Нелюдь

      Эта же мысль мучила и меня на протяжении того часа, который понадобился нам, чтобы выбраться из сосняка к подножию гор. Напрасно я уговаривала себя, что карта висела в городском архиве Балобанов не меньше трех лет и плюс-минус час или даже день тут ничего не изменят. А вдруг изменят? Вдруг лишние пятнадцать минут окажутся роковыми и к таинственной точке на карте мы придем как раз вовремя, чтобы помахать рукой специальной инспекции Ковена? Или того хуже — загадочная «ненормалия» была обнаружена в свое время составителем карты (не мог же он, в самом деле, нарисовать этот сумасшедший узел и при этом ни разу не заинтересоваться его происхождением!) и аккуратно, без шума и помпы, выпотрошена? В том, что задокументирована и описана она не была, я не сомневалась. Я бы знала, кроме того, в этом случае она была бы обозначена и на моей карте. Значит, диссертацию по ней, во всяком случае, еще никто не защитил. Но возможно, там было что-то такое... такое эдакое... ценное само по себе... Ну не клад, разумеется, а... Например, метеорит из чистого антара размером... ну, скажем, с хороший арбуз. Я зажмурилась, пытаясь представить себе, сколько может стоить такая штука, но воображения не хватило. Пожалуй, на месте неведомого картографа я бы тоже предпочла его материальную стоимость сомнительному счастью бескорыстно наслаждаться славой его первооткрывательницы и не стала бы афишировать свою находку, а заныкала бы его потихоньку, распилила на куски и начала продавать маленькими порциями через подставных лиц, лучше в разных городах, чтобы не вызвать обвала цен...       Так, то страдая, то предаваясь сладким грезам, я тряслась в Смолкином седле, не особо следя за дорогой. Вал ехал впереди, верней, не ехал, а пер как целое стадо диких кабанов, так, что Смолке то и дело приходилось переходить на рысь, чтобы не оторваться. Если бы мы ехали не по сосняку, а по лиственному или еловому лесу, за нами оставалась бы ровная, как по линеечке, просека в кустарнике, бурьяне и буреломе — наглядное свидетельство волшебной силы такого коротенького и простого с виду слова «клад». К счастью, подлеска тут не было, а одинокие поваленные сосны на бурелом не тянули — даже Валова кляча перешагивала их безо всякого труда. У меня снова обострилась паранойя, я то и дело вертела башкой по сторонам, благо, видно между сосен было довольно далеко. Не знаю, кого я ожидала увидеть — то ли наступающую нам на пятки исследовательскую экспедицию Ковена, то ли того типа, который шпионил за нами по дороге до Балобанов (ну не могло же нам обоим с Валом померещиться!), то ли красного от одышки и зло пыхтящего господина Альвиса, который с утречка решил посетить архив (на предмет выяснить, не сперла ли заезжая столичная ведьма пару-тройку его любимых бульварных романов), бросил взгляд на виденную им до того сотню раз карту, безошибочно угодил прямо в узелок красных линий (а я ему уже и имя придумала — «Аномалия Вольхи Догевской»), понял, что диссертация на соискание степени Архимага уплывает из его цепких ручонок и, подхватив полы мантии, помчался за мной пешком через лес, вот-вот нагонит...       Ощущение было настолько ярким, что я резко обернулась и на этот раз действительно заметила скользнувшую между золотистых сосновых стволов тень. Рефлексы сработали раньше мозга — правая рука метнулась вперед, с кончиков пальцев сорвался мощный пульсар, размазался по стволу сосны черным обугленным пятном. Две рыжие, словно огонь, белки даже не спрыгнули — в ужасе попадали со ствола в разные стороны и умчались так, словно за ними гналась сумасшедшая ведьма, швыряющаяся пульсарами в безобидных лесных обитателей. Я в сердцах помянула лешего и отвернулась. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Кроме того, было неловко перед белочками.       Вал даже не заметил моей попытки сократить поголовье местной фауны. И хорошо, а то наверняка бы отпустил пару замечаний насчет того, что белку летом бить глупо — мех плохой.       Сосновый лес расступился, выведя нас на небольшую каменистую опушку, поросшую каким-то ползучим кустарником. Дальше шли скалы, они поднимались довольно полого, но ничего, похожего на тропу, здесь не было и в помине. Я прикинула расстояние по карте — мы были почти на месте, до «ненормалии» оставалось не более пары сотен саженей. Выверив направление, я спешилась, ослабила подпругу седла и накинула повод на сломанный сук сосны.       — Подожди меня здесь, хорошо, Смолка?       Черная кобыла скептически глянула на меня одним глазом, в котором отчетливо читалось: «Конечно подожду, пока не придумаю себе занятие поинтересней». Я потрепала ее по холке и сняла котомку, в которой у меня лежали кое-какие артефакты и эликсиры. Смолка одобрительно всхрапнула, явно намекая, что я могу забрать и вторую седельную сумку.       Минут через пятнадцать мы выбрались к гостеприимно распахнувшемуся между двух скал входу в ущелье. Вал галантно пропустил меня вперед — он, дескать, прикроет спину; да и вообще всегда считал, что с магическими ловушками лучше разбираться профессионалам. Я возражать не стала. Тролли, конечно, по сравнению с людьми, устойчивей к некоторым видам магии, но рисковать не стоило.       Ущелье постепенно расширялось. Если у его начала я могла, раскинув руки, одновременно дотронуться до обеих его стен, то шагов через сто оно превратилось уже в довольно широкий коридор аршинов пяти в поперечнике. Оно не было идеально прямым, его слегка изгибало вправо, поэтому продолжение пути было скрыто от глаз поворотом. На всякий случай я вытащила из ножен меч и слегка отвела в сторону свободную руку, готовясь в любой момент сбросить пульсар.       Помедлив мгновение — нет, все тихо — я обогнула камень. И остановилась.       За поворотом ущелье заканчивалось — не слишком большой, саженей десяти в диаметре почти идеально круглой площадкой. Со всех сторон вокруг нее вздымались высокие, практически отвесные гранитные скалы, попасть сюда можно было лишь по тому проходу, что остался за моей спиной. А на самой площадке...       Я убрала в ножны меч, мысленно помахав на прощание диссертации Архимага. Аномалия, открывшаяся моим глазам, несмотря на весьма солидный магический потенциал, с академической точки зрения тянула разве что на хорошую курсовую. «Ведьмин Круг» — явление, изученное в наши дни вдоль и поперек. В одной Белории их насчитывалось больше дюжины.       Этот отличался от абсолютного большинства своих собратьев тем, что все тринадцать драгоценных камней, необходимых для его активации, были на месте. Даже легендарный алмаз-стокаратник поблескивал в своем пазу напротив крупного куска горного хрусталя, кстати, практически неотличимый от него с виду.       — Странно, почему его не разграбили до сих пор... — пробормотала я, осторожно подходя ближе. Я видела раньше Ведьмины Круги — в Догеве и в другой вампирской долине, Арлиссе, — но этот неуловимо отличался от них, и чутье подсказывало мне, что расслабляться рано. Впрочем, он и выглядел иначе — никакой резьбы, никаких каменных статуй, держащих камни, только голая ровная площадка, расчерченная пересекающимися линиями, да круглые пазы, вырезанные прямо в граните, в которых и были закреплены драгоценные и полудрагоценные камни. В центре возвышалась странная конструкция — вроде пюпитра, своеобразная стойка из металлических прутьев, снабженных винтами и шарнирами. Я успела подумать, что это, видимо, подставка или держатель какого-то артефакта, когда меня отвлек голос Вала — не дождавшись моего сигнала о том, что все чисто, он решил последовать за мной.       — Чур, левая половина моя! — Вал, быстро прикинув на глаз примерную рыночную стоимость каждого из камней, шагнул к левой части круга, той, где красовались алмаз, рубин, изумруд и сапфир, и протянул к ним волосатую лапу.       — Не трогай!!! — истошно заорала я, сбросив с себя мгновенное оцепенение. — Не шевелись!!!       Вал, надо отдать ему должное, моментально застыл на месте в неудобной позе. Он знал меня достаточно, чтобы понять — такая реакция должна быть вызвана чем-то большим, нежели элементарное несогласие с его вариантом раздела добычи.       Я выхватила из котомки маленький круглый фиал, мельком взглянула на этикетку, зубами выдернула пробку и развеяла в воздухе серебристый порошок. «Радужная пыль» — реактив довольно специфический и к тому же недешевый, но в некоторых ситуациях практически незаменимый. Несмотря на то, что различных детекторов магии, как амулетного типа, так и на чистой алхимии, в нашу просвещенную эпоху наизобретали воз и маленькую тележку, считанные единицы из них могли похвастаться абсолютной магической нейтральностью, то есть способностью идентифицировать чары так, чтобы сами чары при этом не почувствовали стороннего магического вмешательства и не дали реакцию. Не один легкомысленный или просто прижимистый маг в свое время поплатился жизнью за то, что решил сэкономить на детекторе и использовал более дешевое средство или даже стандартное заклинание-щуп. Магические ловушки тоже ведь разрабатывают не дураки и не адепты-первокурсники. Трогать их щупом — все равно, что босой ногой нашаривать прикопанный на дороге медвежий капкан.       Пыль вспыхнула радужными бликами в лучах солнца и стала медленно оседать — на землю, скалы, замершего в нелепой позе тролля, на гранитную площадку Ведьминого Круга... У меня перехватило дыхание, даже сердце пропустило удар. Есть! Над площадкой, выходя за ее границы примерно на пару ладоней, лежала сеть сторожевого заклятия. Вернее, проклятия. Всего на несколько мгновений пыль высветила его идеально ровные, словно натянутые струны, линии, отливающие серебром и зеленью, а потом исчезла; исчез и рисунок. Но этого было достаточно, я уже знала, что и на каком энергетическом уровне искать.       Я смежила веки и сосредоточилась. Это было похоже на то, как наводишь на резкость подзорную трубу или микроскоп, плавно-плавно вращая колесико, увеличивающее фокусное растояние. Одно неверное действие, едва заметный рывок — и ты проскочил нужный слой и даже не заметил этого.       На этом энергетическом плане Вал, горы, даже солнце выглядели неясными смутными клубами темно-серого на светло-сером фоне. Только на противоположной от нас стороне Ведьминого Круга в скале что-то тускло мерцало приглушенно-алым — кажется, там был какой-то тайник с магическим предметом, но это можно было проверить после. Я торопливо уставилась на проклятие. И то, что я видела, с каждым мгновением нравилось мне все меньше.       Как правило, рисунок любого заклинания в энергетическом смысле представляет собой более или менее запутанную паутину линий Силы. Аккуратность и симметричность этого узора зависит от двух факторов — изначальной конструкции заклинания, разработанной его автором, и точности его выполнения практикующим магом. Чем выше квалификация последнего, тем точней получается рисунок, и тем эффективней выходит заклинание, тем меньше у него побочных эффектов. Работа адепта отличается от работы магистра, как вязаный трехлетней малявкой кособокий шарфик с провисшими петлями и торчащими нитками от идеально ровного изделия, вышедшего из-под спиц ее бабушки. Так вот, узор этого конкретного проклятия напоминал абсолютно симметричную сеть, сплетенную из прочнейших стальных нитей группой свихнувшихся на перфекционизме гномов-трудоголиков. Все углы были идеально выверены, все нити идеально натянуты, нигде не следа слабины, ни торчащего кончика, за который можно было бы ухватиться, чтобы начать его распутывать. Этого было мало; сам рисунок заклятия (он был мне незнаком, впрочем, я не слишком хорошо разбиралась в некромантии и темных искусствах) впечатлял своей простотой и законченностью. Он был совершенен. Я чувствовала себя словно зодчий, всю жизнь строивший дворцы, крепости и склады и вдруг увидевший древний храм, сложенный из абсолютно ровных блоков в форме абсолютно правильной пирамиды. Дикая, непривычная, непонятная конструкция — и в то же время понимаешь, что _это_ и есть совершенство, которое простоит десятки веков, когда твои собственные творения давно уже рассыплются пылью.       — Долго еще мне так стоять? — прохрипел Вал. Я очнулась, поспешно возвращаясь зрением на уровень материального мира.       — Сейчас. Можешь сделать два шага назад и разогнуться. Только осторожно.       Я вытащила из сумки клубок ярко-красной бечевки и запустила его по земле по направлению к кругу. Не доходя до него примерно полутора локтей, клубок остановился и резво покатился в обход круга, оставляя за собой на земле разматывающуюся нить. Я заставила его обежать круг целиком и замкнуть кольцо, тщательно следя за тем, чтобы расстояние от клубка до центра круга оставалось неизменным.       — Все. Можешь ходить свободно, но только не заступай за красную нить. Там проклятие. Мучительная смерть.       Вал недоверчиво покосился на круг. Алмаз притягивал его взгляд, словно магнитом.       — Чего стоишь-то, ведьма гхырова? Ломай давай проклятие и пойдем камушки делить. Нам еще упыря искать, хорошо бы до заката обернуться.       Я покачала головой.       — Даже пытаться не буду. Мне его не снять. Даже Учитель не справился бы в одиночку. Тут работы... трем магистрам первой степени не на один день.       — А хвасталась-то, — Вал разочарованно сплюнул. — Дескать, любой нынешний адепт трех древних архимагов за пояс заткнет! А тут, выходит, четвертый, затесался?       — Нет. — Я двинулась вдоль скалы, стараясь не приближаться к красной линии, очерчивающей Ведьмин Круг. — Верней, я не могу сказать точно, но насколько я вижу — это не древнее заклинание. Ему не больше пяти лет. Но не меньше года. И оно авторское, не из тех, что можно найти в учебниках. Кто-то писал его специально для этого круга. И скажу тебе честно — встретиться лицом к лицу с его автором меня совсем не тянет.       Я достигла своей цели — противоположной от входа скалы. В ней было углубление — не пещера, скорее, небольшая ниша примерно пару аршинов шириной и в один глубиной. Я рассеяла над ней остатки «Радужной пыли». Здесь тоже было сторожевое заклинание, но не такое грозное — обычная «защитка» от воров, сплетенная воедино с заклинанием отвода глаз. Для Вала, наверное, эта ниша выглядела просто куском скалы.       Удостоверившись, что у «защитки» нет второго слоя, я осторожно деактивировала ее. Вал, издав радостный возглас, одним прыжком подскочил ко мне, загораживая мне свет.       Я сотворила небольшой пульсар-светлячок. И закусила губу. Ниша была тайником то ли мага, то ли алхимика. На аккуратных полках здесь были разложены заготовки под амулеты. По-моему, под накопители. Но мое внимание привлекло не это. В правой части ниши стоял довольно большой деревянный ящик, разделенный внутри на перегородки. А в нем...       Некромантия бывает разная. Я лично знала вполне достойных людей, подвизавшихся именно в этой отрасли магии, но сама питала к ней подсознательное отвращение. Обычная магия требовала от творца вложенной Силы — столько-то условных магических единиц; некромантия забирала жизнь. И не столь важно, убиваешь ли ты на алтаре невинную деву или расплачиваешься (как поступали порядочные некроманты) собственным здоровьем и годами собственной жизни. Никакое магическое могущество, на мой взгляд, не стоило таких жертв. Но мое мнение разделяли не все.       Части тел, лежащие в деревянном ларе, принадлежали четырем или пяти людям. Точно сказать было сложно — они были аккуратно разделены и разложены по ячейкам. Стеклянные банки, где в заклинаниях стасиса хранились внутренние органы, были составлены в самый дальний конец. Руки и ноги были аккуратно рассортированы и увязаны попарно тонкой бечевкой. Они находились в разной степени разложения — некоторые были полностью высушены, мумифицированы, некоторые скелетированы, некоторые только начали гнить. Самая свежая пара рук — она принадлежала молодому мужчине — была пробита насквозь в центре ладоней чем-то вроде большого трехгранного гвоздя. Судя по виду раны, она была прижизненной. Я в смятении обернулась на Ведьмин Круг. Прикрытый смертельным проклятием гранит выглядел в свете золотистых солнечных лучей мирно и сонно. Ничто не говорило о том, что эта ровная каменная площадка жадно пила кровь и боль распятых на ней еще живых людей.       Я никогда не считала себя особенно впечатлительной особой — работа мага-практика не располагает к брезгливости. Но тут меня ощутимо затошнило — не от вида и запаха полуразложившихся фрагментов тел, нет. От той чудовищной аккуратности и логичности, с которой были рассортированы эти части убитых людей. В том, что они были именно убиты, я не сомневалась. Большая часть из них была, по всей видимости, алтарными жертвами и умерли прямо здесь же, на граните Ведьминого Круга. Остальные, скорей всего, просто послужили донорами нужных ингредиентов. Наверняка в какой-то из этих некромантских рецептов входило сердце рыжеволосой девственницы. Я скрипнула зубами, осторожно укладывая обратно в ларь отрубленную голову молоденькой девушки. У нее был тот же самый золотисто-медный оттенок волос, что и у меня. А на месте глаз зияли кровавые дыры — глаза были аккуратно вырезаны и наверняка хранились в какой-то из этих банок, рассматривать которые у меня не было ни малейшего желания.       — Тьфу, пакость, — Вал глядел на все это богатство с нескрываемым отвращением. — Я, пожалуй, начинаю тебя понимать, цыпа. Если проклятие на камушки наложил тот же тип, что разделал этих бедолаг на гуляш и требуху, то меня с ним тоже чего-то не тянет за ручку здороваться. Тюкнуть сзади по черепу — другое дело. Кстати, заклятье с его смертью рассеется или так останется тут висеть?       Я пожала плечами. Я не знала.       — Пойдем отсюда, Вал, — сказала я наконец, отворачиваясь от жутковатой кладовки. — Когда вернемся в Стармин, я доложу в Ковен. Они пришлют сюда группу магистров, и я непременно буду с ними. А пока... Этим несчастным уже не поможешь, а снять заклятие с круга — не в моих силах. Единственное, что я могу сделать — замаскировать вход в ущелье. Это позволит, по крайней мере, избежать случайных жертв.       Вал нехотя кивнул и стал пробираться мимо круга к выходу. Его взгляд то и дело возвращался к заколдованным камням, а сердце явно обливалось кровью при мысли о том, что все это богатство придется оставить здесь на милость чокнутого некроманта. Внезапно он остановился как вкопанный.       — Цыпа, а ты точно уверена? Ну, насчет проклятия?       Ответить я не успела. Как раз в этот момент по скалистой площадке шмыгнула небольшая серая ящерка. Ее, видимо, привлекло тепло, исходящее от нагретого солнечными лучами гладкого гранита. Она успела пересечь кольцо из красной бечевки, но до края гранитного круга так и не добралась. Крошечное тельце почернело прямо на глазах, несколько мгновений животное еще пыталось бежать, потом забилось в судорогах и через несколько минут затихло, превратившись в высохший черный трупик. Подул ветерок, и то, что недавно еще было юркой живой рептилией, рассыпалось горсткой легкого черного праха.       — Уверена, — отозвалась я наконец после минутного молчания. — И очень не рекомендую проверять на себе. Возможно, на взрослого тролля проклятию понадобится побольше времени, скажем, полчаса, но вряд ли ты будешь этому рад.       Вал с чувством выругался.       — Гхыр та лабарр! Чтоб ему, колдунишке этому!.. Но кто-то же ведь как-то один камень все-таки спер?!       Я проследила за его вытянутым волосатым пальцем и изумленно моргнула. Действительно, как я этого сначала не заметила? Камней было только двенадцать, одного, действительно, не хватало. Я быстро пробежала взглядом по остальным. Отсутствовал кристал золотистого топаза.       — Я не думаю, что его украли, Вал. Воры выбрали бы самое ценное, а топаз, даже самый лучший, стоит куда дешевле, чем рубин или огненный опал такого же размера. Не говоря уже об алмазе. Возможно, его забрал сам маг. Или маги... никто не гарантирует, что это работа одного психа, а не целой команды.       От этой мысли — своевременной, ничего не скажешь — на душе стало еще отвратительней. Назад мы возвращались в молчании. Я наложила на вход в ущелье заклятье отвода глаз, потом мы, также молча, взобрались на своих лошадей и продолжили путь. Наверное, стоило запечатать ущелье, но я не знала, как именно. Вызвать обвал... для мага такого уровня убрать камни будет раз плюнуть. А ничего другого просто не пришло в голову.       Солнце по-прежнему ласково высвечивало золотом стволы сосен, а воздух по-прежнему одуряюще пах хвоей и смолой, но все очарование этого волшебного тихого леса куда-то подевалось. Я угрюмо смотрела перед собой, время от времени сверяясь с маяком-сережкой, и думала о том, что сообщить в Ковен из Балобанов о Ведьмином Круге и человеческих жертвоприношениях на нем не выйдет. У них нет телепатофона, в случае нужды они посылают верховых... случайность или нет? Городской маг был весьма неприятным типом, но дает ли это мне право подозревать его в совершении чудовищного преступления? Магистр теоретической магии... теоретики всегда были странным народом. Но это работа не теоретика, это заклинание уровня архимага в некромантии, не меньше... С другой стороны, именно теоретик мог написать «под себя» штучное, авторское заклятие... в общем-то, в любой отрасли магических знаний. И Круг, судя по всему, был активирован, к тому же неоднократно. Но Альвис утверждал, что никаких выбросов Силы не было... Мог ли маг-теоретик не заметить импульс такой силы? Природная аномальность конфигурации магического фона... не могла же она быть настолько аномальна, чтобы замаскировать открытие тоннеля между мирами? Или могла?       Сережка отклонялась все сильнее и сильнее — верный признак того, что мы находились на верном пути. Солнце давно перевалило через полдень и теперь висело не над головой, а прямо между сосен, слепя глаза и отбрасывая от стволов длинные прямые тени. Мне не нравилось то, что мы так далеко углубились в лес, оставив скалы позади и справа. Судя по тому, что говорил о своем приятеле господин Соколов, солнечный свет тот переносил крайне плохо. Значит, днем он должен был где-то скрываться, а для этого как нельзя лучше подходили пещеры в горах. Но маячок упрямо тянул нас дальше — местность здесь постепенно спускалась вниз, сосны стали перемежаться елками, а я кусала губу, пытаясь сообразить, найдем ли мы в конце пути самого упыря в его нормальном, так сказать, немертвом состоянии или только его обугленные солнечными лучами останки. Вообще-то поисковая магия позволяла определять такие вещи дистанционно. Но не в тех случаях, когда искомый субъект был мертв изначально.       — Сначала был мертв, а потом умер, — пробормотала я себе под нос. Смолка негодующе всхрапнула и мотнула головой. Я нахмурилась и, свесившись с седла, стала рассматривать предмет, вызвавший недовольство моей лошадки.       Это был трупик небольшого зверька — куницы, судя по мордочке. Она уже начала разлагаться — погода последнее время стояла теплая — и в ее глазницах шевелились мелкие белые червячки, но другие падальщики, которых в этом лесу должно было быть немало, ее почему-то не тронули.       — Добыча упыря. — Я перевернула куницу палочкой. Крупные сосуды на ее горле были разорваны, а мех испачкан запекшейся кровью. — Интересно, это хорошо или плохо?       — Гхыр с ней, с этой белкой, — проникновенно произнес Вал. — Вот если окажется, что те покойнички расчлененные — это тоже его добыча, вот это точно плохо будет. Как думаешь, может такое быть?       — Нет, — откликнулась я с убежденностью, которой вовсе не чувствовала. — Там работал маг, а наш с тобой клиент магическими способностями не обладает.       — Ну да, ну да, — хмыкнул Вал. — Это тебе тот тип с косой сказал, а он врать не станет, демоны — они ж своей честностью известны. Может, сам как раз из того круга и выскочил, а теперь добычу на хозяина гонит. Белки ему прискучили, лесорубы тоже, троллятины ему свежей подавай... и ведьмятины.       — Вал. — Я помолчала, подбирая цензурные слова. Пока тролль называл нашего заказчика смешным словом «мракобес», я не возражала. Ведь мракобесов не бывает, это шутка, селянское суеверие, фольклорный элемент. Но как только прозвучало вслух беспощадное «демон» — я почувствовала, как по коже забегали мурашки. Тут уже не до шуток. Демоны — это не фантазия священников-дайнов, придуманная, чтобы держать в повиновении неграмотных селян. Демоны, к сожалению, реальны. И об их истинной силе судить очень трудно, а об их истинных намерениях — и вовсе невозможно. И осознание того, что экзорцизмы я еще на девятом курсе сдала на пятерку лично Учителю Ксандру, почему-то помогало слабо. Возможно, потому что помимо экзорцизмов я довольно неплохо вызубрила в свое время технику безопасности прикладной магии, чуть ли не на две трети состоящую из поучительных историй о том, что случается с самонадеянными чародеями, возомнившими, что смогут справиться с призванным демоном.       — Ну чего?       — Заткнись, а? Тебе с твоей фантазией в бродячие сказители записываться пора. Упырь-некромант, это ж додуматься надо!

***

      Убежище упыря мы обнаружили только благодаря маячку, да и то едва не проехали мимо. Здесь сосняк уже окончательно перешел в густой еловый бор, изрезанный крутыми оврагами. В один из таких оврагов оползень несколько лет назад стащил сторожку лесорубов, внушительных размеров избу, сложенную из вековых лиственниц. Сруб был построен на совесть и не раскатился по бревнышку, только верхние венцы слегка перекосило. А вот на крышу в обилии осела рыхлая земля склона, которая уже на следующую весну проросла сперва травой, а потом и кустарником, полностью скрыв избушку сверху даже от внимательного взгляда.       Лошадей мы оставили наверху — тащить их в узкий и глухой овраг было глупо. Мне самой-то, если быть откровенной до конца, туда вовсе не хотелось. Кажется, Валу тоже; но выбора у нас не было. Мы переглянулись, я заготовила сразу два заклинания — одно обездвиживающее, второе огненное. Вал вытащил из ножен меч, во второй руке у него откуда-то появился длинный узкий стилет с характерным цветом клинка. Чистое серебро. Надо же...       Двери у сторожки не было. Мы замерли по обе стороны черного проема. Я прислушалась. Ни звука. Ну да, а что я собиралась услышать? Дыхание покойника?       — Уильям, — громко и четко произнесла я. — Уильям Сплиттер. Вы здесь?       Молчание. Из черного зева на меня словно пахнуло могильным холодом.       — Уильям Сплиттер, мы прибыли, чтобы помочь вам. Нас прислал ваш друг. Мы не причиним вам вреда. Вы здесь?       Снова молчание. Потом из черноты до нас донеслось очень, очень слабое: «Да».       — Вы можете себя контролировать?       Еще более тихое «да». Или вообще послышалось.       — Заходим, — скомандовала я Валу.       Пульсар-светлячок, запущенный мной первым, нырнул внутрь сеней и повис под потолком. Я глубоко вдохнула и последовала за ним.       Он лежал в дальнем углу единственной в избе комнаты, между стеной и печью. И он был очень плох. Пульсар давал не слишком много света, но его было достаточно, чтобы понять — упырю пришлось круто. Его одежда была изорвана, из ран сочилась кровь — я и представить себе не могла, что немертвое тело может кровить... Но взгляд, хотя и замутненный болью, был осмысленным и очень грустным. Глаза человека, а не оловянные гляделки ожившего трупа.       Я замерла у входа, не спеша подходить ближе. Следом за мной в дверной проем протиснулся Вал. Упырь скользнул по нему взглядом, в котором мелькнуло легкое удивление. И, кажется, разочарование. Потом взглянул на меня.       — Прошу простить... что не встаю...       Кажется, он говорил серьезно. Я сделала два шага в его сторону.       — Что с вами?       — Плохо...       — Что именно? Магические повреждения?       — Вроде... да... Не знаю... точно...       — Я могу вам помочь?       — Можете... Но лучше... не надо...       Каждое слово давалось ему с трудом. Помолчав, он собрался с силами и вытолкнул из себя:       — Где... он?       — Кто?       — Который вас... послал... Мартин... Парень с косой...       — Демон-то? — встрял неделикатный Вал. Упырь утвердительно опустил ресницы.       — Да. Он... тоже тут?       — Нет. Он поручил нам разыскать вас и доставить к нему.       Это сказала я. На лице упыря (упыренка — на вид ему было не больше восемнадцати лет, хотя оценивать возраст на взгляд дело неблагодарное, особенно когда речь идет о нежити) снова отразилось разочарование.       — Плохо... Не дотяну...       — Все так серьезно?       Упырь не ответил. Я закусила губу. Соколов что-то говорил про регенерацию. Но тут, кажется, о регенерации речи не идет. Наверное, предел есть даже у нежити... как есть предел у вампиров. Я вспомнила безжизненное тело Лёна, павшего в сражении с арлисскими ложняками, его последующую трансформацию в волка, собственную смерть на Круге...       Вампир.       Соколов называл своего упыристого приятеля вампиром.       Я опустилась на колени рядом с упырем.       — Вал... подойди сюда. Меч убери.       Наемник недоверчиво зыркнул, но повиновался. Упырь переводил недоумевающий взгляд с меня на него и обратно. Он выглядел совсем мальчишкой — растерянным белобрысым мальчишкой — и я больше не колебалась.       — Держи его, Вал.       Я вытащила из сумки нож и, щепотью сжав его острие, всадила его себе в вену на левом предплечье.       — Рехнулась, идиотка?!!       Разъяренный рев тролля прозвучал одновременно с ревом упыря, враз растерявшего человеческий облик. Почуяв кровь, он рванулся ко мне изо всех сил, но Вал уже держал его в мертвом захвате, пропустив руки сзади ему подмышки и отжимая ладонями шею. Глаза упыря безумно сверкали, клыки и когти на руках удлинились, он напоминал бешеного пса, одержимого жаждой убийства. Он извивался, пытаясь сбросить с себя хватку тролля и дотянуться до моего горла. И он был просто чудовищно силен, я видела, что Вал прикладывает неимоверные усилия для того, чтобы удержать на месте этого хрупкого с виду паренька. Литые мускулы тролля были напряжены до предела, вены на них вздулись, лицо покраснело от натуги. И я не знаю, кто из них выглядел в этот момент страшнее, но только мне было не до того — правой рукой я сжимала левую, следя за тем, чтобы бегущая из вены темно-алая кровь вся до капли попадала в жадно оскаленный рот упыря.       Сколько это заняло времени, я не знаю. Мне казалось, что не больше десяти секунд, но в реальности, наверное, прошло несколько минут, когда я, почувствовав головокружение, наконец отстранилась и, проведя по предплечью кончиками пальцев, прошептала кровезатворяющее заклинание.       Вал еще держал упыря, но тот постепенно затихал, в конце концов полностью замерев и перестав вырываться. Я аккуратно уничтожила все следы крови, на всякий случай еще раз протерла насухо уже чистый нож и спрятала его в сумку.       — Все, Вал. Я думаю, можно отпускать. Вам лучше, Уильям?       — Да, — голос упыря звучал несколько сдавленно, но человек в таком положении, пожалуй, вообще бы разговаривать не смог. — Спасибо. Прошу прощения, я не знаю вашего имени.       — Меня зовут Вольха, а это Валисий, можно просто Вал. Вал... пожалуйста, отпусти господина Уильяма.       Тролль зло зыркнул на меня исподлобья, но все же повиновался. В его левой руке вновь появился серебряный стилет, упырь, кажется, почувствовал близкое присутствие этого металла, потому что он болезненно поежился, но говорить по этому поводу ничего не стал. Вместо этого он обратился ко мне:       — Я вам очень благодарен, конечно, но... Не делайте так больше. Это правда было очень опасно. Для вас.       — За нее не беспокойся, — буркнул Вал, который все еще злился на меня. — Ей не впервой полудохлого упыря выхаживать. Правда, тому повезло меньше.... не хочу тебя лишний раз пугать, но там в итоге дело совсем худо закончилось — свадьбой.       — Заткнись, Вал. Уильям, теперь вы можете передвигаться сами?       Упырь с сожалением качнул похожей на одуванчик светловолосой головой.       — Боюсь, что нет. Для полного восстановления мне нужно в несколько раз больше. Но вы и так отдали мне многовато для... молодой дамы вашего телосложения.       — Что с вами произошло?       Упырь кивнул и заговорил — охотно, но малопонятно.       — Я путешествовал между мирами с помощью... скажем так, особого устройства. Искал один, с неизвестными координатами. На вашей планете что-то засбоило. Может, мой портал наложился еще на какой-нибудь, не знаю, я еще не до конца разобрался, как это работает. В общем, меня выкинуло над какими-то скалами метров на десять выше от земли, чем хотелось бы, и накрыло каким-то полем. С неприятными свойствами. Не могу сказать, чтоб я очень уж хорошо соображал на тот момент, но, по-моему, поле было ловушкой для нежити. Оттуда я кое-как выбрался, но пульт… кхм… артефакт, позволяющий открывать порталы, куда-то делся. Оставалось свалить подальше и ждать, пока меня отыщет мой… друг. Когда заметит, что меня нет. Дальше я не помню. Шел через лес, пока кровь не кончилась... День переждал в овраге, потом двинул дальше, наткнулся на это место и понял, что лучшего убежища не найти. Только вот заклятие, которым меня приложило, оказалось не только слишком сильным, но еще и пролонгированного действия. В конце концов у меня просто не осталось резервов, чтобы ему противостоять. Даже сейчас, после вашего дара, — упырь выстрелил в мою сторону обаятельной улыбкой, — оно все равно продолжает действовать, только слабее. Но, по крайней мере, моему существованию оно уже не угрожает.       — Понимаю, господин Уильям, — задумчиво отозвалась я. — Что ж, если вы попали под то самое заклятие, о котором думаю я, то могу вас обрадовать. Это не была мышеловка для нежити. Это было первосортное, отборнейшее проклятие, которое сжигает ящерку в уголь за две минуты, а взрослого тролля — за полчаса. Если бы на вашем месте был живой, мы бы сейчас не имели удовольствия с ним разговаривать.       — Значит, мне повезло, — усмехнулся юный упырь. — Только не надо так ко мне обращаться. Если Уильям, то без господина. А если господин, то Сплиттер. А еще лучше, зовите меня просто Заноза.       Я улыбнулась. Не знаю, сколько лет было этому господину Сплиттеру, но все в нем — и внешность, и бойкая, чуть сбивчивая речь, и забавное прозвище — все заставляло воспринимать его как подростка, адепта-семикурсника, не взрослее; хотя умом я понимала, что он наверняка старше меня и, может быть, даже старше Лена.       — Слушай, Заноза, — встрял тролль, осененный внезапной мыслью. — Так это ты, выходит, с Ведьмина Круга камушек-то тиснул?       — Какой камушек? — Упырь уставился на Вала в искреннем недоумении. Пожалуй, слишком искреннем.       Я разозлилась.       — Вал, у тебя совесть есть? Человек... то есть, упырь... три дня мучительно умирал из-за этого гхырова проклятия, а ты собираешься погнать его туда снова! Из-за каких-то дурацких булыжников! А если он там наткнется на того некроманта, хозяина Круга? Ты вообще помнишь, что нам заплатили деньги за то, чтобы мы доставили господина... то есть, Занозу к его другу целым и невредимым?       — Если алмаз в сто карат для тебя — дурацкий булыжник, можешь отказаться от своей доли, — парировал тролль. — Слушай, упырь, все по-честному — ей эти побрякушки ни к чему, у нее муженек богатый, а мы с тобой по справедливости разделили бы, два к одному, а?       — Ага, ты полезешь в круг, а я постою на стреме, не вопрос. — Заноза шкодливо ухмыльнулся. Мне вдруг захотелось протереть глаза — юный упырь из чужого мира сейчас как две капли воды походил на моего бывшего однокурсника Важека, первого заводилу и коновода во всевозможных авантюрах. Но Вал-то взрослый тролль, неужели он это всерьез?       Жадность не давала наемнику покоя. Он никак не мог смириться с тем, что такой куш уплывет из-под носа, и продолжал гнуть свое, обещая в случае чего личное экстренное донорство и призывая меня в свидетели. Заноза весело отругивался — подставляться второй раз под проклятие, однажды чуть было не убившее его, он явно не собирался, но его, судя по всему, забавляла ситуация. Мне очень хотелось огреть обоих по башке своей котомкой, но я сдерживалась — там еще оставались ценные эликсиры.       Внезапно Заноза перестал улыбаться и оборвал на полуслове свою тираду, примерно на треть состоявшую из слов на тролльем языке, произносимых им уже без малейшего акцента. Вскинув ладонь в жесте, требующем тишине, он несколько мгновений прислушивался к чему-то, а потом, слегка нахмурившись, негромко проговорил:       — Кто-то идет. Не зверь.