И ᴛᴏᴧьᴋᴏ ᴛᴇчᴇᴛ нᴇжиʙᴀя ʙᴏдᴀ

Грудь ремнями перетягивал страх, не давая воздуху проникать в лёгкие, сердце бешено билось и кололо. Первый выход на сцену был слишком большим стрессом. Большой зал, зрители, которые уже знают Вадима и не факт, что хорошо воспримут нового члена группы. Глеб метался из одного угла в другой, не находя себе места, пока Старший был совершенно спокоен. В Глебе он был уверен на все сто и даже если он что-то сделает не так, то это можно списать на неопытность. —Вадим, я так не могу,—нервно прошипел Глеб, перирывая тишину и упал на диван.— можно выпить? Мне надо расслабиться... Он уже кинулся к сумке, в которой лежали несколько бутылок, которые ребята собирались выпить после концерта. Вадим поймал младшего брата и взглянул ему в глаза строгим взглядом, но смягчился он быстро. Долго злиться на такого милого фарфорового малыша он не мог. —в туалете расслабься,—ухмыльнулся мужчина, что Глебу не особо понравилось. Но благодаря этому появилась идея. Глеб взял маленькое зеркало и убежал с ним в туалет. Дальше дальше звон стекла, довольная ухмылка Глеба, которая было изменилась на гримасу полную отвращения к себе. Младший посмотрел на себя в блестящие осколки. "Ты жалок, Глеб..." После чего они полетели в мусорное ведро, а один кусок остался в кармане. Глеб закрылся в кабинке и снял с себя черную рубашку. Резко стало страшно, но он не собирался отступать. Первый порез дался тяжело. Стон сорвался с губ, руку пронзила боль, которая растекалась по телу, но она показалось очень даже приятной. Стекло скользило по телу. Красные змеи стекали вниз по рукам и груди, пачкая все вокруг. Штаны окрашивались в багровый, благо они были темными и это было не особо видно. Стоны невольно срывались с бледных дрожащих губ. Стало так легко... Глебу казалось, что он сейчас в отдельной вселенной, где никого нету, но и у этого был минус: там не было брата. Глеб чувствовал при виде него что-то странное. Это чувство забирало его туда, Глеб и Вадик. Это была любовь. Да, не правильная и больная, но искренняя и такая сладкая. Кусок стекла выпал из рук, Глеб осмотрел лужу алой неживой воды. На душе вместо былого приятного чувства была пустота, прржигающая дыру. Внезапно пришло осознание "А... А что я такое творю? а что Вадик скажет?" Перед глазами все поплыло, Глеб мертвым грузом скатился по двери в кабинку. Тело похолодело. Стало страшно. Страшно не за себя, а за Вадима. Если Глеб сейчас умрет, то Вадик этого не переживет. Выступили соленые слезы, стекающие по щекам. Теперь придется врать брату и прятаться. Или сознаться? Этот вопрос встал поперек горла, Глеб не понимал, что делать дальше, а до концерта осталось примерно пол часа. Послышались знакомые шаги. Глеб погрузился во тьму. Хотелось спать облачком, к которому никто не будет лезть и допрашивать. —Глеб, ты чего так долго?—зазвучал голос Вадима, в котором звучала нотка переживаний. Глеб вытер слезы и натянул глупую улыбку. Рука механически легка на ручку и открыла кабинку. Старший Самойлов пошатнулся и сделал шаг назад. Он не мог сказать не слова. Увиденное привело его в шок. Ему даже в голову не пришло бы,что Глеб мог таким заниматься. Ком сожаления и жалости встал в горле. —Г-... Глебушка... Глеб с рыданиями и извинениями кинулся к брату. Вадим поднял худое тельце на руки и утащил его гримёрку. Чтобы глаза Глеба не сильно болели после слез, он выключил свет, оставляя лишь теплый свет светильника, стоящего на столе. Вадим сам сходил в туалет за рубашкой Глеба. От потери крови младший был холодным, а значит и мерз быстрее. —Вадечка, прости, пожалуйста...—тихо проскулил Глеб брату, когда тот возвращался. Вадим сел рядом и провел пальцами по порезам. Сердце сжалось, Глеба было слишком жалко. Он лег рядом и положил Глеба на себя. —моя кошка... Вадим ласково водил рукой по телу Глеба, думая, что делать. Концерт скоро, а мелкий в таком состоянии и с грязной одеждой. Глеб ни о чем не думал, ему стало лучше. Родное тело под боком, а большего ему и не надо. Вадим резко навис над ним. Цепочка поцелуев поползла по торсу изрезанного тела. Старший пытался так уменьшить боль, но делал хуже. Порезы, которые успокаивались снова начали щипать, но Глебу было все равно. Он смотрел на брата, закусив нижнюю губу и тихо хихикал. —что ты делаешь? Мне щекотно.. Вадим резко замер и прильнул губами Глеба, затягивая его в глубокий поцелуй. Тот не понимал, что делать, но становилось спокойнее и теплее. Язык Вадима исследовал неба. Оба брата только сейчас поняли, что согревающее чувство было любовью. —А это точно правильно?..—Позволил себе спросить Глеб, нехотя отстраняясь от брата. Но тот лишь вновь впился в манящие губы Глеба и на этот раз он придерживал его, за затылок, чтобы тот никуда не делся. Отстранившись от губ брата, Вадим поцелуями сполз к порезам. Он стал слизывать кровь, тихо шепча: —мне тебя очень жаль,—он выдохнул.— и я тебя очень люблю, Глеб. Любовь не может быть неправильной... Вадим посадил его, а сам сел рядом и вытащил из кармана брюк перочинный нож. Острое лезвие прошлось сначала по ладони Вадима, а после и по ладони Глеба. Старший взял Глеба за руку, сплетая пальцы и смешивая их кровь. —я тебя больше не отпущу...—Зашептал он в шею размякшего Глеба ...𐌑нᥱ нᥙκ᧐ᴦдᥲ ᥱщᥱ нᥱ δы᧘᧐ ᴛᥲκ ᥰ᧘᧐᥊᧐ 𐌑нᥱ нᥙκ᧐ᴦдᥲ ᥱщᥱ нᥱ δы᧘᧐ ᴛᥲκ ᥊᧐ρ᧐ɯ᧐ И ᴛᥲκ ᥴ᧘ᥲдκ᧐, ᥙ ᴛᥲκ ᴦ᧐ρьκ᧐ И ϶ᴛ᧐ ʙᥴᥱᴦ᧐ ᧘ᥙɯь нᥲчᥲ᧘᧐ И ᴛ᧐᧘ьκ᧐ ᴛᥱчᥱᴛ нᥱжᥙʙᥲя ʙ᧐дᥲ...