За крепостной стеной

Повозку потряхивало на неровных камнях мостовой. Каждое покачивание влево-вправо отдавало в бок, и Виктор негромко ойкал, подскакивая на сиденье от очередного толчка. Рана, которую прочертил под ребрами серебряный кинжал, настойчиво давала о себе знать. Сейло умел оставить о себе память. Одно хорошо — Виктор клял его так часто, что тот уже должен был умереть от непрекращающейся икоты. Почему, ну почему он не пошел сразу к Кейт? Крепко сжав в руках дамский дорожный мешочек, Виктор попытался перевести мысли в более позитивное русло. У них почти получилось — вот о чем надо думать. Даже не верится, что он все еще жив и через час-другой стены Пилтовера останутся позади. А через два дня, если все пойдет по плану, он окажется дома. Дорога поведёт его сквозь лес, прячущий башни Зауна от любопытных глаз. И уже у самых ворот ветер принесёт ему знакомый аромат сирени — первое приветствие давно оставленной родной земли. Уже так скоро! В мешочке, с которого Виктор не спускал глаз, позвякивали флакончик с Сиянием и пара золотых монет. А еще там лежало письмо, адресованное Силко. В письме размашистая подпись Джейса соседствовала с изящным росчерком Кейтлин. Обе поставлены под предложением о мире. Скрип-скрип, — колеса повозки предупредили ездока о грядущем повороте. Хорошо, что Кейт не затянула шнуровку на платье слишком сильно, и ее гнев ограничился одной-единственной пощечиной. Щека до сих пор горела, но, как и предвидел Джейс, девушка быстро остыла и они смогли поговорить по душам. Вместе с Джейсом они выдали его за пожилую родственницу Талисов, выезжающую из замка, чтобы навестить свои владения в одной из деревень. Это была неплохая легенда, легко объясняющая наличие у “путешественницы” костыля. Зато к чему маг никак не мог привыкнуть, так это к широким рукавам платья, цепляющимся за все подряд, и к головному убору с вуалью, скрывающей лицо. А еще легенда никак не объясняла следов от жарких поцелуев, спускающихся от уха почти до самой ключицы. Понимающе похмыкав, Кейт закрутила на его шее какой-то мудреный узел из платка, который Виктор был не в состоянии размотать без посторонней помощи. Завершали картину ожерелье, пара браслетов и золотая брошь в форме рыбки. Маг не взялся бы судить точно, но, похоже, стоила брошка, как двадцать таких повозок с конями впридачу. Поистине щедрый прощальный подарок. Вечерело. За окном повозки мелькали знакомые улочки. Еще один поворот, и они поравняются с конюшнями. Быть может, он еще успеет посмотреть, как знакомый конюх вычёсывает гривы своих подопечных. Там всегда тепло, пахнет сеном, лошадьми и каким-то уютом, что ли… Смешно — он терпеть не мог возню с животными, когда самому приходилось работать в стайне, а теперь вот, пожалуйста. Вытягивает шею, чтобы хоть глазком взглянуть… Виктора обуревали смешанные чувства. Как ни старался, он больше не мог называть эти стены вражескими. За столько лет пыль и солнце Пилтовера въелись ему под кожу и потекли по его жилам, как-то незаметно сделав его своим среди чужих. И теперь он не мог оставаться равнодушным к их судьбе. Внутри плескалась тихая грусть. И самую малость — надежда на то, что когда-нибудь, пусть через много-много лет, он увидит стены замка ещё раз. Колеса катились все медленнее, их скрип стал протяжнее и ленивее. Похоже, они подъезжают к главным воротам. Момент истины, скрестил пальцы Виктор. Пропустят или нет? В провожающие ему Джейс выбрал безопасного и надежного Экко. Именно он правил упряжкой и должен был отвезти Виктора в одну из деревень, где тот, по легенде, и остался бы. А на деле — взял бы свежего коня и направился в Заун. Для самого Экко, Виктор, разумеется, оставался “леди Талис”. Талис. Повозка выдвинулась в путь полчаса назад, и тогда в голове Виктора крутилось лишь одно слово — мир. Но чем дальше они отъезжали от центральных башен, тем настойчивее его вытесняло другое — Джейс. Странный он, Джейс. Опытный и сильный военачальник, но иногда ведет себя как ребенок. Сказал, что любит и будет ждать, чем бы ни закончилась их история. Что они обязательно увидятся вновь, и, когда это случится, между ними не будет никаких преград. Виктор знал, что этого никогда не произойдет, но все равно слушал и млел от каждой улыбки и каждого обещания. Тем более, что все "пророчества" непременно вели к счастливой развязке и жаркому финалу в постели рыцаря. Закутанный в объятия его мощных рук, Виктор не имел ничего против. Вспомнив о том, как нежен и чуток был с ним Джейс, как надежно и уверенно сжимал его талию, Виктор не мог не разулыбаться. Час отсроченного времени дал ему все, о чем он не смел и мечтать. Бедра под многочисленными юбками помнили скольжение чужих пальцев. Он был недалек от того, чтобы остаться в той спальне навсегда. Но они попрощались — как друзья, как любовники, как партнеры — крепко сжав друг друга в объятиях и поклявшись в верности. К собственному удивлению, Виктор вдруг принялся тихонько напевать какую-то знакомую мелодию себе под нос, а пальцы застучали по коленям в такт. Но, видимо, сама жизнь решила дать ему щелчок по носу — мол, что-то слишком ты расслабился. Повозка как-то резко и неожиданно сошла с ходу и остановилась. Кони переступили копытами. Занавеска в проеме дернулась, и через секунду мага ждал неприятный сюрприз. Стальное лезвие уверенно указывало ему в горло — как раз в то место, которое сильнее всего пострадало от губ и зубов Джейса. — Как поживаете, Виктор? — прошептал на ухо вкрадчивый голос. Ошибки быть не могло. Ну и дела. До сих пор ни у кого не было сомнений, что перед ними леди. Ему казалось, что Кейт потрудилась на славу. — Т-ш-ш! Как ты узнал? — пробормотал Виктор, невольно вжимаясь спиной в сидение. — Ни у кого в Пилтовере больше нет такого цвета глаз, — фыркнул Экко и резким движением откинул вуаль с его лица. — Золотые. Уж я-то узнаю этот взгляд. Этим нарядам и дамским штучкам меня не провести. Вы, Виктор, всегда смотрите не вперед себя, а как будто бы вглубь. — Что тебе нужно, Экко? — устало спросил маг. Он мог биться об заклад: еще одно приключение, и он просто-напросто рассыпется в песок и смешается с прахом основателей Пилтовера. Эх, Заун... а он уже размечтался. — Если хочешь меня убить, то вставай в очередь. И вообще, разве ты не слышал приказ своего капитана? Мы должны выехать за стены до темноты. Убери, пожалуйста, клинок. — Нет, — он сжал зубы, а затем выпалил на одном дыхании. — Мне не важно, куда вы едете и зачем так одеты. Не мое это дело. Но вам не выехать за ворота, пока вы не дадите нам с Джинкс свое благословение! — Что, прости? — не поверил своим ушам Виктор. — Благословение. Нам. С Джинкс. Мы хотим обручиться, — раздельно повторил Экко, словно опасаясь, что выразился недостаточно ясно. — Она не соглашается без этого. Виктор не удержался от смеха. Джинкс и свадьба?! Ничего более уморительного он не слышал. Экко, глядя исподлобья на этот приступ веселья, сжал губы в тонкую нитку и надавил клинком чуть сильнее. Смех тут же оборвался. — Это не смешно! Мы любим друг друга. Пожалуйста, соглашайтесь. Может быть, она смотрит на нас прямо сейчас, — в голосе парня проскользнули умоляющие и даже чуть испуганные нотки. — Я не могу уйти без ответа! Виктор смотрел на молодого оруженосца с изумлением. Он более чем симпатизировал Экко, но это было уже чересчур! Маг поймал себя на мысли, что никогда еще не проживал более нелепой ситуации. На кону мир между двумя замками, собственная жизнь и жизни других ни в чем не повинных людей. За их врагами — шлейф безнаказанных убийств простых жителей. А он застрял в душной повозке, обвешанный драгоценностями, и решал судьбу двух влюбленных голубков. Свадьба. Что ещё за бред. Молодой человек, похоже, настроен воинственно. Но обручиться с оруженосцем без имени, которому едва стукнуло восемнадцать?.. Он искренне не мог поверить, что его подопечную заинтересуют такие вещи. Джинкс — и невеста?! Хотя, очевидно же, она вертит Экко, как хочет, и вся эта идея с нападением — ее рук дело. Тот же кинжал, например. Виктор видел его не в первый раз. Лезвие тупое, его давно пора заточить. Его размышления прервал далёкий звон колокола. Пять гулких ударов — и Виктор вздрогнул: это был сигнал на собрание гильдии магов. Джинкс и ее свадебные планы мигом вылетели у него из головы. Зато там начал зарождаться новый замысел. Джейсу придется его извинить, но только его пророчествам ни суждено исполниться. Что бы он ни придумал, скольких бы рыцарей не призвал под знамена мира, разобраться с магией сможет только урожденный чародей. Как бы далеко Виктор ни бежал от своей судьбы, это его дело. — Очень хорошо, — глубоко вздохнул он, собираясь с духом. — Я дам вам свое благословение. Но под одним условием. Разверни повозку и помоги мне пробраться в Зал Совета. Прямо сейчас. — Что? Но это же.. — клинок дрогнул в смуглой руке и опустился. — Даже не знаю. Виктор отлично понимал его сомнения. Его просьба была вопиющим нарушением одновременно двух указаний: от Джейса — о сопровождении до деревни, и от устава Совета о таинстве собраний. На кону слишком многое, поэтому следовало подтолкнуть юношу к правильному решению. Виктор окончательно стянул ставшую ненужной вуаль и сладким голосом проворковал: — Только представь, что сделает Джинкс, если узнает, что ты все провалил. Что благословения вам не видать, как своих ушей, а ее суженый не в состоянии добиться его даже силой. Судя по выражению лица Экко, он представил. Вернувшись на скамью возницы и развернув повозку обратно к замку, оруженосец проворчал лишь: — У меня нехорошее предчувствие. — Думай о свадьбе, — с мстительным удовлетворением отрезал маг. Он все-таки немного перепугался, а шарфик Кейт остался слегка помят. И, если уж на то пошло, решение отступиться от разработанного ими с Джейсом плана далось ему куда тяжелее, чем Экко — уступить его просьбе.

***

У дверей Зала Совета они обнаружили двух стражников. Одного Виктор взял на себя: просто подошел, опираясь на костыль и тихо шепнул “Уходи”, пока его юный сообщник отвлекал второго. В горле и на кончиках пальцев ощутилось легкое покалывание: его магия радовалась возможности вновь проявить себя. Члены Совета лордов наверняка уже там. Скорее всего, это последнее собрание гильдии перед штурмом, а значит, Сейло и Мэл не смогут пропустить такой случай. Войдя внутрь просторного, величественного зала, Виктор насчитал несколько десятков человек. Он видел очертания магов и членов Совета, подсвеченные пламенем факелов. Его сердце совершило несколько кувырков — подле огромного овального стола он заметил Джейса, а также нескольких других военачальников. Все они с самым внимательным видом слушали Мэл Медарду, восседающую тут же, на своем привычном месте. Все в сборе. Значит, он прав, и дело серьезно. Он прибыл как раз вовремя, чтобы разобраться с этим раз и навсегда. Пунктуальности ему всегда было не занимать. А теперь и холодной решимости. За спиной тяжело скрипнули двери. Виктор быстро оглянулся: в проеме показался Экко. Один. Маг не знал, что парень наговорил стражнику, но, похоже, язык у него был подвешен где надо. А теперь… Глубокий вдох и пара шагов навстречу — Никого не забыли пригласить, господа? — громко крикнул Виктор, чтобы привлечь к себе внимание. Эхо от возгласа разнеслось во всему залу, но, к его неприятному удивлению, никто не повел и ухом. Толпа магов, облаченных в черные плащи, продолжала тихо переговариваться. Члены Совета не отрывали глаз от разложенных на столе свитков. Чувствуя, как неизведанный до сей поры гнев все сильнее разгоняет биение сердца, Виктор прошел в самый центр зала. Не заметить постороннего было просто нельзя. — Лорд Хеймердингер, леди Кираманн, лорд Хоскел, как вам понравился план штурма? — он повысил голос еще сильнее и сжал кулаки. — Ряды наших магов сильно пополнились в последнее время, вам так не кажется? Никакого ответа. Все сидели и смотрели сквозь него с доброжелательным равнодушием. Виктору совсем не понравился затуманенный, осоловелый взгляд Хеймердингера. Мать Кейт застыла в одной позе и выглядела так, будто не вполне понимала, где она. Виктору стало сильно не по себе. Что это? Воздух сочился незнакомой, опасной магией. Они словно угодили в чужой сон — зыбкий, сотканный из чар и переливов витражного света, что проникал в зал сквозь каменные стены. — Нам нельзя быть тут, — голос Экко, следовавшего за магом, выдавал полнейшую растерянность. — Но… как-то странно все это. У меня прямо мурашки по коже от этого места. Что вообще происходит? Виктор, зачем мы здесь? Кто-то негромко рассмеялся, и маг мимо воли вздрогнул. Он вдруг вспомнил, что все еще затянут в женское платье. Может, потому его не воспринимают всерьез и глядят сквозь, словно он прозрачный? Виктор выпрямился, опираясь на костыль, и попытался поймать взгляд Джейса. Хоть кто-нибудь ему объяснит, что происходит? — Они тебя не слышат, можешь не стараться, — раздался неожиданный ответ на незаданный вопрос, и Виктор почувствовал на себе чей-то злобный взгляд. — Сейло! — прорычал он сквозь зубы. — Ну здравствуй. Как чувствовал, что ты объявишься. Прекрасный наряд — но, как понимаю, не для меня. Как тебе темница? Не понравилось? Не беда, в таком случае приглашаю к нам на собрание. В два стремительных шага Сейло приблизился и взял Виктора за руку. Тот резко вырвался и толкнул мужчину в грудь. — Не смей ко мне больше прикасаться, — ледяным голосом произнес маг. — Никогда. Объясняйся. Страха перед Сейло у него больше не было. Лишь отвращение к этому жалкому искателю власти и удовольствий, паразитирующему на чужих смертях. Ненавистный лорд, почуяв эту перемену, коротко кивнул. Виктору показалось, что тот первый раз посмотрел на него как на равного. Даже больше — как на противника, с которым стоит считаться. Больше не пытаясь дотронуться, он сделал лишь приглашающий жест в сторону скамьи у стола, за которым собрались остальные советники. И Виктор уселся со всем достоинством, на которое позволяли волочащиеся по полу рукава. Экко тихой тенью последовал его примеру. Вряд ли Сейло вообще его заметил для таких, как он, не существовали такие, как Экко. Сейло сказал: они не слышат. Почему не слышат? Стараясь сохранять спокойствие, Виктор вновь взглянул в лицо Джейса, которого отделяла от него какая-то пара метров. Взглянул и ужаснулся. Он словно посмотрел в лицо мертвеца. Мутный, пустой взгляд обычно таких пытливых и полных жизни глаз полоснул Виктора, словно удар мечом. Его Джейс, который больше всего на свете боялся судьбы марионетки, стоял перед ним, безвольный и послушный. Капкан захлопнулся, и даже Джейсу не удалось уйти. Они все-таки проиграли. — Что вы сделали с Джейсом? Со всеми ними? — хрипло выдавил из себя Виктор. Он слышал, как дрожал от напряжения собственный голос. Сохранять видимость спокойствия было выше его сил. — Не один ты обладаешь скрытыми талантами, — донесся до него голос Мэл. Чем бы не были эти чары, она под их действие, как и следовало ожидать, не попала. — Среди членов гильдии есть новые дарования. Кто? Виктор быстро покосился на ряды магов. Понять бы только, кто. Большинство из его бывших товарищей стояли с похожим отсутствующим выражением лица, но остальные были ему незнакомы. Он же сам говорил Джейсу, что не знает, на что они способны. Но что это было? Магия искажения? Обмана? Или повелевания — такая же, как его собственная? — Ты станешь свидетелем того, как мы распускаем Совет лордов. Никакой Совет Пилтоверу больше не нужен. Мы берем управление замком и армией на себя, — продолжила Мэл, которая вдруг показалась Виктору еще более величественной и прекрасной, чем всегда. — А тебе мы еще найдем применения, как я уже нашла применение своему жениху. Думаю, теперь-то я смогу выхлопотать ему повышение. Она мелодично рассмеялась, а Виктор подумал, что прямо сейчас ему ужасно не хватает Джинкс. В такого рода ситуациях она была мастером. Когда его девочку загоняли в угол, она кусалась больнее всего. Мысли о Джинкс и Экко, а также о Джейсе, сумевшем пронести свою мечту о мире сквозь все эти годы, сквозь ложь и насилие, разожгли в нем ярость, затмившую все другие чувства. На самом деле, Виктор уже давно принял решение. Еще там, в повозке, едва услышав звон колоколов. А может, еще раньше, когда впервые увидел Мерцание, плескавшееся на дне флакончика, который показал ему Джейс. Может быть, все их бесконечные перепалки с Джинкс объяснялись тем, что они одного поля ягоды. И методы у них слишком похожи. Интересно, она будет хоть чуточку скучать? — Экко, ты отлично справился, — шепнул он. — Спасибо. Вам с Джинкс не нужно ничье благословение, чтобы быть вместе и быть счастливыми. Но если ей это важно, то передай, что я вам его даю. Виктор нырнул рукой в дорожный мешочек, который все это время держал при себе. В тот момент никто не закричал ему: “Что ты делаешь? Остановись!”, хотя в глубине души он хотел бы это услышать. Маг быстрым движением снял пробку на флаконе. “Оставь дела Пилтовера и уходи. Спасайся! Тебя ждет дом!” — кричало подсознание. Но теперь, после стольких неверных решений, он узнал, что такое любовь, и сколько стоит жизнь. Виктор снова подумал о Джейсе — буквально на секунду, и тогда тепло заполнило его тело и душу до краев, и он сказал лишь: — За нас, Джейс, — и, смотря прямо в равнодушные ко всему ореховые глаза и стараясь лишний раз не задумываться о том, что делает, выпил содержимое флакончика до дна. Жидкость была почти безвкусной, разве что чуть солоноватой. На вкус… не яд. Но уже через миг его дыхание останавливается, и мир вокруг темнеет. Виктор согнулся пополам, проживая первую судорогу, вызванную Мерцанием, и хватая ртом воздух. Теперь он знал, что чувствовали те несчастные в последние моменты своей жизни. Но он поборет это. Он справится. Он не умрет. Изо рта вырвался булькающий хрип, и вот уже Зал Совета перед его глазами рассыпался на тысячи фрагментов, а затем собирался во что-то новое. Сползая со скамьи, Виктор чувствовал, как граница между его былым я и незнакомым, могучим существом внутри трещит по швам. И вдруг — вспышка силы. Это была магия. Его магия. Требовательная, безграничная, умноженная в разы, она не знала прежних ограничений и разливалась по его телу жарким пламенем. Ни Синджеду, ни Сейло, ни Мэл ни разу не пришло в голову использовать Сияние на ком-то, в чьих жилах текла магия от рождения. И они жестоко просчитались. Ведь прямо сейчас он становился самым могущественным человеком во всем Пилтовере. Не прошло и минуты, как приступ отпустил его. Виктор ухватился за края скамьи и, тяжело дыша, поднялся. Ноги едва держали — по-прежнему слабые и ни на что не годные, ведь его человеческое тело осталось прежним. Однако взгляд его горел безумным огнем. Лицо исказила улыбка — злая, торжествующая. Виктор медленно вытянул ладонь вперед, к собравшимся магам, словно бы прося о помощи. Однако все они отпрянули в ужасе, едва завидев его жест. Кто-то уже начинал понимать. Все эти тридцать человек… Одним словом он мог заставить их застыть, исчезнуть или умереть. Их дар стал проклятием для обоих замков. Их магия предназначалась для разрушения и никогда не должна была появиться на свет. И все равно ему было жаль этих людей. Все новые и новые пешки на шахматной доске, им было отказано в выборе. Если бы он только мог, он бы выпил Мерцание за каждого из них по отдельности. Если бы он мог, он продолжал бы встречать рассветы и закаты в комнате Джейса. По-прежнему указывая рукой в их сторону, Виктор вслушался в бурлящий поток собственной магии и произнес четко и властно: — Моё.

***

— Виктор! — громкий крик стрелой ворвался в его сознание, а чьи-то руки затрясли за плечи. — Виктор! Это был Экко. Его голос был первым, что он услышал. Виктор обнаружил себя лежащим на полу ничком: прямо под носом у него двоился мозаичный узор из мелких ромбов. Со стоном перевернувшись на спину, он понял, что сила его приказа разнесла их с магами из гильдии по разные стороны зала. Он чуть было не захихикал: его самого отбросило прямо под овальный стол, и теперь кроме ромбов на полу он успел разглядеть остроносые парчовые туфли кого-то из членов Совета. Все еще не в силах встать, Виктор повернул голову. Справа, на другом конце зала, копошились маги, силясь подняться на ноги. Слева никого не было, а прямо над ним, за столом, начиналась какая-то суета. Наверное, Хеймердингер, Кираманн и остальные приходят в себя. Джейс, должно быть, тоже… — Виктор! Как это остановить? — вновь раздался над ухом окрик Экко. Парчовые туфли пропали из поля зрения: натренированные руки оруженосца схватили его за ворот и рывком вытащили из-под стола. Так-то лучше. Но он все равно не понимал. Остановить что? Ведь все было хорошо. Почему-то магу показалось, что Экко паниковал, хотя у паники этой не было никакой видимой причины. Он ведь чувствовал, что все получилось: вся магия Пилтовера была поймана и заточена в нем самом. Чары спали, и все возвращалось на круги своя, разве не так? Виктор с большим усилием приподнял голову, и увидел ошеломленные лица членов Совета. Кто-то смотрел с изумлением, кто-то — больше со страхом. Но главное, все были живы и в сознании. Он действовал вслепую, и у него все-таки получилось! Иллюзия, которую наложил на них неведомый колдун, рассосалась, как только Виктор объявил магию Пилтовера своей. Мое. Отныне она никому больше не причинит зла. Так же, как и жидкость с чарующим фиолетовым блеском: Джейс пообещал первым делом уничтожить тайную лабораторию в покоях Сейло. Счастливо выдохнув, Виктор опустился обратно на мозаичные плитки, все еще чувствуя на плечах дрожащие руки Экко. И лишь тогда заметил. Нижнюю половину его тела захлестывали потоки фиолетового свечения, поднимаясь все выше и выше. Похожее на пламя, вот только оно было холодным, почти ледяным. Свечение уже почти добралось до колен, и тогда тело Виктора начала бить нарастающая дрожь. Он хотел было позвать Экко, предупредить, чтобы он отошел подальше, но от шока и растерянности лишь хватал воздух ртом. — Господин Джейс! — заорал парень изо всех сил. — Что мне делать?! На этот вопрос у Виктора не было ответа. У Джейса тоже, сколько не кричи. Холодное пламя не спеша охватывало бедра. Будь у него чуть больше времени на раздумья, он бы предвидел такой ход событий. Он только что поглотил и пропустил сквозь себя магию тридцати человек. Все их знания, таланты, все чары, полученные с рождения или приобретенные поневоле, бушевали внутри и поглощали его тело живьем. — Вик! — он узнал подбежавшие шаги, и через миг его голова оказалась на коленях у Джейса. Его тут же охватило чувство полнейшего счастья и абсолютной завершенности. Наконец, он мог прижаться щекой к его коленям и почувствовать исходящее от них живое тепло. Виктор подумал, что пророчества Джейса, от которых он так пренебрежительно отмахивался, оказались правдой. Теперь между ними действительно больше не было никаких преград. — Безмозглый идиот! — Джейс обхватил его поперек груди, и Виктору осталось лишь поудобнее устроиться в его руках. — Почему ты не ушел?! — Я… передумал, — языки пламени поднимались выше по животу, становилось труднее дышать. — Ты же меня знаешь. У меня никогда ничего не идет по плану. Но все образуется. Просто побудь со мной. Голова начинала кружиться. Виктору захотелось прикрыть глаза, хотя на самом деле он с удовольствием любовался бы Джейсом еще и еще. Все-таки, столько магии на одного-единственного человека, да еще и калеку — это явный перебор… — Виктор! Не отключайся! Как это остановить?! — Джейс… — язык еле ворочался, но в объятиях Джейса было так спокойно и хорошо, что Виктору захотелось непременно ему об этом сообщить. — Какое счастье. Мне не нужно больше выбирать. Не знаю, что происходит, но я… выбираю тебя. Только тебя. Я рад, что все так заканчивается. — Зеркало! Экко! Кто-нибудь! Тащите сюда зеркало. Любое, какое угодно! Быстрее! Топот ног над головой. Грудь словно оплели ледяные цепи — фиолетовое свечение подбиралось все ближе к горлу. А потом его снова затрясли, и перед глазами замаячило собственное отражение. Ах да. Зеркало. Это же ученый Джейс Талис и его вечные выдумки... — Давай, Вик, — партнёр пытался говорить ласково и уверенно, но сквозь слова всё равно пробивались еле сдерживаемые рыдания. — Для меня. — Я ничего не вижу. Джейс, я не чувствую свое тело. Позаботься о Джинкс, хорошо? Я хочу, чтобы у нее все было. Они с Экко решили… решили пожениться. — Сосредоточься, маг, — два хлестких удара по щекам на мгновение привели его в чувство. — Ты еще тут. И я тут. Ну же! Посмотри в зеркало. Твоя магия, Виктор, используй ее! Скажи это. — Сказать?.. — сознание покидало его. Виктор не понимал, чего Джейс от него хочет, и почему просто не попрощается и не скажет, что любит. — Ты свободен от своего обещания. Я возвращаю тебе твое слово. Ты не должен больше меня защищать. — Да нет же! Пока не поздно, давай! Из зеркала на него посмотрела пара янтарных глаз: воспаленных, уже затягивающихся дымкой. Месяцами, годами он боялся встретиться с собственным взглядом. Но ничего из того, чего он так страшился, там не оказалось. Напоследок Виктору удалось ухватить на своем лице выражение спокойствия и даже умиротворения. Золотистая радужка в отражении потемнела, и глаза попросили его не сдаваться.