буркнул мальчик. — И мне не нужна сказка на ночь! — показал он пальцем на Гето. — И Черной луны я не боюсь! — теперь он показал пальцем на Годжо и задрал голову наверх. Вот только доказать свою правоту у Мегуми не вышло. Его глаза закрыла ладонь Годжо, не касаясь. — Я научу тебя этому трюку, только позже, — пообещал он. Мегуми опустил голову и убежал за девочками, а волк наступал ему на пятки. Охотник и колдун остались вдвоем. Годжо сел рядом, но на расстоянии. Он не спеша развязал маску и снял ее, хотя мог сделать это магией, но будто давал время Гето уйти. Но как можно? В чернильном пространстве луны глаза Годжо сияли как никогда ярко. — И даже сейчас не ослеп, — фыркнул Годжо. — Запишу в свои подвиги. Они разорвали этот долгий зрительный контакт, вернувшись к огню, уже ставшего обычного красно-оранжевого цвета. — Сатору, — сказал Гето. Без повязки язык не поворачивался назвать фамилию. Да и колдун вздрогнул так, что Гето готов был еще хоть сотню раз произнести имя. — Я подумал… разве смертельное проклятие не может снять жертва? — Жертва? — прищурился Годжо, наклонив голову. — Если я пожертвую жизнью завтра, ты сможешь исцелить моих дочерей? Глаза потускнели, когда Годжо снова на него посмотрел. Он аккуратно протянул руку и коснулся плеча Гето. Рука была тёплой. — Сугуру, — негромко сказал Годжо, и Гето понял, что не он один обладает такой силой вызывать дрожь одним именем. — Это кровавая магия. А ты не их кровный отец. Внутри остался только пепел. Ни огня, ни бури. Ничего. Голова опустилась вниз, словно верёвки у куклы обрезали. — Духовную связь магия не признает? — сиплым голосом переспросил Гето. — Магия безжалостна, — сказал Годжо, и в этом чувствовался весь его горький опыт. Гето уже не сдерживал слезы. Они просто тихо катились по щекам. И Гето казалось, что еще немного и он сойдёт с ума от горя. Да и это вполне возможно. Если завтра близняшки умрут на его руках, Гето не уверен, что не полоснет мечом себе по горлу. И вдруг стало тепло. И даже пепел внутри немного сдвинулся с места. Годжо обнял его. Скованно, словно был деревянной куклой, но это определённо было объятие. — Было бы лучше, угрожай ты мне мечом, — шептал Годжо. — Чтобы постарался силой заставить отдать зелье дочерям. Гето приобнял его в ответ, коснувшись ладонью спины. — Я и так всю жизнь наживался на чужом несчастье. Годжо только крепче обнял его. Возможно, завтра Гето попытается убить его. Постарается сжечь весь дом, лишь бы достать зелье Смерти. Возможно, завтра он будет ненавидеть Годжо Сатору, а пепел внутри будет полыхать. Но сейчас Гето хотел бы провести всю непроглядную ночь в робких объятиях сильнейшего существа в мире.

***

Следующий рассвет Гето встретил в комнате близняшек. Их ночью бросало в жар, затем они были такими холодными, что впору нести обратно к костру. Им было больно. Лекарство Годжо не помогало, но все же как-то они урвали пару часов беспокойного сна. А Гето лишь считал секунды до грядущей Луны. Проснулись близняшки как и всегда одновременно, будто договаривались во снах. — Что хотите на завтрак? — Гето начал расчесывать волосы Нанако. — Торт? Фрукты? Морских гадов? Уверен, Годжо достанет всё. — Это потому что мы сегодня умрем? — сказала Мимико, играя с плюшевым медведем, и Гето показалось, что она все еще говорит о таких обычных вещах как завтрак. Его руки замерли. — Мимико! — шикнула на нее Нанако. — Папа не должен знать, что мы знаем! — Вы сегодня не умрёте, — уверенно сказал им Гето. — Я что-нибудь придумаю. Правильно. То, что их не вылечит, не значит, что они погибнут сегодня? — Нет! — одновременно вскрикнули близняшки. Они вскочили, встав перед Гето. Он сидел на коленях, поэтому как раз оказался одного роста с ними. Шипы уже практически касались глаз девочек. — Ты что-то придумываешь, и тебя нет целыми днями, — топнула ногой Нанако. — А мы хотим проводить время семьёй, — чуть тише сказала Мимико, обнимая медведя. Гето казалось, что и внутри него расцвели десятки шипов. Неужели они не понимают, что он пытался помочь им? Или… или они понимают, что никак не помочь, и просто хотели больше видеться? — Я… — Гето растерял все слова. Девочки вдруг всхлипнули и бросились к нему в объятия. Гето обхватил их за спины, шипы расцарапали кожу рук до крови, но едва ли что-то почувствовал. Остальной день прошёл как в тумане, и в то же время невыносимо чётко. Гето старался запомнить каждый миг. Как близняшки сами вызвались сделать завтрак для всех жителей дома. Они были медлительными и неуклюжими, стараясь не задевать шипы, но все только нахваливали их навыки готовки. Даже Годжо спустился к ним, после завтрака показывая простые и не очень трюки, завлекая в это и Гето и близняшек. Годжо по щелчку пальцы вычистил тарелки после завтрака и открыл портал, переместив их всех на белый пляж темно-синего океана. Мимико собрала сотни ракушек, Нанако наловила крабов, а Гето бегал между ними, пытаясь успеть побыть с двумя. Годжо пытался развеселить Мегуми, который запрещал волку купаться, а Цумики просила всех надеть шляпы, чтобы солнце не напекло. Они вернулись к закату, а во дворе их ждал огромный стол, сервированный лучше, чем на свадьбе самого короля. А Гето бывал тайком на нескольких свадьбах, охраняя молодожёнов от возможных проклятий. Хоть близняшкам явно становилось все хуже, под конец на пляже Гето носил их на руках, от еды они повеселели. Гето не хотел выпивать, но на пару с Годжо сделал пару глотков гранатового вина. Дети пили какой-то грязно-фиолетовый сок. Они сидели за столом до наступления темноты. Луна не появлялась. С первой звездой Мимико ойкнула и прижала руку к глазу. Гето ринулся к ней, присев перед стулом. — Мимико! — он убрал ее руку от лица. — Черт. Её глаз заплыл кровью, и та струйкой стекла вместо слез. Цумики уронила стакан на траву, волк заскулил, а Мегуми обеспокоенно вскочил. Нанако хотела подойти к сестре, но упала со стула. — Ноги, — всхлипнула она, стягивает туфельки. Шипы прорезались сквозь ступни. Гето схватил столовый нож и попытался срезать шипы Нанако, и краем глаза следил за плачущей кровью Мимико. — Вам нужно это допить. Годжо оказался за ними, со стаканами, из которых пили близняшки. Гето распахнул глаза. — Ты..! — Им нужно допить быстрее, — Годжо подошел к Мимико, а Гето выхватил второй стакан и начал помогать Нанако. — Что происходит? — паника звенела в высоком голосе Цумики. — Плохая магия, — вынес приговор Мегуми. Гето попытался заставить Нанако сделать хотя бы пару глотков, но ее тело вздрагивало так, будто она пила битое стекло. — Они так умрут! — Гето повернулся к Годжо. Они обе сидели коленями на земле, пытаясь отравить близняшек. — А как ты думал это произойдет? Не было у Гето таких мыслей. В его голове снятие проклятия — это нечто светлое, радостное, наполненное сиянием и радугой. А Нанако в его руках рыдала, кричала, шипы становились острее и краснели от крови. — Мало времени, — отрезал Годжо, дернув Гето за руку. — Ты уже не хочешь их спасти? В голове охотника, чей меч был закален ведьминской кровью, вдруг появилась мысль, что зелье Смерти — сплошная выдумка Годжо. Вдруг он решил просто убить его дочерей? Но зачем? И после этого вопроса Гето собрался, и до последней капли заставил выпить Нанако темно-фиолетовый сок. Бокал Мимико тоже стукнулся о траву, пустой. И последовавшая тишина вонзилась не хуже меча в сердце. Гето придерживал едва дышащую Нанако, а Годжо положил рядом с ним Мимико. — Это сработает? — Гето поднял взгляд. Годжо стянул повязку и та вдруг превратилась в острый и длинный кинжал из чёрного металла. — Разве я это утверждал? — как-то горько спросил он и полоснул лезвием по своей ладони. С первой упавшей каплей крови на Мимико та выгнулась так, что затрещали кости. Гето попытался ее как-то успокоить, но такая же участь постигла и Нанако. — Что это? — прошептал Мегуми дрожащим голосом. — Учи урок, подмастерье, — хмыкнул Годжо, опустился, и вывел полумесяц кровью на лбах девочек. — Есть много зелий, способных убить, но зелье Смерти не просто лишает жизни. Оно стирает за собой всё, что было. Чувства, характер, шрамы, силу, магию, и проклятия. — Годжо столкнулся взглядом с Гето. — Его использовали, чтобы душа не смогла переродиться, или чтобы не получить посмертное проклятие. Но только в Сиреневую луну можно обратить любое волшебство вспять. Он взял руки девочек. Они уже не бились в агонии, любая искра исчезла из глаз, а дыхание практически остановилось. И поляну дома озарил тусклый свет. Диск луны наконец показался на чернильном небе — сине-розовое нечеткое пятно. Но постепенно его лучи стали настолько яркими, что пришлось закрыть глаза. И странное чувство пронзило Гето. Не как в Чёрную луну, когда исчезла вся надежда, а наоборот, будто всё в этом мире стало понятно. Словно он видел каждое живое существо, ощущал дыхание Проклятого леса и что-то более опасное. Эта опасность сидела на расстоянии ребра ладони, и Гето едва смог выдержать ощущение силы, сидевшей в Годжо. Он краем глаза увидел, как осели на сиреневую траву Цумики и Мегуми, теряя сознание. И Гето очень хотел последовать за ними, чтобы не ощущать каждым дюймом своего тела давление тысячи гор от силы Шестиглазого мага. Гето посмотрел на него, и если могло стать хуже, то это случилось сейчас. Ведь на лице Годжо была слабая улыбка, всё напряжение ушло, он будто слегка помолодел, хотя и так был лишен морщин, но всё в его позе отражало облегчение. Словно он поделился силой со всем миром и на долю секунды ему стало легко. А затем он поднял взгляд, увидев всех детей без сознания, перевёл обычные глаза на Гето, совсем не сияющие и не ослепляющие, и помрачнел еще сильнее. Его облегчение подарило страдания. — Всё, — слова дались тяжело, и Гето даже был не уверен, что его слышно. — нормально. Сатору. Ничего не ответив, Годжо опустил голову, и Гето повторил за ним. Несмотря на ощущение, будто каждая кость сейчас ломалась в труху, Гето не мог не улыбнуться. Шипы уходили с лиц Мимико и Нанако, а зеленые лозы под кожей словно смывало водой. Фиолетовый отблеск луны становился всё тусклее, позволяя увидеть порозовевшие щеки близняшек и услышать их чистое дыхание. Стоило только Фиолетовой луне отдать место привычной и родной, как давление силы исчезло. Гето громко задышал, хватая воздух, Мегуми и Цумики застонали от боли, а Мимико и Нанако открыли глаза. Сияющие жизнью. — Сатору, — Гето поднял на него взгляд, но радость разделить не смог. Годжо ни на кого не посмотрел в ответ, спокойно встал, отряхнулся. Он одним взмахом заставил стол исчезнуть, а затем надел повязку на глаза. Годжо помог Цумики встать, и Гето видел чёртовы миллиметры расстояния между его ладонью и плечом девочки. Всё же без зелья Фиолетовая луна не помогла Сильнейшему. — Сатору! — Гето позвал его, но Мимико и Нанако вдруг вскочили, кинувшись обнимать отца за шею. И Гето позволил себе забыть обо всем на эти долгожданные пару мгновений, обняв дочерей в ответ. — Мне нужно подумать, не беспокойте меня, — и Годжо исчез. Дальше начался сущий кошмар. Казалось, после зелья девочки вернули себе жизненную энергию в десятикратном размере. Они не желали спать, бегали по дому, и только сказка смогла их убедить хотя бы присесть. Гето все надеялся, что они уснут, чтобы найти комнату Годжо и поговорить с ним, но близняшки просили новую сказку, стоило предыдущей закончиться. Когда Гето уснул сам, они продолжили читать вместо него. Разбудили Гето не солнечные лучи и не близняшки, а тихий стук. Он распахнул глаза, подумав, что Годжо как-то рано. — Сатору, — Гето открыл дверь и едва ли не смутился. — Вы тоже не можете его найти? — спросила Цумики, рядом с ней топтался Мегуми. — Он не появился? — Гето обернулся на дочерей. Мимико и Нанако уже проснулись, но только широко зевали. Румяные и здоровые. — Нет, мы думали, господин Годжо в комнате, но… — Но его комната появилась! — не выдержал Мегуми. Гето сорвался с места, даже не спросив как вообще выглядит комната. Пара коридоров, ноги сами несли, и он нашел самую дальнюю дверь. Её отличала только блестящая синяя резьба, но раньше здесь точно была стена. Гето обернулся — все дети столпились позади. — Ждите, — кивнул он и повернул серебряную ручку. Вначале Гето подумал, что ему мерещится. На этом месте точно не могло быть комнаты, размером чуть ли не с весь дом. Дверь за Гето захлопнулась. Глаза цеплялись за стеклянный купол в потолке, с видом на рассветное небо, за россыпь стеклянных колб и банок с искрящимися яркими цветными жидкостями на полках, за стеллажи книг ростом как два взрослых мужчины. Первый ярус комнаты походил на полигон испытаний, с развешанными ингредиентами, рассыпанными листами записей и десятками котлов. Второй ярус был небольшой, но увидеть его можно только задрав голову. Круглая кровать, еще больше книг, лианы с синими цветами свисали с потолка, а свет шёл словно из самих деревянных стен. Правда, к спальному месту не было ни лестницы, ни прохода. Зачем это нужно, когда ты летаешь, так ведь? Но из признаков Годжо осталась лишь накидка на столе. Гето подошел к ней, аккуратно коснувшись ткани, будто она могла укусить или прятать что-то в себе. Но Гето знал. Он хотел, чтобы из этой накидки выпрыгнул Сильнейший маг, нагло усмехнулся, и весь день провел с Гето, показывая все удивительные странности их мира. Он знаком с Годжо Сатору всего пару дней, а уже жалеет, что не всю жизнь. Это оказалась просто накидка. Со звёздным небом, с гладкой тканью, которая могла защитить от огня, холода и исцелить раны от удара Короля Проклятий. Ни записки, ни единого намека. Исчез ли Годжо намеренно, или это была минутная слабость? Но открытая комната и оставленная вещь не оставляли надежды. Гето сжал ткань и подошел к двери. И с этого утра изменилось слишком многое. Отныне дверь спальни никуда не исчезала и не перемещалась по дому. Она была всегда открыта, с идеальной температурой и лёгким сладким ароматом. Гето не мог отказать себе в удовольствии жить здесь, а не на ковре перед кроватями дочерей. В любом случае, Годжо скоро вернётся, и нужно держать сердце его дома в чистоте и порядке. Так Гето думал день, неделю, три. Когда прошёл месяц, а Годжо так и не объявился на пороге, нервный тик в доме звучал в каждом скрипе половиц и петель. Цумики пыталась вести себя непринуждённо, обучая Мимико и Нанако садоводству. Гето коротал дни в Проклятом лесу, надеясь найти следы, и всегда брал с собой накидку. Тише всех был Мегуми. Иногда тот появлялся рано утром и исчезал к вечеру. В один из таких вечеров Гето поймал его — мальчик садился на волка, накинув чёрную мантию. — Думаешь, он хочет, чтобы ты его искал? — спросил Гето на крыльце. Мегуми недовольно фыркнул, натянув капюшон пониже. — Годжо говорил, что я не стану магом, пока не пройду испытание. Возможно, это оно? Гето покачал головой и подошел к волку, погладив того за ухом. — Мегуми, послушай. Я и сам хочу его найти, но… — накидка была намотана на руку Гето, звёздным небом кверху. — Мы посреди Проклятого леса, в магическом доме Сильнейшего колдуна. Ни я, ни твоя сестра, ни Мимико с Нанако не обладаем колдовскими способностями. Что будет, если это место покинешь и ты? Мегуми сгорбился, вцепившись в шерсть волка. Последний лег на траву и положил лапы на нос, будто сдался. — Почему ты не ушел? — приглушенно спросил Мегуми. — Все нас бросили. Даже Годжо. И ты тоже рано или поздно. Мальчик поднял голову. Глаза были красные от невыплаканных слез, но лицо искрилось вызовом. — Годжо не бросил вас. Я не знаю где он и зачем ушёл, но мы ему обязательно устроим взбучку, когда вернётся, так ведь? Радужки Мегуми блеснули чем-то сиреневым. От этого цвета у Гето уже были плохие воспоминания. — И я здесь останусь, пока не пойму, что вы с Цумики готовы найти свой путь, ладно? И, возможно… — он посмотрел на звездную ткань. — Мне нужно пересмотреть и мой путь. Охотник на ведьм оседает в ведьминском доме и берет на воспитание ведьму? Слишком много слов «ведьма» появилось в жизни Гето. И он даже казался доволен этим. Однако, чем больше утекало времени, тем сильнее Гето и сам желал отправиться искать Годжо. Пока полнолуния сменялись, а времена года менялись, Гето связался со всеми своими должникам и старыми знакомыми, и от всех требовал любых знаний, намёков, слухов. Иногда они получали весточки о странных событиях в той или иной части мира, но те были настолько далеко, что смысл отправляться за ними пропадал. Да и как угнаться за тем, кто умеет создавать порталы в любую точку мира? Даже потустороннюю. Поэтому Гето заставлял себя ждать, наблюдая за детьми. Мимико и Нанако настолько долго жили с проклятием в теле, что магия впиталась в них, и они смогли изучать азы от Мегуми. А сам мальчишка зарывался в бездонную библиотеку не очень законных знаний от Годжо. Как только Мегуми закрывал книгу, Гето читал её следом, боясь пропустить особенно темное заклинание. Вдруг Мегуми решит опробовать его на заднем дворе? Проклятый лес стал оживленнее. К мифическим зверям добавились обычные, иногда даже заходили люди, впрочем, быстро убегали. Гето познакомился с каждой русалкой и фейри, получал минимум десять предложений женитьбы в месяц, навёл порядок между распрями хульдр и тэнгу, едва успел разнять кицунэ и кумихо, которые в драке потеряли несколько хвостов и уничтожили добрый акр леса. Его единственной отдушиной была Цумики, которая с радостью помогала общаться с лесными существами, а те усыпали порог дома подарками для нее. — А нам? — заныли Мимико и Нанако, когда тэнгу принёс Цумики ожерелье из жемчужин. — Вы вчера подожгли хвосты тануки, — растрепал им волосы Гето, сидя на крыльце. — А неделю назад вырвали у русалки клок волос. — Мы та-а-акое зелье готовим! — усмехнулись близняшки. Гето подумал, что позволяет им слишком много. Но останавливаться не собирался. — Если он тебя беспокоит, я просто оторву ему крылья, — рявкнул Мегуми, забрав ожерелье. — Брат! — охнула Цумики. — Хватит! Тебя и так боятся все! Гето не мог поспорить. Мегуми обзавёлся вторым волком, чёрным, никуда без них не ступая, а иногда Гето видел, как мальчик искажает Тени в полуденном солнце. Книги говорили, что это ни к добру. Но прошло уже три года с момента ухода Годжо, и Гето казалось, что он неплохо справляется, предотвращая возможный конец света. На четвёртый год Гето все же стал бродить по ближайшим городам в поисках Годжо. Дети, уже ставшие практически подростками, по очереди выбирались с ним. Но все же их любопытство отвлекало от цели, поэтому к началу пятого года Гето ходил только в одиночку. В такие дни Мегуми ставил на Проклятый лес завесу из теней, и никто не мог к нему подойти. Поэтому удивлению Гето не было предела, когда он, вновь вернувшись ни с чем, обнаружил на крыльце дома коренастого парнишку с розоватыми волосами. — Дядя рыцарь! — воскликнул повзрослевший племянник Короля проклятий. Волки сидели рядом, совсем не показывая враждебности, а вот Мегуми держал в руках клинки. Мимико и Нанако схватили маленькие посохи, которые сами себе сплели из ивовых лоз, а Цумики явно пыталась предотвратить конфликт, неловко улыбаясь. — Дядя рыцарь! У меня послание, а они не верят! — Ты не мог пройти сквозь теневую завесу, — процедил сквозь зубы Мегуми. — А, так вот что это было! — почесал затылок Итадори. — Я ее просто порвал и все, прости. — Он улыбнулся, а у Мегуми задергался глаз. — Какое послание? — Гето подошел к Итадори, схватив его за плечо. Если бы не намотанная на рукав накидка Годжо, рука Гето бы сломалась от силы, окружающей этого парня. Но накидку Гето за эти пять лет практически никогда не снимал. Как и не сменил спальню. — Вот! — Итадори достал из внутреннего кармана холщовой куртки цветок. Синий ликорис. Руки предательски вздрогнули, когда Гето взял в руки цветок. Неужели Годжо вновь собирает ингредиенты для зелья Смерти? — И скоро будет Алая луна. — Добавил Итадори. — Думаю, мне пора. — Останься на ужин. — Попросил Гето. — Нет! — возмутился Мегуми. — Да, пожалуйста! — весело улыбнулась Цумики. — Я как раз приготовила фруктовый пирог. С тех пор в течение месяца Итадори навещал их раз в пару дней, всегда находя какой-то повод — попросить рецепт пирога, купить зелья у Мимико и Нанако, погладить волков Мегуми. Дети с опаской принимали кого-то нового, еще и с сильной демонической аурой, а Гето едва ли выходил из комнаты. Он всё смотрел на синий ликорис в расписной вазе. Ночью цветок слегка сиял, не увядал, не просил солнца или воды, только лунных лучей ему не хватало. А Гето получал у него в ответ надежду. К концу месяца Итадори открыл портал в мир Проклятий, и Гето, даже не обдумав свое решение, не беспокоясь о ловушках или опасностях, шагнул в него. Эта Алая луна вновь была полем боя, но не очень честным. Одно проклятие, огромное, монстроподобное нечто, с вертикальным глазом и огромными клыками, взмахом длинных когтей избавлялось от слабых собратьев. — Рика-чан! — вскрикнул Итадори. Гето достал меч, а Мегуми положил руки на холки волков. Девочки остались дома. — Не стоит! — вскрикнул какой-то парень, чуть старше Мегуми и Юджи. — Рика-чан, не трогай их! Проклятие попытались броситься на охотника, но рука, обмотанная накидкой, была не хуже щита. Рика отлетела, а затем ее поглотило фиолетовое свечение. — Достаточно, иначе следующий, с кем мы будем сражаться — это Король проклятий. Знакомый голос заставил мурашки пробежать от самых пят и затылка. Волки прижали уши, Мегуми дернулся, а Гето спрятал меч. На огромном валуне сидел Шестиглазый колдун. На нем была рубашка, поверх которой самая обычная холщовая мантия до пят. Глаза спрятаны за черной повязкой, а волосы приведены в странный, абсолютно ненужный порядок. Гето боролся с желанием все же направить на колдуна меч, потребовать ответов силой, да и злость вырвалась, хотя он считал, что принял выбор Годжо. — Интересный повод заявить о себе, Сатору, — закатил глаза Гето. Ухмылка сошла с лица Годжо, и он поджал губы. — Мегуми, ты повзрослел, — Годжо оказался рядом с подопечным и растрепал его волосы. — Да, это случается с детьми за пять лет, — совсем без упрёка напомнил Гето. Возможно. — Кхм, — отвернулся колдун, откашлявшись. — Это Оккоцу Юта. Проклятый маг. Еще один. — Покачал головой Годжо. Парень поклонился, а большое белое проклятие с женским именем спряталось за его спиной. Гето усмехнулся. — Девочки приготовили торт, — сказал охотник. — Сами мы не съедим. Итадори принялся расхваливать еду Цумики, пока открывал портал обратно в лес, а Мегуми спрашивал у Оккоцу про его проклятие. Гето чуть помедлил, глядя на Годжо. Тот перекатывался с носка на пятку, и смотрел по сторонам. — Ты же знаешь, что не должен ждать приглашения в свой же дом? Повязка не могла скрыть внимательный взгляд Годжо. Тот кивнул, но все же Гето пропустил его вперед — вдруг отвернется, а Годжо снова исчезнет? У дома все стало на свои места. Цумики, не сдерживая слезы, обняла Годжо, и ей было все равно на сантиметры расстояния между ними. Мимико и Нанако сначала долго перешептывались, а затем подошли к Годжо и очень низко поклонились. И вмиг увели Годжо показывать свои зелья, которые они повадились варить в подвале. Цумики попросила Мегуми и Юджи помочь накрыть стол, и если первый все делал магией, то Юджи будто нравилось бегать в дом и обратно к большому деревянному столу на поляне. Оккоцу не знал куда себя приткнуть, поэтому Гето подошел к нему, заметив опасливый взгляд, направленный на свой меч. — Учитель много рассказывал о вас, — нарушил молчание Оккоцу. — И как давно он обо мне рассказывает? — Гето снял ножны. — Учитель год назад наткнулся на меня. За ужином была странная атмосфера. Близняшки заставили Годжо рассказать о своих путешествиях, и тот явно наполовину врал, но все же дети завороженно слушали о поверженном водяном змее, о воздушных скатах, о спасенной принцессе Рико. Гето все делил на два, думая о синем ликорисе. Когда дело перешло на фокусы, Гето порядком разнервничался. Годжо явно пытался избегать его, всецело уделяя внимание достаточно большой компании детей, а потом очень активно занялся тем, что пытался всем найти место для ночлега в доме. Кажется, спальня для Оккоцу выросла прямо на глазах, а Мегуми согласился приютить Юджи, хоть и с недовольным лицом. В какой-то момент они остались вдвоем среди деревянного коридора, увешанного сухофруктами. — Кажется, без ночлега остался только я, — чуть улыбнулся Гето. Годжо приподнял руки, будто готов был сейчас воздвигнуть дворец. Гето остановил его, схватив за запястье. — Мне нужно тебе кое-что показать, — сказал Гето и потащил Годжо в его же спальню. За пять лет спальня растеряла свой магический шарм. От Гето здесь прибавилось холодного оружия, прибитых полок, ведь охотник не мог закидывать магией вещи куда хочет, а также ламп и светильников — до этого явно комната сияла только от силы Годжо. Но сейчас здесь было темно и только синий ликорис блестел на столе, под луной из стеклянного потолка. — Если ты собрался оставить здесь Оккоцу и пропасть, — начал Гето, закрыв за ними дверь. — Ты меня раскусил, — фыркнул Годжо. Они замерли посреди комнаты, но Гето потянулся к лицу Годжо и, не встретив сопротивления, стянул с него повязку. Пять лет глаза, под стать синему ликорису, преследовали Гето во снах. Каждый раз в темноте он вспоминал лазурный блеск и закостенелую тоску в радужках. Спустя годы она стала только сильнее. — Я впервые за всю свою долгую жизнь хочу начать оправдываться, — тихо засмеялся Годжо. Он потянулся руками к предплечью Гето, где была завязана накидка, и принялся разматывать ее. Ткань даже слегка нагрелась, будто от предвкушения встречи со своим хозяином. — Ты исчез, чтобы вновь найти способ избавиться от проклятия? — начал Гето вместо него. — Следующая Фиолетовая луна, возможно, не увидит меня, так что… да. И не только. Казалось, что Годжо нужна накидка, но ткань бесшумно упала на деревянные доски, а длинные пальцы обхватили запястье Гето. Никаких сантиметров все еще не было между ними. — Я искал причину почему ты исключение из моего проклятия. Пальцы крепко цеплялись за Гето. — Я тоже искал ее. — Тихо сказал он, будто их подслушивали. — И? — Годжо что-то искал в глазах Гето, сложно было понять. — Думаю, судьба просто решила посмеяться, наградив охотника за ведьмами способностью касаться сильнейшего из них, — Гето сделал расстояние между ними мизерным. — Да, — кивнул Годжо. — Потому что тебе было предначертано убить меня. Единственный, кто способен коснуться. Но ты решил пренебречь этим. — фыркнул Годжо. — Никогда не поздно вернуться к судьбе, — тихо засмеялся Гето. — Но все же есть способ попробовать развеять твоё проклятие. — О, ты же не, — Годжо отвел взгляд. — Конечно, есть проклятия, на которых это работает, но… — Неужели Сильнейший боится? — Гето наклонил голову и положил вторую руку на щеку Годжо. Тот сильнее вцепился в руку. — Я? Никогда я не бо- Напускную браваду Гето прервал касанием губ. Он ожидал, что фиолетовое сияние озарит комнату и пронзит их невиданной силой, а стеклянный купол над головой рассыплется на тысячу осколков из-за силы уничтоженного проклятия. Но все это происходило лишь внутри, и не в странной магической манере, а в приземленной, человеческой. Всего лишь сердце готово было танцевать слишком быстрый вальс, а все волнения прекратились, словно пяти лет и не было. Словно так должно было быть изначально. Они остановились, когда в дверь постучали. — Я забыл ее спрятать, — пробубнил Годжо, глянул в глаза Гето, улыбнулся как наглый лис и на его глазах появилась маска. На пороге стояли Цумики и Мегуми. Годжо обернулся на Гето, будто искал помощи, и, ну уж нет. Лицо Мегуми стало мрачнее цвета его волос, а магия искрилась фиолетовым в воздухе. Цумики дернула брата за рукав, ее глаза блестели, а губы дрожали. — Вы бросили нас, — выдал Мегуми. Годжо промолчал. — Цумики очень много плакала. Она думала, что… — Прекрати! — прошептала Цумики, топнув ногой. — …что мы были слишком назойливы и вы нас бросили! — Тени под Мегуми исказились. — А Мегуми-куну пришлось учить всю магию самому и он много раз ранил себя! — Вырвалось у Цумики, и, будто этого не ожидая, она прикрыла рот ладошками, испуганно вытаращив глаза. Мегуми вдруг успокоился, уязвлено глянув на сестру. Гето за эти пять лет в тренировки магии Мегуми лез изредка, лишь когда нужно было помочь с боевой подготовкой, в основном охотник был занят тем, чтобы близняшки не сварили новую чему в казанке. Годжо молча их выслушал, а затем кивнул. — Да, из меня не лучший наставник, — он наклонил голову. — Но… я горжусь тем, как вы отлично справились. Он потрепал их по волосам на макушке, и Гето увидел предательские пару миллиметров расстояния. От похвалы сестра с братом засмущались и быстро ушли, только Мегуми окинул взрослых странным пристальным взглядом. Годжо захлопнул дверь, с его глаз пропала повязка и он повернулся к Гето. — Все эти пять лет я думал, что украл у тебя полную приключений жизнь, оставив здесь, — негромко сказал Годжо. — То есть жизнь полную смертей, крови и опасности для моих дочерей? — Гето наклонил голову, театрально размышляя. — Кажется, все только выиграли от такого исхода. Годжо посмотрел на него большими глазами и рассмеялся, будто не веря. — Проклятие не снято, — Гето подошел к нему, убрав отросшую белую чёлку с лица. — Не думаю, что теперь это важно, — глаза Годжо вдруг стали казаться совсем обычными, не окутанными неподъемной силой и тяжестью прожитых лет. А еще он так откровенно пялился, что Гето откашлялся. — Значит, тот парнишка Оккоцу Юта..? Годжо тоже выдохнул, будто вцепившись за смену темы. — Я пообещал ему освободить его любовь детства, которая превратилась в проклятие и прицепилась к нему, — махнул он рукой и посреди комнаты появился роскошный диван из синего бархата. — Но у мальчишки оказались недюжие магические способности, и он вполне мог стать жертвой твоих бывших соплеменников, так что… — Итадори Юджи здесь подозрительно часто, — они сели на диван. — Кажется, тут можно школу открывать. — А почему нет? — вдруг улыбнулся Годжо. — Я буду учить магии, ты — боевому искусству. — Улыбка стала слишком уж воодушевленной. — Ведьм обучает охотник на ведьм? — Гето наклонил голову, их плечи касались друг друга. — Хотя я обладаю неплохим познаниями в том, что может пугать людей в магии и как этого избежать… — он приложил пальцы к подбородку. — Видишь! — Годжо схватил эту же руку, беспорядочно перебирая пальцы, словно для него это в новинку. А ведь именно так и было. — А затем мы соберём армию и свергнем пару ближайших королевств! — еще шире улыбнулся Годжо. — Думаю… последнее нужно пересмотреть, — Гето растерянно моргнул. Годжо засмеялся. — Я шучу, — он коснулся губами костяшек Гето, грубых от неисчислимых боев. — Для этого мне не нужна армия. Теперь уже засмеялся Гето. Сильнейший маг был опасен и страшен для всех кроме жителей этого маленького снаружи, но огромного изнутри домика. А в этой спальне отныне и навсегда он мог быть просто Сатору, рядом с единственным, кто сделал это возможным.