Спамколл, да?

–А ты когда-нибудь болел? – тихий голос едва перекрывал звук искусственно созданных ладонями волн, копошащихся в воде сначала в одну сторону, затем в другу, точно байдарка на переменчивом ветру. –Здесь или вообще? –Конечно здесь. –Не помню. –Мда, – фыркнул Феликс. – И чего я вообще ждал: ты ж ни хрена не помнишь, – он все так же размеренно копошил воду, спиной упираясь в бетон под собой: парни устали бродить туда сюда, когда вновь очутились в катакомбах, пропахнувших чистящими средствами, устали шарахаться каждого внезапного «кап» о поверхность разлитой кое-где воды, а потому нашли себе лужу побольше и устало грохнулись в нее, да так, чтобы вода заслоняла уши и глушила все нежелательное, точно барьер, «защита от злых сил». Справедливости ради, Хван не «ни хрена не помнил». Бродить по лишенным присутствия, но намекавшим на него просторам, обрезанным со всех сторон испещренными кратерами панелями, в полной тишине было невыносимо, а потому парни старались заполнить самые пугающие пустоты беседами о том о сем. И Хенджин действительно многое не помнил, – может, к слову, никогда и не знал, – но, тем не менее о некоторых вещах он подозревал: –…и в какой-то момент стало настолько невыносимо холодно, что мне пришлось скинуть с себя почти все – тогда я увидел на скинутом шарфе что-то, напоминающее шерсть. Так что, возможно, у меня есть собака. Ну, – парень несколько замедлил шаг, едва заметно опустив голову, – или была. В любом случае точно утверждать не могу: все было настолько вымокшим, что я едва различал один сброшенный комок одежды от другого. –А, то-то мне в какой-то момент показалось, что от тебя собакой пахнет, Хенджин, – от всего сердца, но все же с легкой усмешкой в голосе отозвался Феликс. В нескольких других же был точно уверен: –Я сирота. Ну, или нелюбимый сын – одно из двух. –С чего ты это взял? – и парня охватил легкий ступор. Действительно, с какой стати он был в этом так уверен? Хенджин долго вглядывался в лицо напротив, следил за трепещущими от растерянности глазами собеседника – и тут его осенило. –Фотографии! – внезапный вопль заставил школьника вздрогнуть. – Феликс, фотографии! –Что фотографии? – парень, устав – если это можно было так назвать – по-мертвячи перебирать ногами, оперся о близлежащую стену и вопросительно выгнул бровь. –Фотографии на телефоне: ни на одной из них я не видел никого похожего на семью, только бешеных одногодок, судя по всему, друзей. –Ну, знаешь ли… А чем они тебе не угодили, чем они не семья? – в слегка обиженной манере Феликс отвернулся от Хенджина. – У тебя вон как глаза засияли, стоило тебе упомянуть приятелей. –Разве? – Хван изумленно стал ощупывать пальцами свою физиономию, будто от радости она должна была стать радиоактивной или хотя бы испускать волшебную пыль, но через какое-то время перестал, застыв в едва заметной блаженной улыбке. – Возможно, ты прав, – и воцарилась щекочущая все открытые воздуху части тела тишина, позже прибившая парней к луже, в которой они вот уже опять перескочили на очередную тему порядком ни меньше, чем трехзначное число. –У тебя правда проколоты уши? –Ну, да, а что? Вроде не такая уж и редкость, – буднично сообщил Хенджин, сверля глазами потолок, похожий на поверхность Луны. –Ну, нифига себе «не редкость», – Феликс аж подскочил, оставив свое увлекательнейшее занятие по глажке воды. – Я уже, наверно, больше года упрашиваю ба разрешить мне проколоть уши – все тщетно, сильно уж она боится за меня. Неужели тебя ни разу не били за такое? –За что? За уши? – изумился Хенджин. – Да брось, Феликс, не драматизируй. У меня даже как-то бровь была проколота, – парень потянулся рукой к левой брови, ощупывая ее на предмет шрама. –Не ве-рю, – отчеканил школьник. – Да быть просто такого не может! –Да правда это! – возмутился Хван. – Я докажу! – тут он замешкался, но вновь вспомнил о фото в телефоне. Он сразу полез в карман, быстренько нащупал в нем мобильный, – еще бы, никаких преград и быть не могло, – и едва достав его моментально начал шариться в галерее, однако его копошения остановило сказочно изумленное: –Это еще что? –Что «что»? – не понял вопроса Хенджин. –Это телефон такой? – Феликс выглядел так, будто смотреть не на мобильный, а на адронный коллайдер или, скажем, вечный двигатель. –А что не так? – после этого вопроса школьник потянулся за собственным телефоном, о котором, кажется, никогда бы и не вспомнил, если бы не этот разговор – все-таки он слишком о многом потихоньку терял воспоминания. – О… – удивленно раздалось, стоило только телефону Феликса явить себя чужому взгляду; Хенджин невольно приподнялся, прильнув поближе к достанной диковинке. – Где ты откапал это старье? –В каком смысле старье? Его мне подарили родители всего год назад! – странный факт, который тем не менее достаточно вовремя вспомнился парню. –Да я последний раз такой видел лет сто назад. –Ах значит вот, что ты имел в виду, когда говорил, что старше. А динозавров ты тоже видел, а, Хенджин? –Ой, заткнись. –Боги, Хенджин, где твои манеры? Ты же старше, должен пример подавать, – все не унимался Феликс, ехидно посмеиваясь: обвыкнувшись, он решил немного отыграться – хороший способ ненадолго разбавить скуку, к тому же какое-никакое оскорбление в адрес одной из и так немногочисленных вещей парня неприятно царапнуло. –Сейчас доиграешься – я позвоню твоим родителям: «Алло, мама Феликса?» – напыщенно промолол парень, прислонив телефон к уху, изображая звонок. –Как будто бы у тебя получиться хоть до кого-нибудь дозвониться! – с явной злостью в голосе, ни в коем случае не направленной на собеседника, но куда-то туда, в бесконечно безмолвно соседствующую пустоту, Феликс всплеснул руками. –Да пожалуйста! Дай мне свой номер. –Если ты меня так кадришь, скажу сразу: выходит ужасно. –Ой-ой-ой, – в дразнящей мере бросил Хван. – Больно ты мне нужен. Это так, эксперимента ради. –Тц, – несколько обиженно прыснул себе под нос Ли. – Ну и пожалуйста, – демонстрируемые им намерения полностью разнились с его действиями: он выхватил телефон из чужих рук и ввел свой номер, списав его из недавних звонков с собственного телефона. – Все равно ничего не получится, – держа чужой телефон в руках с некоторым благоговением к лишенному кнопок чуду техники с непривычно широким экраном, Феликс нажал на кнопку вызова и поднес мобильный к уху – последовали гудки. Парня пробрало до дрожи. В ту же секунду собственный телефон Феликса завибрировал, призывая владельца ответить на входящий звонок, но тот застыл: глаза его вот-вот были готовы плюхнуться в лужу под ногами от смеси ужаса с удивлением, охватившим каждую клеточку его тела. Гудки медленно сверлили парню мозг.