Нелюдь

      Мы с Валом поднялись на ноги одновременно. Солнце только-только опустилось за горизонт и небо было еще светлым, но здесь, посреди глухого леса да еще и в глубоком овраге уже царил густой синий полумрак, скрадывающий очертания и делающий звуки необычно гулкими. Мы замерли в сенях, не спеша выходить наружу; Вал — с мечом наголо, я — соединив пальцы «арбалетом», из которого за пять секунд можно выпустить две дюжины пульсаров. Может быть, конечно, мы перестраховывались, и человек, шагающий по ночному лесу, был заблудившимся грибником или припозднившимся лесорубом, но мысль о сумасшедшем некроманте где-то по соседству сделает параноиком даже бывалого наемника или опытную ведьму.       Вскоре шаги услышал и Вал, а вслед за ним — я сама. Кто бы ни был ночной гость, следил за нами по дороге до города явно не он. Тот (если он вообще существовал) передвигался бесшумно и незаметно, этот же шел по лесу, как горожанин, хрустя ветками и явно не заботясь о том, слышат ли его лесные обитатели.       Я увидела черный силуэт, вырисовавшийся на противоположном краю оврага прямо на фоне закатного неба, а потом услышала голос.       — Госпожа Вольха! Вы здесь?       — Ромаш?! —Яповернулась к Валу и пояснила: — Это помощник городского мага. Убери меч, не пугай мальчишку.       — О, вы здесь! — обрадовался паренек и, осторожно придерживаясь за ствол нависшего над обрывом дерева, уселся на один из его кряжистых, изогнувшихся дугой корней. — Темно, хоть глаз выколи... Вы его нашли?       — Нашли, — отозвалась я, с изумлением следя за ним. — Спасибо твоей карте. А вот как ты нас нашел, и главное, зачем?       Ромаш рассмеялся.       — Спасибо карте! Лучший маяк на свете — магический предмет собственного производства. Но вообще-то я искал не вас, а его.       — Его? — Я удивленно покосилась на Вала.       Ромаш досадливо отмахнулся.       — Да нет же, не тролля. Вашего упыря. Он прихватил кое-что, что ему не принадлежит. Вы очень вовремя появились, не знаю, как бы я его разыскал без вас. Без этой штуки я как без рук.       Я почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок. Я хорошо помнила, что вчера в городской управе я ни словом не обмолвилась о том, что разыскиваю именно упыря.       — И что же это?       — Камень, — спокойно откликнулся мальчишка. — Один из тринадцати. Золотистый топаз.       Я не нашла, что сказать. У меня над ухом шумно вздохнул Вал.       — Так этот мозгляк, значит, и есть твой некромант гхыров? — Наемник был явно разочарован. — Да его же щелчком пришибить можно!       — Попробуй, — любезно разрешил паренек.       Вал попробовал. Тяжелый метательный нож свистнул, рассекая воздух, и ударился о невидимую преграду, не долетев до лица Ромаша примерно пары локтей. Тот рассмеялся.       — Неплохой щит, правда? Госпожа Вольха, вы будете проверять или поверите на слово, что от магии он защищает не хуже?       — Я пока воздержусь, — медленно проговорила я. — Не уверена, что тебе можно верить на слово. Кажется, ты утверждал, что ты слабый маг.       — Так и есть, — кивнул Ромаш. В сгущающемся полумраке я не могла различить его лица, но, кажется, оно было очень спокойным, даже миролюбивым. — Я действительно очень слабый маг. Всегда был. Моего резерва едва хватало на самые примитивные заклинания первого курса. Зато аналитические способности у меня всегда были неплохие. Только это никого не волновало. Не справляешься с заданиями — ну и пошел вон. Очень им нужен был адепт, конструирующий заклинания, которые сам не может исполнить. Я еле дотянул до седьмого курса, да и то только благодаря накопителям. Ну, знаете, артефакты, дополняющие резерв мага. Я мастерил их сам, но они, конечно, были очень слабые. Я нашел несколько довольно изящных решений, но все они требовали больших затрат, в первую очередь, энергетических. Так что этот Ведьмин Круг оказался для меня настоящей находкой. Конечно, до бездонного накопителя мне пока еще далеко, но вообще-то я уже неплохо продвинулся. Этот щит, например. — Он повел рукой вокруг себя. — Практически полная защита от любых магических атак, механического воздействия, от нежити ну и еще некоторых вещей. Запитан от экспериментального накопителя, мощности хватит примерно на трое суток. Есть еще некоторые вещи... но вам, наверное, будет скучно, вы же практик.       — Отчего же, — произнесла я деревянным голосом. — Вот чего-чего, а скуки я как раз не чувствую. Значит, ты убиваешь людей на Ведьмином Круге, чтобы зарядить свои накопители? Мужчин, женщин, взрослых, детей? Но зачем? Неужели просто для того, чтобы отомстить тем, кто когда-то выгнал тебя из Школы?       Ромаш помотал головой.       — Не совсем так. Если бы жизнь человека с помощью ритуала можно было бы трансформировать в энергию, да еще поймать потом в накопитель, чернокнижники бы давным-давно изничтожили бы человечество под корень. Тут все намного сложнее и намного интереснее. Заряд идет за счет разницы магических потенциалов нашего мира и того, который находится по ту сторону Ведьмина Круга. Вы видели мою сторожевую сеть? Я знаю, видели, вы даже очертили ее красной ниткой. Так вот, эта сеть полностью замкнута на саму себя и не зависит от источников Силы ни в нашем мире, ни в том! Только от разности их потенциалов. И при этом она потребляет очень много энергии, вы, наверное, заметили, насколько она мощная. Но такое, конечно, возможно только непосредственно в точке контакта двух миров. С накопителями все обстоит немного иначе. А человеческие жертвы... ну, это самый простой способ пробить ткань между мирами. Не самый приятный, честно скажу, но очень эффективный. К тому же я стараюсь экономить материал и сохраняю все, что остается после ритуала, для последующих экспериментов. С магическими лавками в этой глуши очень туго.       — Ты не ответил, — проговорила я, прислушиваясь к собственному магическому резерву. Он был полон под завязку — за эти пару дней я почти не колдовала. А вот давешнее кровопускание ощутимо сказывалось на самочувствие. Голова почти не кружилась, но... — Зачем тебе все это нужно?       — Ну как — зачем? — охотно откликнулся Ромаш. — Это интереснейшая научная проблема. Все существующие на сегодняшний день накопители имеют конечный объем. Даже если обвешаешься ими с ног до головы, они не увеличат базовый резерв мага больше, чем в два, максимум — два с половиной раза. Бездонный накопитель полностью снимает проблему зависимости от резерва. Маг ограничен только собственной фантазией и параметрами заклинания. А заклинание можно составить любое, для этого даже не обязательно иметь магические способности. Достаточно бумаги, карандаша и... мозгов. Я так делал, еще в Школе, на спор. Жаль, что в наше время теория магии вообще никого не интересует.       — А господин Альвис, например? — Я тянула время, лихорадочно соображая, что же делать дальше. Ромаш вел себя слишком уверенно для блефующего, к тому же он, насколько я успела понять его, всегда предпочитал играть наверняка. Значит, его щит не пробить ни оружием, ни магией... может быть, у Вала были бы шансы в рукопашной, но юный некромант, конечно, не позволит подкрасться к нему незамеченным. Можно попробовать аккуратно, совсем незаметно воздействовать на то, что находится за пределами его щита — рыхлый глинистый склон, например, или корень, на котором он сидит. Но действовать надо без ошибок — второго шанса у меня не будет. — Он, наверное, поддерживает твои эксперименты?       — Альвис? — Ромаш захохотал. — Бедняга боится меня до икоты! Разве вы не видели, как он на меня смотрит? Он придушил бы меня своими руками, если бы мог. Но он не может — он еще худший маг, чем я. Только у него, в отличие от меня, были деньги и потому он смог закончить Школу и даже защититься на магистра. Знаете, где он меня нашел? В библиотеке; когда меня выставили из Школы, я устроился помощником писца. Жалованья там, правда, не платили вообще, но я нашел подработку — писал курсовые на заказ за деньги. И не только курсовые. Некоторым нужна была магическая степень, а ее проще всего защитить именно по теории магии. Альвис предложил мне написать для него диссертацию, я согласился. В общем-то, это было не так уж и трудно — аттестационная комиссия не имеет обыкновения заваливать теоретиков, ей, знаете ли, тоже хочется кушать. Защита прошла без задоринки, Альвис получил своего магистра и назначение в эти Балобаны. Сбылась мечта идиота — солидная должность в уединенном и спокойном уголке, неплохое жалование, всеобщее уважение. Он упаковал сундуки и на радостях предложил мне место своего секретаря. Надо же было кому-то работать, покуда он читает свою порнографическую макулатуру. Я согласился и с тех пор ни разу не пожалел. Здесь гораздо интереснее, чем в Стармине. А вот Альвис вскоре раскаялся, но сделать, конечно, уже ничего не мог. Он слишком крепко со мной повязан; Ковен Магов может смотреть сквозь пальцы на некоторые вещи, пока соблюдаются внешние приличия, но если поднимется скандал, Альвис пойдет на дно первым.       — Так значит, он знает о твоих... изысканиях?       — Не знает, нет. Догадывается — может быть. Но точно он не знает, и никто не знает. Честно говоря, иногда это тяжеловато... я имею в виду, порой хочется рассказать, поделиться... Но все равно никто не поймет. Даже вы не понимаете, а ведь вы дипломированный маг, с настоящей, а не купленной степенью!       — Поэтому ты и заявился открыто, вместо того чтобы подкрасться втихую и ударить сверху каким-нибудь заклинанием? Нужно было выговориться? Хотелось признания и восхищения? — Я заготовила сразу два заклятия и взглядом отсигналила Валу, чтобы тот был готов ударить. Оставалось выждать подходящего момента.       — И это тоже, — согласился Ромаш. Кажется, он был чем-то смущен. — Ну и заодно удостовериться, что вы отыскали своего упыря, а не просто остановились на ночлег в подходящем месте. И еще...       Я ударила с двух рук, по двум точкам — в выступающий над обрывом глиняный утес и в основание того корня, на котором, как на насесте, сидел юный некромант. Одновременно со мной ударил Вал — в воздухе свистнули два метательных ножа.       Пульсар, ударившийся о старый кряжистый корень, рассыпался снопом багрово-желтых искр. Корень, оборвавшись, рухнул вниз по обрыву, в этот же момент расположенный над ним глиняный выступ сперва просел, замер на долю мгновения и потом стремительно, как лавина, заскользил вниз. Куда попали брошенные Валом ножи, я не видела. Я до боли в глазах вглядывалась в темноту оврага, потом наугад выпустила еще два пульсара — они вхолостую расплескались по осевшей земле, на мгновение осветив ее. Ромаша там не было.       Проклятие, куда он делся? Мне показалось, что я услышала смешок, доносящийся откуда-то из пустоты. Неужели он стал невидимым? Этого еще только не хватало!       — И еще... — Ромаш заговорил торопливо и возбужденно, но страха в его голосе не было. Он просто спешил выговориться. — Если честно... если честно, я просто хотел еще раз с вами поговорить. Увидеть вас еще раз, перед тем как... перед тем как я вас убью. Потому что вы... вы очень красивая, вот! И мне совершенно не хочется вас убивать, честное слово!       — Так может, разойдемся миром?! — не выдержал Вал. Он сжимал в руках меч, вертя головой в попытках определить источник звука, но Ромаш то ли левитировал, то ли пользовался какими-то искажающими чарами — его голос доносился до нас то справа, то слева, то сверху.       — Нельзя, — отозвался тот с сожалением, как мне показалось, искренним. — Вы же не станете меня покрывать, доложите в Ковен, а я, увы, покуда не всемогущ и противостоять ему в открытую не смогу. Но я постараюсь все сделать быстро и безболезненно... и еще обещаю вам, госпожа Вольха, не использовать ваше... ваши фрагменты для экспериментов!       — Спасибо, конечно, — нервно отозвалась я, поспешно накрывая себя и Вала защитной сетью. Сколько эта сеть продержится под атакой, усиленной экспериментальным накопителем или какими-то другими артефактами из арсенала юного гения, я старалась не думать. — Но я предпочитаю, чтобы мои фрагменты оставались при мне!       Я ударила снова, на этот раз не пульсарами, а ледяным веером — он бил по площади и неминуемо должен был задеть неуловимого некроманта. Так оно и вышло — в серебристо-синей вспышке света, сопровождающей удар, было видно, как мгновенно обледенели попавшие в зону удара ветки, крупные камни, палая листва и как вырисовалась в темноте на долю секунды контуры защитного заклинания — идеально ровной сферы, облепленной микроскопическими ледяными кристаллами.       Ответный удар пришел почти сразу же — в виде иссиня-черной кляксы, выделяющейся чернильным пятном даже на фоне ночной темноты. Мы с Валом прыгнули в разные стороны, заклинание Ромаша распласталось по притолоке крыльца — толстенный лиственничный брус на глазах усох и рассыпался истлевшей трухой.       В одном Ромаш не соврал точно — маг-практик из него был действительно паршивый. То есть вообще никакой. Катисса Лабская, преподаватель боевой магии, выгнала бы его с зачета пинками. Хотя возможно, именно это с ним и произошло в свое время. Как бы то ни было, он вхолостую тратил силы, всаживая боевые заклинания в белый свет, как в медную менку, и это меня радовало — но не слишком. Потому что, учитывая его собственную неуязвимость перед моими атаками, а также неисчерпаемость его резерва, победа в этом поединке была для него лишь вопросом времени.       Вал все-таки сумел подобраться к невидимому противнику почти вплотную, взмахнул мечом — и был отброшен ответной реакцией защитного заклинания сажени на три в оглушительном треске и снопе лилово-алых искр. Активный щит! Я почувствовала острую зависть — а заодно и такое же острое сожаление. Мальчишка действительно был необыкновенно талантлив. Эти бы способности да в нужное русло...       Эти и другие мысли обрывочно мелькали и исчезали — обстановка не располагала ни к рефлексиям, ни к философствованию. Я скакала как белка, уворачиваясь из-под плохо нацеленных, но необычайно мощных боевых заклинаний, и посылала в ответ свои, которые достигали цели чаще, но не причиняли ей ни малейшего вреда. Долго так продолжаться не могло, и мы оба это понимали. Сначала мне просто везло — коряги, кротовины, узловатые корни и вросшие в землю камни как будто сами спешили убраться с моего пути, но, стоило мне об этом задуматься, как тут же, словно подслушав мои мысли, под ноги подвернулась невидимая в темноте кочка — как раз в тот момент, когда я метнулась в сторону, уворачиваясь от очередного заклинания. Я растянулась во весь рост на влажной земле оврага, пропахав носом прошлогоднюю палую листву, заклятье просвистело у меня над головой, но я очень ясно осознала, что подняться на ноги до следующей атаки я уже не успеваю...       Мой враг тоже это понимал. Я услышала где-то далеко позади грустное, но спокойное «Прощайте» и инстинктивно зажмурила глаза. Потом...       Потом сверху, с края обрыва донеслось пронзительное, истерическое ржание лошадей. Они бились на привязи, как будто почуяли волка или медведя, так, что от топота их копыт склон оврага дрожал и осыпался, а потом, видимо, оборвав поводья, унеслись куда-то в ночь. Я успела услышать удивленный возглас Ромаша, потом еще какой-то непонятный звук — шорох или свист, и сразу вслед за этим удивленный возглас сменился душераздирающим криком, полным ужаса и невыносимой боли. Он звучал не слишком долго, наверное, секунд пять, а потом захлебнулся булькающим хрипом и затих. Но эхо его еще продолжало гулять по лесу, отражаясь от деревьев и стен оврага, и звенело в моих ушах еще не меньше минуты.       Сквозь запах прелой листвы, моха и мокрой глины я почувствовала тошнотворный аромат свежей крови. Я отчаянно извернулась, переворачиваясь на спину, приподнялась на локте, оглядываясь. Вала нигде не было видно. Ромаш... Ромаш навзничь валялся на земле примерно в полутора саженях от меня, в неестественной позе, нелепый, как изломанная кукла. Свет ущербного месяца (оказывается, за то время, что мы скакали по оврагу, успела взойти луна) высветил его лицо — мальчишеское, почти детское лицо, на котором застыли ужас и безмерное удивление. А все, что было ниже лица — горло, грудь, — представляло собой сплошное кровавое месиво, разорванные когтями или клыками какого-то чудовищного зверя.       Какого-то? Зверь был тут же; он сидел над телом мертвого мальчишки, сгорбившись, подтянув задние лапы к передним. Не волк, не медведь — больше всего он напоминал невиданного, необычайно крупного вурдалака. Он повернул ко мне голову, и глаза его в темноте блеснули алым, а клыки — белым. Наши взгляды встретились, мгновение мы глядели друг на друга, потом он взвился в воздух, прыгая в мою сторону, а я швырнула в него пульсар, на который ушли последние крохи моего резерва. Черный зверь и огненный шар должны были встретиться на середине пути, но увидеть этого я не успела — за мгновение до этого на мою голову словно обрушился весь небесный свод, перед глазами вспыхнуло ослепительно яркое солнце и я потеряла сознание.       В чувство меня привел резкий, просто чудовищный запах и острая резь в носоглотке. Я застонала, пытаясь отмахнуться от неведомых палачей, потом сообразила, что процесс будет куда эффективней, если при этом открыть глаза.       Я полулежала на дощатом полу с чем-то очень угловатым и неудобным, заботливо подложенным мне под голову. Вокруг было довольно светло (для ночного времени, по крайней мере) — свет исходил от двух лучин, укрепленных в тяжелых кованых светцах. Свет от меня заслоняли две заботливо склонившиеся надо мной физиономии. Одна принадлежала троллю. Вторая — демону.       Я закрыла глаза и притворилась мертвой.       — Может, его не в нос надо пихать, а в рот? — с сомнением проговорил Вал. Особого опасения за мою жизнь я в его голосе не услышала. — Или еще куда?       — Написано же — нюхательная соль, — ответил ему «патлатый мракобес». — Хм... Вообще правда, странно как-то — соль и вдруг нюхательная... Может, действительно...       Я поняла, что дальнейшая симуляция обморока может быть опасна для жизни, и поспешно распахнула глаза.       — О, вы очнулись, — обрадовался господин Соколов и поспешно спрятал за спину ополовиненный пузырек, который я без труда опознала как похищенный из моей сумки. — Я прошу прощения, если напугал вас, мисс Вольха. К сожалению, в пылу боя я совсем забыл, как я выгляжу в... своей боевой ипостаси. Наверное, с непривычки это действительно может показаться... недружелюбным.       — Это мягко говоря, — согласилась я, кое-как принимая сидячее положение. Предметом, подложенным мне под голову, при ближайшем рассмотрении оказалась моя котомка. — Так это вы были тем вурдалаком? Зачем вы бросились на меня?        — Парень тебе помочь подняться хотел, а ты в него огнем швыряться, — хмыкнул Вал. — Скажи спасибо упырю, что вовремя тебе по башке дал. А то бы я сам тебя пристукнул, если б ты заказчика до расчета на тот свет спровадила.       — Пристукнул один такой, — проворчала я, ощупывая шишку на затылке. — А кстати, где упырь? Я хочу сказать, уважаемый господин Уильям Сплиттер. Я бы хотела... выразить ему свою благодарность. За спасение своей жизни.       — Прогуляться пошел, — ухмыльнулся тролль. — Смущается, видать, благодарности-то. Скромняга.       Соколов вежливо кашлянул.       — Заноза рассказал мне, что вы сделали для него, мисс Вольха. Поверьте, мы оба очень благодарны вам. Честно говоря, я не ожидал...       — Какие пустяки, право слово, — буркнула я, роясь в сумке. Где-то у меня должна была быть совершенно чудесная примочка от ушибов. К сожалению, она то ли кончилась, то ли я где-то потеряла склянку. Вздохнув, я достала из сумки полированное серебряное зеркальце и приложила его к затылку. Оно приятно холодило наливающуюся гематому. Я попыталась взять себя в руки и сделать хорошую мину при плохой игре.       — Вы полностью расплатились по счетам, господин Соколов, вмешавшись в наш магический поединок с местным некромантом. У нас с Валом против него не было ни единого шанса, парень слишком хорошо подготовился. К счастью, ему не пришло в голову, что ему может понадобиться защита не только от магии и меча, но и от демонов.       — Вы с самого начала знали, кто я такой?       Я бросила быстрый взгляд на Вала. Тролль скорчил физиономию и развел руками, всем своим видом давая понять, что не собирается подрывать мою профессиональную репутацию.       — Разумеется, господин Соколов. Я все-таки дипломированный маг, а не деревенская ведьма. Но быть демоном — это еще не преступление, равно как и быть вампиром... или упырем. Вы вели себя... скажем так, вполне адекватно и было бы глупо вдруг на пустом месте начать швыряться в вас экзорцизмами.       Соколов слегка улыбнулся одними глазами.       — Я рад, что не ошибся в вас. До того, как я обратился к вам, я успел навести о вас справки. Вас считают весьма... эксцентричной особой — дружба с вампирами, брак с одним из их князей, панибратские отношения с драконами, троллями, даже, если верить слухам, с призрачной сущностью какого-то местного святого... Я понял, что вы — человек весьма широких взглядов, не подверженный предрассудкам. Именно то, что мне нужно, если я хочу разыскать своего друга. Я, видите ли, не мог прибегать к магии сам — меня тут же засекли бы ваши коллеги, и что-то мне подсказывает, что не все из них восприняли бы разгуливающего у них под носом демона из иного мира так же спокойно, как и вы. Мне нужна была помощь местного мага... причем такого, который не стал бы уничтожать вампира лишь за то, что он вампир.       — Так это вы следили за нами? Но зачем?       — Я рассчитал, что так будет проще. Я могу открыть портал из любой точки вашего мира, мне не нужно было ждать, пока вы вернетесь в то место, на котором мы с вами условились. Я подозревал, что с Занозой что-то неладно и что промедление может быть опасно. Вообще говоря убить вампира крайне сложно, когда он исчерпает свой резерв регенерации, он просто впадает в особое состояние — вроде очень глубокого магического сна — из которого его можно потом вывести с помощью донорской крови. Но ваш мир полон незнакомой магии, и я решил не рисковать. Как выяснилось, я не ошибся. Магический удар, под который он попал, постепенно уничтожил бы его, если бы... не ваше своевременное вмешательство.       Я вздохнула.       — Вообще-то вы могли путешествовать с нами совершенно открыто, а не прятаться за елками. У меня чуть шея не отвалилась от постоянного верчения головой — я чувствовала чужое наблюдение, но не могла его засечь. Надеюсь, я не задела вас пульсаром?       — Нет. — Соколов улыбнулся шире. — У меня неплохая реакция. Но на всякий случай я решил немного поотстать, а то вдруг в следующий раз в меня запустят не безобидным файерболом, а чем-нибудь посерьезней. Я пропустил вас вперед, а потом обнаружил, что за вами следует кто-то еще. Это показалось мне подозрительным, и я решил проследить за ним... Я не собирался вмешиваться, но потом понял, что дело плохо и у меня просто не остается выбора.       Я кивнула.       — Что вы собираетесь делать теперь?       Соколов пожал плечами.       — Скоро рассвет. День мы переждем тут, а после заката выйдем на ровное место, и я открою портал. Больше мы никогда не появимся в вашем мире.       — Камушек-то вернули бы, — пробурчал Вал. — Не ваш, поди.       — И не твой. Пускай забирают. На память о нашем гостеприимном мире. Кстати, господин Соколов, почему ваш друг выбрал именно его?       — Это просто, мисс Вольха. Заноза любит все красивое.       — Да, но... топаз? Там было множество куда более дорогих камней. Рубин, изумруд... Алмаз, в конце концов.       Соколов усмехнулся — мягко, тепло.       — Алмаз, мисс Вольха, красив только тогда, когда он огранен на пятьдесят семь граней. Просто алмаз — это очень скучно и совсем не красиво. Даже если он весит сотню карат. Осколок стекла размером с грецкий орех, вот и все. А золотистый топаз... он действительно очень красив. Вы его видели?       Я покачала головой.       — Ну тогда просто поверьте на слово. Думаю, Занозе будет приятно сохранить эту маленькую безделушку на память о своем приключении в вашем мире. Спасибо вам. Я был рад с вами познакомиться, Вольха.       — Взаимно. — Я пожала протянутую демоном руку и попросила его передать привет упырю.