Пайн

      Я взирал на очередной караван, пострадавший от нападения. Дракон, поселившийся неподалёку, вновь совершил налет. С этим чудовищем нужно что-то делать. И, похоже, заниматься этим придётся именно мне. До этого уже предпринимались попытки, и одна из них была даже почти успешной. Молодой воин с тотемом яка, родом с дальнего севера, чуть не убил крылатую тварь своим топором, в лезвие которого был встроен негатор магии. Стыдно признавать, но в его появлении есть и доля моей вины. Ремесло кузнеца и ювелира оказалось на удивление прибыльным, и благодаря моим навыкам в наш городок потекли ресурсы, в том числе и любимые драконами золото и драгоценные камни.              По правде говоря, я до сих пор не могу до конца поверить, что очутился в этом странном фэнтезийном мире. Поначалу меня терзал страх, что я не смогу освоить местный язык, но, как оказалось, сознание бывшего землянина впитывает информацию словно губка. Вскоре я начал понимать язык и в общих чертах разобрался в обстановке этого мира.              Первое, что меня поразило, — это странные татуировки на телах местных. У каждого была своя, в любом месте тела, и каждая, как я понял, являлась магическим тотемом, дарующим владельцу определённые особенности. Сами татуировки появлялись у самых разных людей, независимо от класса и положения в обществе. Ходили слухи, что в особые моменты у некоторых людей тату-тотем дополнялся символом предназначения. Жители Эквуса называли обладателей таких модификаций по-разному: мечеными, одарёнными и так далее.              У меня же не было ни татуировки, ни, тем более, метки. И, наверное, к лучшему. Последнее моё взаимодействие с чем-то сверхъестественным закончилось тем, что меня занесло в этот странный мир, да ещё и с частичной амнезией. Момент попадания и предшествующие ему дни я помню отчётливо, но вот остальная память зияет дырами, словно сыр.              Я помню, как решил вздремнуть перед косплей-фестивалем, облачившись в костюм мага из какой-то популярной то ли стратегии, то ли ещё чего-то. Во сне мою душу выдернули какие-то две пышущие яростью и недовольством сущности, и, спустя мгновение, поняв, что я не тот, кто им нужен, вышвырнули меня, судя по всему, куда подальше.              Потом была невыносимая боль — словно меня всей кожей медленно стачивали об наждачку, вернее, об океан наждачной бумаги. А потом — финальный момент, когда в этом океане наждачки открылся провал с непонятным лучом. Я должен был проплыть мимо, но меня схватило что-то, вылетевшее вместе с лучом, и швырнуло прямо в остатки этого догорающего луча и в этот самый провал. В тот момент во мне что-то словно сломалось. Дальнейших событий я не помнил.              Очнулся я уже в этом теле. Оставшиеся воспоминания не забываются, сколько бы времени ни прошло. Видимо, это последствия того луча или ещё чего-нибудь... Рос я довольно болезненным ребёнком, да к тому же сиротой. Если бы местные жители не поддерживали приют, я бы, скорее всего, загнулся от голода. Но я выкарабкался и даже постепенно привёл в форму свой организм. Ничего серьёзного — просто зарядка и лёгкие упражнения, чтобы не навредить мышцам.              Из-за своей первоначальной отстранённости, странных поступков, а также незнания языка я был несколько изолирован от коллектива сирот. Нет, никаких тёмных мне не устраивали, у сирот просто не было на это времени. В отличие от приютов с Земли, эти приюты содержались на добровольной основе, и свободное время сироты тратили на помощь жителям города — разумеется, в добровольно-принудительном порядке. То есть у них не было ни сил, ни времени, ни желания тратить на меня свободное время, которого и так не хватало.              Собственно, на таких добровольно-принудительных работах я и нашёл своё призвание. Да, я стал банальным кузнецом.       Ну, для нас, жителей Земли, это звучит, может, и не очень, но по меркам Эквуса это весьма уважаемая профессия. В глазах местных я выглядел как человек, ухвативший удачу за хвост. Не знаю, чем я приглянулся выходцу из Великой Пустыни, но в итоге Феррас взял меня в ученики. А потом обрывочные знания о кузнечном и ювелирном деле позволили мне сначала стать подмастерьем, а потом и полноценным кузнецом.              Учитель даже пытался сосватать меня со своей дочкой, но я уклонялся от ответа. Пока не стало поздно. Тогда хотелось скопить немного деньжат и попутешествовать по этому странному миру. И всё шло относительно хорошо, пока не появился этот чертов дракон. Тварь заинтересовалась потоком товаров, идущих в наш расцветающий городок, и начала нападать на караваны.              Я посмотрел на обгорелые трупы. Среди них был и мой учитель с его семьёй.       — Я же говорил, что у меня плохое предчувствие, учитель, — пробормотал я, недовольно пнув ближайший мешок с товарами. Из горловины высыпались фрукты из ближайших к нам территорий Великой Пустыни. Вернее, из оазиса Великой Пустыни. Мой взгляд упал на ананас. В голове забрезжило смутное воспоминание... Я вспомнил глупый видос из интернета, где какой-то чувак сделал огнеупорный щит из кожуры ананаса.              — Нет, я же не настолько поехавший... — пробормотал я, но, как оказалось, я именно настолько поехавший.              Немногочисленные маги нашего города панически боялись молодого дракона из-за лезвия топора с негатором магии на нем, которое просто-напросто вросло в его тело. Собственно, именно из-за воздействия негатора дракона все еще не убили. Метал, отсекающий всю магию в определенном радиусе, подавлял также особенности, что даровали тотемы и метки. И хоть дракон сам тоже не мог залить магию в свое пламя или на долгое время удержать свои крылья, но все так же оставался достаточно опасным зверем. Тварь уже нажрала достаточно золота и камней, чтобы набрать вес и рост размером с большую корову.              На меня смотрели как на полного идиота, когда узнали что я обшивал доспехи и щит, купленными втридорога, ананасами. Изначально я хотел нанять наёмников, чтобы они подбили крылья твари, но нашёл только двух таких же отморозков, чьи семьи и знакомые, так или иначе, пострадали от действий дракона. Наёмники, едва заслышав о цели заказа, смотрели на меня как на умалишённого.              Кто-то, наверное, спросил бы: нахрена мне это всё, если я мог просто уехать из города? Во-первых, не мог. Любой, кто выходил за пределы городских стен и башен со стрелометами, рисковал быть сожранным. Во-вторых, мне было просто обидно за человека, который помог мне в трудную минуту.       В-третьих, у меня было подозрение, что уйди я в другой город и начни я там развиваться, история просто-напросто повторится.              Ну и последнее — я просто хотел убить чёртову тварь, как это делают рыцари в сказках. Тем более что с моим комплектом оружия и арбалетами, которые я выдал своим соратникам, мы вполне могли укокошить чешуйчатого, пока он не вырос слишком сильно. Я помнил, что кожура ананаса выдерживает температуру в тысячу градусов Цельсия. Именно поэтому я обшивал свои доспехи этой кожурой, а также делал щиты, обшитые тем же.              Мой расчёт был на то, что дракона без особенностей внутренней магии можно все-таки завалить. Он после произошедшего предпочитал сжигать своих жертв и только потом осторожно подъедал трупы и драгоценности. Я, честно говоря, думал, что тот варвар, скорее всего, справился бы, если бы не пошел пьяным прямо в пещеру дракона. Я надеялся, моё тело, закалённое ежедневными тренировками, поможет мне зарубить эту недобитую тварь к чертям собачьим, к тому же, в отличие от жителей Эквуса, я был привычен к отсутствию магии и усилений от нее. В итоге, из-за того что я не смог набрать много людей, пришлось менять план и идти, словно смертники, к пещере дракона.