kid

"harvey keeps on playing with his food he doesnt understand what big boys do he wakes up in the middle of the night i run in and turn on the light run my hands through his short black hair i love you harvey i don't care"

01:23. Джон Дейви Харрис лежит на кровати у себя в комнате, неподвижно разглядывая темный потолок. Он не хочет спать. Сегодня случился знаменательный день. Спустя три долгих месяца постоянного стресса, неудач и недостатка информации они с командой наконец нашли того, из-за кого у ученого действительно появились мешки под глазами - Лололошку. Парень с голубым шарфом наворотил столько шороху в его жизни, что междумирцу начинало казаться, мол, пора бы тому уже остановиться, однако... Это не мешало гению бессонными ночами сидеть за исследованиями и определять самый лучший способ приготовления уже жизненно необходимого на постоянной основе кофе. Первый, на самом деле, ничего и не понял, когда к нему в бункер ворвалось трое настолько знакомых лиц, чуть не задушили в объятиях и, спустя некоторые махинации (которые Лололошка, даже напрягшись, после не вспомнил - слишком силен был шок, чтобы обращать внимание хоть на что-либо) переместили в Алотерру. Ничего он не понял и на тот момент, когда перед ним остановилась не менее обескураженная Райя-Прайм, когда он увидел знакомые эмблемы Сияния, когда он наконец начал помимо шума в ушах слышать и различать голоса - понимание, кто был хозяевами тех голосов, все также усиливало состояние дикого непонимания и непринятия происходящего. Хах, Джон, наверное, навсегда запомнит тот ступор, с которым на него пялился спасенный. Он так внимательно вглядывался в чужие черты лица, элементы одежды, костяшки пальцев в конце концов, будто те норовили в моменте попрощаться и исчезнуть в воздухе, оставив бедного междумирца опять одного. Нет, честно, Дейви так и не понял, что это было. К вечеру Лололошка уже понемногу освоился в пространстве, но так и не вымолвил почти ни слова, молча сидя за праздничным столом и, глупо хлопая глазами, тыча вилкой в свой кусок индейки. Джону оставалось лишь подбадривающе сидеть рядом, на случай, если тот забудет, как вообще пользоваться этой вилкой. Все расспросы коллективно решили оставить на завтра, оно и неудивительно. 01:28. Забавно было осознавать, что ни Райя, ни Джодах, ни Окетра не были удивлены такому продолжительному молчанию мироходца, ведь, как Джону было известно, Лололошка раньше и правда был очень неразговорчивым. Этот факт, кстати, он так и не мог нормально уместить у себя в голове, ну не мог в это поверить. Несомненно, слияние в целом играло большую роль в характере Первого, но и в самом начале их совместного пути в Архее он вполне себе достаточно разговаривал. Парень был бы достаточно болтлив, если б его альтер-эго не занимал все свободное время в диалогах. Джон предпочитал останавливаться на мысли, что неразговорчивость была связана с внутренними проблемами того, с проблемами, из-за которых Лололошка терял память. Он никогда не рассказывал двойнику, что именно это были за проблемы, да что там - даже слова о них не заводил, вся информация, полученная Джоном, была обрывками мыслей во время слияния. Если совсем честно, ученый и не хотел начинать эту тему, боялся, что она окажется слишком больной для своего альтер-эго. Если тот захочет, пусть говорит. 01:34. Вот казалось бы, миссия, тревожащая Джона все это время, выполнена, наконец можно позволить себе нормально, по-человечески отдохнуть. Но он просто не хотел спать. Просто лежал и пялился в потолок. Он прекрасно понимал, что после такого потрясения заснуть не может не только он. И что для кого-то это потрясение было намного, намного сильнее, чем для него. Было приятно думать, что кто-то также лежит, погрузившись в свои мысли. Возможно, он ждал прихода этого кого-то. Да, вполне. Постепенно Харрис проваливается в легкий полусон. 01:45. Три тихих, неуверенных стука в дверь пробуждают его. Джон усмехается: он был прав. Он не реагирует на стук - если это действительно тот, кого он подозревает, то его вряд ли остановит отсутствие ответа. Спустя несколько минут беспокойного молчания с противоположной стороны двери ручка медленно поворачивается и приоткрывается, впуская в комнату холодный воздух. Да, может разница в градусах была не такой уж и ощутимой, но не для JDH, тщательно подбирающего и следящего за микроклиматом в своей комнате. В проеме показывается чья-то взлохмаченная голова, а после вырисовывается до безобразия знакомый силуэт. Лололошка, слегка помедлив у входа, закрывает дверь и осторожно подходит к чужой кровати. Слегка приоткрывая глаза, так, чтобы двойник не заметил, Джон всматривается в его лицо. При лунном свете, почти полностью поглощаемом закрытыми шторами, почти ничего не было видно, разве что глаза. Тот странный, непонятный ступор опять отражался в них вперемешку с недоверием и... облегчением. Харрис не мог даже представить, что сможет когда-либо прочитать в его глазах самую искреннюю, чистую - привязанность. Привязанность по отношению к нему, Джону. Было приятно. А вообще, странные у него были глаза. Да, такие же темно-голубые, такие же неуверенные, как и раньше, но с чуть другим блеском. Таким... отчужденным, что-ли. Уставшим? Смотря в них, Джон мельком задумывался, что не хотел бы посмотреть на нынешнее состояние сонного измерения двойника, если оно уже успело восстановиться. Лололошка несмело отодвигает угол одеяла и, помявшись на месте, усаживается на край кровати. JDH морщится. Он сел ему на ногу. 01:51. Харрис мельком окидывает взглядом свое альтер-эго. Райя аннулировала его прошлую одежду (в которой тот таскался невесть сколько времени), сославшись на ее не совсем пригодный для ношения вид, и с помощью сохранившихся о нем данных воспроизвела точную копию худи и спортивных штанов, из которых Лололошка раньше просто не вылезал. Что и следовало ожидать, сейчас он сидел в этом худи на голое тело и тех штанах. Шарфа при нем не было, наверняка опять потерял где-то в постели. Такое постоянно происходило во времена их совместного приключения в Архее, он все время возмущался, как шарф умудряется распутываться и обматываться вокруг одеяла (он просто не знал, как сильно ворочается во сне). А Джон возмущался, как вообще можно спать с шарфом, это ведь неудобно. Правда, такие ситуации возникали не так уж и часто, Лололошка в принципе тогда очень мало спал. Джон только сейчас заметил, каким худощавым стал двойник. Выпирающие из-под тонкой ткани позвонки неестественно и уродливо дополняли общую картину, что тоже была неутешительной. Нет, действительно, это выглядело очень плохо, учитывая, что у них, как у копий друг друга, одинаковое телосложение... было. Он даже почти не ел на праздничном застолье. Здесь Джон не мог его винить, у того, наверное, кусок в горло не лез после такого потрясения, но одна только мысль, что альтер-эго голодал, пока находился в том... бункере?? приводила его в ужас. Ученый был просто обязан просчитать лучший вариант рациона для бедняги, чем пообещал себе заняться в самое ближайшее время. 01:54. Джон действительно скучал по копии. По голубому шарфу, по вечно растрепанным волосам, по более размеренному и рассудительному тембру своего голоса, по синим, вечно серьезным и не понимающим шуток глазам... Да по всему, в принципе. Он просто скучал. После пропажи двойника Джон перестал слышать обрывки его мыслей. Они... они просто заблокировались! По ним он тоже очень скучал, так ждал, когда они вернутся, дадут хотя бы знак, что их обладатель жив. Но они не приходили и не приходили, заставляя Харриса чуть ли не паниковать и продолжать неуемную работу. Он не мог допустить смерти второго в его жизни близкого ему человека, он ненавидел даже мысль об этом (да, впоследствии он закинул ее в самые дальние слои сознания. Так было легче), ненавидел точно так же, как и видеть неутешительные результаты своих исследований. Он рвал и метал из-за своей беспомощности, но продолжал, не обращая внимания на больно участившиеся косые взгляды Джодаха, Райи и Окетры, не привыкших видеть великого и прекрасного JDH'а настолько неухоженным и.. обессиленным. Да, что сказать, его немного подбило такое несвоевременное исчезновение двойника. Он почувствовал себя одиноким. Очень, очень давно он не чувствовал одиночество, будучи полностью зависимым от себя и своих действий, не имея никакой потребности ни в одном живом существе в мультивселенной и не подпуская к себе никого ближе собственных насмешек и заигрываний. Лололошка же смог подступиться намного ближе какого-нибудь разговора по душам или интимного контакта, получив доступ к мыслям гения, проворошив его мозг, смешав его ощущения и чувства со своими, отняв половину тела, не по своей воле заставив его стать с ним одним целым и получать необыкновенный оргазм от каждого слияния. Чувствуя одно на двоих размеренно бьющееся сердце, Джон открывал для себя что-то новое, что-то настолько приятное и блаженное, хотя считал, что такое уже просто невозможно. Именно поэтому, когда Лололошка исчез, Харрис действительно почувствовал себя.. неполноценным. Впервые за черт знает сколько времени. Он чувствовал себя пустым, словно у него забрали Искру, или там половину души, или что-то еще.. что-то такое хорошее, единственное хорошее, что вообще оставалось в междумирце. Все это создавало такую тупую боль, даже ломку, что всячески его подначивала, заставляла чувствовать себя не в своей тарелке, не с теми людьми, не с теми мыслями, не со всем тем, что его окружало. Лололошка исчез. Как бы Джон не искал в компании его синих глаз, чтобы наконец успокоиться, он их не находил. В такие моменты он обычно вскакивал с места и, наплевав на всех вокруг, уходил в свою лабораторию - его ждала работа. Его совершенно не волновало, по какой причине там было какое-нибудь собрание, да будь это обыкновенный обед или день рождения одного из демонов в башке Джодаха, он молча вставал и уходил. Да что там, он даже перестал постоянно потешаться над всеми в округе, теперь он просто прямолинейно, со всей грубостью высказывал свое раздражение и называл остальных прокрастинирующими идиотами, не прикладывающих достаточно усилий для поиска Лололошки. Может быть, это было не совсем правдой, но Харриса это совершенно не волновало. Резкие перемены в характере обычного клоуна не остались незамеченными, но для своего же блага остальные решили эту тему не поднимать. Выныривая из нахлынувшего потока мыслей, JDH снова заостряет внимание на сидящем подле него нарушителе привычного образа жизни. Теперь.. он здесь. С необычайным интересом рассматривает костяшки своих пальцев, тоже погрузившись в свои мысли. Пальцы, кстати, у него также стали неестественно худыми, создавая впечатление необычайной длинноты. Дейви украдкой взглянул на свои, сравнивая. Жесть. Зачем он пришел? 01:58 Кажется, еще чуть-чуть, и Джон перестанет чувствовать свою ногу. Лололошка вот, видимо тоже ее под собой не чувствует. Сколько времени уже прошло? Пять минут, десять? О боги, пора прекращать это. Глубоко вздохнув, ученый с необычайной бодростью и привычным сарказмом в голосе хмыкает: - И долго мы так еще будем? Лололошка мгновенно вздрагивает, поворачиваясь и ошарашенно пялясь на парня. - ..Ты не спал?! Харрис со стоном вытягивает ногу из под двойника и с облегчением приподнимается на локтях, склоняя голову на бок. - Нет. Он не может сдержать едкой ухмылки, глядя на смятенное лицо междумирца. Возможно, где-то в глубине его души действительно сидел маленький садист, нередко распускающий свои ручки. Ученый подметил это еще давно, ему просто ну о-очень нравилось пугать и всячески поддевать более впечатлительную версию себя. Однако сейчас изумленный ее вид вызывал в нем не только желчное наслаждение, но еще и простой, детский восторг от понимания того, как давно он этого не делал. - Ты... ты все это время тут просто лежал? - Лололошка продолжает недоумевающе таращиться на двойника, будто тот не на локтях поднялся, а воскрес. - Да..? А ты меня не видел? Джон растекся в широкой улыбке. Двойник, сдвинув брови к переносице, растерянно перевел взгляд на пол. Полы у JDH, между прочим, с подогревом были. Междумирец окончательно поднимается, потягиваясь и складывая ноги по-турецки. В глубине души он был рад, что Ло наконец прекратил свою молчанку (хоть и было это спровоцировано обыкновенным испугом) и они могут спокойно поговорить сейчас, поговорить о насущном, не обязывая друг друга рассказывать полных историй своих путешествий. Все будет завтра, а сейчас.. сейчас Первый просто пришел к нему, пришел, и Джон правда был не против. - Что-то случилось? - с интересом спрашивает он. - Там слишком тихо. - немного помолчав, отвечает парень. В ответ на вопросительный взгляд ученого он поджимает губы. - Ну... в месте, где я спал, постоянно всякие приборы трещали, лампочки моргали. А в комнате.. там тихо и темно. А я слишком привык, я из-за этой тишины с ума сходить начинаю. А здесь, - он смущенно улыбнулся. Ему было неловко, - а здесь есть ты, Джон. Харрис открыл было рот, но тут же его захлопнул. Его шутки про "тебе в комнату приборов трещащих натаскать?" и "а я что, трещу и свечусь во сне?" казались сейчас абсолютно неуместными даже для него. 02:01. - Это был бункер? Конечно это был бункер, Джон это прекрасно понял еще с первой секунды своего появления там. Он просто хотел, чтобы Лололошка что-то на этот счет сказал. - Да. - после длительного молчания выдает тот. Он поворачивает голову к двойнику. - Я не хочу говорить о нем.. обо всем этом сегодня. Я завтра все расскажу на собрании, ладно? JDH нахмуренно щурится и собирается ответить, как вдруг его перебивает внезапно вздрогнувший альтер-эго. - Стой! Раз ты не знаешь про бункер, это значит, что... это действительно были галлюцинации. - донося до себя смысл собственных слов, на его лице появляется радостная, восхищенная улыбка, в то время как из уголков глаз постепенно пропадает то странное недоверие, что сопровождало его с момента собственного появления здесь. - Это неважно, я и так это знал, важно то, что.. ты! Ты окончательно, ты действительно, ты сто процентов, ты - Джон! Утомленные и, казалось, неизвестно почему потухшие темно-голубые глаза вновь вспыхнули и загорелись детским восторгом. Лололошка звонко засмеялся. Боги, сколько уже JDH не слышал его искреннего смеха? А.. слышал ли вообще? Джон непонимающе качает головой: - Что значит "галлюцинации", Лололошка? Первый резко замолкает, уставившись на двойника, но из глаз не пропадает что-то, что-то теплое и ликующее. - Ну.. как сказать, - он мнется, не в силах сдержать улыбку. - Там, в Архее, в новом.. вот.. - он вновь засмеялся, отвлекшись от мысли, которую хотел донести. Джон грубо потряс его за плечи. Это все, конечно, безумно круто, что этот "депрессант" наконец улыбается, но альтер-эго хотел узнать у него, что это вообще значит. И, честно, его вовсе не радовало то, о чем Ло уже успел проболтаться. - Что "вот"?! Да соберись ты наконец, господи.. Какие-к-черту-галлюцинации? Лололошка слегка отрезвел от такого и, собравшись с мыслями, глубоко вздохнул. Его лицо опять приняло серьезное выражение. - Прости пожалуйста, Джон, просто... - он подкусывает губу, закрывая глаза. - Я видел галлюцинации с тобой, Джон. Тогда, там. И.. знаешь, они были такими реалистичными. Когда вы меня вытащили оттуда, я боялся, - он делает небольшую паузу, - боялся, что мое сознание смогло сделать галлюцинацию.. более большего масштаба. Я ж совсем не знаю, как это работает, а ты правда был там как настоящий, Джон! Я весь день только и думал, что, если я сейчас очнусь, и снова окажусь-... Он резко заткнулся, сразу как-то сгорбившись и напрягшись. - Я.. я был там совершенно один, Джон. Там был я, Смотрящий и... ты. - Пауза. - Я поэтому и пришел сейчас, я хотел или покончить с глюком.. ну, не с тобой в смысле, а выбраться из глюка, найдя несостыковку... или же понять, что ты реален. - Он снова улыбнулся, но уже куда слабее, чем раньше. - Вот так вот. Внутри все болезненно сжимается, когда до ушей Харриса доносится этот тихий голос. Он бы предпочел оторвать себе уши или вырвать тому язык, лишь бы не слышать его. Он так боялся, что с этим придурком что-то произойдет, что он не успеет его спасти, что тот откажется от его помощи, что он в принципе не сможет его найти, что он найдет только его останки, что... Список можно было продолжать бесконечно, из-за слияния он стал гораздо больше параноить. Он не хотел слышать рассказы о его мучениях, вина крысиным ядом уже растекалась по венам, коря за слишком долгий поиск ебучего временного промежутка. Не хотел, но продолжал, желая узнать больше о том, о чем другие, он был уверен, не узнают. - Что я говорил? - голос был непроницаем. - Я... - Лололошка снова замялся, на этот раз сильнее. - Ты... Он сглотнул. - Ты приходил в моменты критической опасности, стресса, панических атак. Там, ну... наводил на нужные мысли, наставлял, но никогда прямым текстом не говорил, ты ведь был моим подсознанием, как никак, поэтому догадывался до выводов я сам. Во-от, а когда догадывался, то ты уходил. А в паничках ты отвлекал меня, это помогало. И каждый раз говорил, что я несамостоятельный дебил и без тебя бы не справился. - Он хмыкнул. - Я бы столько раз умер, если бы не твоя проекция. Это именно она меня спасала. Так что это абсолютная правда. Джон перевел взгляд на Ло. Тот говорил абсолютно, абсолютно серьезно. Более чем. Что-то отважное желание узнать больше внезапно испарилось. Пуф. Панические атаки? Серьезно? Что значит "я бы столько раз умер"? Да какого черта? Знаете ли, теперь его "отчужденный взгляд" был просто прекрасно понятен. Лололошка потупился и снова перевел взгляд на пол. Джон видел, как его уши постепенно становятся красными. Видимо, он сам понял, что рассказал слишком много всего, чего должно было остаться только с ним. - Прости. Я пойду, тишина в комнате не такая уж и несносная, какой я ее описываю, - приподнимаясь, тараторит он. - Добрых снов, Джон. Джон молча наблюдает, как двойник подходит к двери. Даже в полном одиночестве этот придурок умудрился спихнуть на кого-то роль подсказывающего и вечно помогающего, в случае чего успокаивающего, хотя это было буквально его подсознание. Он так и остался несамостоятельным, неуверенным в себе подростком с паническим страхом остаться одному, да вот только почему именно эта участь его и постигла? И почему он, Джон, сейчас сидит и смотрит, как он дотрагивается до дверной ручки, чтобы уйти туда, где опять будет один? - С-стой! Не уходи, - парень одним движением смахивает с себя одеяло и вскакивает с места, подходя к междумирцу. - Не уходи, Лололошка. Первый оборачивается. В его взгляде и напряженных скулах играет тревога, руки слегка дрожат. - Не уходи. - Вцепившись глазами в чужие глаза, Джон тихим голосом обращается к нему, стараясь не спугнуть и не потерять его. Это было важно для них обоих. - Это ведь меня к тебе посылало твое подсознание, когда тебе было плохо! Теперь я здесь, я настоящий. Я - Джон. Тот Джон тоже знал обо всех твоих проблемах, верно? Он помогал тебе их решить. А чем хуже я, собственно? - он улыбается. - Ты же знаешь, все это останется только между нами. Не уходи, когда ты этого не хочешь, Лололошка. Лололошка колеблется. Явно колеблется. Рука его нервно сжимает дверную ручку, то и дело импульсивно нажимая и отпуская ее. Он выглядит таким потерянным. С той нездоровой худобой, что очерчивала его фигуру, тревожными движениями, неровным дыханием, он напоминал, нет, он являлся ребенком, подростком в теле взрослого, что так давно не слышал теплых слов, похвал и ласки от родителей. Казалось, прошло всего три месяца, но что случилось с тем Лололошкой, который эти три месяца назад пропал? Или он был таким всегда, просто не предоставлялось нормального случая это показать? - Я прекрасно знаю, как ты не любишь рассказывать о своих проблемах. Но ты уже рассказал. Рассказал, потому что хотел. Понимаешь? Первый молча осматривает свое альтер-эго. Джон был в самой обычной футболке и домашних штанах - никаких строгих медицинских костюмов. Он собирался спать, но не уснул, хотя на часах было полтора часа ночи. Он не запер дверь, хотя Ло прекрасно знал, как тот ценит собственное личное пространство и конфиденциальность. Он ждал, когда к нему придет двойник. Он ждал его. Он, мать его, даже здесь все продумал. Лололошка отпускает дверную ручку. - Я так скучал, Джон... Харрис тихонько смеется, подходя ближе и раскидывая руки в стороны. Демиург неуклюже утыкается лицом ему в плечо. Все проблемы, одна за другой, постепенно развеиваются в воздухе, когда тихий смеющийся голос усердно шепчет что-то успокаивающее, наверно думая, что двойник его слышит. Двойник же не верит, что все получилось, что его нашли, что Джон серьезно сейчас гладит его по голове, как ребенка, которому приснился глупый ночной кошмар. Он не верит, и вряд ли поверит в это ближайшие несколько дней, а то и недель, а может и месяцев. Он всхлипывает. - Я скучал, я очень скучал, Джон... 02:51. Лололошка тихо лежит на плече двойника, задумчиво теребя угол чужой оранжевой подушки. Ухом он чувствует вибрацию от непрерывного рассказа Джона, длящемся уже минут пятнадцать. О чем он вообще говорит? Вроде хвастается своей инновационной разработкой, позволяющей отслеживать чужие нейронные сигналы вне зависимости от нахождения-.. Это все, что Первый смог запомнить. Ну ладно. Ему нравилось думать, что когда-нибудь их с альтер-эго характеры смешаются до такой степени, что он сможет полностью понимать все эти научные термины и бредни, которыми Харрису так нравилось руководствоваться в речи. А не нравилось думать, что когда-нибудь ему действительно будет интересно слушать про какую-нибудь очередную гениальную разработку, как про вот эту, например. Это точно будет высшая степень безумия. А пока ему просто нравилось слушать спокойный и оживленный голос Джона, даже не задумываясь, о чем он там болтает. - ...Соответственно, это будет одним из самых сногсшибательных и шокирующих изобретений за последние полвека! Естественно, до этого мог додуматься только такой гений, как я. Правда? - Ага. - Вот и я о том же. Масштаб такого открытия может-... Э-эй, ты что, не слушал меня? Лололошка весело смеется. - Я очень пытался, Джон, у меня не получилось. - Как обычно, - гений фыркает. 03:32. Лололошка уснул. Осторожно поворачивая голову, Джон переводит взгляд на его взлохмаченный затылок. Он определенно еще поговорит с ним насчет галлюцинаций. Он уже понимал, что разговор будет очень, очень долгим. Он не смел вновь начинать эту тему, пока двойник настолько убит и пришиблен, пока все в его состоянии так неоднозначно. Он подождет.. подождет, сколько потребуется. Может, демиург сам начнет диалог, кто знает? Сейчас это неважно. Чувствуя чужое спокойное дыхание на своем плече, Джон медленно восстанавливался. Восстанавливался после трех месяцев постоянного недосыпа, стресса и угрызений совести. Он вновь чувствовал себя на месте, он заполнил ту зияющую пустоту внутри, он вновь стал полноценным. Он... исцелился. - Я тоже очень скучал, Лололошка. Ему кажется, что он слышит слабый смешок. Не спит, падла.