Экзорцизм для чайников или Как помочь своему бывшему найти дорогу в Ад

I know I could lie, but I won't lie to you

Wherever I go, you're the ghost in the room

I don't even try looking for something new

'Cause wherever I go, I'll be looking for you

OneRepublic — Wherever I Go

      Утро добрым не бывает… особенно если начинается с жутчайшего похмелья. Сонхва казалось, будто у него в голове развернулась вторая Корейская война, в рот насрали кошки, а глаза щедро посыпали песком и застелили наждачной бумагой. Да еще и сбоку прижималось что-то теплое, потное и явно человеческое… Блеск.       Сонхва кое-как поднялся на постели, закрываясь рукой от солнца, которое явно пыталось выжечь ему сетчатку, словно лазерный луч какого-нибудь Доктора Зло. Рядом с ним лежал… что ж, это определенно был человек, мужчина. Мускулистый, загорелый, европейской внешности и довольно улыбающийся во сне, словно мартовский кот, совершивший удачный рейд по мусоркам. Как хоть его звали-то? Пьер? Марк? Жан-Жак? Да в целом и хрен с ним (а судя по боли в нижней части поясницы, хрен действительно с ним был). Вряд ли этот очередной мужчина задержится в жизни Сонхва хотя бы до полудня.       Где хоть он успел его вчера подцепить? Сонхва помнил афтепати после показа, на котором он дефилировал. Отлично помнил шампанское. Впрочем, после четвертого бокала память начала Сонхва подводить. Потом был какой-то клуб… Уён с бутылкой текилы и его «Если ты, хён, со мной не выпьешь, ты меня не уважаешь!». Черт бы его побрал, эта уловка всегда на Сонхва срабатывала. После текилы в памяти наблюдается вакуум, сожравший, судя по всему, остатки мозгов Сонхва… потому что какого хера вся его грудь покрыта засосами?! Бля-ять, у него же сегодня в обед съемка!       Ладно, поздно пить боржоми нажравшись водки. Нужно было как-то приводить себя в более-менее товарный вид, и желательно справиться до полудня. А еще неплохо было бы выпроводить французского мартовского кота за дверь… но это потом. Потому что желудок Сонхва уже подавал тревожные сигналы.       Парень выбрался из постели и, стараясь не шататься из стороны в сторону, словно прибухнувший рома матрос на палубе в штиль, побрел в ванную. Когда место назначения было достигнуто (игрок Сонхва выполнил квест под названием «первые шаги», и может погладить себя по головке), оставалось следовать простому алгоритму действий:       1) Включить воду — есть.       2) Упереться руками в раковину — есть.       3) Взглянуть в зеркало — сделано.       4) Заметить в отражении позади себя тень — есть…       Стоп. Чего, блять? Какая еще, нахрен, тень?       — Доброе утро, любовь моя!       И Сонхва хотелось бы думать, что это его вчерашняя пассия наконец пробудилась и внезапно решила поиграть в парижскую романтику… однако все не могло быть так просто. Только не в жизни, блять, Пак Сонхва.       В отражении, прямо за его спиной, стоял кто-то очень знакомый. Та же ехидная улыбка. Те же темные глаза со столь же темными синяками под ними. Та же нахальная рожа, отчаянно просящая кулака. Только на несколько тонов белее и чуть… расплывчатее?       — Ты, мать твою, серьезно?       Сонхва резко развернулся. Протер глаза. Тень все еще была здесь, в ванной. Сонхва вернул взгляд в зеркало. Тень никуда не делась. Сонхва моргнул. Еще раз. Все осталось по-прежнему. Да еб твою дивизию!       — Какого хрена? Хонджун?!       — Живьем в эфире из загробного мира, да, — ухмыльнулся призрак его бывшего жениха. Весьма очевидно мертвого бывшего жениха.       Либо Сонхва-таки упился до состояния, когда к людям начинает приходить белочка или зеленые человечки (только почему-то к Сонхва явился совсем не мохнатый и отнюдь не зеленый бывший), либо… Ким Хонджун и правда каким-то чудом сдох и настолько же неожиданно оказался здесь. Посреди Парижа. В ванной гостиничного номера Сонхва. Просто ахуенно доброе утро.       — Что ты… какого… какого черта ты здесь делаешь?! — головная боль и тошнота пропали, будто их и не было. Зато заикание решило, что самое время появиться на сцене.       — Вижу, ничего не изменилось, — по утрам ты все такой же красноречивый. — Призрак расплылся в нахальной улыбке. И Сонхва хотелось бы его прибить… правда, было уже как-то поздновато.       Сонхва схватился за голову.       — Ты умер!       — И что-то я не особо вижу грусть в твоих глазах по этому поводу. — Хонджун сложил руки на груди, перемещаясь на несколько сантиметров в сторону. Ему не нужно было переставлять ноги, он просто переплыл с места на место. И, Сонхва должен признаться, это выглядело весьма крипово. — Знаешь, я ожидал большего. А как же слезы? Причитания? Клятвы в вечной любви? Никогда не думал, что ты такой черствый, зайчик.       — Не называй меня так, ты, ублюдок призрачный. Даже после собственной смерти проходу не даешь! — Сонхва наконец решил повернуться. Прямо смотреть на бледную призрачную рожу бывшего было еще тяжелее, чем на его отражение в зеркале. Боже, если ты есть! Дай этому бедному рабу твоему сил!       — Спасибо за понимание, любимый! Я знал, что ты всегда будешь рядом, несмотря ни на что!       Хонджун резко подался вперед. На Сонхва повеяло могильным холодом, и это заставило его кожу покрыться мурашками, а тело резко отпрянуть, упершись задом в раковину.       — Не делай так! Меня же сейчас инфаркт хватит!       — Эй, Пак Сонхва, не переводи стрелки и не вздумай меня копировать! Это я тут умер, и это моя смерть тут обсуждается. Не будь эгоистом!       Сонхва сделал глубокий вдох. Потом еще один. Потом подумал, не лучше ли ему прямо сейчас утопиться в раковине. Потому что нынешнее утро явно не самое лучшее в его жизни. Но Ходжун же все равно никуда не денется. А два призрака, запертые в ванной комнате парижского отеля, — это уже что-то похожее на анекдот категории Б. Заходят как-то два призрака в бар… то есть, в ванную… а там улитка и… ну вы поняли.       — Ладно, если ты закончил изображать из себя главную героиню фильма ужасов, может, уже разберешься со своих трахарем, и мы поговорим нормально? — Хонджун закатил глаза и попытался прислониться к стене. Только вместо этого он чуть не провалился в стену.       — Моим кем?       — Трахарем. Мужиком в твоей постели. Он мне мешает.       Сонхва обернулся, глядя через дверной проем на все еще лежащую в кровати фигуру. Он как будто только сейчас снова вспомнил о существовании этого… как там его? Лиама? Хуана? Ивана? Стоп, это уже из совсем другой географической широты.       — Мешает? — Сонхва не дал отвлеченным мыслям себя сбить и снова сосредоточился на текущем разговоре. — А мне как будто не мешает тот факт, что мой мертвый бывший сейчас стоит у меня в ванной!       — Ой, кто бы говорил! Пока ты тут напиваешься и спишь со всеми подряд, — но не то, чтобы нынешняя повседневность Сонхва сильно отличалась от той, что была в Корее, — я, между прочим, умер! Так что имей совесть и чуточку сострадания к моему бедному существу.       — Так это же не я тебя убил!       — Именно! Иначе было бы логично, почему я торчу здесь, а не тусуюсь с ангелами в райских садах!       — Да тебя бы и на порог не пустили, не льсти себе… — пробормотал скорее для себя Сонхва, задумываясь. Внезапно в его голову пришла одна тревожащая мысль. — Постой-ка, если ты знаешь про моего, как ты выразился, «трахаря»… только не говори, что ты появился тут ночью?       Глаза Сонхва расширились в ужасе. В уме тут же всплыла картинка: он, пьяный вдрызг, прогибается и стонет под руками какого-то француза, пока его бывший-призрак смотрит на них со стороны… нет, такого и без того раненая гордость Сонхва просто не вынесет!       К облегчению Сонхва, Хонджун скривился в отвращении.       — Если бы я оказался здесь ночью, то ты бы тут же об этом узнал. Я, знаешь ли, вуайеризмом никогда не страдал.       — Ага, как и здравым смыслом.       Не слушая возражений призрака, Сонхва повернулся и наконец покинул ванную. День обещал быть пиздец каким тяжелым. А еще только девять утра.

***

I know what I believe inside

I'm awake and I'm alive

Skillet — Awake and Alive

      Сонхва отупело пялился в экран телефона. Может, это аспирин еще не подействовал, но буквы, которые он читал, никак не хотели складываться в сознании в цельное смыслообразующее нечто.       «Известный корейский бизнесмен Ким Хонджун найден мертвым».       «Основная версия: самоубийство».       «Родственники погибшего отказываются от комментариев».       Вышеуказанный Ким Хонджун сидел в кресле (точнее, парил над ним в согнутом положении) прямо напротив него и изучал вид из окна. Сонхва и рад был бы пошутить, что даже самоубиться по-человечески его бывший не способен, но только это, как всегда, магическим образом оказывалось и проблемой самого Сонхва.       — Теперь, когда ты убедился, что я и правда умер, а не просто возник в твоем воображении… что мы будем с этим делать? — Хонджун повернул голову на бывшего жениха, все еще листающего новостную ленту в поисках подробностей его же, Хонджуна, смерти.       — Это я у тебя должен спросить. С чем ты там умудрился проебаться так, что тебя оставили в мире живых? Резал вены тупым ножом? Веревку мылом не намылил? Перепутал таблетки с детскими витаминками? Что вообще можно сделать не так при самовыпиле? Это ведь не то, чтобы очень сложно!       — Да я что, знаю? Не то, чтобы где-то в мире был учебник «Как эффектно и эффективно покинуть этот бренный мир», — вспылил призрак, не выдержав оскорбления его призрачного достоинства. — Может, у них в небесной канцелярии сбой какой случился, и они не смогли решить, куда меня деть — в рай или ад — и оставили вот так. Бюрократия, все дела.       — Скорее никто из них просто не осмелился брать на себя ответственность за такого утырка, как ты. — Хонджун показал ему средний палец. Сонхва на это только закатил глаза. Какое ребячество. Но на всякий случай тоже показал ему «фак» в ответ. — Ладно, с этим разобрались. Теперь другой вопрос… — Сонхва глубоко вздохнул. Пора было бы перестать игнорировать слона (жаль, что не розового) в комнате. — Какого черта из всех людей в мире ты оказался привязан ко мне?       — А это ты мне сам скажи, зайчик. — Хонджун развел руками. — Потому что у меня нет ни единой идеи.       — Блять.       На этом емком слове и закончился их разговор. Переваривая происходящее в его жизни дерьмо, Сонхва взял с прикроватного столика стакан воды и медленно отпил из него. Внезапно сзади раздался хлопок двери.       — Подъем, принцесса. У тебя съемки в полдень.       От неожиданности Сонхва едва не выплюнул воду. В дверях стоял Чонхо, его бессменный вот уже пять лет модельной карьеры менеджер, и нервно постукивал пальцем по телефону. Одет, как всегда, с иголочки: дорогой костюм, рубашка, галстук, начищенные ботинки, — не чета Сонхва, который сейчас выглядел так, будто по нему хорошенько проехались катком.       — Какого черта ты вошел без стука?! — Сонхва поморщился, стряхивая капли воды с подбородка, и стараясь игнорировать ехидную улыбку на губах Хонджуна. Блять, Хонджун… Сонхва резко поднял взгляд на менеджера, ожидая от него какой-то реакции на призрака… но Чонхо продолжал смотреть только на Пака. Что ж, похоже, Хонджун был невидим для всех, кроме Сонхва. Тем лучше.       — Я стучал. Ты не ответил. — Парировал Чонхо невозмутимо. — Так что я подумал, что ты либо спишь, либо мертв. В любом случае, проверить бы пришлось.       — Иронично, если бы мертвым был я, а не… — Сонхва запнулся, косясь в сторону. Хонджун, сложив руки на груди, ухмылялся.       — Что, зайчик, язык проглотил?       — Ахуеть. Я что, теперь обязан таскать тебя с собой даже на работу?       — Ну, если вдруг найдешь кнопку «отключить призрака», дай мне знать. А пока — что ж, увы. Придется вспомнить школьные годы и опять побыть попугайчиками-неразлучниками.       Одна мысль о том, чтобы проводить каждый день, каждый час в обществе Ким Хонджуна, пустить его в свою рабочую и личную жизнь… заставила холодный пот бежать по спине Сонхва. Нет уж, лучше он замуруется в этом номере, а потом в сеульской квартире, пока призрак просто не исчезнет! Сонхва тут же повернул голову на весьма странно глядящего на него Чонхо и выпалил:       — Я не могу работать сегодня.       — Это еще почему? — Чонхо поднял бровь, принимая вид весьма угрожающий. Сонхва сглотнул.       — У меня… личные обстоятельства. — Сонхва не врал. «Обстоятельства» и правда были настолько «личными», что видели его в любом состоянии: пьяным, голым, плачущим из-за отказа понравившейся одноклассницы (да, и такой момент в жизни ныне-убежденного-гея-Сонхва был… он им не гордился), и бог знает каким еще.       — Что за обстоятельства? — брови на лице Чонхо сошлись еще ближе, делая его похожим на разбуженного из зимней спячки медведя.       — Ну… — Сонхва бросил быстрый взгляд на Хонджуна, усердно строящего ему рожки. Поведение, опять же, достойное взрослого двадцатисемилетнего лба. Затем он состроил несчастную мину и тяжело вздохнул, смотря на Чонхо своим лучшим умильным взглядом. Если надо, он бы и слезу пустил. Недаром провел несколько лет школы в актерском кружке. — Бывший вернулся в мою жизнь.       Внезапно лицо Чонхо просветлело. Он ударил в ладоши и заявил:       — Тогда точно работаешь сегодня! Возражения не принимаются.       — Что? — опешил Сонхва. Где-то сзади Хонджун взорвался смехом, валясь в кресло и проваливаясь сквозь него.       — Ага. — Чонхо прицокнул языком. Сонхва уже видел блеск в его глазах, что появлялся только когда он предчувствовал большую наживу. — Обычно в таком состоянии ты выглядишь особенно мрачно-сексуально, а это идеально для осеннего номера. Пипл схавают и попросят добавки. Собирайся. В 11:30 заеду за тобой.       С этими словами Чонхо предпочел откланяться, оставляя Сонхва в полном моральном опустошении (и отчасти недоумении), а Хонджуна — в крайней форме веселья.       — Вот что я называю «профессионализмом». — Отозвался призрак, беся Пака одним звуком своего голоса, и в довершение перфоманса еще и похлопал в ладоши.       — Сдохни.       — Уже.       Сонхва бросил на отвратительно широко улыбающегося бывшего взгляд, полный усталого презрения.       — Ты хотя бы будешь молчать? — спросил Сонхва прежде, чем открыть шкаф в поисках чистой одежды.       — Я постараюсь. — Ответил Хонджун, но смешинки в его черных глазах говорили об обратном.       Голова Пака отозвалась призраком тупой головной боли. Тупой призрак, вызывающий у него головную боль, продолжал смотреть на него с отвратительной ухмылкой на лице. За какие грехи ему это все?

***

      БОНУС       — Ну ты же призрак. Может, хотя бы людей пугать умеешь?       Хонджун задумчиво наклонил голову.       — Хм… А давай попробуем?       Сонхва закатил глаза, однако ему действительно было любопытно.       Ровно в 11:30, как и обещал, в номер зашел Чонхо, рассеянно листая что-то в телефоне.       Хонджун сделал страшное лицо, медленно подплыл к нему, надувая щеки, и жутким голосом произнес:       — БУ-У-У-У…       Менеджер даже не поднял головы.       — Призрак?       Сонхва кивнул.       — Окей. Сонхва-я, у тебя съемка через полчаса. Спускайся и поехали.       Чонхо развернулся и ушел.       Сонхва медленно повернулся к Хонджуну, который стоял с выражением «че это только что было».       — Тебя проигнорировали. Даже мертвым ты никому не страшен.       — Это была разминка!       — БУ-У-У?       — Я работаю над этим!