Спамколл, да?

В какой-то момент Хенджин очнулся и, со звериной жаждой выхватив из левой руки Феликса чужой телефон, – его собственный прилежно грел ухо парня, – ответил на звонок. –«Алло?» – от одного единственного слова, сказанного Феликсом в трубку, Хван задрожал, чуть сгорбился, со всей силы зажмурился и тихо всхлипнул. – Ну ты и плакса, – засмеялся младший. –Кто бы говорил, – улыбкой ответил Хенджин, глазами-щелочками смотря на чужие мокрые щеки. Парни находились в одном и том же месте, их разделяла пара десятков сантиметров, они могли болтать просто так, с глазу на глаз, однако ни один из них не мог оторваться от телефона – они так и продолжили сыпать историями, какие только могли вспомнить о себе. Жаль, что со временем их становилось все меньше и меньше… И тем не менее, удачный звонок подогревал в них надежду. В какой-то момент кто-то из парней, – они сами уже успели забыть, кто именно, – предложил поиграть в угадайку или эдакого провидца: один должен был сделать предположение о части жизни другого, и, если второму правду удавалось вспомнить, он выносил приговор, а если же нет – высказывание становилось его будущим. –Теперь моя, моя очередь! Ты, – Феликс ненадолго задумался, – бегун! Или просто какой-нибудь спортсмен. –Ха, ты снова в пролете! Я точно помню, что всегда обходил спорт стороной. Кроме, разве что, – теперь задумался и Хван, – снежков? –Значит, Хенджин, ты любишь зиму! –Эй, не честно, сейчас моя очередь: ты попытку истратил. –Да ладно, тебе что, жалко? И, кстати, ты не сказал «нет» – это значит, что я наконец-то попал в точку! –А вот и нет! –А вот и да! – после этих слов Хван демонстративно сбросил вызов и, подмигнув, высунул язык. –Эй, так нельзя! –Кто сказал? – парень игриво пожал плечами. –Только попробуй не взять трубку! – удобства ради Феликс быстро тасонул телефоны и, зайдя, не глядя, в телефонную книгу, быстренько выбрал один из последних номеров. –А вдруг спамколл? Опасно, знаешь ли, отвечать всем подряд налево и направо: вдруг обманут? – Хенджин приготовился принимать звонок на вернувшемся к нему телефоне. В трубке Феликса медленно потянулись гудки. Только вот второй телефон не проявлял никакой активности. –Какого черта? – вопросительно протянул Феликс, отлепив телефон от уха и уставившись на экран. – Вот, черт! – Феликс по ошибке набрал собственный номер. Трубку внезапно кто-то взял. – Алло? – шумно сглотнув поинтересовался Феликс: он не знал, что пугало его больше, то, что он смог дозвониться до самого себя, то, что ему кто-то ответил, или то, что он едва ли мог вспомнить, почему вообще ранее пытался себе позвонить – не просто так ведь его номер болтался в последних набранных. –Алло? – донеслось сонным голосом с другого конца. Феликс побледнел. –Слышишь меня? Я… – парень чувствовал, что должен был от чего-то уберечь, предостеречь того, кто его собственным голосом вещал с той стороны, но все слова застряли где-то на уровне желудка, не дойдя даже до глотки – это молчание вскоре вызвало ожидаемый резонанс: в трубке издалось лаконичное: –А, спамкол, да? – далее последовал мелодичный зевок, оборванный в итоге ритмичными гудками. –Феликс? Что происходит? – С шумным волнением в голосе спросил Хенджин. Щеки Феликса вновь заблестели. –Я должен был… должен был что-то сказать, – парень разразился тихим плачем. – Я должен был, но не смог! Черт, была такая возможность!.. – он стыдливо закрыл лицо руками – спустя столько времени они так сильно напоминали руки Хвана, что становилось тошно от осознания этого. –Феликс, Феликс! – парень пытался достучаться до школьника, тряся его за плечи. – Как меня зовут? – Феликс незамедлительно вынырнул из берлоги своих ладоней и с глубокой серьезностью на лице и в голосе декларировал: –Хенджин. – Феликс положил свою ладонь на чужой живот в том месте, где под футболкой толпились шрамы, обновлять которые, к слову, больше не приходилось: парни всегда напоминали друг другу о том, кто они; они могли забыть себя, могли забыть, как ходить или как дышать, но друг друга они забыть никак не могли. – У тебя есть собака; ты никогда не занимался спортом, но бегаешь невероятно быстро – растрата таланта; ты обожаешь зиму и ненавидишь холод, – Феликс всхлипнул, утер нос и добавил, – а еще ты плакса, – последовала легкая улыбка. –Кто бы говорил, – с такой же улыбкой парировал Хенджин. – А теперь вспомни, как тебя зовут? –Феликс. У меня есть бабушка и младший брат. Я ненавижу сухость, – парень зубами оторвал торчащий кусочек сухой кожи губ и проглотил его, – и обожаю дождь. Ненавижу солнце и загорать. Я должен… А еще я должен… – парень задумался. – Я должен что-то сделать… – после этих слов на телефон парня поступил входящий вызов. Рингтона как такового на устройстве не было, о своем присутствии техника напоминала глухой вибрацией, от внезапного появления которой парни синхронно вздрогнули. –Алло? – ответил Феликс на звонок. Разобрать слов или, скорее, звукоподражаний на той стороне парень не мог, но смысл их, на удивление, был ему понятен: он возвращается домой. От этой мысли ему становилось одновременно и радостно, и грустно: он – да, а что насчет Хенджина? В то же мгновение что-то звучно грохнулось на бетон. Оно вновь вышло на охоту за парнями. Вор.