Рассвет на кончиках пальцев

      Официальное знакомство с врачом занимает у Тодороки всего пару минут. Такада-сенсей оказывается невысоким мужчиной средних лет с заметной проседью на висках. Шото думает, что необычное место седины придает ему интеллигентный вид. Квадратные очки покоятся на кончике носа, пока доктор ведет записи. — Вы впервые на приеме психотерапевта? — Да. — В таком случае, посчитаю нужным сообщить, что всё сказанное в этой комнате является строго конфиденциальной информацией и не поддается разглашению. — То есть… — То есть вы можете мне сказать, что в свои 16 лет употребляете наркотики и никто кроме меня об этом не узнает, — лукаво улыбается сенсей.       Шото трудно даже представить себя в таком положении, но он понимает приведенную аналогию. Он может рассказать этому человеку что угодно, и это останется между ними.       Следующие 10 минут они говорят о Шото, он рассказывает о себе, об учебе и запинается на разговоре о семье. Врач деликатно уводит его от мысли, пытаясь разговорить на другие темы. С такими крепкими орешками всегда трудно. Закрытые в себе люди, хоть и приходят за помощью, на контакт идут неохотно. — Не расскажете мне о цели своего визита? — наконец спрашивает Такада. — Я, — Шото облизывает пересохшие губы. — Я слышал, у вас есть причуда. — Это так, — подбадривающе кивает сенсей, подталкивая к продолжению. — Вы можете использовать ее на мне? — тихо просит Шото, низко опуская взгляд. — О, мой дорогой, я это сделал, как только вас увидел. — Сделали?.. — поднимает Тодороки голову. — Если человек находится под воздействием чужого квирка, я вижу в его зрачках маленький замочек. Знаете, как на двери. — Угу. — Ваши необычные глаза чисты, как день.       Шото одновременно рад и не рад это слышать. Не быть под действием квирка замечательно, но неужели он тогда просто сошел с ума?       Он долго молчит и врач не торопит его, ожидая, когда парень сам раскроется. Тодороки ерзает в кресле и не знает, с какой стороны подступить к тому, что его интересует больше всего. Он не умеет открываться в общении и инициировать его. Но Такаду, кажется, это совсем не смущает. — Могу я попробовать догадаться, что случилось? — тактично спрашивает он и Шото кивает. — Так уж вышло, что вы мне знакомы.       Тодороки видит на его лице участливую улыбку. — Я смотрел прямой эфир вашей героической битвы.       Шото чувствует себя неуютно, но он удовлетворен тем, что сенсей идет в правильном направлении. — Соболезную вашей утрате, — вдруг серьезно говорит он и Тодороки впадает в ступор.       Еще несколько минут Шото разглядывает свои ноги вместо того, чтобы продолжать диалог. Ему нравится, что врач его не торопит и не ждет мгновенного ответа. — Вам, должно быть, пришлось очень тяжело, ведь вы были тем, кто сражался на передовой.       Тодороки не хочет смотреть врачу в глаза, но желание разобраться в себе, наконец, перевешивает стеснительность и его прорывает. Он рассказывает о том, что сошел с ума и видит повсюду старшего брата. Сегодня он обнаружил его даже в поезде. Шото говорил и не замечал, как глаза наполняются слезами. Упустил момент, когда ему предложили салфетки. Забыл, где и с кем находится, рассказывая о своих страхах.       Когда рассказ заканчивается, Такада предлагает ему воды и Шото жадно пьет. Он уже чувствует себя спокойнее лишь потому, что сумел раскрыться. Врач смеряет его умным взглядом, прежде чем отреагировать на его историю. — Позволите сразу вас успокоить? Вы не сошли с ума.       Тодороки с надеждой смотрит в зеленые глаза врача и ждет продолжения. — Вам знаком термин ПТСР? — О, да, — тихо говорит Шото и молча указывает на старый шрам на лице. — Были ли у вас в прошлом галлюцинации? — Не припомню, — протягивает Шото, а затем внезапно осознает. — Если честно, я почти ничего не помню до и после этого происшествия. — Это нормальная защитная реакция психики, — кивает Такада. — Ваш мозг ограждает вас от стресса и насильно вымещает воспоминания о плохом. — Но сенсей, — не понимает Тодороки. — Даже если мои галлюцинации — последствия ПТСР, как я могу ощущать запахи и… И чье-то нахождение рядом.       Шото вспоминает, как под весом Тойи прогнулся матрас и его бросает в дрожь. — ПТСР — недооцененный диагноз, — объясняет врач. — Большинство людей думает, что его последствиями являются лишь депрессия, ночные кошмары, бесконечное прокручивание случившегося в голове и образовавшиеся на этом фоне фобии. Но это не всегда так.       Тодороки подается вперед и с этого момента слушает максимально внимательно. Такада подтягивает на носу очки и продолжает. — Отвечаю на ваш вопрос: галлюцинации от ПТСР могут быть не только зрительными. Они бывают слуховыми, обонятельными и тактильными. Именно поэтому присутствие брата казалось вам таким реальным. Все ваши чувства были задеты, и это не могло не напугать. — Почему тогда… — неуверенно начинает Шото, но решается идти до конца. — Почему он оказывается всё ближе и ближе каждую ночь? — Ваш мозг создал мощную проекцию и вы в нее поверили. Вы сами дали ей жизнь, наградив всеми возможными осязательными качествами. Я ни в коем случае не говорю, что это ваш промах. Лишь пытаюсь объяснить, как это работает. Вы верите в то, что видите и ожидаете увидеть это снова. А когда видите снова, думаете, что, значит, будет и следующий раз. И каждый следующий раз становится безумнее предыдущего, потому что вы начинаете ожидать еще худшего. И это случается. — Я понял, — сглатывает Тодороки. — Скажите, почему я вижу именно Тойю?       Врач склоняется поближе к Шото и взгляд его становится сложным, слегка печальным. — Битва была тяжелой, мой дорогой, и закончилась она летальным исходом для одного из вас. Вы не думаете об этом интенсивно, но я догадываюсь, что вы ощущаете вину за смерть брата.       Шото поджимает губы и мелко кивает. Он загоняет эту мысль каждый раз в самый пыльный угол своего мозга, чтобы не свихнуться на ровном месте. Он убил Тойю. И он это знает. — Однако, вашей вины тут нет. — Как нет? — не верит Тодороки. — Вы героически защищали огромное количество людей от смертельной опасности. И, к сожалению одних и облегчению других, ценой этого стала всего одна жизнь. Вы виноваты лишь в том, что взвалили на себя неподъемный груз вины. — Что мне теперь делать? — шепчет Шото. — Я могу вам помочь, как врач, а могу помочь, как друг, — говорит Такада, отклоняясь назад на кресле. — В чем разница? — Разница в том, мой дорогой, что мою помощь, как врача, вы не примете, — хитро смотрит он на Шото и объясняется. — ПТСР лечится антидепрессантами и я бы рекомендовал вдогонку нейролептики, чтобы снизить вашу тревожность и организовать хороший сон. Однако… — Меня лишат лицензии, — понимает Тодороки. — Верно. В нашем мире существует несколько ответственных профессий, в которых прием данных препаратов строго запрещен. Например, хирургия или пилотирование самолета. Вы же, мой дорогой, отважный герой, и прием нейролептиков ухудшит вашу реакцию и многие другие показатели. А за такое правительство лишает лицензии, ведь вы можете из-за этого кому-то навредить. — Я слышал об этом, но никогда не думал, что столкнусь сам, — честно говорит Шото. — У вас острый ум, мой дорогой, поэтому я уверен, что вы справитесь. И вот вам мои дружеские советы, раз врачебные не пригодились: продолжайте тренировки, физическая активность снижает уровень стресса и помогает заземлиться. Практикуйте дыхательные упражнения. Ведение дневника также способствует самоанализу. Вы можете выследить паттерны своих галлюцинаций и начать активно избавляться от них. Как только вы поверите в то, что галлюцинации — просто системная ошибка вашего организма, они перестанут вас тревожить. — Значит, несмотря на то, что я чувствую запахи и, может, даже прикосновения, всё это ненастоящее? — с надеждой задает последний вопрос Шото. — Верно, мой дорогой. Галлюцинации полые, в них нет плоти и крови.       Врач откатывается на кресле к компьютеру и начинает печатать, продолжая говорить. — Я выпишу вам список рекомендаций о том, как можно бороться с вашим недугом. И главное помните — любой недуг можно излечить, если он не смертелен. В ПТСР нет ничего смертельного и, к тому же, постыдного. Поэтому я искренне желаю вам удачи. И, о, чуть не забыл, — Такада оборачивается, чтобы посмотреть на парня. — Социализация также играет ключевую роль в вашем выздоровлении, поэтому ни в коем случае не отказывайтесь от общения с друзьями и принимайте помощь, если они предлагают.       Шото кивает и, как только сенсей отворачивается назад к компьютеру, низко опускает голову. Ну конечно, друзья. Похоже, опять придется справляться со всем в одиночку.