За крепостной стеной

Всю церемонию Джинкс держалась безупречно: прямая спина, гордый взгляд, плавная поступь. Празднество было устроено достойно, словно для настоящих знатных леди и лорда. Придраться не к чему. Даже косы уложили так, как надо: красивым венцом вокруг головы, а в пряди вплели ленты и коралловые бусы. В меру вычурно, но не пошло, все, как ей нравилось. Правда, под самый конец, когда пришел черед обмениваться клятвами, она не выдержала и заплакала — столько нежности и любви она увидела в глазах Экко в этот момент. Слезы были искренние, и это были слезы счастья, а не боли и обиды. Она смотрела на его сияющее лицо, и на какой-то миг ее отпустил страх перед будущим. Те, кто должен был, благословляли. Остальные гости длинной вереницей потянулись с подарками к свадебному столу. Те, кто пришел с пустыми руками и остался не у дел, громко возносили молитвы. Сообразив, что главная часть позади, Джинкс позволила себе немного расслабиться и выдохнуть. Самое время. Минутой ранее она поймала себя на крамольной попытке скопировать жесты и осанку купчихи Кираманн. Стыдобище, но больше манер и того-сего набраться было не у кого. За все эти годы Виктор так и не проникся тем обстоятельством, что она, вообще-то, девушка. Грянул пир, музыканты заиграли веселенькую мелодию. Приглашенные танцоры и шуты принялись развлекать гостей под звуки волынки и флейт. За всеми приготовлениями они с Экко упустили из виду, что день свадьбы совпал с подписанием мирного договора между двумя замками. Итог — то, что задумывалось как скромное торжество “для своих”, понемногу превращалось в настоящее народное гуляние. Поначалу пилтоверские держались в стороне от заунских, но очень скоро толпа сама собой перемещалась. Джинкс не сомневалась: пройдет еще немало времени, прежде чем они забудут раны, нанесенные друг другу. А возможно, раны эти не затянутся никогда, но зачем забивать себе голову дурными мыслями в такой день? Сейчас правильнее забыться и забыть, рассудила Джинкс, отпивая глоток медовухи из большого рога и игриво толкая Экко в бок. Приталенный зеленый камзол необычайно шел к его карим глазам. Наверное, это был первый раз, когда она увидела возлюбленного обвешанного не смертоносным оружием, а цветами и украшениями. Он поймал ее взгляд и ободряюще улыбнулся. Она тут же почувствовала себя самой счастливой молодой невестой на свете. И тут же словно кто-то вонзил стрелу прямо в сердце. С какой это стати ей быть такой счастливой? Как легко и быстро она позабыла, что здесь, в Зауне, она лишь гостья на птичьих правах. Да и в Пилтовере никто, бывшая девочка на побегушках у разоблаченного шпиона. Толпа гостей поплыла перед глазами, и на неё обрушилась тяжёлая, удушающая волна тревоги и одиночества. Муж — муж? — ничего не заметил и продолжил принимать поздравления. Джинкс, продолжая растягивать губы в притворной улыбке, под каким-то предлогом выскользнула из-за стола. Как он может не видеть? Все было не так. Абсолютно не так! Ее свадьбой можно смело ноги вытирать. Экко разлюбит ее, как только узнает, какая она на самом деле. Он и так долго не мог поверить, что она родом из Зауна. Перемирие, с которым все так носятся и которое держится на честном слове парочки дряхлых старикашек и ненадежного Джейса Талиса. Её чудесные косы никого не впечатлили. А Вай… Вай, которую Джинкс помнила еще ребенком, теперь стояла перед ней взрослой, чужой женщиной. Женщиной, которая терпеливо ждала своей очереди с подарком и с показным энтузиазмом хлопала в ладоши. А еще везде цветет эта дурацкая вонючая сирень. Может, именно от ее удушливого запаха на глазах все никак не просыхали слезы? Перестань плакать, девочка. Почему ты не смеешься? Вот тебе шуты, пожалуйста. А фокусника нет. И без него уже совсем не так весело, хотя большую часть времени он был тот еще сухарь. Наверное, в глубине души она ждала, что чертов маг все-таки объявится. Это ее свадьба. Ее день. Не пришел? Что ж, не сильно-то и хотелось. Впрочем, надо отдать Виктору должное — он исполнил свое старое обещание. Она в Зауне. Она дома, с Вай. В носу защипало уже основательнее, и Джинкс готова была второй раз за вечер удариться в слезы. К счастью, чья-то добрая душа положила в мешочек на ее поясе платок. Девушка быстро воспользовалась им, промокнув глаза. А оторвав платок от лица, столкнулась взглядом с парой темных усталых глаз. Тип с усталыми глазами, весь в черном с золотом, с худым, вытянутым лицом, в упор разглядывал ее. Помедлив еше мгновение, небрежно поманил пальцем за собой. Джинкс дёрнула плечом и по-простецки, шумно высморкалась в белоснежный платок. Конечно, она знала, кто это. Виктор столько рассказывал о Силко. В его глазах он был каким-то кумиром и светочем во тьме — знаменитый бесстрашный заунский феодал. Но она-то издалека узнает манипулятора. Рыбак рыбака… И вот они сидят в его кабинете. Джинкс нетерпеливо теребит кружево на платье, он набивает трубку табаком и выпускает в воздух клубы дыма. Возмутиться не то чтобы нельзя, но еще рано. — Так значит, он умер? — резко спросил хозяин замка. — Да. — Виктор? Человек, который без малого пятнадцать лет прожил под носом у Совета лордов Пилтовера? Который столько раз выворачивался из самых скользких ситуаций, прямо-таки взял и умер? — Прямо-таки взял. И прямо-таки умер, — развела руками девушка, забывая, что огрызаться замужним леди не пристало. У Кейтлин Кираманн наверняка нашлось бы куда более изящное изречение, которое ясно и стройно выразило бы её мысль. Разговор еще толком не успел начаться, но ей уже ужасно хотелось выбежать за дверь. Какой наивной надо было быть, думая, что Силко просто так отпустит ее после смерти Виктора. — Я своими глазами видела, — добавила Джинкс уже чуть более серьезно, хотя это не было правдой. Она не видела ничего, а обо всем случившимся в Зале Совета знала со слов Экко. Она даже не успела попрощаться... — Ну да, ну да, — в голосе Силко звучал явный скептицизм. — Кем надо быть, чтобы в это поверить? Джинкс пожала плечами. Хочет, верит, хочет, нет. Его проблемы. Она не любила табак, не любила старых мужчин, ей было душно и хотелось обратно к жениху. Чтобы не раскисать и поднять себе настроение, она стала представлять, как Силко будет кричать и извиваться, если прямо сейчас она схватит со стола этот маленький хорошенький кинжальчик и воткнет ему прямо в длинную бледную ладонь. Настроение чуть улучшилось, на губах мелькнуло подобие улыбки. — Джейс Талис весьма многообещающий молодой человек, — Силко пододвинулся к ней так близко, что она почувствовала на щеках его дыхание. — Новый член Совета Лордов Пилтовера. Вы с ним приятельствуете? Все ясно. Прощупав почву в одном месте, он пытался зайти с другой стороны. И, боги, она слишком хорошо видела, куда он ведет. Вместе с уходом Виктора Пилтовер утратил все свои источники магии — так же, как и запасы Сияния, которые были уничтожены совсем недавно. Это был шанс для Зауна завоевать преимущество и ударить в тот момент, когда бывший враг, а нынешний “союзник”, особенно слаб. Кое-кому нужно знать, что затевает Джейс Талис. А значит, нужны новые шпионы. — Нет, — она качнула головой и отошла на шаг. — Терпеть не могу этого Талиса. Это из-за него я лишилась важной части тела. Вот, смотрите. Она выразительно помахала перед лицом лорда отсутствующим средним пальцем. У Силко на лице заиграли желваки. Нет, все-таки вонзить ногти ему в глаза будет в тысячу раз лучше. Кровища будет хлестать во все стороны, и он никогда больше не сможет смотреть на нее с таким снисхождением. Джинкс сглотнула потекшую кровожадную слюну и спросила вполне мирным тоном: — Я могу идти? У меня там, в саду, свадьба. А послезавтра мы возвращаемся в Пилтовер. — И ты этим так довольна? — угрожающе понизил голос мужчина. — Свадьбой? Твоему супругу ещё как минимум два года ходить оруженосцем. Ты не закончила обучение. Твой патрон мертв. Твой муж не будет приносить в дом горы золотых монет, вы будете перебиваться черствым хлебом да прокисшим молоком. А вот Заун хорошо платит своим верным союзникам. А кое-кто даже был готов посвятить всю жизнь во благо родному замку. Тебе следовало бы брать пример со своего учителя, девочка. Теперь-то все знают, что ты обычная голодранка из Зауна, свадьбу которой милостиво оплатила семья Талис. — Отстань от меня, сэр. Джинкс приказала себе собраться. Она изо всех сил надеялась, что звучит уверенной и убедительной женщиной, а не жалко попискивающим ребенком. Давай, делай, как делал фокусник, и выкрутишься из этого на раз-два. — Знаю я, что у тебя на уме. Нет. Я ухожу, но мне нужно право навещать Вай, когда я захочу. — Не даром. Ты не дурочка и слышала условия. Пропуск в Заун нужно заслужить. — Да ладно, может, еще экзамен сдать? — взорвалась она, позабыв все наставления своего учителя. — Сам-то чем заслужил право стоять тут и решать, когда мне видеться с сестрой, а?! Кому еще испоганить жизнь? — Ты в тупике, и потому разлаялась, — уже совершенно спокойно и даже со скукой, чуть ли не зевая, произнес Силко. — Я смотрю на тебя и вижу маленькую испуганную девочку по имени Паудер. — Да пошел ты!!! Последние капли терпения были выжаты из нее досуха. Не думая о том, что она делает, Джинкс швырнула в лицо Силко свой мокрый, сопливый платок и выбежала, не забыв на прощание от всей души пнуть дверь. Он был прав. Он был прав. Она просто голодранка, вышедшая замуж за такого же голодранца, как она сама. Бесприданница. Неудачница! Как смеет он тыкать ей в лицо Виктором и его примером? Да Виктор умер за Заун! А жил бы себе дальше припеваючи, не будь Силко и его ядовитых речей. С ней или со своим ненаглядным Талисом! Да хоть с жабой болотной, но живой! Вот черт! Нужно успокоиться. Дешевые приемы, но с их помощью старик все-таки достал ее. Джинкс бежала, задыхаясь от ярости и путаясь в собственном платье, подальше от кабинета. Она совершенно не смотрела по сторонам, и через миг на полном ходу влетела ни в кого иного, как в Джейса Талиса. — Ты подслушивал! — вскинулась она. — Ни разу, — невозмутимо ответил Талис — как всегда само позерство и благополучие в сияющих доспехах. — Так я и поверила, — буркнула Джинкс, поправляя платье и понемногу успокаиваясь. Они толком не виделись после всего случившегося, да и в последние дни едва ли обмолвились словом. Жизнь закрутила обоих: то, что случилось с Виктором, арест Медарды и Сейло, послы в Заун, перемирие. Она мало думала о нем. А между тем именно Талис взял на себя почти все расходы, связанные с организацией свадьбы. И он всегда был добр к Экко… Джинкс изо всех сил хотела быть благодарной, но жизнь раз за разом показывала ей, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Так Талис пришел забрать долг? И потому он так довольно улыбается? — Несложно догадаться, о чем Силко тебя просил, — пояснил мужчина все с той же легкой улыбкой. — Часом ранее он хотел от меня того же. Джинкс удивленно посмотрела на него. В ответ Талис поднес руку на уровень ее глаз, демонстрируя кожаный браслет с неярно поблескивающим камнем. С так хорошо знакомым ей синим кристаллом. Кажется, она начинала понимать. — В ту ночь в подвале. Я помню, что ты крикнул, что знаешь комбинацию рун. Ты…. так значит, ты действительно ее помнишь? — пораженно пробормотала она. — И хекстек?.. — Да и да. Я планирую воссоздать хекстек и помогать с его помощью людям, как всегда хотел. Как мы с ним хотели. У меня остался один кристалл, и я собираю отряд на поиски остальных. Теперь, когда Пилтовер лишился магии и остался беззащитен перед врагами, Совет дал мне официальное позволение продолжить исследование. — Еще бы не дал, — хмыкнула Джинкс. — Ты же теперь сам член этого Совета. Места Сейло и Медарды освободились, и ты можешь там хозяйничать, сколько влезет. — Никаких больше подвалов, — с горящими глазами продолжил Талис, не обращая внимания на ее вполне себе дельные и забавные замечания. — У меня будет своя лаборатория, светлая и просторная, оборудование, лучшие помощники и столько времени, сколько понадобится. — И что, рыцарь без страха и упрека бросит свою должность, сменит латы на ученую мантию? Корона с головы не упадет, Талис? — А что насчет тебя? Я видел, на что ты способна. Ты чокнутая девица, Джинкс, но, надо признать, с клинком и с рукописями ты управляешься одинаково хорошо. Все-таки ты его ученица. Такой блестящий ум, и будет прозябать в гильдии стратегов над пыльными картами? Готов поспорить, без Виктора ты не продержишься там и недели. А в моей лаборатории вполне найдется место… ну, скажем, главного ассистента. Жалованье будешь получать регулярно, за это не волнуйся. Сердце девушки дрогнуло. Предложение Талиса звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. И именно сейчас, в этот момент!.. Пришлось сделать несколько глубоких вздохов, чтобы не согласиться сразу же и не кинуться позорно ему на шею. — Значит, ты тоже отказался, — Джинкс задрала нос повыше и довольно засмеялась. — Вот ты какой. Слишком хорош для Зауна, слишком прогрессивен для Пилтовера, мальчик-красавчик. Она самодовольно усмехнулась, видя, как Талиса поочередно покоробило сначала от “мальчика”, а затем от “красавчика”. Хотя странно, что прозвище вообще его задело. Ни первым, ни вторым он уже давно не был — после реки пролитой им крови и с этим жутким шрамом на пол-лица. — Как бы твой красавчик не вызвал меня на дуэль, услышь он такое, — проворчал с упреком бывший рыцарь. — Вообще-то, я искал тебя. Вот, кое-кто просил передать. Свадебный подарок. Не так много, но на первое время должно хватить. В ладони Джинкс опустилась небольшая брошь в форме рыбки. Искусно выгравированный узор из чешуек поблескивал золотом. Настоящая драгоценность! Такими вещами не разбрасываются просто так, и кое-кто просто так их передать не просит… — Ну, я пошел. Мне еще нужно поздравить Экко, — Талис улыбнулся при виде ее потрясенного лица. — А ты подумай. Мои двери открыты для тебя. — А кто?.. — с гулко стучащимся в груди сердцем начала она. — Все потом, — отрезал Талис и развернулся, уходя. — Увидимся в Пилтовере, Джинкс. — Ты уже возвращаешься? Так быстро? — Да. Нет… — помедлил он. — Не совсем. Мне же не нужно открывать лабораторию прямо завтра. Возьму себе пару недель отгула. Пойду поищу Варвика в местных лесах. Талис ушел, а Джинкс все никак не могла насмотреться на подаренную брошку и задорно поблескивающие золотом чешуйки. На ее губах заиграла спокойная, чуть мечтательная улыбка. Мучившая её тоска, равно как и последние отзвуки тревоги, стихли и растворились в доносившихся издалека песнях гостей. Погруженная в свои мысли, она не торопясь прошла в выделенные для них с Экко покои. Уселась на колени и открыла крышку небольшого сундучка, который везде возила с собой и в котором держала самые любимые, самые-самые нужные и дорогие ей вещи. Там, между выцветшей тряпицей, в которую превратилось ее детское платьице, и набитым соломой игрушечным зайцем, она и поместила брошку. Затем Джинкс захлопнула крышку и закрыла сундучок на ключ. Встала, посмотрела на себя в зеркало и поправила несколько выбившихся из прически прядей. Покрутилась еще минуту, любуясь собственным отражением, и отправилась назад, к Экко, принимать поздравления. Она снова улыбалась и за весь этот чудесный вечер, полный танцев, музыки и радостных встреч, не проронила больше ни слезинки.