Икс

Лео резко открыл глаза, вырвавшись из дремоты, потому что вспомнил, что с этим брюнетом, мирно сопящем на его груди, им ещё встречаться вечером. Лео с трудом дотянулся до телефона Дани, лежащего на тумбочке, и включил дисплей, со смехом рассматривая фотографию Офелии на экране блокировки, а после обратил внимание на время. Если быть точнее, они должны встретиться через два часа. Лео медленно погладил его по голове, поцеловал в лоб и аккуратно переложил на подушку, вставая с кровати. Он тут же написал ему сообщение, что отец вернулся и беспокоится, поэтому ему все-таки придется уйти, и медленно переоделся в свою одежду, кидая влюблённые взгляды на спящего Даню. Он с щемящим сердцем захлопнул за собой дверь и звонко ударился затылком о металлическую стену лифта, когда зашёл в него, пытаясь прийти в себя. Ему надо постараться не выдать секрет, потому что даже маленький шанс того, что ему могут стереть настолько счастливые воспоминания, удручал. Лео вышел на улицу и тут же снял кулон, призвал Ауфа и помчался в сторону смотровой башни. Гнет ветра помогал протрезветь, и Лео начал обдумывать всю эту ситуацию. Нелепо, странно, но так хорошо. Он не жалел о произошедшем, совсем нет, но теперь все стало гораздо сложнее. Будто ему хоть когда-то было легко. Лео окунулся лицом в шерсть Ауфа, а после слез, в голову не шли никакие цитаты, поэтому он просто очень вежливо попросил его вернуться в мантию. Волк вауфнул, заскулил и исчез. Лео нужно было побыть в одиночестве, чтобы разобраться во всем. Он сжался пополам от резкой боли, когда из лопаток с треском появились крылья, а после взлетел вверх, к крыше смотровой башни. Он надеялся, что ему хватит сил, но все равно поднимался медленно и размеренно. Лео смотрел вниз, на удаляющуюся землю, на яркие огни вечерней улицы. Он упал на четвереньки, тяжело дыша, крылья тут же рассыпались от переутомления, и Лео перевернулся на спину, смотря в хмурое чёрное небо. Без звёзд и луны. Когда Даня узнает, а это непременно произойдет, то ему, наверное, будет хуже, чем Лео. Потому что Лео узнал раньше, и будто водил его за нос. Но он все объяснит, прижмет к себе и попросит прощения. Либо все забудет, если Эйфай не посмеет ослушаться своей матери. Лео увидел приближающийся красный огонек и удивился скорости Дани. Когда он проснулся? Сердце снова сжали в тиски, когда Эйфай воодушевленно спешился и слабо пнул притворяющегося мертвым напарника по плечу. Лео что-то буркнул(возможно, это было «почему ты бьешь своего парня?!») и встал на ноги, успешно подавляя улыбку от счастливого вида Эйфая. Ему хотелось задать провокационный вопрос, но вместо этого он сел на край крыши, свесив ноги и смотря вперед на выделяющийся светлым оттенком горизонт. Эйфай сел рядом. Они не сказали ни одного слова и это пугало. Даня узнал? Как? Лео лег на колени Эйфая, за что сразу же получил щелбан. В этот раз сердце защемило от обиды и несправедливости. Это было обычное поведение Эя, или вызвано тем, что он теперь не свободен?(Лео не мог осуждать его за дуализм чувств, потому что испытывал то же самое). — Эй, — буркнул Лео, вставая и отсаживаясь подальше. Эйфай тихо хихикнул, и Лео тут же увидел в нем Даню, казалось, его идеальная защита давала трещину. — Выиграл в лотерею? — скептически спросил Лео, подразумевая всю странность ситуации, отстраненность и хорошее настроение напарника. — Можно и так сказать, — Лео было приятно, он уткнулся в чужое плечо(потому что хотел и мог), пряча улыбку, за что получил толчок в лоб. Это уже Лео терпеть не мог. Какой-то там кодекс и конфиденциальность меркли на фоне того, что он не мог даже так невинно прикасаться к своему парню(!), даже если тот не знает, что он его парень. Ему было слишком обидно и больно, когда Эйфай его отталкивал. Потому что в голову закрадывались сомнения, что Даня сделает так же. Он почистил горло, собираясь все рассказать и надеясь на то, что этот секрет они унесут с собой в могилу. — Светоч, полуночник, — слабо окликнул их хриплый голос Петра сзади и Лео тут же оглянулся, с паникой смотря на бывшего злодея, что обессилено упал, кашляя кровью. Лео сразу же забыл все переживания и подбежал к нему, садясь на колени перед дрожащим телом. — Что случилось?! — обеспокоено выпалил он, взгляд скользил по смертельно бледной коже, по окровавленной одежде, по растекающемуся бардовому пятну. — Они... узнали....шпион, — Петр прерывался на глубокие, полосующие горло приступы кашля, он поднял туманные глаза на Лео, хмыкнул через боль и конвульсивно сжался. — Беги. Эйфай моментально оказался рядом, мозг Лео, покрытый рябью помех, с трудом уловил теплое свечение, сияющую прозрачную сферу, в которой было заключено огненное перо. Эйфай цыкнул, смотря, как сфера растворяется в окровавленном животе. Петр тут же облегченно выдохнул. Лео не мог найти в себе силы удивиться могуществу Эйфая-Дани(он гордился), поэтому все еще напоминал жертву Горгоны, смотря на хлюпающие по луже крови дорогие лакированные ботинки. Петр легко встал, глубоко дыша и радостно улыбаясь, но потом он вспомнил. Уголки губ стремительно опустились, будто под весом кирпичей, и он смерил всех серьезным взглядом. — Полуночник, Рен нашел тебя, — он положил руку на плечо Лео, пытаясь приободрить. Эйфай рядом ещё сильнее напрягся, казалось, его взгляд мог перевесить Землю на чаше весов. — ТВ? Кто это? Это опасно? — Лео был растерян и напуган. Потому что, судя по состоянию Петра, его могли убить. — Главарь злодеев, — угрюмо пробубнил Эйфай, складывая руки на груди. Он вперил взгляд в информатора. — В каком смысле нашел? — Рен узнал его настоящую личность, — Петр сглотнул, ему было неуютно под двумя парами пристальных глаз. — Я услышал, как они обсуждали покушение. Лео задрожал, пытаясь понять, как это случилось. — Эй, разве ты не говорил, что даже Главный Кардинал не может меня найти? — сипло спросил он, перед глазами встал образ амбала, что разрывал его как листок. Зачем вообще главарю злодеев он?! Какое-то жалкое создание. Точно. Кулон. Им нужна была читерная способность менять матрицу. Лео не отдал бы его даже под страхом смерти. Потому что это было предательство, и если ассоциация ему не нравилась, то Даню подвести он не мог. — Может, если ты превращался у дома, то они заметили частые перебои камер в этом районе, — предположил Эйфай, Лео мог поклясться, что тот смертельно побледнел. Лео обожгло стыдом. Если это так, то он полный идиот. А ведь Эй сказал это без капли осуждения. — Прости...я просто не подумал...да и ты, наверное, так же делаешь! — мурашки ужаса гуляли под его кожей, он представлял все ужасы, что с ним могут сделать, если он откажется отрекаться от кулона. — Я живу в окружении героев, а ещё у меня мать Главный Кардинал, ее боится даже медоед, — Эйфай скрестил руки на груди, но его нервное хождение по крыше выдавало волнение. — Мы не знаем, когда они сделают удар, но тебе лучше переехать в мою квартиру. Честно, там стало уютней. Лео знал, что теперь там куча декораций, но не мог пошутить на этот счёт. Да ему и не хотелось. Весь юмор куда-то улетучился, когда ситуация начала принимать серьезные обороты. Его могут убить. Если две недели назад(а по ощущениям два года) он был бы рад закончить страдания, серую рутину, то сейчас у него есть Даня. Он уже скучал по очень мягким губам. — Хорошо, но мне надо кое-что уладить, — Лео нужно было собрать немного вещей для переезда. А ещё он будет скучать. По дому, который вряд ли ещё когда-нибудь увидит. Вся его жизнь стремительно менялась и Лео не знал, как это остановить. Приходилось приспосабливаться. Он кинул печальный взгляд на Петра и тихо пробормотал. — Простите, что от меня столько хлопот. Он подошёл к краю небоскреба и спрыгнул. Ветер бил в лицо и свистел в ушах, плащ громко хлопал за спиной. Лео прикусил губу, когда крылья с треском прорезались через лопатки, и замедлился прямо перед самой землёй. Эйфай, паря рядом на Офелии, прокричал, что он пустоголовый идиот. А ведь Лео просто пытался выпендриться. Он показал ему язык, прокричал Ауфу, что безумно можно быть первым, и помчался в сторону дома под довольный вой. Лео надел кулон уже в подъезде, забежал на третий этаж и открыл дверь. В квартире было тихо. Обуви отца в прихожей не было и Лео искренне удивился. Потому что обычно он минимум день отсыпался. Лео написал отцу и Галине Степановне, что переезжает к другу, а после зашел в комнату. Он отложил телефон на стол, начиная мельтешить в поисках чего-то поистине важного. Лео вытряхнул из рюкзака все учебники и тетради, заполняя его одеждой. Телефон завибрировал и Лео кинул на него взгляд, ожидая увидеть сообщение от DL85. «Ты Экс?» — маячило уведомление на экране блокировки, заставляя сердце замирать в страхе. Его разоблачили. Он с тоской оглядел комнату, в которой жил 16 лет и заработал самые разнообразные воспоминания. В этих стенах была заключена вся его жизнь. Лео с тоской оглядел постеры, фигурки, комиксы(который уже давно вернул на свои места после прихода Дани) и любовно погладил кулон, скрытый под одолженной одеждой. Он никому его не отдаст, это билет в другую жизнь. Сообщение было прислано с незнакомого номера(как ни странно, трёх шестёрок подряд в нем не наблюдалось). — Я Икс, придурок, — пробубнил под нос Лео, надевая рюкзак и направляясь к выходу. Телефон остался на столе, чтобы его не попытались выследить по нему, как в фильмах. В одном из карманов тяжелел конверт с выручкой за Ателье. Он остановился около дверей в гостиную, приоткрывая и заглядывая внутрь. Мать как всегда спала. — Мам...я знаю, мы редко говорим... — сипло начал он, проходя внутрь и садясь на край разложенного дивана. — Но у меня появился парень. И я переезжаю к нему, — он съежился, будто ожидая удара, но молчание в ответ причинило бо́льшую боль. — Тебе все равно, да? — он горько усмехнулся, голос осип. — Он замечательный и я его люблю до безумия, — Лео кинул взгляд через плечо на рассыпанные по подушке светлые волосы, что в темноте напоминали черные ручьи, оглядел сияющие зелёным стены и медленно встал, двигаясь к выходу. — Прощай, — уронил часть души Лео, будто слыша грохот от разбитого сердца. Он любил маму, какой бы она не стала в последние года. Потому что он был ее сыном. Грохот души оказался весьма не метафорическим, уши заложило, пол, стены и потолок затряслись. Лео сквозь шум крови в ушах услышал взрыв. В его комнате. Он оглянулся, замечая жуткие тени на противоположной от комнаты стене. Дым моментально заполонил квартиру, Лео застыл на месте, сердце болезненно билось. Обжигающие соленые ручьи побежали по щекам, стекая на шею и капая на паркет. Ноги подкосились, он упал на колени, нос щекотал ехидный запах гари. Его жизнь горела. Не просто такая часть, как школа. Настоящая жизнь шестнадцатилетнего подростка. Его комната, заполненная увеличениями, его стены, таящие самые сокровенные воспоминания, потолок и пол, которые когда-то заменяли землю и небо. Жадный, хищный огонь слизывал обои, оставлял копоть, сажу и жаром обдавал лицо. Он двигался вперёд, стремительно подходя к гостиной. К его островку беззаботных фантазий. К его матери. К его миру. Лео била крупная дрожь, а тошнота подкатывала к горлу. Он снова был слишком слаб. Он отвратителен, ведь не может спасти собственную мать из горящей квартиры. Не может спасти себя. Лео с трудом поднялся на ноги, перед глазами все плыло, руки тряслись, коленки тряслись, внутренности тряслись. Он сделал шаг к огню, думая, что если вся его жизнь горит, то должен и он. Детский смех, теплые улыбки, нежные прикосновения к голове, объятия, семейные альбомы и воспоминания. Он тлел. Он исчезал, поднимаясь искрами и дымом к потолку. Лео уже не мог дышать, только кашляя от раздирающей горло сухости. Черный смог осел в дыхательных путях, обещая рак лёгких в ближайшем бесперспективном будущем. Только он не доживет. Он сгорит, обуглится. Вместе со своим безмятежным островком фантазий. Здесь он впервые был сильным, здесь он в последний раз проявит слабость. Лео видел перед глазами только дым и ярко оранжевое пламя. Мать не кричала, вспыхнув, как спичка. В нос забился отвратительный запах жженых волос, жира и мяса. Лео бы вырвало, если бы не чья-то сильная рука, что обхватила его пояс и потащила назад. Он сопротивлялся, кричал и бился в конвульсиях. Пару минут назад Лео был готов все потерять, обретя Даню, но сейчас он сошел с ума. Больше не осталось возможности вернуться к началу, если что-то не получится. — Отпусти меня! Отпусти, отпусти, отпусти! — во все горло орал Лео, пытаясь расцепить руки, броситься в огонь и рассеяться сажей. — Заткнись, умалишенный, — прорычал Эйфай ему в ухо, с огромным трудом выволакивая Лена из квартиры и таща вниз по ступенькам. Он патрулировал территорию и, услышав взрыв, тут же полетел на звук. Это был дом Лена и он чуть не сошел с ума от беспокойства, пытаясь пробиться сквозь матрицу. А потом увидел тупую попытку суицида. Ему придется серьезно поговорить с ним на этот счёт. Когда оба отойдут от увиденного зрелища. — Я...я...я...— хриплым сорванным голосом причитал Лео, задыхаясь от слез и дыма в лёгких. — М...м... — он пытался сказать что-то о том, что там его мать и ее надо спасти, но потом понял, что спасать некого. Он не видел тела, но точно знал, что от него ничего не осталось. Лео немного пришел в себя, когда оказался на попечении холодного ночного воздуха, и всхлипнул, попытался вдохнуть, но зашелся в истерических надрывных рыданиях. Он упал на землю, закрывая лицо руками, и закричал. И без того сорванный голос начал напоминать скрежет вилки по стеклу. Он ещё несколько раз дернулся, успокаивая рыдания, и застыл. Стало немного легче, сердце начало разрывать на части немного медленнее. Тихие, наполненные любовью, слова матери мелькали в голове, ее добродушная улыбка накладывалась на искаженное в голове горящее тело, в ушах звенело от воображаемого крика боли. Где-то в шкафах лежали сказки, читаемые всей семьей вечерами, а на антресоли валялся старый дивиди плеер, который они подключали, чтобы петь караоке. Может, если бы он порылся в коробках, то нашел бы кучу настольных игр, которые они доставали во время игровых суббот. Ноздри защекотал невидимый запах жареной картошки и Лео прикусил язык, чтобы не закричать еще раз. В глаза насыпали песка и стеклянную крошку, а лицо горело от красных дорожек. Эйфай сидел рядом, обнимая его и пытаясь успокоить. Но Лео был слишком занят воспоминаниями, как они с матерью на пару рисовали ее очередную картину для выставки. Или вместе пекли вишневый пирог. Смотрели дурацкие сериалы, которые отец презирал. Ели экстра сладкое карамельное мороженое, а отец только фыркал от отвращения. Лео ее любил. И ненавидел за то, что она променяла все эти родные моменты на алкоголь и секс. Лео уткнулся в плечо Эйфая, тут же дернувшись от очередной порции слез. — Спасибо, — хрипло прошептал он, боясь поднять заплаканные глаза. Ну же, скажи, что он идиот. Что нельзя кидаться в огонь из-за страха перемен, из-за того, что не можешь забыть и отпустить. — Я жалок, да? Эйфай покачал головой, ласково поглаживая макушку, пальцами расчесывая спутанные кудряшки. — Забери меня отсюда. Пожалуйста, — Лео сделал глубокий вдох, прекращая косплеить дрожащую чихуахуа. Надо было собрать все свои осколки и двигаться дальше. Если, конечно, ассоциация героев не придумала как обращать время вспять. Ему было физически больно находиться на кладбище своего прошлого, как бы болезненно он не переживал его потерю. Все рушилось на его глазах, превращаясь в пыль, в сажу. Зато из праха растут цветы. Эйфай аккуратно поднял его, будто хрустального, и посадил на лавочку около подъезда. Лео рассеянно следил за тем, как Эй отправляет что-то через пейджер, все было мутным, а голова раскалывалась. Вот так он вчера был самым счастливым человеком на свете, а теперь самый несчастный. У него нет ничего. Семьи, дома...только три тысячи евро в кармане и мельтешащий перед глазами парень. У него не было даже школы и телефона. — Скоро сюда подъедет шофер, он отвезет нас в мой дом, — объяснил Эйфай, садясь рядом и сжимая ледяную ладонь Лена в своей. — Что случилось? Лео пусто осмотрел его, не зная, как объяснить. Потому что сам был без понятия. Это взрывчатка, граната или бомба? Что случилось? Это злодеи? Террористы? — Бум и все, — слабо буркнул Лео, ради приличия(и мести) отдернув руку. — Позвонишь родственникам или кому-то ещё? — Эйфай сделал вид, что не обиделся, и искренне спросил это, явно подразумевая «беги звонить Дане». Лео обессилено покачал головой. — Мой телефон сгорел. Эйфай молчал, Лео молчал. И в этом молчании было скрыто что-то большее, чем отсутствие звуков, букв, слов. В него Лео выплескивал всю свою пустоту, боль и отчаяние. А Эйфай оказывал незримую, скрытую в гудении электрощитка на столбе, поддержку. Лео уже хотел было сдаться, падая набитой соломой и камнями головой на твердое плечо рядом, выплескивая невидимые слезы, потому что воды в организме не осталось, но он не хотел, чтобы хоть один момент их близости ассоциировался с тянущей, ноющей резью в груди от потери всего, что когда-то занимало его жизнь. Черный джип подъехал к ним через ухабины, метровые ямы, заполненные грязным дождем, и щебень. Гудок вывел Лео из фрустрации и Эйфай схватил его за руку, поднимая с лавочки и запихивая самым нелицеприятным образом на заднее сиденье. Если бы Лео сейчас не было все равно даже на то, какого цвета над головой небо и человек ли их шофер, он бы возмутился. А потом удивился. У его Дани и правда были такие ресурсы. И его Даня правда был сыном Главного Кардинала. Лео пусто смотрел в окно, на мелькающие лысые деревья и серые облака, на сменяющие друг друга однотипные дома. — Кто это? — гаркнул водитель, когда в полной тишине салона раздалось пиканье поворотника. Они плавно завернули налево. Лео хотел запоминать дорогу, чтобы, если что, сбежать(хотя он верил Дане. И не верил водителю), но мозг был полностью занят мыслями о лакрице. Почему никто не спросил, любит ли он селфхарм? К горлу подступил ком из сплетенных в адской оргии жуков и окровавленных лезвий, что прошлись от ухнувшего вниз сердца вверх, разрезая на своем пути невидимые нити. Эмоций, мыслей, памяти. Внутри умерло что-то невидимое, начиная гнить и отравлять всю кровеносную систему. Врачи, бегите, спасите несчастного, он все потерял. Что? На рентгене не видно посторонних тел? Возможно, потому что это забилось в угол черепной коробки, злобно хихикая и руша нервную систему, как Гринч рушит праздник. Опухоль-мысль не операбельна, она была с вами слишком долго. Вердикт прост – вы жалок. С вас пять тыщ за консультацию, спасибо. Спустя долгое натянутое молчание Эйфай прочистил горло и резко ответил: — Друг. — Вы уверены, что ваша мать будет не против? — водитель ехидно хмыкнул, встречаясь с Лео взглядом в зеркале заднего вида. Обычный человек, умытый, бритый, постриженный. Грубые черты лица бывалого военного, пронзительный взгляд из под густых бровей. Лео плохо ориентировался в возрасте, но дал бы ему лет 40. Или 30. Или 60. Может он служил в Китае, у них там все долгожители и молодящие яблоки на каждом шагу. — У него сгорел дом! — прошипел Эйфай, зло складывая руки на груди и гневно смотря на шофера. — Мы не приют для бездомных, — закатил глаза водитель, барабаня пальцами по рулю. Лео понимал. Да, конечно, они серьезная организация и им совершенно не нужен какой-то оборванец, что погряз в рефлексии и ненависти к себе. Возможно, он сможет написать Галине Степановне и она заберет его, когда Главный Кардинал выпнет его на улицу. С отцом жить совсем не выход, а о других родственниках Лео ничего не знал. — Не говори так, — яростно выплюнул Эйфай, упираясь взглядом в боковое стекло, на ровную линию отбойников. Если бы Лео сейчас мог говорить без страха впасть в истерику, то он попросил бы прощения, объяснил всю ситуацию и ушел бы на следующий день спать под мост. Но сейчас он был белее мела, его все еще потряхивало, и рой гнусных мыслей впивался в и без того кровоточащее сердце длинными ядовитыми жалами. Лео страдал. Может, он пытался этого не показывать, как делал всю жизнь, стойко терпя удары и насмешки, крики и звон битой посуды, находя все новые и новые силы для следующего дня(если признаться, то последние несколько месяцев он вывозил только на мыслях о Дане), но ему было мучительно плохо. И только рыжие волосы на переднем сидении говорили, что не все потеряно, по каплям заполняя Лео-ведерко чем-то сладким и светлым. Лео не уловил, когда городская черта с многоэтажками кончилась и сменилась густым лесом, но честно, ему было просто все равно. Его куда-то везли, ну и пусть. Он болтающийся по волнам кусок водоросли, который то приносит к берегу приливом, то уносит отливом. Он просто ждет, когда какая-нибудь морская черепаха его съест.

***

Лео отключился примерно на половине пути, его разморила теплота салона и гудение мотора. А ещё он просто чертовски устал. Эйфай растормошил его за плечо(на самом деле это было слишком нежно, и если бы Лео подсознательно не ощутил тревогу от слишком долгого стояния машины на месте, то не проснулся бы) и, придерживая за спину, повел к огромным раздвижным дверям. Вокруг были сад, чистые дорожки из булыжника, освещенные фонарями в лондонском стиле, деревья, аллеи, бассейн, о, и пластиковые фламинго. Тот злодей явно что-то знал. Возможно, стеклянная статуя песочного человека смотрелась здесь весьма неплохо. Они зашли внутрь и Лео хотел ахнуть, но закашлялся от застывшего в горле дыма, который настолько приелся, что перестал ощущаться. Они разулись и прошли вперёд. Он попал в поместье вампиров. Все просто сияло богатством и у Лео защипало глаза от великолепия. Он будто попал в замок, лестницы с разными поручнями, лепнина на потолке и стенах, громоздкие люстры, картины, дорогая мебель, ковры. Сколько здесь комнат? Мимо пробежала горничная. О, настоящая горничная, в униформе, с пучком на голове. Только у нее в руке был нож. Лео повернулся к Эйфаю, смущённо поднимая из ада челюсть, набитую чаевыми от сатаны. Эйфай неловко улыбнулся и потянул Лена на второй этаж. По лестнице, укрытой багряным ковром. — Моя комната в самом конце коридора, себе выбирай любую. Если пройти в другой конец, то там будет библиотека и бассейн. На третий и цокольный этаж лучше не ходить, тебя могут отругать. Вторая слева – ванная, ещё одна внизу, после кухни направо. Гостиная слева от входа, там есть камин и удобные кресла, но лучше не ходи без меня, хорошо? — Эйфай закончил тираду глубоким вдохом, неловко топчась на месте. — Увидишь пугающую женщину – это моя мама, но я лучше вас сам познакомлю, когда ты будешь...готов. Лео прошёлся с Эйфаем до конца коридора, подолжал, пока тот зайдет в свою комнату, и открыл дверь напротив. Хотелось, конечно, спать на одной кровати в этом бескрайнем доме(Лео было любопытно его осмотреть, но сил не осталось), чтобы не так остро ощущать одиночество, но пока нельзя. Лео разглядел в темноте очертания кровати и, не включая свет, прошел к ней, плюхаясь лицом в подушку. Кровать была большая и мягкая. Комната была большая и определенно точно богатая. Он откинул рюкзак на пол и подумал, что его чернота пачкает белизну этого места. Стоило переодеть пропитавшую гарью одежду, но сил по прежнему не было. Тем более, он сам полностью ей пропитался, как дерево керосином. И он тоже вспыхнул. И он тоже сгорел. О ванной Лео даже не мечтал, чувствуя, как отнимаются ноги. Отнимаются руки. Отнимается тело, превращаясь в чугунный шар, что падает на дно Марианской впадины под весом собственной боли. Темно, холодно, одиноко. Страшно. Тихо. Он шар, что закопался в песок, и больше ничего, кроме пугающей темноты, не увидит за оставшуюся жизнь, пока соль, микроорганизмы и время не превратят его в пыль. Лео открыл глаза, перевернулся на спину и пустым взглядом уткнулся в ядерно-белый потолок. Запах гари усилился, уши начали воспроизводить смесь ссоры родителей, предсмертных криков детей и матери, взрывы. Он содрогнулся. Новая порция слез потекла из глаз жгучими дорожками, неприятно заливаясь в уши. Лео повернулся на бок, заходясь лающим кашлем. Голову пронзило болью, лёгкие и сердце тоже. Лео представил Даню в комнате напротив и тоска по единственной частичке нормального врезалась в глаза, высекая соленые искры. Однажды вода изведет из его тела боль, как обрабатывает скалы. Однажды ветер превратит его в скелет из твердых пород, рассеяв по миру слабости. Лео задрожал. Эй, жестокий несправедливый мир, скажи, разве он виноват в том, что чувствует боль? Разве виноват, что любит, помнит, верит? Разве виноват любой человек в этом мире в том, что родился человеком? Тебе легко судить, людское восприятие окружения. Лео жаждал унять зуд в груди, прекратить чехарду агонии и пустоты, прервать цепочку навязчивых однотипных мыслей. Если он этого не сделает, то умрет. Съест себя изнутри, как жук короед проедает ствол. Лео с трудом встал на ноги, размазывая слезы по лицу, и открыл тяжелую деревянную дверь. Теперь в коридоре было темно. Везде было темно. Тишина давила на виски. Он умер и теперь в чистилище? Лео постучался в дверь напротив и услышал возню одеял. Он завидовал способности Дани так быстро засыпать. Если тот конечно спал, а не просто ворочался от вороха мыслей. — Эй, — сипло позвал Лео, прислоняясь спиной к двери и скатываясь на пол. Он прижал колени к груди и с щемящим сердцем повторил попытку. — Эй. Ответа не последовало, казалось, все звуки за дверью выключили. Может, Даня замер в замешательстве. Так. Надо попытаться снова. Лео набрал полную грудь воздуха, закашлялся, и выдавил: — Дань. Он со стоном ударился затылком о дверь и закрыл лицо руками. Что он творит. Рушит последний мостик к прошлой жизни, да? — Я Икс.