И ᴛᴏᴧьᴋᴏ ᴛᴇчᴇᴛ нᴇжиʙᴀя ʙᴏдᴀ

Толпа, радостные вопли, песни, ласкающие уши... Вся атмосфера концерта перевозбуждала и уносила сознание. Ощущение, что только тело тут, а сам Глеб где-то далеко-далеко. В детстве это было мечтой, а сейчас он стоял на сцене, а если точнее, то сидел. С концертом Глебка справился на ура, за это Вадим налил ему чуть больше, чем ему было положено. Ребята сидели на полу полукругом. Глеб жался к брату и просил ещё и ещё, а ребята ему поддакивали. "Вадим, ну дай ему расслабиться" Итог: Глеб выпил больше всех. Вадим тащил размякшее худое тельце на руках, пока то обнимало его за шею и что-то неразборчиво мурчало ему на ухо. До общежития они дошли быстро. В комнате Вадим стал его раздевать, чтобы переодевать, но пьяный разум Глеба воспринял это как намек. Вадик только отвернулся к шкафу, а нагой Глеб уже лежал на спине, раскинув ноги. —Успокойся, — недовольно пробурчал Вадим и сел к нему. — Зачем я только тебе выпить дал? Вадим кончиками пальцев провел по скуле брата, стараясь сделать это как можно нежнее. Глеб казался маленьким беззащитным ребенком, хоть тот и был семнадцатилетним пьяным дурачком. Но злиться на него Вадька не мог. Пару часов назад он чуть не лишился чуда, которое все эти годы скрашивало его жизнь. Старший надел на него старую растянутую майку белого цвета, а сам ушел в душ. Когда он вернулся, то Глеб опять сидел у двери голышом и улыбалась. —Вадим, забери мой первый раз... — Еле слышно зашептал Глеб и отвёл взгляд в сторону, слегка смущаясь. — я готов! Вадим кивнул и размял руки. С Глебом он, конечно, ничего делать не собирался, понимая, что тот будет жалеть, когда алкоголь его отпустит. И портить такое чистое создание не хотелось. Вадик уложил его на кровать и одел обратно. Глебу это не особо понравилось, но тот ничего не сказал. —хочу чтобы я сам тебя раздел, — прошептал Вадим ему на ухо и провел рукой по изгибу тела. — закрой глаза... Глеб слушался брата. Он закрыл Глеба и ждал, слушая, как брат возится с чем-то. Продолжения он так и не дождался. Вадим осмотрел уже спящее тело и накрыл его одеялом. —Все будет, подожди немного... *** Солнце медленно поднималось над землёй, заставляя город просыпаться. Лучи пробивались сквозь строящуюся ткань занавесок, пытаясь достигнуть своей цели. Глеб зажмурился от первых лучиков и уткнулся в грудь брата, который за всю ночь так и не смог уснуть. Вадим прижал его к себе теснее и только хотел сделать очередную попытку уснуть, как мелкий приоткрыл глаза и недовольно застонал. —и тебе доброе утро, — вздохнул Вадик и чмокнул его в макушку. На это Глеб ничего не ответил и сделал слегка недовольную моську. Вадиму было приятно находиться рядом с ним. Чувство любви грело и тянуло к младшему, желая взять запретный плод, но разум останавливал, ведь Глеб был маловат. Младший сам уже желал поскорее познать взрослую любовь, но боялся. На пьяную голову это воспринималось на много легче. —Все болит... — Недовольно проскулил Глеб, надеясь, что сейчас с ним будут возиться и жалеть. Тот не врал ради внимания, все тело: руки, живот, грудь, каждый порез — ныли, напоминая о себе и о вчерашнем дне. «Вадик меня поцеловал...» — Резко осознал тот. Внизу сразу же стало приятно тянуть, а щеки вспыхнули красным. Вадим на жалобу Глеба не ответил. Он наконец-то уснул. Младший будить брата не стал и сел за стол, притягивая к себе тетрадь. Под ручкой проявлялся неаккуратный почерк Самойлова. Нет, рождался не новый стих, а рассказ, состоящий из фантазий Глеба. Рассказывать такое кому-либо было стыдно и нельзя, а бумага стерпит все. *** Глеб лежал на кровати, утыкаясь в грудь брата и слушая стук сердца. Было так хорошо... А вскоре Вадим залез руками в штаны брата, начиная сжимать ягодицы и вводить пальцы в тонкое тело, глухо стонавшее в него. Вскоре вся одежда лежала на полу, руки старшего бродили по телу брата, губы оставляли влажные сети поцелуев, а порой и багровые следы. Младший тем временем таял под его руками, привыкая к новым ощущениям. Кровь заглушала все. —Вад... — сорвался с губ глухой стон. На это Вадим грубо раздвинул ноги Глеба и пополз поцелуями вниз. Вскоре Вадим толчком вошёл в узкое тело Глеба. Раздался громкий протяжный стон, а мышцы непроизвольно сжались, блокируя возможность двигаться, но тот быстро понял свою ошибку и постарался расслабиться, что не сразу, но всё-таки получилось. Раз, два, три... Тихо считал про себя толчки Глеб. Правда, он быстро сбился из-за своих же стонов. Постепенно толчки ускорялись, а сам Вадик вжимал Глеба в кровать, совсем не жалея. Было все равно порвет он его или нет, сейчас им двигало возбуждение. —Вадя-я... — Вновь позвал его Глеб и разомкнул губы, намекая на поцелуй, который быстро получил. Первым до пика дошел младший, а Вадиму понадобилось ещё минут десять, после тот покинул тело младшего. —Люблю! — неискренне прорычал Глеб, поднимаясь с кровати, а после побежал в ванную, где закрылся. Такое странное чувство накрывало с головой. Эта смесь паники и отвращения проникала в каждую клеточку тела. —Я грязный... Я грязный! Вскрикнул тот, смотря на себя в зеркало: засосы, сперма, стекающая по ногам... Хоть и они любили друг друга, но Глеб чувствовал себя полнейшей шлюхой. Шорох сборов, всхлипывание Глеба... Через несколько минут перед ним уже весела петля, а под ней стоял стул. «Грязный... Я грязный... Все будут видеть! По мне видно, что я шлюха!» Сердце бешено билось в груди, заглушая собой все. Глухой удар стула и Глеб повис, засыпая навсегда... *** —Ага, что это у нас такое? — Как можно серьезнее произнес Вадим Глебу на ухо от чего тот проснулся и непонимающе посмотрел на брата. Глеб не рассчитывал, что это кто-то прочитает, но Вадим подумал, что это новый стих и стало ужасно интересно. Только вот стихом там и не пахло, зато было кое-что более интересное и оторваться он не смог. —Глебка, — Усмехнулся тот и поднял брата на руки. — не рано тебе такие вещи писать? Накажу! Под конец Вадим вновь стал наигранно жёстким и серьезным, но Глеб разрыдался, вспомнив содержание. Тогда старший вместе с ним сел на кровать и стал покачивать — У нас никогда не будет?.. я не хочу быть шлюхой!— тихо проскулил Глеб. —Ты и не шлюха, Глебка. Просто ты ещё мал и не готов. В обнимку они просидели до самого вечера. Глеб плакал и ласкался, а Вадим успокаивал и гладил его, периодично чмокая. я. ⲧⲉⳝя. ⲗюⳝⲗю...