Сквозь пространство и время

      Всё. Плевать. Надоела постоянная борьба за выживание. Что он сделал не так? Лололошка просто хотел вернуться к своим друзьям обратно, но застрял в родном мире, который постигла непонятная участь. Долгие три года, проведенные в этом месте не дали никаких результатов, что било по психике героя и заставляло его каждую секунду винить себя в никчемности и бездарности. Каждый день проходил по одному и тому же сценарию: что-то ломается — шатен чинит, гуляет по окрестностям — на него нападают, будто мироходец застрял во временной петле, где все события циклично повторяются. Но это уже неважно. У парня было много времени, чтобы порассуждать над вопросами, бесконечно крутящимися в сознании из-за отсутствия какого-либо адекватного общения, но он больше не хочет тешить себя надеждами на возвращение к нормальной жизни. Лололошка окончательно сдался, ведь даже подсознание больше не посылало иллюзии Джона, который в любой ситуации был готов помочь, хоть и не всегда подбирая мягкие выражения.        Парень лежал на кровати в окружении пищащий приборов, звук которых уже не доходил до его разума: настолько он привык к окружающей какофонии, представляя лица всех близких, оставшихся в его воспоминаниях до конца дней…        Джодах, вызывающий в сердце голубоглазого бурю чувств каждым внезапным появлением, навечно останется в памяти Лололошки мудрым, спокойным, величественным скайзерновцем, заключающим его в объятия своих черно-красных крыльев после длительного нахождения парня в другой реальности. То, что он так долго терпел компанию более гиперактивной версии мироходца, чтобы спасти своего, грело душу и заставляло сухие губы растягиваться в подобие улыбки, но затем в мыслях начали всплывать другие встречи с Ангелом смерти. Почему Джодах до недавних пор был так высокомерен с ним, хотя и часто давал подсказки на пути спасения мира? Шатен уверен, что бы не послужило причиной такого отношения, мужчина на самом деле был искренним и понимающим, хотя такое поведение было странным для того, кто просто хотел помочь. Но что он чувствовал, когда собирался убить парня ради сохранения порядка во вселенной, нарушенного по ошибке обоих? Эта идея так легко забралась к Ангелу в голову, настолько, что он был на грани осуществления задуманного, словно Лололошка был всего-лишь инструментом, который можно выбросить из-за непригодности.       Хах, вот теперь мироходец понимает: все это время Джодах помогал ему не из каких-либо теплых чувств. Парень — идеальные меч и щит в руках Бога, который не может вмешиваться в события напрямую, поэтому ему нужен кто-то как Лололошка, а благодаря вечной жизни Первых и потере памяти его можно использовать беспрерывно, хотя даже так шатен умудрялся создавать больше проблем, чем решать. Бесполезный.       Вместе с медленно опускающимися вниз уголками губ в голове парня начал вырисовывать образ старой подруги. Райя всегда была верным помощником и товарищем: длительное сосуществование в одной голове сделало свое дело. День, когда между Кейт, Раданом, девушкой, пока ещё заключенной в модуль П. Е. Р. С. И. К., и самим Лололошкой отпали любые конфликты и недопонимания, и они по-настоящему могли назвать друг друга семьёй, занимает особое место в сердце шатена. Наверное, он бы хотел навсегда остаться в этом мире, если бы не чувство всепоглощающего одиночества из-за расставания с Прайм после победы над Кэлхуном.        Да, Лололошка не первый и не единственный для неё и никогда не будет. Вот, что он так долго искал: человека или другое существо, способное любить его настолько же сильно, насколько сам парень мечтал дорожить кем-нибудь в жизни. И речь не только о романтических отношениях. Но Райя не была той самой и, если бы она случайно не обнаружила письмо от JDH и ради развлечения не стала бы его расшифровывать, их пути бы никогда не пересеклись вновь.        Рука едва сжимает белую ткань толстовки над местом, откуда сейчас сочилась боль, растекаясь по венам и заставляя тело скрутиться на кровати в позе эмбриона. А вместе с тем голова проецировала образ девушки, с которой Лололошка даже думал связать свое будущее, согласившись изучать миры вдвоем. Окетра постоянно подавала смешанные сигналы в сторону парня — то предложит принять ванну с маслами, то разозлится на попытку объятий в постели, хотя сама же и звала во сне. Конечно, такая ситуация была достаточно странной, особенно для девушек, поэтому Лололошка не винил её ни в чем, но то, насколько быстро Окетра забыла данное с обеих сторон обещание на Лазотэповом проливе, променяв его на пост городской советницы Нарфаниса, заставило мироходца усомниться в серьёзности её намерений к его персоне. Хотя в Отправлении леди и хотела отдать жизнь ради шатена, а после этого ещё полгода помогала Джону, Райе и Джодаху вернуть его из другой реальности, она заметно изменилась с момента их последней встречи: девушка исследует миры сама, и ей больше никто не нужен рядом.        Дрожащими руками Лололошка пытается как можно сильнее сжать себя в объятиях, чтобы хоть на секунду ощутить тепло от близости с другим человеком, а в голове вырисовывается картина первой встречи с новым Диланом после очередного сеанса психотерапии. Удивительно, но за все время существования Первого в родной реальности никто не оставался с ним рядом с самого начала путешествия и до его ухода, как это сделал практически первый встреченный автоматон из другой мультивселенной. Воспоминания о прощальных объятиях вместе с Ричардом и Диланом заставили слезы неконтролируемо течь из глаз, и даже попытка Ло успокоить себя особой техникой дыхания не спасла подушку от неминуемого промокания. Действительно ли он не совершил ошибку, оставив настоящих друзей и вернувшись домой, где на самом деле его никто и не ждал? Нет, даже Дилан не был тем, для кого Ло мог бы стать главным человеком: очень скоро он бы нашёл кого-то более подходящего своей флегматичной натуре, и шатен снова бы остался совершенно один.  Что же, сейчас уже нет смысла думать об этом. Парень застрял в Архее, из которого по неведомой причине даже в другой мир с помощью Искры нельзя переместиться.       Архей… Как же больно видеть все, что здесь случилось только потому, что отсюда началась история путешественников по вселенным. Такое стечение обстоятельств должно было сделать мир центром процветания, но события совместного приключения с Джоном показали обратное. Марк… Багрянник, который ради Лололошки усмирял свою воинственную сущность, терпел задиристых соседей в сонном измерении, был готов отказаться от веры в Отца и Церковь, а следовательно и получения сангвимантии, без сомнения имел все шансы стать самым близким для шатена существом, но судьба оказалась к нему жестока. Ло никогда не перестанет винить себя в том, что повел друга на бессмысленную битву. Поток неутешительных мыслей в очередной раз привел парня к мыслям о Невере, чья смерть полностью лежит на его плечах. Ох, как же глупо и по-детски было считать, что Тадмавриэля можно было убедить сдаться и склонить голову перед смертью, и эта наивность забрала жизнь его друга навсегда…        Больше Лололошка не мог сдерживать себя: прерывистые всхлипы превратились в громкие рыдания вперемешку с градом слёз, текшим из прикрытых рукой голубых глаз. Это всё его вина: он даже себя не может спасти, что уж говорить о других, все вокруг погибают по его вине. Парень не помнит события, произошедшие до проблем с самосознанием, но он точно уверен, что и падение Первых — его «заслуга». Мироходец не может избавиться от чувства утраты, визуализируя встречу со своей старой семьей, от которой так и веяло теплом и спокойствием, но затем голова рисует образы братьев и сестер, страдающих от боли и страха, будучи заключенными в стенах Видомнии или лабораториях, где над ними измываются как над подопытными крысами. Все они молят Лололошку о помощи, но он не может. Он всего лишь бесполезная, не нужная, не единственная, глупая ошибка.        Перед глазами появляется образ человека (или нет?), который сделал для него слишком много: благодаря ему он наконец понимает, кто он такой. Хоть парень и разлучил его с друзьями на долгие полгода, но это позволило Лололошке справиться с оковами собственного подсознания, выбраться из порочного круга спасения умирающих миров и наконец задуматься о себе. Джон настоящий идол, мечта, к которой можно стремиться всю жизнь и никогда не достичь, он тот, кем Лололошка хочет когда-нибудь стать. Харизматичный гений со стабильной самооценкой, не помогающих всем, как домашняя прислуга. Да, кто-то скажет, что все эти качества идут из показного  высокомерия, но мироходец теперь знает настоящего Харриса. Шатен уверен, что смягчившийся характер его альтер эго — результат длительного взаимодействия друг с другом, общих целей и принятия чужого мнения, а не слияния под влиянием крови Первой Матери. Парень не сомневается, что, даже находясь в другой реальности, Джон не потеряет ту эмпатичность, что много раз умиляла и радовала Лололошку.       Мысль о возвращении Дейви домой заставила дыхание остановиться на пару секунд, а глаза расшириться в ужасе: шатен больше не мог представить жизнь без гиперактивного придурка под боком. Теперь мироходец уверен, что кареглазый — единственный, кто когда-либо вызывал у него чувство единения с семьей. Будто бы он оказался дома. Но была проблема. Конечно, куда же без этого. Лололошка не испытывал братской любви к Джону, и понял он это в день неудачной попытки покинуть Архей. Информация о беременности Сайриссы не вызвала ни капли положительных эмоций: всё, что он ощущал — это поглощающие душу опустошение, неверие и… Ревность. Ох, не было в тот момент у парня времени разбираться с самим собой, но, сидя в бункере в ожидании хорошей погоды, он хорошенько поразмыслил над этой темой и пришел к неутешительным выводам.        Было тяжело признавать, что его любовь была далеко не братской, да еще и обреченной навеки остаться невзаимной.  Забавно, что для Лололошки Джон оказался Первым даже в этом. Такое возвышенное чувство должно заставлять людей совершать героические подвиги, менять мир, переворачивая его с ног на голову, но когда его не с кем разделить, оно начинает медленно увядать, словно бутон розы, проснувшийся в зиму. Шатен более трех лет хранил в себе этот росток, что не давал ему сдаться и оборвать связь с жизнью, и теперь сомнений нет: галлюцинации Джона не были подстроены Смотрящим — это любовь дарила ему надежду на возвращение к своей половинке. Да, голубоглазый знает, насколько странно бы они выглядели как пара, но он не собирается его отпускать, ведь, если Харрис уйдет, у Лололошки ничего не останется.        «Все. Хватит. Прошу… Перестань. Мне больно. Остановись! Хватит… Хватит… Хватит… Помогите… Джон!» — шатен, даже сам не понимая к кому обращается, резко распахивает глаза, чувствуя легкое покалывание в районе предплечья, как будто что-то схватило его, но такого странного ощущения парень никогда не испытывал. Рука медленно приоткрывает глаза, давая их владельцу возможность разглядеть незваного гостя, но внезапно вздрагивает вместе с остальным телом и ложится поверх открытого в немом крике рта. Джон, а точнее его галлюцинация, которую Лололошка не видел более двух лет, нависал над парнем, поставив одну из рук рядом с левым виском лежащего. Парень улыбался, восторженно смотря на человека напротив — голубоглазаму даже казалось, будто иллюзия перед ним становится ярче. Стоп. Места, которых касался кареглазый покрылись мурашками от подступающего тепла, которое волной растеклось по всему телу, а Джон продолжал пылать, как бенгальский огонь, заполняя все пространство своим светом. Что происходит?       Не успел парень прикинуть хоть парочку вариантов, как ощутил необычную легкость во всем теле, а затем резкое сжатие, словно он очутился под давлением гидравлического пресса. Яркая вспышка озарила все окружающие предметы — оба мироходца пропали с глухим хлопком, как от упавшей на пол книги. Смотрящий, внезапно появившийся посреди опустевшей комнаты легко кивнул и испарился, оставляя это место навсегда заброшенным и холодным.