За сценой

      Танос сидел в машине, нервно отбивая ногой сумасшедший по своей скорости ритм, крепко сжимая руль, лишь усилием воли удерживая себя от того, чтобы не давануть на педаль газа. Если утро выдалось приятным и приподняло настроение, то первый же звонок менеджера заставил раздражённо цедить ругательства сквозь зубы.       Как оказалось, вчерашние фанатки из кафе, возможно даже сами того не желая, знатно подгадили своему кумиру день, сфотографировав его спящим на плече Нам Гю из-под тишка. И ладно бы только сфотографировали, так нет же: злоебучий снимок разлетелся уже по всем форумам в разных соцсетях. Одна ночь, и лицо Нам Гю стало общественным достоянием, и уже некоторые из самых отбитых фанатов по всему Сеулу ищут мужчину с фото и его персональные данные, пока другие строят теории о его связи с самим рэпером. Радовало лишь то, что свои социальные сети Нам Гю никак не вёл, и фотографий своих не публиковал. Таносу оставалось только продавить в массы придуманную его другом легенду «все говорят, что он похож, но он не Танос».       Стоило Су Бонгу приехать на место съёмок, тут же встретил менеджер с таким выражением лица, что становилось понятно: если его не казнят на месте, то объясниться уж точно придётся.       — Пойдём, у тебя есть немного времени до интервью, — мужчина направился в комнату, где никого не было.       Танос послушно последовал за ним. Он прекрасно понимал, что менеджеру важно было знать подробности таких конфузов, чтобы иметь возможность защитить его перед журналистами и прессой. Именно поэтому для знаменитостей самым страшным было именно предательство менеджера.       — Итак, насколько я понимаю, на фото ты вместе с тем молодым человеком, которого ты вчера притащил на съёмки, — мужчина устало потёр переносицу. — Нам Гю, кажется. Кто он тебе?       Вот, блять, и всё. Танос закончился, остался только запутавшийся во всём этом Су Бонг.       — Друг, — рэпер отвёл взгляд в сторону. — Ну... наверное.       — В каком смысле «наверное»? — менеджер недоверчиво покосился на своего подопечного, смутно начиная что-то подозревать. Он слышал от коллег о бисексуальности Таноса и о его сомнительном образе жизни. — Ты трахался с ним что ли?       — Да нет же. Ничего скандального, он просто my good bro, — Су Бонг покачал головой. От слов мужчины внутри что-то ёкнуло, и в памяти всплыл дурацкий сон.       — Ха... Ты меня до седых волос доведёшь, — менеджер немного подумал, и всё же потянулся за валерьянкой. — Не держи меня за идиота, пожалуйста. Я видел, как ты общаешься с ним.       Су Бонга он знал достаточно хорошо, чтобы уловить напряжение и неуверенность в его словах. Такое бывало редко. Парень, если уж косячил, то выкладывал всё как есть, а тут вдруг «наверное». И хотелось бы ему сказать, что личная жизнь этого придурыша его не касается, да вот только касалась, очень даже.       — Ладно, выкладывай, кто таков этот твой Нам Гю, и что нам с ним теперь делать, — менеджер устало облокотился на стол. А ведь это была только середина дня.       — Двадцать семь лет, работает барменом в клубе Пентагон, обычно в ночные смены, — Су Бонг задумался, вспоминая достаточно нейтральные факты из биографии друга. Не говорить же, что они познакомиться на играх, в которых людей убивали, в конце-то концов.       — Познакомились в клубе, я так понимаю? — менеджер с опаской относился к знакомым Таноса, учитывая его прошлое, однако не мог не отметить, что во время вчерашних съёмок рэпер был на удивление продуктивен.       — Мг, — Су Бонг кивнул. — Он мне шмаль поставлял, но сейчас уже завязал с этим. Я ему вообще по гроб жизнью обязан.       — Долги?       — Он недавно закрыл свой долг, — ответил рэпер, прекрасно понимая, что имелось ввиду.       — Ладно, оставим это. Пока это не мешает работе, в ваших отношениях я копаться не собираюсь, — мужчина выдохнул. — При каких обстоятельствах было сделано фото?       — Мы с Нам Гю общались в кафе, и я немного задремал, — Танос пожал плечами. Он не так часто выбирался куда-то последние полгода. В отличие от прошлого, сейчас репутация имела для него значение, — На сколько я могу судить, в это время к Нам Гю подошли две молодые девушки и уточнили, Танос ли я.       — Хорошо, а дальше?       — Нам Гю сказал, что нет, просто очень похож на него. Ни моими контактами, ни соцсетями он так же не распространялся, — Су Бонг потёр переносицу. Скоро должно было начаться интервью, и от этого голова начинала болеть только сильнее.       Менеджер, мужчина средних лет с перманентно усталым выражением лица, прикрыл глаза.       — Ты в этом уверен? — уточнил менеджер. Он примерно уловил идею Су Бонга.       С тех пор, как рэпер Танос стал популярен, появились и те, кто копировал его образ. Даже если таких было не встретить на улице, никто не мешал им придумать хорошую историю, при этом тонко намекнув о том, как порой может выйти боком недостоверная информация.       — Абсолютно, — кивнул рэпер.       — Замечательно. Тогда мы можем продолжить топить за то, что фото не фейк, однако на нём не ты, — мужчина задумчиво обвёл взглядом помещение. — Будь готов к тому, что этого вопроса коснутся на интервью. Я пока свяжусь с агентством и объясню ситуацию. Но будь готов к тому, что могут возникнуть проблемы с контрактами.       — Я понимаю, — кивнул Су Бонг.       — Раз понял, марш готовиться к интервью, — скомандовал менеджер, и Танос послушно потопал к выходу, где его уже ждали визажисты.       Пятнадцать минут экстренных сборов, и рэпер уже был готов, даже не опоздав. Он в своей привычной манере поздоровался с журналистом и уселся в приготовленное ему кресло.       — Ещё раз добрый день, — журналист дружелюбно улыбнулся, приветствуя звезду.       — Good day, я рад нашему с вами знакомству, — Танос вёл себя уверенно, но не нахально. Эту манеру он позаимствовал в своё время у Нам Гю, когда с удивлением осознал, что совсем не может ничего противопоставить такому поведению.       — Могу заверить, что мне не менее приятно, — молодой человек украдкой взглянул в свой блокнот, настраиваясь на работу. — Последний ваш альбом буквально взорвал все музыкальные платформы, попадая в топы. Что вы чувствуете по этому поводу?       — На самом деле я не ожидал такого. Да, это стало для меня поразительным событием, — Су Бонг перевёл взгляд на камеру, затем обратно на собеседника. — Я искренне благодарен каждому из тех, кто слушает мою музыку, поддерживают меня. Это вдохновляет идти вперёд.       — Во многих ваших треках можно заметить мотив смертельных игр, даже сам альбом называется "Fuck Up Player". С чем это связано?       — Название "Fuck Up Player", конечно, провокационное. И да, мотив "смертельных игр" действительно проходит через многие мои треки. Но это не буквально о насилии или смерти, а скорее об обществе и о том, какими могут стать люди. Я наблюдал за тем, как живут разные люди в разных местах. Это произвело на меня невероятное впечатление, — Су Бонг опустил глаза, задумчиво постукивая пальцами по столу. Затем, медленно поднимая взгляд на интервьюера, он продолжил, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно, но с определённой глубиной. — Жизнь для большинства похожа на детские игры: при всем известных правилах дни люди поднимаются на вершину, другим де суждено навсегда остаться забытым.       — Похоже вы вложили в свои работы всю душу.       — Скорее мысли, которые посещали меня в последнее время, — рэпер даже говорил почти правду.       — Полагаю, после нашего с вами разговора мне нужно будет прослушать ваши треки ещё раз, чтобы заново переосмыслить, — журналист задумчиво щёлкнул ручкой. — Есть ли у вас любимая песня?       — Наверное, это песня «Третий лишний». Знаете, есть такая детская игра, когда нужно успеть занять «комнату» с определённым количеством людей. На название меня вдохновила именно она, — задумчиво сказал рэпер, думая, как бы красиво завуалировать собственное почти извращённое желание описать, как стирается мораль, превращая людей в животных. От части он даже наслаждался атмосферой этой песни. — Я хотел выразить атмосферу, в которой мешаются человеческие идеалы и пороки, когда ради жизни приходится отказаться от принципов. Эта песня про то, как одних безысходность и отчаянная жажда жить толкает к краю, пока другие наслаждаются ею.       — А кто ближе вам? Те, кто противятся хаосу, ли же те, кто наслаждаются им?       — Ваш вопрос, признаться честно, ставит меня в тупик, — Танос задумчиво потёр подбородок, размышляя. — Если бы мне задали этот вопрос ещё год назад, я бы без колебаний выбрал наслаждение хаосом, однако сейчас я затрудняюсь ответить точно.       — Что же вводит вас в смятение? — журналист казался крайне заинтересованным.       — Думаю, мне нужно время, чтобы осмыслить это. Но я обязательно найду ответ на ваш вопрос, — рэпер широко улыбнулся.       Он в самом деле не знал ответа на вопрос журналиста. Дважды оказываясь на грани жизни и смерти, молодой человек думал уже совсем иначе, чем раньше. Легко петь о смерти и жертве, когда сам ты не чувствовал холодного дыхания мрачной жажды за спиной. Су Бонг знал, что никогда не сможет пожертвовать собой ради кого-то. Как парадоксально: человек начинает ценить жизнь, только столкнувшись лицом к лицу со смертью.       — Что ж, давайте продолжим, — журналист взглянул в свой блокнот. Он чувствовал в словах рэпера какую-то недосказанность и словно мрачность, объяснения которой не было. — Как вы считаете, ваша музыка может изменить общество.       — Я не ставлю таких целей для себя, — Су Бонг покачал головой. Ему не нравилось то, что нужно было много думать, чтобы ответить на вопросы, не испортив себе репутацию. — Музыка может изменить взгляды одного или группы людей, но она лишь отражает действительность, а не предлагает решение.       — Если вы не ставите цель изменить людей, то есть ли какая-то причина, почему вы пишете?       — Мне нравится это, — Танос пожал плечами, словно это было чем-то самим собой разумеющимся. — Разве нужно ещё что-то, чтобы начать сочинять?       — Вы пишете, потому что это приносит вам удовольствие?       — Of course, — рэпер кивнул.       — В таком случае, как вы реагируете на критику к своему творчеству? — журналист чуть наклонился вперёд.       — С критикой у меня очень сложные отношения, — Су Бонг чуть повёл плечами. — Я никогда не обращал внимания на комментарии в духе «твоя музыка полное..» кхм... И другие такие же. В них нет для меня, как для автора, никакой пользы. Но и критику коллег и людей из музыкальной сферы я стараюсь пропускать через призму своего видения. Если бы все поголовно писали по одним правилам, творчество было бы невозможным.       — Не могу с вами не согласиться. Однако критика так же может помочь двигаться вперёд, — журналист чуть задумался. — Есть ли у вас человек, чьи замечания вы без колебаний примете на веру, независимо от их качества?       — Сложно сказать. Я не хочу опускаться в такие крайности, потому что и сам порой выдаю катастрофическую ересь, — Танос неловко почесал затылок. — Но если воспринимать ваш вопрос более абстрактно, то скорее да. У меня есть человек, мнение которого я готов принять во внимание, даже если оно полностью расходится с моим.       — Возможно с моей стороны такое предложение будет весьма смелым, и я надеюсь, что вы не примете моё любопытство за бестактность, — журналист раскрыл свой специально подготовленный для съёмок чемоданчик, выуживая из него небольшую бумажку. — Может ли человек, о котором вы говорили, оказаться тем же, кто запечатлён на фото рядом с вами?       Су Бонг понял, о чём сейчас пойдёт речь, сразу же, стоило собеседнику начать говорить. Мог ли человек из СМИ упустить возможность, и не обратить внимание на события последних дней. Он медленно принял фотографию из рук молодого человека, которую и так уже засмотрел до дыр.       Ничего на самом деле провокационного здесь не было совершено. Он бы понял, если бы в сеть попали фото его разхлябанной жизни пары лет назад. Но разве могло вызвать скандал то, что рэпер заснул на плече своего друга? Как оказалось, вопросы возникли, по крайней мере к личности Нам Гю, никак не связанного с шоу-бизнесом. В Сети же фото разрослось до масштабов национального скандала, вызывая волну домыслов о тайной связи, о скрытой гомосексуальности, о пиар-ходе. Су Бонг никогда открыто не заявлял о своей ориентации и своих отношений никогда не афишировал.       — Я уже видел это фото и знаю, что оно наделало много шума и вокруг моей личной жизни, и вокруг жизни молодого человека, запечатлённого на нём, — Су Бонг говорил медленно, обдумывая каждое слово. — Вы успели обратить внимание на этот инцидент до того, как я объяснился публично. Несмотря на то, что фото уже завирусилось в соцсетях, на этой фотографии не я, и второго молодого человека я так же не знаю.       — Что вы хотите этим сказать?       — Я не знаю, кто на фото, и меня на нём тоже быть не может, однако, хочу признаться, что мне льстит, что мой образ скопировали настолько точно. Это в первую очередь говорит о таланте человека, — пояснил Су Бонг.       — Вы шутите? — оторопел журналист. Вопрос был задан негромко, но в студии повисла напряженная тишина.       Камера крупным планом показала лицо Су Бонга — спокойное, почти безмятежное. Никакого смущения, никакой нервозности. Лишь лёгкая, едва заметная улыбка играла на его губах.       — Я говорю серьёзно, — повторил Су Бонг, его голос оставался ровным и спокойным. — Фотография, которая вызвала такой резонанс, — это не фейк в полной мере. Если говорить точнее, то скорее забавный конфуз, ведь человек, опубликовавший фото был уверен, что на нём я.       — Планируете ли вы как-то прокомментировать ситуацию или прояснить её для вашей аудитории? Или предпочитаете оставить всё как есть?       — Ситуация касается не только меня, но и людей, совершенно ко мне непричастных. Конечно в скором времени я планирую выступить с публичным объяснением, — Танос спокойно, насколько позволяла ситуация, кивнул. — Я бы хотел обратить внимание так же и на то, что подобные ситуации заставляют беспокоиться и о конфиденциальности личной информации. Несмотря на то, что я являюсь исполнителем и моя жизнь во многом публична, мне бы не хотелось этим причинять неудобства своим близким людям. Если бы на фото был я, мне было бы неприятно от того, что моё право отдохнуть от камер и внимания проигнорировали в угоду собственному желанию стать популярным за мой же счёт. Для такого есть фанатский встречи и другие публичные мероприятия.       Пока Танос усердно напрягал мозги, обдумывая, как бы вывернуться из неприятной темы, не давая при этом поводов исковеркать слова и мысли, Нам Гю рассеянно пялил в одну точку, протирая бокал. Людей в клубе было немного, по большей части студенты и молодые работники в отпуске, играла спокойная музыка и было как-то уж очень непривычно хорошо. Конечно, как у в любое время в любом месте находились и алкаши-придурки, но таких быстро выпроваживали охранники. На секунду даже мелькнула мысль перейти в дневную смену, но эта мысль тут же была отброшена: в ночную платили больше, а ему деньги, что тогда, что сейчас, были очень нужны. На дружбу Су Бонга он рассчитывать не собирался, в конце концов этот фрик был почти не приспособлен к нормальной жизни.       Что ж, это действительно было правдой. Танос был странным. У него были дурацкие привычки, которых сам мужчина почти не замечал, если на них не указывали прямо. Он постоянно находился в движении: куда-то ходил, что-то делал, даже если и сидел, то качался, отбивал ритм пальцами или ногой, вертел что-то в руках или качал головой. Нет, на самом деле он мог бы стоять полностью неподвижно, но недолго и только если концентрировался на этом, вновь начиная движения, стоит только переключиться на что-то другое.       А ещё он был совсем чуточку мазохистом: отрывал заусенцы на ногтях, ковырял каждую даже маленькую болячку, из-за чего руки были покрыты мелкими шрамиками. Су Бонг не замечал, что делал, пока не становилось больно, пока маленькая царапинка не превращалась в очередной светлый шрам. Не замечал, что отсидел ногу, пока не вставал, неловко ковыляя туда, куда ему было нужно, не замечал, что пакет натёр руку почти до крови, что желудок уже сводит от голода, пока Нам Гю не начинал готовить, и по квартире не разносился приятный аромат еды.       Зато к другим мелочам мужчина был почти болезненно чувствителен: натирающая этикетка на футболке, или чуть маловатый носок почти сводили его с ума. Су Бонг мог слушать оглушительно-громкую музыку, но при этом беситься до чёртиков от звука сверления у соседей. Даже не тот оттенок цвета мог его откровенно раздражать.       Нам Гю прекрасно видел все эти странности, видел, как Су Бонг красит ногти «чтобы нечего было грызть, а заодно и ковырять такими неудобно», видел, как в моменты, когда у него не получается ничего написать, он больше пьёт обжигающе-горячего чая, заглушая ощущение тошноты к себе или к своему творчеству, чуть позже жалуясь то на обожжённый язык, то на отвращение к чаю, потому что выпил его слишком много. Это всё для Нам Гю было странно, однако составляло повседневность Су Бонга. Очень утомительную повседневность.       — Ха-а... о чём я только думаю, — мужчина чуть нервно хохотнул, потирая переносицу. Хотелось покурить       — Не знаю, о чём уж вы думаете, Хён, умудрившись раздобыть футболку с автографом самого Таноса, но надеюсь, вас мучает совесть, — Фыркнул его сегодняшний напарник.       — Да говорю же, это вышло совершенно спонтанно, —Нам Гю покачал головой. Глупая отговорка, пусть в ней и была доля правды. В конце концов это получилось слишком странно даже для кого-то вроде него.       Он уже успел несколько раз пожалеть, что согласился, чтобы Су Бонг оставил на футболке свой автограф. Нет, в самом деле, кто бы мог подумать, что это станет причиной таких наигранных страданий со стороны его напарника в смене.       — Мг, конечно, — не унимался коллега, он был где-то на год или два младше самого Нам Гю. — К тому же это футболка с его плеча, я уверен.       — С чего ты взял?       — Танос был в ней на одной из репетиций на позапрошлой неделе, — парень развёл руками в сторону. Клиентов днём было не так много, поэтому они могли себе позволить немного поболтать. — Вам эта футболка на несколько размеров велика, а на его телосложение в самый раз. К тому же вы такое не носите обычно.       — Ты в курсе, что это звучит очень странно? — Нам Гю поставил бокал на стойку. Он знал, что Су Бонг, а точнее Танос, был популярен сейчас, но не ожидал такой реакции на простую футболку с его автографом. — Ты звучишь прямо как сумасшедший фанатик.       — Я никак не могу понять, как вам это удалось, Хён?!       — Ха-ха... — мужчина заправил волосы за уши. — Как долго ты следишь за его творчеством?       — А? — парень явно не ожидал такого вопроса. — Я нашёл его треки где-то пять или шесть месяцев назад, ещё до того, как Танос стал популярным.       Нам Гю хмыкнул. Сон Дже Хи (так значилось на бейджике), кажется, был горд тем, что стал одним из первых фанатов Таноса нового поколения. Сам он слушал его, того, кого сейчас он уже знал как Чхве Су Бонга, ещё до этого, когда начинающий рэпер писал свои треки непонятно на какой аппаратуре, с ужасными текстами и откровенно посредственным чувством ритма.       — А я начал слушать его ещё два года назад, когда он ещё записывал свои треки чёрт его знает на чём, — мужчина с некоторым удовольствием наблюдал за тем, как расширяются в удивлении глаза парня. —Старые песни Таноса в самом деле ужасны.       — Что? Два года! — Дже Хи, кажется, оторопел не то от времени, которое Нам Гю слушал Таноса, не то от того, как он отзывался о его творчестве.       — Да, — тот спокойно кивнул. — Пару раз он выступал здесь, в Пентагоне, иногда заглядывал и просто выпить.       — Не может быть, — выдал парень, вытаращив глаза, но потом вдруг нахмурился. — Это когда ж было-то? Танос ведь говорил, что не пьёт, и по клубам не ходит.       — И правда давненько было, — согласился Нам Гю. Хотя говорить о причинах такого решения Таноса он не спешил. — Быть может, полгода назад. Но это до того, как вышел его альбом в этом году.       — Охринеть! — Сон Дже Хи оторопел от такого. — И вы его лично знаете?       — Не скажу, что это так, — покачал головой мужчина. Знать этому парню о том, что он сегодня ночевал у его кумира, было совершено не обязательно. — Не думаю, что он потрудился хотя бы запомнить моё имя.       — Жалко немного. Но это всё равно круто. Хён, я отойду ненадолго?       — Иди давай, — махнул рукой Нам Гю. Слушать его восторженное Верещание сил не было.       Наслаждался заслуженной тишиной мужчина однако отнюдь не долго. Сон Дже Хи, поговорив с кем-то по телефону, вдруг закричал удивлённое «Что?!» и вылетел из служебного помещения, ошарашенно держа смартфон в руках.       — Хён, посмотрите на это! — молодой человек чуть ли не в лицо совал телефон, очевидно, желая что-то ему показать.       — Да не кричи ты так, — мужчина потёр виски. Прошлой ночью ему так и не удалось поспать, так ещё и голова трещала, грозясь вот-вот расколоться окончательно. Это совсем не придавало ему терпения и человеколюбия. — Что там у тебя.       Мужчина взглянул на пост, который ему показывал младший коллега, и его и без того отнюдь не радужное настроение сделалось в конец паршивым. Дже Хи показывал ему пост на каком-то форуме: фото из того самого вчерашнего кафе, где они с Су Бонгом обедали. Судя по паре самых залайканных комментариев, которые Нам Гю успел бегло прочитать, в фандоме его приняли так себе: «Что за чмырь сидит рядом с Таносом» и «Танос мог бы выбрать кого-то покрасивее». Достаточно красноречиво. Глаз бармена нервно дёрнулся.       — Вот же шлюхи, — процедил он сквозь зубы так, чтобы никто, даже Дже Хи, не услышал.       — Что-что? — переспросил молодой коллега, не в силах оставаться на месте. — На фото это же вы, хён?       — Бля… будь другом, сгоняй за моим телефоном, — попросил Нам Гю. Ему нужно было знать, как собирался отмазываться Су Бонг, чтобы их версии не противоречили одна другой.       — Ну так вы, хён? — переспросил Сон Дже Хи, в тайне надеясь, что не ошибся.       — Телефон принеси сначала, — повторил мужчина, взглянув так, что всякое желание перечить ему разом пропало.       Парень рисковать не стал и вновь скрылся в служебном помещении, оставляя Нам Гю дружелюбно улыбаться подошедшему клиенту, в мыслях, на чём свет стоит, матеря свою головную боль, тех девчонок-фанаток из кафе и Су Бонга поочереди. Почему всё это должно было произойти именно в тот день, когда он взял себе дополнительную смену?       — Хён, вам какой-то «фиолетовый мымра» звонил, — Дже Хи выглянул из двери подсобки и подошёл ближе.       — Как удачно, — кивнул Нам Гю. — Постой пока на баре, я на пару минут.       — А как же… — хотел было молодой человек напомнить о фотографии, однако его старший коллега оказался проворнее и, выудив из чужих рук свой мобильник, направился к чёрному выходу, где по обыкновению курили сотрудники клуба.       Оказавшись на улице, Нам Гю тут же достал знакомую пачку сигарет, поджёг одну и с наслаждением сделал первую затяжку. Сигареты, конечно, не вставляли уже давно, однако что-то в этом всё равно было. Он набрал Су Бонга, вслушиваясь в гудки.       — Good day, my boy, good day, — поздоровался рэпер, ответив только с третьей попытки. Его голос звучал как-то вымученно, хотя, вполне возможно, Нам Гю просто показалось.       — Я полагаю, ты уже в курсе разлетевшегося фото? — сразу перешёл к делу Нам Гю. Не отвлекать же ему Таноса от работы просто так.       — Of course, — Су Бонг на том конце провода тяжело выдохнул. — Мне уже с ним все подряд мозги ебут. Через пару минут встреч с фанатами, я так не хочу туда…       — С этим я тебе уж точно не помогу, как бы ни хотел, — мужчина зябко повёл плечами. В переулке, куда из-за высоток не попадал свет, было сыро.       — Укради меня, — попросил Танос таким голосом, что было непонятно, шутит он, или говорит серьёзно.       — Увы, кража знаменитостей — не мой профиль, — в несколько шутливой манере ответил Нам Гю, поймав себя на мысли, что не будь он сейчас на смене, скорее всего пришёл бы по первому зову этого ублюдка. — Возвращаясь к фото, какая официальная версия?       — Официально на снимке ты и твой «друг, который просто очень похож на Таноса», — ответил рэпер и страдальчески вздохнул. — Мне же ещё приносить публичные извинения…       — Тебе-то за что? Ты вообще жертва в этой ситуации, — мужчина скрипнул зубами, всё прекрасно понимая. Как же ему хотелось взять и повыдирать этим шлюховатым дамочкам волосы.       — Я якобы «доставил неудобства совершенно непричастным ко мне людям», и ещё фото «дезинформировало мою аудиторию», за это я тоже должен извиниться, — Су Бонг говорил с явным сарказмом и раздражением.       — Идиотизм, — заключил Нам Гю.       — Не то слово, — на фоне послышались чужие голоса и Танос заторопился. — Мне уже нужно идти, так что придётся закончить разговор. Следующие часа два-три меня не будет на связи. Хорошо поработай, my kitten.       — Да, да, удачи, — попрощался мужчина и замер с сигаретой в зубах, когда его мозг осознал слова этого горе-рэпера. — Какого...?       Су Бонг редко следил за своими словами, поэтому Нам Гю уже привык, что из его рта порой вылетает невъебическая чушь, но чтоб настолько… Своим котёнком Танос его ещё не называл. Конечно, ему не дано было узнать, что прямо сейчас менеджер рэпера смотрел на его откровенно тупое выражение лица с полминуты, после чего махнул на это рукой со словами «Танос, приди в себя, ты выглядишь ещё большим идиотом, чем обычно».       Но долго втыкать в одну точку у нам Гю времени не было, поэтому он включил свой «режим похуизма». Котёнок, так котёнок. Во имя сохранения нервных клеток вопросов в отношении действий Су Бонга он предпочёл не задавать.

***

      — Что ты тут забыл? — Нам Гю чуть нахмурился, смерив рэпера нечитаемым взглядом. Этот придурок умудрился прийти в бар, несмотря на то, что всё ещё принимает лекарства, так ещё и после долгого рабочего дня, о котором он недавно жаловался по телефону.       Танос ослепительно улыбнулся во все тридцать два зуба, усаживаясь на высокий стул перед барной стойкой. Нет, он не собирался пить сегодня, просто пришёл увидеть Нам Гю за работой после собственного длинного рабочего дня. Зачем? Он и сам не особо понимал, но вряд ли когда-либо это его волновало. Такой уж он человек — сначала делает, а потом думать уже и нет необходимости.       — Неужели ты не рад меня видеть, Нам Су? — Су Бонг скорчил невинную рожу. — I'm very upset.       — Я не налью тебе алкоголь, даже не думай об этом, — мужчина закатил глаза, продолжая методично натирать и так идеально чистый стакан.       Танос заворожённо следил за собранным и серьёзным Нам Гю, за тем, как он искусственно улыбается новому клиенту, как по привычке заправляет волосы за уши и чуть хмурится, стоит разговору зайти не в ту сторону. Профессиональный, отстранённый, уже привыкший и к клубной среде, и к развязным, граничащим с пошлостью разговорам, и к липким, почти изучающим взглядам. Су Бонг уже видел его таким, но каждый раз с интересом разглядывал.       — Тоже отдыхаешь, красавчик?       К Таносу подошла молодая — лет двадцать пять от силы — девушка. Она была красива: не слишком большая грудь, длинные густые волосы, большие кукольные глаза... Су Бонг мог поспорить, что на ней просто тонна косметики. Девушка мило улыбалась, на пробу мягко касаясь его плеч, и явно проявляла интерес. Можно было бы подкатить к ней, получить порцию заслуженного внимания, наигранного смущения и восторженной лести. Плевать, что всё это насквозь фальшиво. Вряд ли в этом мире вообще есть что-то не скрытое за маской притворства и грима.       Однако слова рэпа, обычно возникающие в голове по первому требованию, сейчас никак не шли. Су Бонгу даже на секунду стало противно от самого себя: сдалась ему эта девчонка. Да, пиздецки горячая и доступная, но... Он бы не смог сказать, в чём именно было дело, да и на кой чёрт он припёрся сюда, если не собирался ни пить, ни развлекаться.       — Sorry, my little girl, — мужчина обезоруживающе улыбнулся. — Сегодня как-то настроения нет.       — Вот как, — казалось, она немного расстроилась, но Таносу было как-то плевать. Он случайно встретился взглядом с от чего-то недовольным Нам Гю. — Кажется, тебе приглянулся бармен?       Девушка быстро поняла то, что Су Бонг старательно игнорировал. Нам Гю в белой рубашке, поверх которой был строгий жилет и классические брюки. По сравнению с тем, как он ходил обычно, это было... завораживающе.       — Бедняжка, — красотка весело рассмеялась, усаживаясь рядом. — Нам Гю отшивает решительно всех, кто к нему подкатывает. Особенно не терпит, как он сам говорит, «самовлюблённых хахалей и хамоватых девиц». Говорит, что для того, чтобы ощутить, как его мешают с грязью, работы ему более чем хватает.       Су Бонг весело хохотнул. Это было очень даже в стиле Нам Гю.       — Я смотрю, милая girl весьма хорошо знает местный персонал, — слова, сказанные будто бы в шутку, отдались где-то внутри жгучим ядом.       «Через барную стойку нужно ещё умудриться перелезть» — так шутил Нам Гю. Что ж, пока что Танос был ещё достаточно в своём уме, чтобы не воспринимать эту идею с должной серьёзностью. Сегодня пить он точно не будет.       — Нам Гю просто милашка. На кота похож. И выслушать иногда может, и совет дельный дать, но это по настроению. Бывает, и тряпкой в кого швырнёт, очень метко, к слову, — девушка, если что и замечала, то предпочла не портить себе представление. На счёт меткости бармена Су Бонг даже не сомневался: его грязные шмотки с лёгкой руки этого невозможного мужчины прилетали аккурат в лицо. — Даже немного обидно, что меня отшил такой мальчик.       Мальчик. Танос прыснул в кулак. Знала бы эта очаровательная крошка, что мальчику-бармену уже почти под тридцатчик. Впрочем, в одном он с ней был согласен — Нам Гю был милашкой, особенно когда такой серьезный.       — Я сказала что-то смешное? — девушка наигранно надула губы.       — Нет, что вы, seniorita, конечно нет, — рассмеялся Танос как бы невзначай бросая взгляд на Нам Гю. — Нам Су, my boy, налей этой прелестной даме что-нибудь не сильно крепкое.       Бармен на зов подошёл и окинул парочку странным взглядом, какого Су Бонг, хоть убейте, ни разу за ним не замечал, а может и не хотел замечать. Было в нём какое-то смутное то ли разочарование, то ли тоска. Разобрать в темноте освещения было сложно, но Таносу всё равно стало неуютно.       — Не смотри на меня так осуждающе, bro. Я не собираюсь пить, — лицо рэпера приобрело совершенно несчастное выражение.       Прошло по меньшей мере часа три или четыре. Су Бонг общался то с девушками, то с парнями, иногда перебрасываться парой слов с официантами и барменами. Однако усталость всё же давала о себе знать,и мужчина наконец затих, тяжело вздохнув.       — Су Бонг, — обратился к нему Нам Гю, когда он в очередной раз залип, пялясь в одну точку. — Иди домой, моя смена закончится только утром.       Тот посмотрел на него уставшим, но совершенно трезвым взглядом. Было в нём что-то очень глубокое, тёмное, развивающееся внутри, словно нефть. От этого Нам Гю и самого пробрала странная тоска.       — Давай, чувак, вставай, — бармен похлопал застывшего в какой-то странной нерешительности рэпера по щеке, приводя в чувство. — Сам же говорил, что тебе завтра с утра на студию.       — Ты злишься на меня? — следуя какой-то своей цепочке мыслей, спросил Су Бонг и поспешил добавить. — Ну типа... из-за меня и с фото весь этот фарс, и от работы я тебя отрываю...       — Ты чего это вдруг? — Нам Гю опешил от такого откровения. — Ты заработался, вот и лезет в голову всякое. Не парься.       — Да я бы и сам рад. В голове как засевшая пластинка мысли крутятся, — мужчина тяжело выдохнул. — Оказывается, когда я не под всякой дурью, у меня так много мыслей.       Бармен едва удержался от желания треснуть этому придурка по башке. Нашёл место для разговоров по душам.       — Ты на машине?       — Нет, на такси, — ответил Су Бонг и от чего-то ощутил странную потребность оправдаться. — Здесь парковка платная.       — Тогда вызови такси и езжай домой, выпей снотворного и ложись в кровать, — инструктировал Нам Гю, параллельно смешивая очередной коктейль. — Можно чай с ромашкой выпить, там у тебя остаться должен был.       Мужчина поднял взгляд на друга, наблюдая за тем, как ловко он сменяет одно выражение лица другим, общаясь с гостями. Су Бонг успел пролистать комментарии под некоторыми постами с их с Нам Гю фото. Кто-то защищал право рэпера любить кого он захочет, независимо от общественности, но таких было меньшинство. Большая часть аудитории разделилась на тех, кто восхищался мягкой стороной любимого исполнителя, отстаивая новый в фандоме шип, и тех, кому не понравилась внешность «избранника» их исполнитнля.       — Су Бонг, давай, вставай, — бармен потрепал мужчину по голове, как-то по-особенному любовно перебирая цветные пряди, настойчиво продолжая пытаться достучаться до мужчины. — Are you good boy?       — Э-э... да? — уж от кого, а от Нам Гю он точно не ожидал английского.       — Тогда поднимайся, и вызывай такси, — продолжил мужчина. Не хватало ещё, чтобы этот чудик просидел здесь до утра. — Я не злюсь на тебя. Давно уже не злился на самом деле.       И это было правдой. Да, Су Бонг порой вёл себя поидтотски и дико раздражал, однако это было нечто привычное, знакомое и, можно даже сказать, родное. Нам Гю просто не мог злиться на него, вместо этого испытывая лишь смирение и желание треснуть его по непутёвой башке. Все проблемы, связанные с ним, не были чем-то, что могло бы сравниться с приставленным к виску дулом автомата, а значит, и не было чем-то из ряда вон.       — Не заставляй меня вести себя с тобой, как с ребенком, — Нам Гю нахмурился.       — Оке... — Су Бонг наконец поднялся со своего места и достал из кармана телефон. — Я маякну тебе, как доберусь.       — Ой, иди уже, — закатил глаза мужчина, но под жалобный взгляд этого невъебического придурка всё же помахал рукой на прощание.       — Твой парень? — спросила коллега Нам Гю, с которой они всегда работали в одну смену.       Девушку звали Ли Сон Чи. Она была на несколько лет старше своего товарища по несчастью. Они особо не общались, только обсуждали последние клубные сплетни: Нам Гю в принципе относился ко всем женщинам предвзято, а та в свою очередь лишний раз не лезла. Надо сказать, никто из них ничего против не имел.       — Друг, — равнодушно пожал плечами Нам Гю, ловкими движениями открывая очередную бутылку алкоголя и разливая по бокалам.       — Ясненько. Хотя знаешь, я думала, в него полетит полотенце, но ты очень к нему милосерден, — Сон Чи чуть хихикнула. — Этот парень с самого прихода пялился только на тебя. Впрочем, не моё это дело. Лучше расскажи, что там по новостям от ребят с дневной смены?       — Да ничего нового, — пожал плечами Нам Гю. — Хотя нет, кое-что всё же есть.       — Я вся во внимании.