Икс

Лео осознал, что забыл, где должна быть их следующая встреча с Петром. Он снял кулон и призвал Ауфа, залезая на него. — Как бы сейчас не как бы, все будет как бы не сейчас, — с блаженной улыбкой проворковал Лео, чувствуя, как искрящаяся шерсть щекочет кожу. — Враги не предают, предают предатели, враги врагают. Ауф одобрительно вауфнул и ринулся с места, делая огромные скачки. Лео направлял его в сторону, как он предполагал, старскса, где работал тот самый злодей с Маквином. Он решил, что имел полное право воспользоваться привилегией бесплатного кофе. Крыльев не было, но он и не спешил их призывать, боясь повторения боли. Мысленно он уже был с Даней, пытаясь решить, что надеть в театр, чтобы не выглядеть как старомодный болван, но и не походить на хипстера. То есть...какая субкультура самая новая? Эмо, квадрокоптеры... Лео был в замешательстве, обычно не контактируя с внешним миром от слова совсем. Ауф постепенно остановился, начиная крутиться вокруг своей оси в попытке поймать хвост. Перед глазами со скоростью света начали мелькать здания и Лео замутило, он что-то прохрипел и полностью вжался в шею фамильяра, надеясь, что тошнота скоро пройдет(а Ауф перестанет изображать волчок). — Эй, красная шапочка, зачем тебе такой огромный волк? — раздался насмешливый голос рядом и к калейдоскопу серых тонов добавилось рыжее пятно. — Чтобы тебя съесть! — сипло отозвался Лео, чувствуя, как Ауф замедляется. Наконец-то. Он потрепал его по ушам и дождался, когда фамильяр ляжет на живот, позволяя с себя слезть. — Дают – бери, не дают – отбери. Ауф завыл в небо, радостно вытащил серебристый язык, лизнул Лео и растворился голубым облаком. Он тихо рассмеялся, вытираясь от искрящихся слюней, и повернулся к Эйфаю, что очень эстетично держал в одной руке стаканчик кофе из старскса, а в другой тлеющую сигарету. — Гении мыслят одинаково? — фыркнул Лео, открывая дверь в кофейню и внимательно смотря за кассу, чтобы разорвать матрицу. Внутри пахло кофейными зёрнами, сахарной пудрой и карамелью. — Ты забыл, что это наше место встречи, да? — хмыкнул со спины Эйфай, а Лео его успешно проигнорировал, гипнотизируя взглядом витрины с выпечкой, тортами, пончиками и другими десертами. За кассой вполне уверенно стоял тот самый злодей, без бровей, но с широкой улыбкой. Похоже, это было дело всей его жизни, и Лео даже завидовал. Найти не просто прибыльную профессию, но ещё и ту, что приносит счастье. — Средний арахисовый раф....шоколадный круассан и брауни, с собой, — Лео улыбнулся самой обаятельной улыбкой и с удовлетворением следил, как вытягивается лицо напротив. Злодей выглядел слегка напуганным, но с дежурной улыбкой спросил: — Как вас зовут? — Икс, — попытался растянуть одну гласную и две согласных как пружину Лео, стукая пальцами по столешнице. Злодей вздохнул и сказал ожидать, Лео незаинтересованным взглядом обвел посетителей, которые полностью игнорировали его существование, но смотрели на Эйфая, что последовал за ним, и шептались. Лео приободряюще похлопал его по плечу, пытаясь сдержать усмешку. — Кофе кстати неплохой, — угрюмо заметил герой, которого только что высмеяли за геройский костюм. Конечно, яркий гоночный плащ будет привлекать к себе внимание. — Петр попросил купить ему что-то «сладкое, вкусное и с орехами». — Он вошёл в раж, — фыркнул Лео, окликая злодея. — Ещё миндальный круассан! — Понял, принял, посланники фурнанов, — закатил глаза он, ставя перед Лео его заказ и мило улыбаясь. Злодей хищно осмотрел героев. — Вы все еще не съехались? Мне кажется, давно пора. Лео не хотел и дальше слушать бредни злодея о том, что они встречаются, поэтому подхватил под руку Эйфая, забрал заказ и гордо пошел к выходу. — Что думаешь о его предложении? — весело спросил Эйфай, вдобавок обнимая его за талию. Лео почувствовал горький запах сигарет, перебивающий все в кофейне, и сморщился. — Думаю, что дома у меня больше посуды, — Лео отпил кофе и зажмурился от удовольствия, конечно, он пил его редко, но это не мешало его любить. — Эй, это и правда вкусно. — Я же говорил, — самодовольно заявил Эйфай, успешно уворачиваясь от грубого толчка в бок. Они вышли из кофейни, Лео с ходу отдал Петру пакет с выпечкой и оторвался от напитка, осматривая напарников. — Так как Телье была единственным злодеем из квестов в городе, у меня нет достаточного количества информации, но я слышал, что вскоре приедут Лайн и Илипс, — он с наслаждением вдохнул запах выпечки, жадно впиваясь в круассан. Лео усмехнулся.— Если первый просто пугающий быстрый амбал, то способности второй никому точно не известны. Чем то похожи на твои, полуночник, она то ли меняет реальность, то ли повелевает иллюзиями. Лео задумался. Он и менять реальность? Он кинул пронзительный взгляд на Эйфая, что с преувеличенным интересом смотрел в небо. — Эй...о чем он говорит? — в голосе клокотало что-то типа гнева, но на самом деле это была обида. Он понимал, почему Эйфай скрывает от него многие факты, ведь доверять незнакомцу всегда тяжело. — Я думал, ты уже догадался, — оправдываясь пролепетал Эйфай, махая руками в защитном жесте. — Ну...когда создал ружье или ледяные веревки... А, так вот что это было. Это не потенциал украденной магии, это его собственный потенциал. — Ты можешь перепрограммировать матрицу так, как захочешь, — сдался Эйфай, выдыхая. — Конечно есть разумные пределы, поэтому я ничего не сказал. Если бы ты был ненадежным человеком и все работу Главного Кардинала похерил одной фантазией о драконе? Обычно полуночники создавали свою собственную матрицу вокруг себя и...терялись в кулоне. Просто пуф и исчезали. Это главная проблема твоей способности. Матрица в матрице слипаются друг с другом, а человек внутри оказывается расплющен между листов миров. О, а ещё они перегружали матрицу всякими Диснейлендами и тогда случались такие катастрофы, как 11 сентября, — он звучал тихо и виновато, что Лео стало его жалко. — Мать запретила сообщать об этой особенности твоего кулона, прости. Лео потрепал его по волосам, потому что Эй выглядел как грустный Ауф. А он не может спокойно смотреть на скулящих щенков. — Я клянусь, что не буду летать на драконе и сжигать дома, не создам Годзину и не буду весь день обнимать любимых героев в Диснейленде, — добродушно отозвался Лео, возвращая внимание к Петру. — А подробнее можно? — Илипс посылает в мозг что-то типа снов, которые становятся реальностью, — невнятно ответил Петр, набивая щеки брауни(Лео было не жалко. Может только чуть-чуть). — Они едут сюда ради атаки на Комикон. Внутри похолодело, он испуганно посмотрел на застывшего Эйфая. Может ли быть, что тот сон в день, когда сгорела школа, был ее рук делом? — Ты предупредишь Главный Кардинал? — спросил Лео, толкая Эйфая в попытке вывести его из задумчивости. — Надеюсь, она уже знает, — бесцветно отозвался он, мотая головой из стороны в сторону, чтобы избавиться от наваждения. Он. Целовал. Икса. Не. Совсем. Во. Сне. — Мы не сможем обосновать свои сведения и она просто не поверит. — Собственному сыну? — возмутился Лео, начиная идти куда глаза глядят, потому что он уже замерз стоять на одном месте. — Я тот ещё бунтарь, — фыркнул Эйфай, идя следом. Лео выбросил опустевший стаканчик в урну и задумчиво промычал, выражая сомнения в этом утверждении. — Я вам больше не нужен? — поинтересовался Петр, уже начиная исчезать в портале. — До завтра, — попрощался Лео, помахав. Эйфай рядом не обернулся и продолжил идти. Лео закатил глаза, но ничего не сказал. Никакой вежливости, никакого уважения. — Где твои крылья, мечта энтомолога? — усмехнулся Эйфай, закуривая еще одну сигарету. Лео неодобрительно покосился на него(по двум понятным причинам). — Я решил, что Офелия гораздо лучше, — он легко улыбнулся, отходя немного влево от сизых ниточек дыма(пассивное курение тоже вредное!). На улицу уже опустились сумерки, а небо заволокло серой пеленой облаков. Дни становились все короче и холоднее, окружение бесцветнее, а люди угрюмей. За некоторыми горящими витринами проглядывали тыквы, паутина, летучие мыши и другие Хэллоуинские декорации. — О чем ты думаешь? — Эйфай не глядя кинул бычок в урну и вытянул руку в сторону, не позволяя Иксу очень эпично врезаться в фонарный столб(кто их делает прямо посреди тротуара?). — О том, что тебе пойдут кошачьи уши и хвост, — беспечно ответил Лео, пристыженно опуская чужую спасительную руку и обходя столб вокруг. Такие маленькие неприятности всегда находили Лео, и на него либо падал цветочный горшок, либо накатывала волна воды от проезжающих мимо машин. На улице было относительно сухо и шли они мимо торговой улицы. Но он же вежливый, как он может не пойти к неприятностям, они же ждут. — Только я никогда не видел оборотня кота. Это дискриминация. Эйфай пережил за это время широкую палитру эмоций, начиная от шока(Что он вообще себе представляет?!), смущения(бесстыдство какое-то), потом принятие, а после последней фразы осознание(ааа...так это хэллоуинский костюм). Он нервно рассмеялся. Вся улица действительно кричала «пугающими» декорациями, что вполне могло натолкнуть на такие мысли. — А классического видел? — скептично хмыкнул Эйфай, думая, что если он кот, то Икс мышь. Тем более такой же серый весь. Лео загадочно улыбнулся и непонимающе оглянулся, когда Эйфай резко остановился. Он проверил свой пейджер и вздохнул. — Долг зовет, — пояснил Эйфай, призывая Офелию. Он положил руку на ее спину, поглаживая. — В восемь на смотровой башне, не забудь, — он ухмыльнулся и сел на феникса, тут же взмывая в небо. Лео смотрел вслед удаляющемуся огненному пятну, чувствуя смятение. Вроде у них и не было причин вот так прогуливаться по улицам и Эй имел полное право улетать в любой момент, но в то же время это было несправедливо. Вот так каждый раз резко его бросать. Лео сосредоточился на мантии, чувствуя знакомое жжение. Лопатки пронзило болью и он упал на колени, задыхаясь. В этот раз все кончилось быстрее, и Лео решил, что ещё пару метаморфоз и крылья будут появляться быстро и безболезненно. Они затрепыхались, поднимая его в воздух, и Лео подумал, что теперь точно может спасать мир. Будет самой устрашающей букашкой-огнеметом на районе. Если бы только его одноклассники сами не умерли, то он мог бы вполне безопасно сжечь их. Подпалить брови, как делал это Эйфай. Лео полетал из стороны в сторону, налаживая управление, и понял, что это утомляет. По спине растеклось окоченение усталости, он опустился на землю и почувствовал, что сотни нервных окончаний позади рассыпаются. Нет, было не больно, просто...пусто. Лео больше не ощущал крыльев. Стало понятно как их прятать. Он огляделся по сторонам и с трудом призвал Ауфа, чувствуя, что его конечности налились свинцом. В следующий раз стоит поработать над выносливостью. А ещё немного поиграться с матрицей, чтобы ничего не сломать, но получше изучить возможности. Лео хотел стать сильным. Безумно.

***

Лео тихо крался по гостиной к шкафу с бесполезным барахлом, пытаясь не разбудить родителей. В комнате было нечем дышать, спертый воздух пропитался перегаром, сигаретами и затхлостью. Лео решил, что чужая жизнь не его дело, и дернулся, когда отец перевернулся на другой бок, громко скрипнув диваном. Он продолжил свой путь, тихо открывая шкаф и доставая коробку с всякой ерундой. Старые провода, наушники, модем, сломанный телефон, фотоаппарат, куча конвертов, порванный бумажник, облезлая скидочная карта и, наконец, на дне лежала куча подарочных пакетов. Лео иронично перебирал надписи «С 8 марта» и «Лучшего нового года!», а потом решил взять какой-то однотонный черный пакет. Интересно, в нем дарили отрезанное ухо, или почему он такой мрачный? Он вдобавок взял проходную открытку с пожеланиями счастья и здоровья и вышел из комнаты. Комикс, кружка и открытка были упакованы, Лео одет в белую рубашку и черные джинсы, а время на часах приближалось к половине десятого. Театр находился очень далеко от его дома, на противоположном конце города, где по затерянным проектам должен быть исторический центр, но пока только старый театр и заброшенные дома с европейским антуражем. А ещё леса, конечно. И тот самый клуб с Ателье, что до сих пор вызывал неприятные мурашки и отвращение. Лакрица-жизнь постоянно выдавала такие номера, чтобы сильнее помучить. Но Лео смирился. Надо искать во всем плюсы. И самым массивным был Даня. Плюс, который можно вешать на шею вместо крестика, все равно никто не заметит разницы.

***

Лео вышел из автобуса в одиннадцать, он оглядел высокие стволы облетевших вековых деревьев и задержал взгляд на угрюмой темно-серой вате облаков. Порывистый ветер охлаждал горящие от смущения(и предвкушения) щёки, приводил мелькающие мысли в порядок и успокаивал сердцебиение. Лео прошел вверх по улице мимо центрального входа в парк, мимо сквера, фонтана, парочки музеев и остановился перед зданием театра. В их забытом всеми городе ожидать чего-то от единственного театра не следовало. Он встал у входа и написал Дане, что уже пришел. Оставалось ждать. Он переминался с ноги на ногу, осматривал проходящих мимо людей и мотал головой из стороны в сторону, отвлекаясь на архитектуру ближайших зданий. Даня тоже вскоре подошёл, немного дерганный и взволнованный, он изначально посмотрел Лео прямо в глаза, а после отвел взгляд в сторону, разглядывая плитку под ногами. Лео делал примерно то же самое, потому что краска заливала лицо каждый раз, когда он видел блеск изумрудов. На Дане была черная водолазка, белые брюки(кто осенью надевает белое?) и уже знакомое пальто. — Привет, извини, что долго, — смущённо пробормотал Даня, вытаскивая из кармана билеты и вручая один Лео. — Это я слишком быстро, — нервно усмехнулся Лео, открывая перед Даней дверь и заходя после него. Внутри сразу чувствовалось тепло. Уши наполнил шум суеты, туда-сюда сновали люди. Они прошли мимо женщины, что оторвала корешки билетов, и Лео вспомнил про подарок. Даня собирался что-то сказать, прерывая их неловкое молчание и топтание на месте, когда Лео вдруг начал с лёгкой улыбкой. — С днём рождения! — он взволнованно всучил Дане подарок, пытаясь не провалится сквозь землю от необъяснимого стыда. Дарить подарки открыто всегда неловко. — Я...я не знаю когда это следует отдать, но...вот...да...счастья, радости, здоровья, процветания... Даня усмехнулся, его глаза блестели, он с интересом заглянул в черный пакет и улыбка стала шире. — Спасибо большое! Напомни, когда у тебя день рождения? — они пошли к гардеробу, Лен расстегнул и сдал ветровку, и Даня только заметил, что...их одежда недвусмысленно сочетается. Он отдал свое пальто и начал скользить любопытным взглядом по периметру, отмечая необычно высокий потолок, едкий свет и кучу людей. Ему нравилось теряться в толпе. То есть, нет, сливаться с ней. Теряться он не любил, поэтому тут же взял Лена за руку(конечно не потому, что ему давно очень сильно хотелось это сделать). — Чтобы тебя не унесло. Лео фыркнул, убирая одну руку в карман джинс, а другую крепче сжимая. — Двадцатого июня, — ответил он, стараясь побороть выступающий румянец. Потому что они держались за руки. Потому что у них была парная одежда. Потому что они были в театре. Потому что рядом был Даня, от которого тысячи бабочек начинали порхать по всему телу. — Не скоро, — немного разочарованно ответил Даня, бодро поднимаясь по ступеням. Лео как волнами несло к одному из нескольких входов в зал, а после Даня уже самостоятельно, как атомный ледокол, потащил его к их местам на первых рядах партера. Они должны были стоить действительно дорого. А ещё Лео только осознал, что они и правда вдвоем. Без кого либо ещё. Он смущенно сел на свое место рядом с Даней, не разжимая руки. Возможно, это выглядело немного нелепо и слишком по-детски, но почему-то Лео становится крайне сентиментальным рядом с этим парнем. Он ненадолго расцепил их руки(Даня кинул на него нечитаемый взгляд) и удобнее сплел их пальцы. Чтобы даже ураган не смог их разделить. Вокруг рассаживались люди, кто-то громко болтал по телефону, а кто-то громко болтал со спутниками. Лео перевел на сцену радостный взгляд.

***

В театре не существовало больше никого, кроме них. Они заворожено смотрели представление(Лео сильнее сжимал руку, когда начиналась песня, или, например, когда персонаж оголил торс, показывая яркие кубики), а во время антракта гуляли по территории, постоянно шутили и рассказывали нелепые истории(Лео рассказал, как Джокер однажды уронил на него кактус, а потом ещё два дня ходил буквально по пятам сожалеюще мяукая). Лео был счастлив. Он будто парил среди сахарной ваты и нежного ветерка(с небольшим ароматом мяты. В этот раз Даня был сдержаннее с парфюмом). Это было похоже на самый сладкий сон, на самую неправдоподобную фантазию. Он хотел то ли обнять Даню и никогда не отпускать, то ли страстно прижать к этой вот красивой чистой стене и целовать так, чтобы он забыл собственное имя. Только иногда в голове пробивались ростки параноидального страха, что это все неожиданно закончится, что Даня рассмеется, раскусит его чувства и унизит. Или какой-нибудь злодей ворвётся в театр и устроит геноцид. А потом Даня крепче сжимал его дрожащую ладонь и обеспокоено смотрел ему в глаза, прерывая рассказ и спрашивая, что с ним такое. Лео неловко отшучивался и пытался закопать эти мысли так глубоко, что они бы достали до ядра земли и сгорели. Представление подошло к концу и Лео, полностью погрузившись в историю встал, громко хлопая вместе со всеми. — Чувственно, — выдохнул он, в сотый раз за день пытаясь утихомирить сердцебиение. — Это было шикарно. — Согласен, — тихо пробормотал Даня, вставая, когда большая часть людей уже вышла из зала. — Мне понравилось. Лео согласно кивнул и отрешенно осмотрелся по сторонам. Эти часы будто были миражом, и он боялся, что все это рассеется. Они, все еще держась за руки(иногда они их меняли, когда уставали), подошли к гардеробу и забрали одежду. — Хочешь пойти еще куда-нибудь? — спросил Лео, когда они шли к выходу. Даня задумался, перебирая возможные варианты в голове. Он слепо толкнул стеклянную дверь и поднял удивленный взгляд с пола, услышав яростный стук ливня. Вашу мать. Не было дождя целую неделю, вот он и выполняет норматив в усиленном режиме, мешая разглядеть что угодно за пределами двух метров. — Пошли ко мне домой, я тут неподалеку живу, — недовольно буркнул Даня, гневно смотря в небо и мысленно проклиная всех, кто отвечает за осадки. Лео кивнул, соглашаясь, и храбро шагнул под стену ливня, вся одежда тут же промокла и он сразу же замерз, надеясь, что Данино «неподалеку» действительно неподалеку. Даня без энтузиазма сделал шаг, черные волосы тут же намокли, тяжёлыми прядями падая на лицо. — Бежим? — фыркнул Лео, улыбаясь, потому что Даня под дождем выглядел таким обиженно-злым на весь мир и это было смешно. Мило. Прелестно. И, конечно же, хотелось побыстрее прекратить его страдания. Даня шумно выдохнул через нос, успокаиваясь, и мирно улыбнулся, кивая. Они бежали, хлюпая по набирающим силу лужам, и Лео слепо верил Дане, что вел его через дворы, по мокрому газону, по темным переулкам. Если бы его дыхание не было так занято тем, чтобы не задохнуться от быстрого темпа, он бы звонко рассмеялся. Потому что он чувствовал себя свободным, окрыленным и безумно радостным. Они все еще не разжимали мокрых, скользких рук, и бежали, бежали, бежали. Даня резко забежал под навес подъезда, останавливаясь. Лео чуть не упал, споткнувшись. Пиканье железной двери, их тяжёлые, уставшие шаги по ступенькам, гудение лифта. Лео испытывал невесомое чувство дежавю, но он был слишком занят восстановлением дыхания и сдавленным смехом. Металлические двери узкого лифта открылись и они вошли, расцепляя руки. Лео прислонился спиной к прохладной стене, весь красный, мокрый и растрепанный. Его глаза лихорадочно бегали по окружению, останавливаясь на кнопках. Они ехали на 14 этаж. Сердце забилось ускоренно по другой причине, и Лео застыл, все еще тяжело дыша. Он покосился на Даню, что упёр руки в колени и все никак не мог прийти в себя. — В...возьми ключ из...горшка с ц-цветком, — сбивчиво пробубнил Даня, когда двери раскрылись. Лео на негнущихся ногах вышел, чувствуя, как оглушительный стук сердце пробивает ребра. Черт. Черт. Черт. Черт. Этого не может быть, нет, нет, нет, нет. Невозможно. Нет. Голову пронзило болью и он хотел сложиться пополам от огня в легких, от мелькающих воспоминаний, от жгучего стыда и отчаяния. Вашу мать. Нет. Нет. Он неверяще гипнотизировал Даню, что зашелся сухим кашлем, рукой упираясь в стену. О. Он был глупцом. Слепым. Идиотом. Невероятным идиотом. Просто прямым и непроходимым. — Я выгляжу так ужасно? — прохрипел Даня, с трудом выпрямляясь, подходя к горшку и доставая ключ. Внутри теплилась надежда, что это не реально, что ему просто кажется, что не может быть такого и это просто совпадение. Вся краска отхлынула от лица, когда Даня открыл дверь и перед глазами встала знакомая однокомнатная квартира. — Ты чего встал как вкопанный? — добродушно хмыкнул Даня, вешая полностью промокшее пальто на крючок в прихожей. Тебе не понять, возлюбленный-одноклассник-хулиган-который-в-добавок-возлюбленный-холодный-цундере-загадочный-герой. Он с трудом зашёл внутрь, закрывая за собой дверь. В квартире будто что-то изменилось. Появились вещи, тумбочки, картины. Он подготовился? — Не знаю как ты, но я не хочу заболеть, — неловко отозвался Даня, выходя из комнаты со стопкой одежды. — Я быстро в душ, — он исчез в ванной, а Лео прошел в комнату, в которой пережил свое первое похмелье. Неожиданно в голову ударили утерянные под действие алкоголя воспоминания, и ему стало вдвойне хуже. Он с стоном отчаяния упал на кровать, даже не беспокоясь о мокром пятне, которое оставил. Лео закрыл пылающее смущением лицо руками и заныл. Хотелось кричать. Ему было больно, ему было стыдно, ему было страшно и обидно. Все три человека, что были его жизнью последние две недели, оказались одним и тем же. И вроде хорошо, что это Даня. Сам Даня. Но как же ему было плохо от осознания своего одиночества и никчемности. Теперь он мог не метаться между Эйфаем и Даней, но в то же время ему было банально стыдно за все слова и поступки, которые он позволял в форме Икса. Потому что он ударил его Маквином. Потому что они шутливо флиртовали. Потому что он видел, как ему выбирали подарок. Потому что он обнимал его со спины. О. Мятный парфюм Эйфая. Ему не показалось. Ему, черт возьми, не показалось. Лео застонал ещё отчаяние. Лучше бы показалось. Он...он спас Даню-Эйфая из пожара. Как Главный Кардинал позволила подвергнуть опасности своего сына? О. А непереносимость лактозы....DL85 писал в первый же день...а потом он выяснил, что его друг по переписке Эйфай. А потом выяснил, что Эйфай это Даня. Какой же это ад. Он себя ненавидел. Хотел сгореть, спрыгнуть с чертового четырнадцатого этажа и стать очень красивой человеческой лепешкой. А как они кидали монетки в ванной, а его тупой стих?! Его уши пылали, а грудь продолжало щемить. Он сходил с ума. Это точно. Либо это мир решил поиздеваться над ним. Или эти две недели были сплошной галлюцинацией. Лео мечтал, чтобы он проснулся и этого всего не было. А потом подумал, что это даже хорошо. И хотя резкий Эйфай и такой чуткий Даня не сочетались совсем, ему это нравилось. Ты похож на звёзды. Сказал ему Эйфай, а он лизнул его нос. Нос Дани. Он чувствовал, будто в ускоренном режиме переживает все свои постыдные моменты за сто лет. Вот что на самом деле видят люди перед смертью. Такие воспоминания. Сколько среди них было намеков.....как же он давно мог понять. Что случилось бы, согласись он посмотреть в озеро правды? Лео нужно было это переварить. Пережить. Закончить все свои «а если» и безумные озарения. Потому что, увидев сейчас Даню, он сойдёт с ума. Эти зелёные пленяющие глаза. Лео не мог им противостоять, он бы все сразу выложил на стол и раскрыл все карты. Возможно, Даня согласится не стирать их воспоминания, ведь Эйфай так рьяно желал открыться. А если он уже знает? Новая волна стыда охватила его, и Лео выскочил в коридор, по пути спотыкаясь о ковёр(в прошлый раз его не было), глаза заметили кучу книг в шкафу(их тоже не было раньше), и он резко остановился, когда Даня вышел из ванной. — Ты куда? — испуганно спросил он, натягивая футболку и непонимающе смотря на нервного гостя. Лео попытался сглотнуть ком в горле, но проглотил только язык. Он послал печальный и извиняющийся взгляд, быстро натягивая кроссовки и пулей вылетая за дверь, видя, что Даня уже готов к рывку. — Что случилось?! — панически прокричал Даня, забегая следом за Лео, который быстро залетел в лифт. Он толкнул его к стене и обиженно-гневно прошипел. — Объясни! Лео обомлел, не зная, куда деть бегающий взгляд, алый румянец, барабанную дробь сердцебиения и ватные ноги. Он видел в зелёных глазах напротив огонь Эйфая и трепетность Дани, и не мог понять, что его сжигает больше. Одинаково. Лео сделал рывок вперед, утыкаясь в плотно сжатые губы напротив. Он надеялся, что когда этот неловкий момент кончится, лифт будет на первом этаже и он успешно сбежит дальше себя ненавидеть. Даня напрягся и резко толкнул его за плечи, снова впечатывая в стену и прожигая взглядом. Двери закрылись и лифт поехал вниз, но тут же с грохотом остановился. Лампы погасли. Лео проклинал всю эту жизнь. — Что это было? — прорычал Даня, в глазах читалась боль, будто его только что полоснули ножом. Он ничего не понимал. Он был напуган и зол. — Ты мне нравишься, — жалобно проскулил Лео, ощущая, как его ноги подгибаются. Он сказал слова, которые вертелись на его языке уже несколько месяцев, но ощущал только пустоту и страх. Лео повторил попытку, но в этот раз медленно двинулся вперёд, воздушно прижимаясь к губам напротив. Он боялся, что его отвергнут еще раз. Даня закрыл глаза, удивлённо вздыхая. Сердце затрепетало и темнота внутри сменилась розо-сладким ураганом. Лео обнял его за шею, прижимая к себе, когда не получил отпора. Он счастливо улыбнулся в чужие губы и тут же ахнул, когда Даня первым подался вперёд, оставляя невесомое прикосновение. А потом ещё и ещё, обжигающие поцелуи-бабочки оседали на его губах, Даня потерся своим носом о его щеку и опустился ниже, на шею, оставляя жгучие отметины. — Ты уже знаешь мой ответ, — хрипло отозвался он, глубоким дыханием щекоча шею, вызывая толпы мурашек. Лео видел сумасшедший блеск изумрудов даже в темноте, голову вскружила мята и огонь в груди, ему было холодно и жарко, ему было страшно и безумно хорошо. — Да, — прошептал Лео, мягко отстраняя от себя Даню, а после резко впиваясь в припухшие губы. Терпко, пламенно, он растворялся в ощущениях, в чужих прикосновениях и вздохах, они не старались углубить поцелуй, то ли от страха, то ли от неопытности, довольствуясь игривыми покусываниями и возбужденными стонами. Лео чувствовал себя в теплом и очень соленом море, его охватило в кокон из чувств и ощущений, он сходил с ума от горячего шепота и нежных рук под его одеждой. Он играючи толкнул Даню в грудь, пытаясь выровнять дыхание и перестать подпирать стенку, а после уже самостоятельно прижал его к стене, выбивая томный стон и раздробленный смех. — Ты такой кошмарно сладкий, — на выдохе прошептал Даня, пряча лицо в руках. — А я не люблю сладкое. Лео фыркнул от такой наглости, запуская руки под футболку и приподнимая ее, чтобы впиться нежным укусом в теплую грудь. Под его руками бешено колотилось сердце, а Лео пытался через искры из глаз и темноту навсегда запомнить обнаженный вид Даниного торса. Потому что, будь это даже самый блаженный сон, он должен запечатлеть это глубоко в коре больших полушарий. Он оставлял влажные поцелуи на каждом сантиметре кожи, вдыхая насыщенный запах бергамота, золотая подвеска насмешливо блестела в темноте. Лео обхватил его за поясницу, медленно опускаясь на колени и продолжая покусывать, вызывая дрожь желания. Он трясущимися от страха и неуверенности руками схватился за пояс домашних штанов, но твердая рука опустилась ему на голову, останавливая. — Мы же в лифте, — сипло отозвался Даня, сбивчего дыша, поправляя футболку и легонько обхватывая руку Лео, чтобы попросить встать. Лео неловко усмехнулся и опять прижался к опухшим губам Дани, трепетными укусами выражая свое недовольство. Он обнял его, прижимаясь всем телом. Их сердца стучали в унисон, а дыхание одновременно выравнивалось. Лео снова был счастлив. От уткнулся лбом в шею Дани и закрыл глаза, на периферии улавливая, как лифт снова дернулся, как двери открылись, как Даня потянулся и нажал на кнопку своего этажа. Даня поцеловал его в щеку, нежно тормоша и ведя обратно в квартиру. — Мне придется ловить тебя каждый раз, чтобы мы целовались? — он фыркнул, снимая с Лео мокрую ветровку Лео был где-то на грани своего сознания, он утратил способность обрабатывать информацию и сейчас видел перед глазами синий экран смерти. Лео.ехе не отвечает, повторите попытку позже. Даня всучил ему какую-то одежду и подтолкнул в сторону ванной, Лео автоматически помылся, потратив целых две минуты на вдыхание геля для душа с запахом бергамота. Он на безвольных ногах приполз в комнату, плюхаясь на чистое постельное белье и вдыхая приятный запах стирального порошка. — Дождь закончился, — отметил Даня, что все это время сидел в телефоне и пытался привести свои мысли в порядок. — Можно я останусь тут? — устало пробормотал Лео, зарываясь носом в подушку, а рукой пытаясь нащупать Даню, что лежал поблизости. Он схватил его ладонь, потягивая на себя под задорный смех. Лео начал выводить круги по внутренней стороне, а после большим пальцем нарисовал сердечко. — Твоя мать не против? — обеспокоено спросил Даня, откладывая телефон на тумбочку(раньше ее не было), он наклонился к Лену, целуя в макушку. Лео довольно фыркнул, думая, что сейчас вполне способен замурчать. — Она даже не заметит, — он перевернулся на спину, сияющими голубыми глазами смотря в зелёные и счастливо улыбаясь. — Ущипни меня. Даня наклонился к его лицу с широкой улыбкой, невесомо целуя в губы. Лео немного приподнялся, не желая разрывать сладость близости. У него была передозировка. Если Лео было суждено умереть от преувеличения ежедневной допустимой дозы Дани, то он не сожалел. — Когда ты понял? — вдруг спросил хозяин квартиры, ложась рядом и обнимая. — Кажется, я всегда знал, что мне суждено прожить свою жизнь с одним зеленоглазым брюнетом, что очень больно бьёт ногами, — усмехнулся Лео, обнимая в ответ и ощущая размеренное сердцебиение. Он чувствовал себя в безопасности. — Я...мне жаль, правда, — удрученно прошептал Даня, зарываясь кистью в беспорядок на светлом затылке. — Что насчет тебя? — Лео все ещё ждал, когда Даня скажет, что это розыгрыш. Хотя понимал, что все это – что ни на есть правда. Не сахарная мечта, не обычная фантазия. Реальность. — Когда ты спросил, нравится ли мне тебя избивать, — он издал неловкий смешок, оставляя поцелуй на кончике точеного носа. — Ты странный, — процитировал его Лео, за что его слабо потянули за влажную прядь, выражая возмущение. О, он надеялся, что это была самая длинная и самая последняя кокаиновая дорожка африканского зоолога, потому что ещё одну лакричную полосу его размякшее сердце не выдержит.