Стать тобой

Когда обычно добродушный и словоохотливый торговец, который время от времени подкидывал пару лишних картофелин к привычным овощам, вдруг отшатнулся от него со сдавленным криком, едва не опрокинув прилавок, Синчэнь лишь недоуменно улыбнулся, придерживая левой рукой корзинку. — Что так напугало тебя, почтенный господин? — учтиво осведомился он, поправляя ворот своего ханьфу. — Он ещё смеет спрашивать? — донеслись до него со всех сторон возмущенные возгласы. — Правду говорят, что все даосы лишь прикидываются праведниками! На самом деле эти люди давным-давно прогнили! Синчэнь закрутил головой по сторонам, словно попавшая в капкан лань, отчего повязка сползла с его лица, являя взорам всех пустую глазницу, блестящую пергаментно восковой кожей. Людское море мгновенно качнулось назад, зашепталось то тут, то там, мерзким комариным писком воспаряя к хмурым небесам. — Г-господин, очевидно, успел забыть, как на прошлой неделе угрожал мне своим мечом, обещая вспороть живот, выпустив кишки? — дрожащий голос торговца прорезал густой, наполненный чужим шепотом воздух. — И своё клятвенное обещание повесить меня на главной площади за то, что продаю лишь одну гниль? — голос мужчины постепенно набирал силу, бился в висках скрежетом ржавых гвоздей, заставляя Синчэня схватиться за голову от каждого нового слова, прицельно бившего под дых. — Я-я, пожалуй, пойду, — всё же смог выдавить из себя он, отступая назад и поправляя повязку. — Да-да, проваливай отсюда, фальшивый святоша! — раздалось вслед ему сразу несколько голосов. — И вот это не забудь, — какой-то предмет, метко пущенный одним из жителей, рассек кожу на щеке, рождая алый бисер, мигом расцветивший пыльную землю яркими кляксами. Синчэнь инстинктивно схватил этот предмет судорожно дрожащими пальцами и медленно двинулся прочь с рынка, безуспешно пытаясь не слышать обидных слов, что неслись вслед, оседая за ребрами фантомной болью. И лишь пройдя половину пути, решил ощупать эту вещь, опустившись на мягкую подушку мха в лесу, что милостиво принял его в свои древесные объятия. Заколка. До боли знакомая, стилизованная под скорпиона и могущая принадлежать только одному человеку на этом свете. Но как могли те люди принять Сюэ Яна за него? Они ведь не слепые! — Но… зачем ему это? — Синчэнь ощупал повязку, чувствуя, как ту пятнают капли. Так бывало каждый раз, когда Сюэ Ян вытворял подобное. Он повторил свой вопрос ещё раз, перехватив Сюэ Яна на полпути между домом и рекой. Тот прицельно метал обкатанные водой голыши в воду. И довольно хихикал каждый раз, когда ему удавалось попасть камнем в пролетавших мимо птиц, охотящихся на тощих рыбешек, скрывавшихся в мутной воде. — Чтобы они боялись тебя, даочжан, — Ян определенно улыбался, когда произносил эти слова. — Только и всего. Ужасно раздражает, знаешь ли, когда они считают тебя тем, кого можно обсчитать на пару монет или положить вместо крупной морковки гнилую мелочь. — Это всё, конечно, похвально, — Синчэнь силился улыбнуться, но губы не слушались и ноги так и норовили подогнуться. — Но, боюсь, ты несколько перегнул палку. — В смысле? — Сюэ Ян успешно сделал вид, что не понял, на что ему отчетливо так намекают. — Смотри сам, — Синчэнь отнял ладонь от щеки, и Сюэ Ян тотчас же коснулся пальцами правой руки бледной кожи, на которой альмандиновой пыльцой застыла кровавая дорожка. — Кто… посмел? — хриплый шепот Сюэ Яна, ненавидящий и злой, отозвался под сердцем коротким всплеском нежности напополам с острой болью. Они оба долго молчали, после чего младший первым нарушил тишину, изредка перемежаемую плеском волн, накатывающих на берег. — Син-Син, ты сильно расстроился? — осторожность, с которой Сюэ Ян произнес фразу, вкупе с ласковыми поглаживаниями запястья, несколько примирила Синчэня со сложившейся ситуацией. В конце концов, чего он хотел от этого взрослого ребенка, так и не изжившего старых привычек? — А сам-то как думаешь? — длинно вздохнул Сяо, разворачивая Яна по направлению к дому. То мигом понятливо оскалился, поглядывая то на метелку, торчащую за спиной даоса, и плавно покачивающуюся в такт шагам Сяо, то на Шуанхуа, чьи ножны мягко блестели в лучах вечернего солнца. — То есть я должен тебя утешить? — томно шепнул Сюэ Ян на ухо Синчэню, рождая на щеках последнего розовеющий румянец. — Не должен, но я был бы рад, если бы ты это сделал, — понимая, что злиться на Яна не получается от слова совсем, Синчэнь ускорил шаг, надеясь успеть разобраться с моральным обликом Сюэ Яна до прихода Сун Ланя. Рассказывать ему о сегодняшнем происшествии Синчэнь не стал, решив, что Сюэ Яну хватит и его доходчивых объяснений, подкрепленных движениями двух тел на сбившихся простынях. Так, как обычно эта мера помогала. Только вот на этот раз Синчэнь, как выяснится позже, прогадал. Спустя пару недель относительного затишья и подозрительно приличного поведения младшего Синчэнь решил, что Сюэ Ян наконец угомонился. Как раз в это время он отправился на рынок. Запас овощей, и без того не слишком богатый, подходил к концу, да и прогуляться по округе было бы совсем не лишним. Расстояние от их нынешнего обиталища было неблизким, поэтому Сяо вдоволь успел и воздухом подышать и послушать трели птиц, обитавших в тенистом леске, что пересекал его путь, сливаясь с незаметной тропинкой. — По всей видимости, эти даосы не такие уж и праведные люди, — чужой торопкий шепот, заставил обернуться на голос, крепче сжать ручку корзинки. Так, что костяшки противно хрустнули. — Что Вы имеете в виду, почтенный? — вопрос повис в воздухе, сочащемся густой взвесью самых разных запахов. — Как? Разве вы не слыхали, что устроил день тому назад в местном борделе небезызвестный многим Сун Лань? — Синчэнь резко передернул плечами, не веря своим ушам, но продолжил слушать дальше, сам не зная почему. — К своему великому сожалению, нет, — интерес в голосе человека, которого Сяо, слава Небесному императору, не мог увидеть, больно кольнул где-то под сердцем. — Я редко приезжаю сюда. — Говорят, он ворвался туда под вечер. Едва не снес голову мечом зазевавшемуся слуге, выпил, по меньшей мере, пять кувшинов самого крепкого вина и танцевал на столе. По мере того, как словоохотливый торговец описывал приключения «развратного даоса», Синчэнь медленно оседал на землю, обнимая злосчастную корзинку, словно величайшее сокровище в мире. — Ох, как же так? Не верится что-то мне, — второй торговец, похоже, отличался некоторым скептицизмом. Но последующие откровения, похоже, заставили и его переменить мнение. — Я видел это собственными глазами, почтенный. Он буквально вывалился из дверей, обнимая главную красотку борделя, щупал её за наиболее выпуклые и привлекательные места, — первый торговец замолчал, и Синчэнь подумал было, что на этом всё. Но был добит и растоптан в прямом и переносном смысле этого слова дальнейшими фразами: — И всё бы ничего, но на нем не было ничего, кроме шелкового чжунъи! И это-то в нынешние тяжелые времена! Сун Лань, да ещё и в одном нательном белье! Синчэнь пытался представить, как это могло бы выглядеть в реальности, но, сколько бы ни старался, так и не смог. — Ещё и ругался так, что не каждый босяк может! — в голосе торговца слышалось не то осуждение, не то, наоборот, неприкрытое восхищение. Так и не купив овощей, Синчэнь медленно брел по дороге, вот уже в который раз прокручивая беседу двух торгашей. Что-то не давало ему покоя в несомненно увлекательном описании приключений лучшего друга. Но вот что именно? Точно! Вскользь брошенная фраза о нецензурных словах, вылетавших из уст Цзыченя так легко, словно тот вырос на пыльных улочках рынка, а не в Храме достойной Баошань. Как же он сразу-то не понял! — Сюэ Ян… — простонал Синчэнь, давясь травинкой, которую он до этого задумчиво жевал. — Вот же несносный человек. Весь оставшийся путь до дома Синчэнь напряженно размышлял, стоит ли рассказать обо всем Цзыченю или, во избежание смертоубийства, не стоит. Но услышав во дворе Сюэ Яна, как ни в чем ни бывало рассказывающего очередные похабные шуточки Сун Ланю, чьему наверняка каменному лицу могли бы позавидовать окрестные горы, решил быть честным по отношению к другу. И, пока Сюэ Ян отлучился справить малую нужду за ближайшее дерево, поделился с Цзыченем тем, что услышал на рынке. А потом безуспешно пытался остановить друга, перехватившего поудобнее венчик из хвоща и припустившего за Сюэ Яном, мигом смекнувшим, что слова: «Да я тебя на месте прибью за такие шутки!» — это отнюдь не запоздалая реакция даоса на его последний каламбур про проститутку из борделя. — Ты слишком остро реагируешь на это, Чэнь-Чэнь, — заливисто хохотал Сюэ Ян, поддерживая штаны, пояс которых он так и не успел должным образом завязать. — Будь проще! — он резво перескочил поленницу, заботливо уложенную Синчэнем и, вылетев за ворота так, словно переел бобового супа, припустил по дороге, оставив Сун Ланя стоять посреди двора с широко распахнутыми глазами и непередаваемым выражением лица. — Да я… его… — Цзычень едва не разразился той самой непотребной бранью, которую в его образе выдал Сюэ Ян день тому назад. Но бежать за мелким поганцем не стал, лишь сплюнул на землю, и Синчэнь понял, что вечером друг всё же воплотит угрозы в жизнь. Несколько раз. В разных позах.