Икс

Петр расслабленно шагал по рядам, высматривая что интересное. Парень в серебряной маске совы непринужденно коснулся его плеча, привлекая внимание, и всучил упаковку с шестью зелеными жестяными банками. — Если что, украл ты, — предупредил он, прихватывая с ближайшего стеллажа пачку соленых орешков. Петр широко улыбнулся, гордо разворачиваясь к выходу. Иногда Алекс(по паспорту Алексей Валентинович) сводил его с ума. И хотя они были знакомы жалких два года в детстве, за две недели после освобождения он успел покопаться в тонне секретных материалов на тему семьи главарей героев и злодеев. И Алекс не сдавал позиций, закончил досрочно одиннадцать классов и поступил в лучший вуз страны на факультет компьютерной безопасности. А потом чертежи ночного охотника с кучей дополнительных функций, до которых не додумались его приемные родители. Петр был частым гостем их архивов и если бы сам того не захотел, то уж точно не попался бы сегодня. Он просто соскучился по иллюзорному образу старого друга, сотканного из фактической выжимки в толстой папке. Они спокойно вышли из магазина, который ярко-белым освещал ближайшие три квартала, а те, в свою очередь, явно экономили на электричестве: вокруг натужно дребезжал один единственный мигающий фонарь. Петр максимально приблизился к Алексу, в то же время избегая любых прямых контактов, и под ними постепенно начала пропадать земля. Алекс напрягся, практически физически ощущая, как его тело расщепляется на атомы, а мозг заполнили вязкие панические мысли о всяких парадоксах кораблей Тесея. Это не было больно и страшно, это было странно. Перемещаться в пространстве стоя при этом на месте. Он понял, что стоял с закрытыми глазами, одубелыми пальцами сжимая пластик упаковки, когда Петр дружелюбно потрепал его по плечу. — Чего застыл? Проходи, — он легко скинул с ног лакированные туфли, одной рукой расстегивал пуговицы на пиджаке, а другой стягивал галстук. Алекс внимательно осмотрел интерьер дома. Нельзя было сказать точно, украден он или они просто два невидимых гостя из матрицы, но Петр чувствовал себя хозяином. Он неловко потоптался в жутких аляпистых красно-синих носках, и снял их. Потому что они были грязными. Алекс не виноват в том, что его другу приспичило неожиданно телепортироваться. Он осторожно наступил на коричневый ковер-шкуру, кидая взгляды на телевизор, оленьи рога на стене, прямо над коричневым бархатным диваном. А потом взгляд зацепился за Петра, что развалился на нем в глупой растянутой фиолетовой футболке. Принт кривого-косого черного кота с подписью «ъеъ» совершенно не сочетался с строгим образом жутко богатого бизнесмена. — Или тебе больше по душе морской пляж? — Петр свесил голову с подлокотника дивана, смотря на него вверх тормашками. Он для эпичности щелкнул пальцами и все вокруг преобразилось. Теперь Петр лежал на шезлонге в окружении таких же, под ногами Алекса струился белоснежный теплый песочек, а впереди спокойное лазурные волны лизали берег. Гость расплылся в самодовольной улыбке. — Это твоя матрица в нашей, да? — Алекс лег на соседний шезлонг под солнце, но получению загара препятствовала маска и иссиня черная мантия. — Я слышал, что это могут делать полуночники. Ты изучил принцип действия? — он достал из упаковки первую банку пива, раздался приятный треск с последующим шипением. Алекс сделал глоток, второй рукой доставая еще одну банку и протягивая ее Петру. — Это было достаточно просто, — пожал плечами он, с опаской обхватывая пальцами прохладную жесть. Петр повторил за другом, а после принюхался. — Ты никогда не пил пиво? — усмехнулся Алекс, отправляя в рот соленые орешки. — Я видел, как это делал светоч, — находясь в прострации отозвался Петр, делая глоток и задумываясь. Горько, специфично, но приятно. Он сделал ещё один глоток, более смелый, и чувствовал, как тяжелеют ноги. Алекс вмиг помрачнел. Точно. Петр же чем-то занимался все время после спасения. И это либо планы по уничтожению мира, либо ещё что-то безумное. Фраза про светоча наталкивала на самые неприятные мысли. — Ты шпионил за моей семьей? Что ты еще делал? — Петр тут же напрягся, сглатывая. Алекс сверлил его угрюмым взглядом. — Целую неделю я удивлялся тому, что небо еще голубое, пытался найти хоть кого-то живого, вникал в развитие технологий… — начал Петр, жутко нервничая. Потому что вспоминать такое было неприятно. То есть гораздо приятнее, чем все, что с ним делали в лаборатории, но за 20 лет он банально привык к этому. А от мира отвык. — А потом понял, что за мной охотятся. И я могу видеть только злодеев. Пока я не заметил двух странных парней в уродских костюмах, — усмехнулся Петр, вспоминая свое удивление. В то время весь мир состоял только из злодеев. — Они убили моего врага и мне стало интересно, кто это. — Мой брат такой крутой? — скептически спросил Алекс, делая серию глотков. Без 100 грамм не разобраться. — Он забавный, — только и ответил Петр, заворожено глядя на движущийся кадык, на тонкие пальцы, обтянутые черными перчатками, и просто все еще уродский костюм. Он прочистил горло, продолжая. — Так вот, я вернулся в лабораторию, проник в их личный архив, раскопал досье светоча, а после оказался у вас в доме. В тот день вообще суматоха была, сирена кричала и без моего вмешательства. Мне просто повезло, — он горько усмехнулся, делая ещё один глоток. Алкоголь ударил в голову, мешая строить вменяемые предложения. — Там я заметил чертежи полуночника, светоча и других кулонов, — он повернулся к Алексу, стараясь выглядеть совершенно серьезно, — твои были очень впечатляющими. Я восхищен, правда. Алекс напрягся, металл с хрустом скомкался и полетел за спину. Мусорить конечно не стоило, но для обострения правильности был не подходящий момент. Он с шипением открыл ещё одну банку, искоса поглядывая на нервного Петра. — Обратно я телепортировался. Я конечно думал, что меня все равно поймают, но...— он усмехнулся, пряча торжествующую улыбку в банке, — как видишь, вам стоит сменить охрану. Алекс закатил глаза, предлагая закуску Петру. Тот взял орешки с осторожностью, как котенок, что в первые подходит к миске с едой. — Попутно я осознал, что просто не могу вернуться к обычной жизни, — он подавился, закашлялся, а потом раскрасневшийся и со смущенной улыбкой прикрыл тыльной стороной ладони слезящиеся глаза. И улыбка потихоньку сползла с лица. Потому что если он не разговаривал с героями и не вторгался в личные архивы, то чувствовал непомерное одиночество. Тишина давила, будто он снова в своей темной камере привязан к стулу и ждёт очередную сыворотку. Или его в полном молчании ведут по безликим серым коридорам на полигон испытаний. — Но в этом есть свои плюсы, я могу ограбить банк, — не слишком искренне усмехнулся Петр, поворачиваясь к Алексу, что бездумно покачивал банкой. На маленьком кусочке лица без маски появилась улыбка, которая тут же исчезла, стоило ее заметить. Это было похоже на надежду. Вот она есть, есть, ты ее не осознаешь, ты просто чувствуешь. А потом начинаешь задумываться, когда же эта надежда осуществится. И ее больше нет. — Ты не можешь выйти из матрицы, потому что тебя насильно в нее запихнули? Или ты просто часть кода? — переспросил Алекс. — Не знаю. Но если у Флёра, Илипс и остальных заноз в заднице есть проводники с частями первородной магии, то у меня...— он обвел себя руками, показывая совершенно домашний дурацкий вид. — Я больше похож на.....без понятия как это существо зовут, но однажды я заметил, как светоч и полуночник сражались против человекоподобной стрекозы. Жуткая тварь. Думаю, мы из одной лаборатории. — Так вот почему недавно кот так сильно испугался мухи, — Петр поморщился, замечая довольно жуткую улыбку, и потряс опустевшей банкой. Он откинул ее в сторону (потом уберется) и решил, что сегодня лучше больше не пить. Думать становилось все сложнее, язык заплетался, а в голову будто напихали ваты. Петр сглотнул, сжимая кулаки до побеления костяшек, и с преувеличенной уверенность спросил, смотря прямо в прорези маски. — Ты правда улетаешь завтра? Алекс перестал глушить пиво, непонимающе поворачиваясь. — Этого уж точно не найти в архивах, — угрожающе отозвался Алекс. Невидимая аура, которая витала вокруг, вдруг стала голубой, опасение. Ты боишься? — Светоч сказал мне об этом, когда я спросил, — неуверенно отозвался Петр, не зная, можно ли это говорить. — Мы вроде как друзья. — А я думал почему он не сжег тебе брови, как только появился, — хмыкнул Алекс. Аура была ярко-желтой. Радость. А потом вмиг темно-зеленой. Печаль. — Да, я скоро улетаю. — Мой радиус матрицы ограничен этим городом, — сухо обронил Петр. Может Алекс передумает и останется с ним. Или вернется пораньше. Или что-нибудь ещё. Ему жутко одиноко. — Как ты меня узнал? — сменил тему Алекс, открывая уже третью банку. Опять невидимая аура. Ему все равно. Или он научился скрывать чувства даже от самого себя. — В глубине души я знал, что этот день настанет, — тихо отозвался Петр, отворачиваясь. Он ощущал трепет ауры вокруг, но не хотел видеть ее цвет. Молчание тянулось долго. Его прервало копошение слева, Алекс встал с шезлонга и пошёл к воде. Он светился насыщенным жёлтым. Восхищение. — Я люблю море, — тихо отозвался Алекс, не оборачиваясь на осторожные шаги. Ноги вязли в песке, а в лицо дул свежий бриз. — Оно с какой-то открытки. Так глупо, — Петр не знал куда деть руки и просто сложил их по швам. Что-либо кроме дома и лаборатории было ему незнакомо. — Ты никогда не был на море? На небе только и говорят, что о море, — фыркнул Алекс, тут же натыкаясь на взгляд, полный непонимания. — Это отсылка на культовый фильм. — Ты должен посмотреть со мной их все, — уверено заявил Петр, садясь и прижимая одно колено к подбородку, а вторую ногу вытягивая к иллюзорному морю. — Все культовые фильмы. — Где я найду столько свободного времени? — по-доброму усмехнулся Алекс, но его аура была зелёной. Он сжал плечо Петра, и тот только кивнул. В песке появился портал. Алекс зажмурился, наступая туда и ощущая, как тело расщепляется. — Почему ты меня помнишь? — тихо спросил Петр, боясь обернуться и никого не увидеть. — Потому что...— продолжение фразы утонуло уже в другом месте. Петр сжался, ощущая звенящую тишину и пустоту. Он снова один на один с миром, сотканном из безумия. — Хорошая работа, — надоевший, знойный голос зазвучал в голове. Невидимая ладонь опустилась на макушку и растрепала волосы в подобие поощрительного жеста. — Заткнись, — рявкнул Петр, сжимаясь в дрожащий клубок. Теплые волны, лижущие ступню, сменились холодным металлом кондалов.

***

Даня стоял на балконе, всматриваясь в затянутое тучами небо, и вдыхал горький дым, чувствуя, как никотин развязывает напряженные нервы. Лену не нравится эта привычка, и он правда пытается бросить, тем более, что почти не думал об этом, находясь рядом с ним, но...зависимости на то и зависимости. Они репейником цепляются за душу и надо приложить поистине титаническое усилие, чтобы его оторвать. А Даня похвастаться силой не мог. Иногда он завидовал Лену, что как вековое дерево прочно стоит в почве и даже ураган не способен его вырвать. Тлеющий огонек добрался до фильтра и Даня раздавил окурок, крошкой ссыпая в облетевшие кусты внизу. По времени уже должен быть рассвет, но кроме посветлевшего горизонта об этом ничего не говорило. Даня сложил руки на перилах, смотря вперёд, на простирающийся вдали хвойный лес. Все произошло стремительно, и они встречались всего два дня, а по ощущениям уже несколько лет. Лен иногда пугал своей настойчивостью, будто совершенно не чувствовал стыда и не терзался сомнениями насчет этого всего. Они же десятиклассники. Впереди целая жизнь и никто не знает, что их ждёт, как Лен может смотреть на него с такой любовью, что он буквально тонул в океане глаз? Даня беспокоился, что не может дать того же. Потому что он в любой момент может переехать. Или умереть. Или переехать, а на следующий день умереть. Это его жизнь, в которую Даня боялся пускать Лена. А тот упорно лез, перепрыгивал через все заборы и рушил все стены. Потому что он Икс. Потому что он Лен. Потому что он тупоголовый идиот. Даня искренне за него переживал. Когда пальцы начали коченеть, а на нос упала первая капля дождя, он вернулся в комнату, скользя взглядом по гусенице из одеяла. Даня нежно улыбнулся, садясь на край кровати, но тут же нахмурился, когда Лен повернулся на другой бок со страдальческой гримасой. Лео был в школе, в горле скопилась кровь после очередной сессии побоев от Дани и чувствовал, как в нос забивается до боли знакомая гарь. Сирена надавила на голову, в то же время разрывая череп изнутри, и глаза заслезились. Он, сжимая бок, из которого торчал осколок, поплелся к выходу, а перед ним толпы детей с леденящими душу криками сгорали до состояния праха, Лео чуть не вырвало от запаха жареного мяса. Он открыл дверь в класс русского, ведь там остался Даня, но увидел свою квартиру. С матерью и Реном, что спокойно пили чай за столом кухни и обсуждали, что ночью перережут ему горло. Какой сын, он через два года уедет. Мам, ты рада? Он съехал даже раньше. Как жаль, что он не увидел твою счастливую улыбку из-за этого. Он пошел на звук лунной сонаты в свою комнату и увидел Эйфая, что рылся в его вещах, фигурках и комиксах, а потом, с широкой, злобной ухмылкой повернутся к нему. Я и не думал, что ты так жалок, Икс. И он улетел на Офелии в окно. Как обычно. Лео почувствовал, что его сердце разбивается на осколки аляпистой кривой вазы, и что вода в ведре превращается в черную слизь, выливаясь через край зловонной жижей. На столе насмешливо стоял бокал с апельсиновым соком, и он с резонирующим хрустом стекла упал на пол, намочив ступни липким сиропом. Лео запрыгнул на кровать, сжимаясь калачиком и пытаясь избавиться от долбящих в самый мозг мыслей. Даня его не любит. Ему больше некуда идти. Он чертовски одинок. Он никчёмный и жалкий. Что есть у тебя, кроме умения зубрить? Ублюдок, урод, сучий сын, педик... Он сжал руки на груди, кулон обдал приятным жаром, а потом развалился. Рассыпался. Утек сквозь пальцы песком. Стены, исчерченные безумными бирюзовыми узорами, покрылись копотью. Кашель раздирал горло, а боль оставляла от сердца только тонкие лоскуты. Они больше не смотрят, они больше не шепчут. Нет, он не выиграл. Он сбежал. Как самый настоящий трус. Урод и ублюдок. Сукровица истерзанной души брызнула из глаз уже в который раз. Как же он отвратителен. Зелёный свет потух, Даня презрительно фыркнул и отвернулся. Ушел, не оборачиваясь. И Лео в этот раз не схватил его за руку. Потому что Даня должен идти. Ему нечего делать в пропахшей отчаянием и огнем клетке. Идиот. Лео резко открыл глаза, содрогаясь от рыданий, в тот же самый момент, когда Даня невесомо целовал его щеки, прямо в мокрые дорожки. — Что случилось? Ты плакал, — обеспокоено спросил он, сидя на краю кровати и покрываясь румянцем. — Мне приснился кошмар, — отмахнулся Лео, медленно садясь рядом и стирая позорные слезы. — Там ты меня не любил. — Это правда, — Даня почувствовал непомерный стыд, когда увидел всепоглощающую боль, и Лен дернулся в попытке встать, но он едва успел схватить его за руку. — Потому что любовь это слишком слабое описание моих чувств. — Посланник фурнанов! — выругался Лео, не понимая, где подцепил это словосочетание. — Я чуть на месте не умер, кусок придурка с двумя айкью, — он почувствовал непомерное облегчение, потому что от первой части слов Дани у него оборвалось просто все. — Господи, как ты меня...ах.....сучий потрох, — Лео спрятал пылающее лицо в ладонях, но Даня поочередно поцеловал его пальцы, бережно разводя их в стороны и целуя в уголки губ, как бы извиняясь. — В следующий раз я скажу, что ты как быстрый бесплатный интернет в метро, — хмыкнул он, а Лео ударил его по губам. Потому что нельзя говорить такой бред. Это даже не романтично. Хотя.... Лучше, чем «я тебя не люблю, потому что это не то слово». Может дать Дане почитать женские романы про вампиров, оборотней и сексом на каждой десятой странице. Наберётся ума....или в следующий раз его подкат будет звучать как «я люблю теребить молодые волоски на твоей груди». Лео передернуло. — Знал бы я, что ты такой человек... — недовольно запричитал Лео, выхватывая из рук Дани телефон и смотря на время. Семь часов. Он кинул взгляд на улицу, замечая плотную стену ливня. Опять. Лео с досадным вздохом уронил голову на подушку, потягивая Даню за собой. От него жутко пахло сигаретами, но Лео решил устроить ему взбучку по этому поводу позже. Им ещё умирать в старости вместе, а если у него найдут рак лёгких....или импотенция, ну, тут вообще кирдык. — Влюбился бы раньше? — фыркнул Даня, ощущая, как Джокер приваливается к спине с утробным мурчанием. — Да куда там, — буркнул Лео, переворачиваясь на бок и укладываясь почти полностью на своего парня. Эксплуатация его как подушки продолжается. — Разбил бы тебе лицо о плитку прежде, чем начать встречаться. Иногда очень хочется. Даня насупился, но Лео задорно прикусил кадык, пытаясь показать, что он несерьезно(только частично) — Чем будем заниматься сегодня? — он запустил пятерню в кудрявые светлые волосы, распутывая пряди и просто поглаживая голову. Лео довольно закрыл глаза, Даня был окружён двумя лучшими в мире котами. — Ты все еще не рассказал полную историю семьи и не провел нормальную экскурсию, — сонно напомнил Лео, зевая и утыкаясь носом в бархатную шею. Джокер неожиданно встал, перебираясь на грудь Дани и топчась, выпуская когти и оглушительно мурча. Лео приоткрыл один глаз, лучезарно улыбаясь. — Смотри как мы тебя любим, — невнятно пробубнил он, ещё раз зевая. — Погоди, это не то слово, — Даня закатил глаза, потому что уже раскаялся в своей ошибке. — Как мы обожаем эксплуатировать тебя в виде своей подушки. Джокер мяукнул, сворачиваясь клубком и довольно жмурясь. Он встретился влажным носиком с носом Лео и тихо чихнул, дёргая усами. — О, я вспомнил, почему ты на третьем месте в моем рейтинге хороших мальчиков, — протянул Лео, рассеянно поднимая голову и туманно смотря на Даню. Тот дернулся вперед, встречаясь своим носом с его и уютно улыбаясь. Лео звонко рассмеялся. — Не подлизывайся! — Мне что, надо отрастить усы, чтобы победить Джокера? — усмехнулся Даня, смотря на округлившиеся от ужаса голубые глаза. — Только посмей, кретин! — пискнул Лео, весь сон тут же улетучился. Он очень протяжно застонал. — Где я так согрешил.... — Любовь это сплошные страдания, — философски отозвался Даня, смеясь и морщась, когда Лен ощутимо ткнул в плечо. — К тебе – особенно, — Лео встал с кровати, потягиваясь и подходя к балкону. Он прикоснулся к запотевшей прозрачной двери и хмыкнул от приятного, отрезвляющего холода. — У меня скоро разовьется комплекс неполноценности от твоей жестокости, — предостерегающе отозвался Даня, поглаживая Джокера и улыбаясь. — Зато наконец-то самооценка будет соответствовать реальности, — Лео пошатнулся, когда в спину прилетела подушка, и рассмеялся. Он пересек комнату и остановился около двери, бросая напоследок: — Прощайте, мальчики. Джокер может спать до десяти часов подряд, — Лео зло рассмеялся, слыша возмущенный вдох сквозь зубы. Извини, Даня, но коты – священные животные. Лео спустился вниз и в этот раз сразу попал на кухню. Завтрака ещё не было, но Елизавета сидела и пила кофе с бутербродами. Ему казалось, что в этой семье все любят зеленый чай, но так тоже было неплохо. — Здравствуйте...— смущенно поздоровался Лео, переминаясь в проходе и не зная, куда себя деть. — Так вы с моим сыном встречаетесь? — подозрительно сощурилась мать его парня, делая большой глоток кофе. — Я видела записи с камер. Да вы и не очень скрывались, если честно. Лео прикусил язык от неожиданности и просто неловко закивал, покрываясь алыми пятнами стыда. Хорошо, что его ещё не выгнали. Или она прямо сейчас поставит ультиматум...и сотрёт всю память...и....и....убьет его, запрет в подвале или....сделает ковер. Или чучело. Что ещё за причуды у богатых. Елизавета слабо и по-доброму улыбнулась, тихо усмехаясь. — Он стал таким счастливым и живым в последние дни, — прошептала она, с громким скрежетом отодвигая стул и вставая. — Спасибо. — Он сделал для меня гораздо больше, — смущённо промямлил Лео, потирая шею и пряча взгляд в полу. — Ты же Икс, верно? — ее слова, к сожалению, не потерялись в шуме воды из под крана, пока она мыла кружку. Сердце упало и пробило пол, навещая сатану, что уже соскучился по челюсти. — Злодеи стекаются сюда, как крысы на объедки, так что я не буду стирать вам память до конвенции второго ноября, потому что вы можете пригодиться, — Елизавета говорила тепло и располагающе к себе, но Лео все равно было не по себе. Он был в откровенном ужасе. — Извините, но...можете пообещать не стирать нам память до того, как мы поймаем Рен ТВ? — Елизавета издала не очень сдержанный смешок, когда услышала исковерканную кличку бывшего мужа. — И как же вы это сделаете? — она указала жестом на стул, и Лео как деревянный солдатик взгромоздился за стол, чувствуя себя максимально неуютно. — Он… — Лео не знал, стоит ли говорить бывшей жене об измене мужа, но это правда было важно. — Он был любовником моей матери и часто появлялся у меня дома. Конечно теперь понятно, что он просто хотел меня убить, но...— Лео сглотнул, смотря на нахмуренные брови и замирая под тяжёлым взглядом. — Ещё у нас есть парень, который может.... телепортироваться. Петр, может вы слышали, он недавно сбежал из лаборатории.... Глаза женщины просветлели и она тут же налила кипятка и кинула заварку в ту самую кружку, которую он сам купил. — Мои дети не помнят, но я спасла Петра пятнадцать лет назад из секретной злодейской лаборатории, когда работала в ФБР. Тогда у меня уже были Алекс, Даня и Бель, но я просто не могла оставить пятилетнего израненного мальчика на правительство, — Лео внимательно слушал, делая аккуратные глотки. Она тут же помрачнела. — Как оказалось, это был один из экспериментов Валентина...ну...— она издала сдавленный смешок, — Рен ТВ, как ты выразился. И под предлогом помощи он забрал Петра обратно в лабораторию, где продолжил эксперименты, — она бесцветно добавила: — Я до сих пор корю себя за то, что была так слепа. Знаешь, любовь всегда творит с твоими мозгами невообразимые вещи. Ты будто не жил никогда до этого человека, но в то же время чувствуешь непомерную пустоту, перемешанную с радостью. Потому что груз воспоминаний на самом деле всегда с нами, и это хорошо, когда вы можете нести его вместе. — Я вас прекрасно понимаю, — прошептал Лео, все больше краснея под теплым взглядом женщины. Так вот как все было, теперь понятно, почему Петр спрашивал про Алекса. — Даня постоянно сводит меня с ума, — он спрятал улыбку за кружкой, делая глоток. — Надеюсь, вы предохраняетесь, — серьезно добавила Елизавета, а Лео поперхнулся, краснея, как рак в кастрюле с кипящей водой. — Тут дело банальной гигиены, — она наигранно закатила глаза и цыкнула. — Мы ещё....не....— кашляя и сбивчиво дыша лепетал Лео, пряча красное лицо в ладонях. Елизавета молча ждала, пока он придет в себя, и пыталась подавить то и дело возникающую улыбку. — Да и как...с таким то придурком, — Лео рассмеялся, выравнивая дыхание и успокаиваясь. — Он сказал, что не любит меня, потому что это не то слово! Елизавета фыркнула, все ещё пытаясь быть серьезной. Но плохо получилось. Сквозь морщины, тусклый взгляд и усталость постоянно проглядывала молодая девочка, задорная, веселая и сияющая. Вот она, настоящая молодость. — Он во многом пошел в недалекого отца, — недовольно проворчала женщина, закатывая глаза. — Однажды Валентин придумал какой-то подкат, но похоже забыл его, и получилось: «Ты случайно не биссектриса? Тогда почему ты крыса?». Он потом ещё неделю на диване ночевал. Пришла очередь Лео пытаться сдержать смех, который он подавлял обильными глотками уже остывшего чая. — Я выгоню его на балкон, если такое повторится, — медленно и понимающе кивнул Лео. Елизавета прочистила горло, ее голос сделался более строгим. — Я сделала вам поддельные документы и теперь вы братья, после второго ноября пойдете в новую школу. Пытайтесь не целоваться на людях, — она выделила последнее предложение, а Лео покраснел, потому что вспомнил бесстыдный поступок Дани в гостиной. — Вас просто неправильно поймут. — Если заклеить его рот скотчем, то можно решить сразу все проблемы, — съязвил Лео, и тут же услышал возмущенный вздох. Ноги защекотал длинный мех Джокера. — О нет, — он совершенно не раскаялся, пытаясь сдержать смех. — Ты опять это делаешь! — Даня переводил обиженный взгляд с Лео на хихикающую мать. — Мам, и ты туда же! — У меня просто замечательный зять, — она прокашлялась, переставая глупо смеяться, и снова стала серьезной. По мере возможностей. Даня побледнел и впился испуганным взглядом в Лена, который резко встал с места, обнимая и прижимая к себе. Он прошептал на ухо: — Она все видела по камерам. А ещё знает, что я Икс. Мурашки промаршировали от затылка до пяток и вернулись обратно, застывая испариной. Но увидев, что оба были расслаблены, он неловко улыбнулся. — Перестаньте строить против меня козни! — угрюмо буркнул Даня. Джокер мяукнул, прыгая на колени к Елизавете и смотря на нее огромными бездонными синими глазами. — Это ты Джокер, да? Красавчик, — она мягко погладила его от лба до хвоста, спокойно улыбаясь. Кот громко мурчал. — Теперь я понимаю, что Федор в тебе нашел. Водитель, к слову, как раз заглянул на кухню, пронзая всех приступающих жёстким взглядом. Джокер внимательно принюхался и повернулся к шоферу, протяжно мяукая. Федор прошел к нему, с неестественной любовью беря на промокшие от дождя руки. Ливень все еще лил. — Спасибо, Лёнь. Этому месту не хватало чего-то такого, — искренне отозвалась Елизавета, скользя взглядом по всем присутствующим. Все были счастливы и всем было хорошо. В их реальности это было чрезвычайно редкое явление. — Спасибо за то, что приютили, — он открыто сжал руку Дани, чувствуя тепло по всему телу. Было так спокойно и так хорошо. Невероятно. — Кстати, теперь мы братья по документам. Целуемся только с угрызением совести, — предупредил Лео Даню, фыркнув. Федор послал в их сторону нечитаемый взгляд. Елизавета прыснула со смеха. Такая безмятежность на базе героев, буквально на минном поле. Леонид был просто невероятным мальчиком. — Завтрак будет через час, — кинула вдогонку удаляющимся спинам Елизавета, переводя взгляд на едва заметную улыбку Федора. Она помрачнела. В их реальности нельзя расслабляться.

***

Лео кратко изложил разговор с Елизаветой и наблюдал, как Даня все больше и больше погружался в себя. Они шли по очередному коридору и он уже даже перестал пытаться запомнить дорогу. Потому что все залы, стены, потолки и полы были похожи друг на друга. Поместье было поистине огромным, иногда они выходили к панорамным окнам и Лео с тоской смотрел на бушующую стихию. Настоящий тайфун. — Вчера Алекс сразу же узнал Петра, — после сложной цепочки умозаключений произнес Даня, останавливаясь и ещё сильнее сжимая руку Лена. — Но мама стерла нам память обо всем, что касалось его, если судить по твоим словам, — брови в замешательстве сошлись на переносице. — Может, они нашли компромисс? — предположил Лео, ободряюще поглаживая плечо. Это было тяжело. Жить с осознанием, что момент, который ты проживаешь прямо сейчас, могут стереть. Легко и просто. — Она сотрёт память нам, — выделил интонацией последнее слово Даня, кусая нижнюю губу. Потому что без знания о тайных личностях их отношения могут завернуть в самую неожиданную степь. А ещё мать может отобрать полуночника. — Посмотри на это с другой стороны! — весело воскликнул Лео, начиная идти спиной вперёд, он слабо потянул его руку на себя. — Я перестану так часто тебя задирать в попытке отомстить за все, что делал Эйфай, — он широко улыбнулся, смотря на уязвленное выражение лица Дани. Он обернулся, начиная идти нормально. Даня тут же поравнялся с ним, а после завернул направо. Коридор из дорого-богато превратился в секцию океанариума. Лео будто оказался в другом мире, окунаясь в синее свечение. Стены и потолок представляли собой аквариум. Туда-сюда сновали разноцветные тропические рыбки, которые выделялись на фоне серебристых пузиков более крупных родичей. А потом в стену уткнулась акула. Лео охнул. Нет, она была тигровая, но все равно, не в каждом мать его доме есть огромный аквариум. Даня ткнул Лео в спину, предлагая идти вперёд, потому что тот опять отправил челюсть в ад. Тут же над их головами проплыл скат, обволакивая бежевым животом арочное стекло. Он раскрыл рот, смотря пустыми глазами на парней. Интересно, кто их кормит? — На Сергея похож, — пошутил Лео, а Даня сзади подавился смешком. Это было невероятно точное сравнение. — Вылитый, — поддакнул Даня, кивая и все таки проходя вперёд. Когда он обернулся, Лен показывал скату язык и корчил злую гримасу. Даня попытался скрыть глупую улыбку. — Не заставляй меня краснеть перед друзьями! Я им о тебе только хорошее рассказывал! Лео тут же среагировал, навостряя детекторы и подбегая к Дане, он схватил его за руку, потому что без этого действия ощущал пустоту. — Ты рассказывал обо мне рыбам? — переспросил Лео, потому что даже для его антуража абсурдности такое было слишком. — Они хорошие слушатели, — пожал плечами Даня, открывая обитую красным бархатом дверь, за которой скрывалась жуткая темнота. — О, а полет на вертолете входит в программу красной комнаты? — Лео немного трусил, его голос дрожал. Не то чтобы Даня мог ему как-то навредить, но странная комната в ограменном доме не очень часто скрывает что-то хорошее. — Ну...вертолет у нас есть, но я видел его только с земли, — Даня честно не понял отсылку, но почувствовал, как Лен напрягся. Лео проморгался, когда они зашли в полную черноту. Даня уверенно повел его вниз по ступенькам(если судить по тому, что Лео постоянно ощущал под ногами пустоту, что заставляло его сердце замирать). Он наткнулся локтем на что-то твердое, а потом споткнулся. Видимость была нулевая. — Как ты хоть что-нибудь видишь? — удивлено спросил Лео. Голос эхом прокатился по помещению. Даня молчал, будто набрал в рот воды, и только напряженно сжал руку. Это было странно. Вдруг он выпустил его руку из своей и исчез где-то впереди. Лео задрожал. Он был бессильным, дезориентированным и напуганным. А потом раздался щелчок какого-то механизма и повсюду вспыхнули яркие точки. Это были звезды. Лео покрутился, а после задрал голову. Настоящая звездная карта неба. Созвездия, млечный путь, комета. У него перехватило дыхания от масштаба и великолепия. — Это планетарий? — обратился к темному силуэту где-то впереди Лео, уменьшая расстояние между ними. Его слова потонули в скрежете пола. Он двигался, они двигались вместе с ним. — На самом деле кинозал, комната масштабных совещаний и полигон испытаний матрицы, — в голосе Дани слышалась улыбка. Он точно хвастался. — Я поражен, — безэмоционально протянул Лео, хотя в душе ликовал и исполнял партию с кузнечиками и птичками о том, как же прекрасна эта жизнь. В ней столько всего интересного, красивого и поражающего. Чёртово звёздное небо в доме его бывшего одноклассника и парня. Одно важное дополнение. Чёртово звездное небо с чертовым бассейном. Лео даже в самых смелых фантазиях не мог такого вообразить в их пентхаусе на берегу тихого океана. — Если в будущем захочешь проверить удерживают ли меня рядом твои деньги, то не утруждайся. Да, я с тобой только ради денег. — А я с тобой только ради твоего ужасного чувства юмора, — весело отозвался Даня, начиная раздеваться. И хотя Лео пытался быть смелым, делать первые шаги и просто вести себя как Сюзанна с краснодарской обочины, но в такие моменты храбрость подвергалась денатурации и бесформенным дрыгающимся в предсмертных судорогах комком падала на дно желудка. Язык присох к небу, когда четкий силуэт Дани рядом стянул футболку и штаны, с разбега прыгая в черный омут. Его окатило тучей капель и он сглотнул. Глаза постепенно привыкали к темноте, тем более, со всех сторон мигали звезды, поэтому он начал различать окружение. — Ты же говорил, что есть бассейн в нашем коридоре, зачем идти так далеко? — неуверенно спросил Лео, стягивая кофту и ежась от колючей прохлады огромного зала. Даня рассмеялся рядом и Лео опустил взгляд вниз, на движущуюся матовую гладь. Мокрая рука обхватила лодыжку и он чуть не подпрыгнул от неожиданности, сдавленно смеясь. — Он открытый, поэтому не работает, — громкий всплеск и Лео обдало новой порцией воды. А ведь ему казалось, что Даня ее не переносит. — Вода приятная, — отфыркиваясь и мотая головой из стороны в стороны пропагандировал Даня, отплывая к другому краю бассейна. — Или ты трусишь? Да, он трусит. Прости, что твой парень настолько неуверенный в себе и просто жалкий. Он подумает над своим поведением в углу. Лео уже развернулся, как вдруг замер. Кажется, ему пора меняться. Эволюционировать. Потому что Лео, рыдающий ночами в кровати от своей ничтожности, и Лео, что постоянно улыбается, шутит и безумно любит Даню – два разных человека. И теперь у него нет уродливых гематом и синяков по всему. И теперь он действительно чувствует себя счастливым. Любимым. Лео быстро скинул штаны и прыгнул в воду, окатив довольно ухмыляющегося Даню волной. Вода была на удивление теплой. Градусов двадцать три. Не гейзер, но и не лед, который должен был быть, потому что бассейн не использовался. Может, им правда некуда девать деньги. Лео проплыл с одного конца бассейна (большого, правда. Будто для серьезного плавания) в другой и остановился, выравнивая дыхание. Сердце оторвалось от артерий и вен, падая маятником вниз, когда что-то коснулось ног. А потом он заметил темный силуэт и пнул наглую макушку, смеясь от щекотки. — Дурак совсем? — Лео ударил руками по воде, окатывая Даню водой, тот фыркал и растирал мокрое лицо мокрыми руками, пытаясь вернуть способность видеть. Он перехватил тонкое запястье, потому что это было бесполезно, и прижался губами к мокрой щеке, обжигая горячим дыханием. — Ты меня больше не любишь? — жалобно спросил Даня, широко улыбаясь и немного приоткрывая один глаз. — Целуешь только в щеку. — У меня нет желания, как ты там выразился....— Лео задумался, пытаясь вспомнить цитату. Потому что он складывал все слова Дани в отдельный ящик и бережно сдувал пылинки. Он ликующе улыбнулся, ладонью проводя по мягкой коже лица. — Облизывать сигарету. — Болван, — вода снова затекла в глаза и он зажмурился, поддаваясь вперёд и утыкаясь губами в цель. Сладко, горячо и разрушающе. Все стены, барьеры и здравый смысл. Даня отстранился, тяжело дыша. — Идиот, — он снова слепо двинулся вперёд и опять не прогадал. — Придурок, — голос превратился в хриплый шепот, а все пять чувств стали осязанием. Нежные руки блуждали по его спине, оставляя жгучие отпечатки, что будто светились изнутри, а их губы то и дело соприкасались, отстранялись, опять соединялись, а мозг уже не мог придумывать синонимы для обозначения Лена. В ушах билась кровь, сквозь которую можно было услышать дерзкие смешки парня напротив и их порывистые вздохи. Они обнимали друг друга, соединившись лбами, и Даня ощущал, как капли с волос стекали вниз, к губам, и вмиг становились горячими от сбитого дыхания в унисон. Лен отстранился первым, оставляя на прощание последний быстрый поцелуй и уплывая. Даня наконец открыл глаза, смотря, как он неловко вылезает наружу. — Я постараюсь бросить, — пристыженно прошептал Даня, ловко перелезая через борт и обнимая Лена со спины. Он поцеловал его в шею, замечая край улыбки. — Как ты вообще начал? — спросил Лео, накрывая ладонью сцепленные в замок на его груди руки. — Ммм, — задумчиво протянул Даня, вызывая мурашки по всеми хребту. — Кажется, я стащил первую сигарету у матери. Она начала курить, когда отец нас бросил. Мне показалось это чем-то хорошим, потому что она расслаблялась каждый раз, когда делала затяжку. Лео повернул голову, чтобы посмотреть в зелёные глаза, но Даня тут же отстранился, поворачиваясь к одежде и одеваясь. Надевать что-либо на мокрое тело было сложно. — Ты же знаешь, что это ужасно? — обеспокоено отозвался Лео, искренне сочувствуя своему парню. Хотя большое количество детей так жило, ему все равно было больно. А еще стыдно, ведь он начал эту тему. — По-настоящему ужасна смерть матери, — Даня опять сказал до того, как подумал, и сожмурился. Но вместо всего плохого, что могло произойти, он услышал благосклонный смешок. Лео натянул одежду и прикоснулся к напряженному плечу. — Выключай небо и пошли есть, а то твоя мать объявит нас в розыск, — фыркнул Лен, а Даня добродушно улыбнулся, перехватывая руку, сжимая и поглаживая. — Наши фотографии уже на всех коробках с молоком, — Даня снял руку с плеча и подошёл к скрытой в темноте панели управления. Он нажал на одну из сотен разноцветных кнопок, и все потухло. Потом нажал на ещё одну, и бассейн затянулся полом. — Я хотел прославиться немного другим способом, — Лео зажмурился, когда в глаза ударил яркий свет. Вся магия чарующей атмосферы рассеялась. Они вышли из комнаты, которая тут же снова погрузилась во тьму, и оказались погружены в синее свечение аквариума. — У вашего дома вообще есть конец? — насмешливо спросил Лео, а Даня серьезно задумался. — Думаю, каждый определяет его самостоятельно, — вдруг улыбнулся он. — Это опять что-то философское? — закатил глаза Лео. — Я буквально, — усмехнулся Даня, очерчивая свободной рукой круг. — База в форме окружности. А в середине и снаружи двор. — Это же пончик. Глаза Дани округлились осознанием и он рассмеялся, запуская пятерню в волосы и заводя их назад, потому что вода снова начала затекать в глаза. И да, Лен был прав. Они живут в проклятом пончике. Кажется, он что-то такое говорил про Вай-фай.